Все подробности этого происшествия (джен)

Она смотрела в чёрный экран телефона, в телефоне был зум с симпатичными и совершенно незнакомыми людьми. Как поняла потом из контекста Василиса, это всё преподаватели-философы из разных университетов. По счастью, разговор шёл по-русски, но это не сильно облегчало.

— Итак, — говорил Андрей со смешной фамилией, — для вновь прибывших поясняю. Мы сейчас только-только начали читать «Логику» Гегеля. И мы договаривались в прошлый раз, что, если тело параграфа короткое, а примечание к нему на полторы страницы, то мы читаем это примечание заранее.

— Ой-ой-ой! — вскричала кудрявая, коротко стриженная девушка (Полина с греческой фамилией). — Как будто я вернулась в школу и не сделала домашку! Давайте это со следующего раза, а сегодня ещё прочитаем всё. Тем более, новенькие не знали.

— Ну давайте, — добродушно усмехнулся Михаил, тоже в очках и с бородкой, как и Андрей. — Если уж новенькие...

И Андрей действительно начал:

— Ещё раз перечитаем параграф пятнадцать введения и перейдём к шестнадцатому. «Каждая часть философии есть философское целое, замкнутый в себе круг, но философская идея имеется в каждой из этих частей в особенной определённости или особом элементе...»

Андрей читал, а Вася думала, зачем бы ей был нужен этот сферический конь в вакууме; в конце концов она решила, что это красиво и интересно, и ей зачем-то нужно, просто она пока не знает, зачем.

— «Отдельный круг, именно потому, что он есть внутри себя целостность, прорывает границу своего элемента и служит основанием более обширной сферы; целое есть поэтому круг, состоящий из кругов, каждый из который есть необходимый момент, так что система их своеобразных элементов составляет всю идею, которая вместе с тем проявляется также и в каждом из них».

Ли́са стала думать о кругах, о цикличности, о возвращении домой, об оставшемся Ваське, снова о возвращении. «Чтобы вернуться, нужно стать драконом. Чтобы стать драконом, надо учиться и становиться им».

— Ну что, есть у кого-то какие-то мысли по поводу пятнадцатого параграфа? Нет?

Народ безмолвствовал.

— Я хотела спросить, — после долгого молчания голос Полины звучал довольно робко. — А при чем здесь Энциклопедия?

— Ну как же, Полина! Тот же корень, что у энциклики. Только энциклики — это окружные папские послания, то есть рассылаются по кругу, а Энциклопедия — должна охватывать весь круг знаний. Она претендует на универсальность. «Цикл» — это «круг» на латыни, понимаешь? Только не замкнутый, а повторяющийся.

— Поня-ятно, — протянула Полина, постепенно расплываясь в воздухе, — я никогда не думала об Энциклопедии с этой точки зрения.

Вася почувствовала, что маленькие пальчики открывают ей глаза. Она отвела рукой детскую ручку и смогла разожмуриться — на неё смотрели две пары глаз. Она закрыла глаза и сказала:

— Помолчите две минуты, дайте запомнить сон.

— Пойдём, — громко прошептал Марек, — не мехай.

И дети с негромким топотком умчались в соседнюю комнату, чтобы с грохотом там что-то обрушить. Разговор и Энциклопедия таяли в памяти неудержимо, но Вася запомнила главное — надо завершить цикл и замкнуть круг — только так она сможет вернуться. И надо срочно завести тетрадь или что угодно под дневник сновидений — дома у неё был толстенький ежедневник, и половина страниц остались чистые.

День вчера был длинный и суматошный. Когда они вошли в дом, навстречу с воплем «тятя пришёл!» выкатилась девочка лет четырёх в синем сарафанчике, похожая на младшую Василисину сестрёнку как две капли воды. До отца она не добежала — остановилась напротив Васи и Марека и начала их рассматривать. Вася присела на корточки и почувствовала. И девочка тоже почувствовала. Она залезла на руки к Василисе и сказала:

— Спасибо, тятя, я так ждала!

Покой сошёл в сердце Василисы, и она, обернувшись, спросила у своего провожатого:

— Это она — моя Единственная?

Борис Ильич смотрел поверх и сквозь неё на кого-то ещё — Василиса посмотрела — там стояла женщина в длинном синем фартуке поверх платья и вытирала руки полотенцем.

— Да! — ответил он ровно, но Василиса каким-то шестым чувством уловила, что он в бешенстве, — судя по всему, она. Она никогда не идёт на руки к незнакомым. Извините, девочки, мне надо идти, а вы пока знакомьтесь, скоро буду.

В дверях он столкнулся с замешкавшимся Андреем и выскочил на улицу.

— Что стряслось? — встревожился Андрей. — Почему... — Он перевёл взгляд с лица Василисы на лицо девочки. Растерянно глянул на женщину с полотенцем. Потом закрыл глаза, прислонился к стенке и замер. Когда он открыл глаза, лицо его было замкнуто и безучастно. — Понятно. Осталось найти Единственных для Мики, Андрея и Марека.

— Андрей, ты нас не представишь друг другу? Бу... Борис не успел.

— Да, конечно. Знакомьтесь — Василиса, Марек — Малка, Катерина, можно Катюня. Малка — жена Бориса, Катюня — их дочь. Малка, Василиса и Марек нафалимы, судя по всему, они оба драконы. А Катюня — Единственная Василисы. Теперь ты понимаешь?

Женщина побледнела.

— То есть, внуков у меня не будет, так?

— Я ничего не понимаю, — вмешалась Василиса. — Причём тут ваши внуки? И почему это так ужасно, что Катюня — моя Единственная?

Марек подергал Васю за рубашку и, когда она попыталась наклониться к нему, не спуская с рук Катюню, молча полез к ней на руки. Малка поманила её рукой, Андрей перехватил Катюню и ногами стянул свои ботинки, Вася повторила его движение, прошла за ним в кухню. Там она наконец-то смогла сесть на широкую лавку и была моментально облеплена детьми. Малка включила чайник, заварила чай, поставила чашки перед Андреем и Василисой, взяла чаю себе...

— Объясни ты, у тебя лучше получается, — требовательно обратилась она к дракону.

— Хорошо, объясняю, — покладисто согласился дракон. — В теле любого человека есть специальные половинки, которые могут соединиться с половинкой другого человека, и тогда из целого шарика вырастет ребёнок. При обороте в дракона половинки умирают, у мужчин-драконов они восстанавливаются, у женщин нет. Иногда женщины-драконы успевают выйти замуж и родить ребёнка до первого оборота, но чаще всего — нет. Единственные — почти близнецы, у близнецов оборот наступает одновременно, они могут не знать даже о существовании друг друга, но обернутся одновременно. Скорее всего вы с Катюней обернетесь одновременно, и надо молиться, чтобы обыкновенное женское у Катюни уже началось к тому времени, как ты обернешься. У тебя есть возможность рождения ребёнка, у Кати практически нет. Если она обернется до наступления женского очищения, она не сможет обернуться обратно в человека, а такие драконы живут не очень долго.

— Именно так. Ты всё правильно объяснил, — сказал сзади незаметно вошедший Борис Ильич. — Извини, Василиса, я не ожидал, что ты окажешься Единственной для моей дочери.

Они долго ещё разговаривали, Василиса пообещала максимально оттянуть свой первый оборот, Борис Ильич сказал, что им надо учиться, что, скорее всего, они найдут учителей в Ордене Зелёной Совы и что к Василисе придёт в какой-то момент кто-то из Старших Драконов, но ей надо учиться и человеческим наукам, например, научиться читать, писать, считать, играть и петь, рисовать красу́ и некрасу́, правильно заплетать волосы и делать лечебные составы. Всему этому будут учить и детей, но Василиса начнёт более позднем возрасте. Она объяснила, что дома училась в школе, играла немного на флейте и на пианино (ей пришлось все это рисовать; здесь рисовали на бумаге угольками, вставленными в трубочки, чернилами и металлическими перьями и чем-то вроде фломастеров), потому что похожие инструменты были, но назывались клавир и халиль.

Борис Ильич — жена называла его Бусей и Бусиком, но у Васи язык не поворачивается так его назвать даже мысленно — пообещал назавтра (то есть, уже сегодня) пойти в этот таинственный Орден Зелёной Совы, спросить насчёт учителей, но вчера... Василиса потянулась, вскочила и быстро начала одеваться.

Вчера вечером они дошли до игрального дома, Марека взяли в младший круг, её во взрослый. Когда они вошли, в большой комнате сидел Глава дома, худой немолодой мужчина, по стенам висели гитары.

Потом в зал вошла потрясающе красивая женщина, и Василиса пропала. Она с трудом поняла, чего от неё требуется — а требовалось спеть и ответить на вопросы. Она спела и ответила — потом так и не могла вспомнить, что пела, а вопросы — кажется, они спрашивали, училась ли она музЫке ранее, умеет ли на чём-то играть.

Она внутри себя словно раздвоилась — одна она смотрела на эту женщину (её все звали Анина) и страстно хотела её нарисовать, и жалела, что не умеет; другая она пыталась задвинуть первую за спину и слушать не звуки её голоса (голос тоже красивый), а то, что она говорит. И другие тоже что-то говорят, их тоже хорошо бы услышать. И главное, спрашивают о чём-то, а она не очень понимает слова, потому что в шоке. И сегодня… Сегодня они пойдут оформлять опеку, в Орден Зелёной Совы и покупать гитару. И ещё маленькую детскую флейту для Марека, потому что для гитары он слишком мало, в детском круге ему всё дадут, но флейта — вещь личная.

* * *

В Ордене Зелёной Совы их сразу взяли в оборот. Во-первых, Васе дали анкету на десяти листах на русском языке, чему она училась, какие книги читала и что умеет делать, а также — чему бы она хотела поучиться кроме обязательного для нафалимов. Во-вторых, Марка в этой же комнате протестировали, потом поиграли с ним в разные игрушки и сказали, что он развит по возрасту, всё понимает, но сильно отстаёт в говорении, поэтому они с Василисой должны ходить на занятия с метапелем, который поправит ему речь. А с Василисой, потому что Марек ещё мал, без неё ему плохо и к обучению он будет неспособен. И Василису познакомили с ним сразу — это был молодой парень, его звали Дама или Дамир. Вася с трудом удержалась от смеха и твёрдо про себя решила, что будет звать его Дамиром и не будет сокращать.

В опеке Бориса Ильича знали (похоже, его все знали) и опеку оформили быстро и легко. Ему посоветовали сразу сделать две кубышки в банке на имя Василисы и на Марека. Это был реальный банк, назывался «Банка Розенкрейцера», а кубышкой назывался одновременно счёт и сейф. Только, пока Вася не станет совершеннолетней, она не сможет влезть в свою кубышку сама, непременно с Борисом Ильичом. Потом к ним присоединился Андрей-дракон, и они пошли за гитарой, потому что занятия начнутся завтра, а занятия с нафалимами через неделю. И сперва Василисе придётся ещё водить Марека на занятия, потом, когда он привыкнет, можно будет его оставлять в группе одного, а пока с Васей, как целитель прописал.

Да, ей опять пришлось заполнять анкеты, гораздо менее приятную — там был блок вопросов, познала ли она мужчину, женщину, животное, ещё что-то, какие у неё грехи, как она к ним относится, как она относится к Борису Ильичу, как ей понравились его жена и дочь (тут он сказал, что его дочь — Единственная для Васи, и они быстро свернули это все безобразие. Самое ужасное, что все ответы пришлось проговаривать вслух, потому что писать Лиса ещё не умела.

Потом купили ещё кучу всего, тетрадей (тетради листались не справа налево, а наоборот, и назывались «махберет»), толстенький блокнот под дневник сновидений, карандашей, ручек, кисточек, красок, чернил и чернильницу и ей, и Марку, и Катюне («Ты представляешь, что она устроит, когда увидит, что Марку купили, а ей нет?» — спросил Андрей, и вопрос был закрыт). Это был длинный хлопотный день; Марек уснул прямо за едой, не донеся ложку до рта.