Воспитанная ветром (гет)

Вот и настал долгожданный день поездки в тренировочный лагерь. Как стало известно, туда едет и класс 1-B, а не только 1-A. Хотя Эмико, проснувшись рано утром, думала не об этом. Её куда больше волновало, не там ли настанет момент нападения Лиги Злодеев? Она прекрасно помнила, о чём договаривалась с ними. Помнила, что должна лишь притвориться и что ей не причинят реального вреда. Но ей не было известно подробностей того как именно всё должно происходить.

Автобус не заставил себя долго ждать. Иида сразу предложил всем рассесться по определённой системе для удобства. Но когда оказалась, что сидения расположены по краям, лицом к центру салона автобуса, он не сумел скрыть чувство вины и неловкости за неудачную идею.

— Я рассчитывал на более стандартный автобус! — оправдательно отрапортовал он.

— Да, лучше бы так и было, — неожиданно, даже для самой себя, поддержала его Эмико. Хотя это не являлось её целью. Просто порой ей важно ото всех отвернуться и переключить внимание на виды за окном. Сейчас, из-за нарастающей тревоги, у неё было как раз подходящее настроение.

— Хоть кто-то понимает важность систематизации, — поставил Иида её всем в пример.

— Да, да, раньше сядем, раньше приедем, — тут же не слишком эмоционально объявил учитель Айзава, и весь класс начал рассаживаться по автобусу.

Эмико умудрилась урвать место в углу, чтобы как можно меньше одноклассников могли на неё пялиться. По дороге все болтали без умолку, словно это увеселительная поездка. Она не разделяла их энтузиазма. Но и не проявляла агрессивного раздражения, подобно Катцуки. Просто сидела тихо и не отсвечивала.

— Эмико, всё в порядке? — внезапно поинтересовалась Урарака.

— Да, я просто пытаюсь сосредоточиться, — призналась Эмико, но не во всём. Вместо того чтобы полнить список признаний вплоть до закапывания самой себя, она придумала более рациональную причину своего поведения. — Помнишь первый день в академии, мне кажется, все думали, что будет как в обычной школе: дадут расписание, проведут лишь условные уроки и распустят по домам. Но первым же уроком стала очередная проверка наших возможностей.

— Хотя, возможно, и стоит пока расслабиться, а то там уже не получится, — завершила она диалог, прервавшийся неловкой тишиной.

Спустя считанные секунды основная масса одноклассников вернулась к бессмысленным на взгляд Эмико разговорам, в которых она так и не приняла активного участия.

* * *

Наконец, автобус с классом 1-A из геройской академии ЮЭЙ, остановился. Но не в самом лагере, как ожидалось, а перед лежащим впереди лиственным лесом.

Внезапно перед учениками возникли две женщины в костюмах, придающих им образ кошек. Длинноволосая блондинка в голубом наряде и коротковолосая женщина с красновато-каштановыми волосами в красном. Рядом с ними находился угрюмый тёмноволосый мальчик лет пяти на вид, в кепке с двумя выступающими вперёд шипами.

Эти женщины уже было собирались представиться, как их перебил воодушевлённый Изуку, представив их самостоятельно.

— Это же героини из агентства «Дикие-Дикие Кошечки»! Пикси-Боб, — объявил он, указав взглядом на блондинку. — И Мандали, — добавил он, переведя взгляд на вторую «кошечку». — Они специализируются на спасательных операциях в горной местности и по праву считаются ветеранами в своём деле. Их опыт работы целых двенадцать лет.

Мандали шикнула на него, и заявила, явно задетая темой возраста:

— Мне всего восемнадцать лет, ясно тебе?

Удивлённый и ошеломлённый Изуку невольно сделал шаг назад, выставляя ладони вперёд в примиряющем жесте.

— Бутафория, — позволила себе тихо буркнуть Эмико, рассматривая их героические костюмы, — своё родное всё равно лучше.

Тишина, повисшая после оправданий Изуку, оказалась обманчиво тонкой. Словно порыв резкого горного ветра, Пикси-Боб повернула голову. Её голубой костюм шевельнулся, а взгляд, острый и цепкий, моментально нашёл Эмико в толпе учеников.

«Острое зрение и слух... или просто чутьё», — мелькнуло у Эмико в мыслях, но было уже поздно.

— Что-что ты сказала, котёнок? — голос Пикси-Боб прозвучал низко и опасно игриво, как мурлыканье перед ударом когтистой лапы. Она сделала лёгкий, почти неслышный шаг вперёд. — Про «бутафорию»?

Мандали вздохнула, потирая переносицу, но её глаза, скользнувшие по силуэту Эмико, также стали пристальными и оценивающими. Они заметили не только дерзость, но и саму причину этой дерзости: наклонённые уши, нервно подрагивающий кончик хвоста, прижатого к ноге — природные атрибуты, составлявшие разительный контраст с их сшитыми на заказ маскарадными костюмами.

— Боб... — начала Мандали, но та её уже не слушала.

— А, так вот в чём дело, — протянула Пикси-Боб, и её губы растянулись в широкой угрожающей улыбке. Она демонстративно резко провела по воздуху ладонью в перчатке в форме кошачьей лапы. — Природные данные, да? Думаешь, пара ушек и хвостик делают тебя более «кошачьей», чем нас с нашим двенадцатилетним стажем? — Она сделала акцент на «двенадцатилетнем», бросив взгляд на покрасневшего Изуку.

Эмико почувствовала, как взгляды всего класса прилипли к ней. Каминари и даже скучающий Тодороки — все смотрели на неё с немым вопросом. Она не отступила, не опустила глаза. Внутри всё заледенело от знакомой, холодной собранности.

— Я говорила о практичности, — её голос прозвучал ровно, без тени заискивания. Она слегка указала подбородком на их сложные, с обилием декоративных элементов костюмы. — В дикой местности, о которой говорил Мидория, лишние детали цепляются за ветки. Мех, даже искусственный, впитывает влагу и запах. Это факты, а не оценка вашего опыта.

Пикси-Боб замерла. Игривость исчезла с её лица, сменившись холодной профессиональной оценкой. Мандали перестала потирать переносицу и скрестила руки на груди.

— Факты, говоришь, — наконец произнесла Пикси-Боб, и её тон стал деловым, режущим. — Ну что ж, котёнок с теорией. Сейчас мы как раз проверим, насколько твои «природные данные» и понимание «практичности» помогут тебе на практике.

Она резко развернулась ко всему классу, её голос громыхнул, не оставляя места для дальнейших дискуссий:

— Внимание, котята! Ваш лагерь — вон там! — Она махнула рукой в сторону бескрайнего леса за их спинами. — А стоите вы здесь! Правила просты: доберитесь до базы до заката. Не успеете — ночёвка под открытым небом без ужина. Мы, «Дикие-Дикие Кошечки», будем вашими... гидами на этом этапе.

На последнем слове её взгляд снова, на мгновение, задержался на Эмико. В нём не было уже злорадства, только твёрдое, безжалостное обещание.

— И поверьте, — добавила Мандали, и в её обычно более спокойном голосе тоже прозвучала сталь, — мы знаем этот лес как свои пять пальцев. Всем приготовиться. Старт прямо сейчас. Не пытайтесь убежать.

После чего обрушила землю под ногами класса 1-А, и все ученики оказались внизу, в лесу.

Сердце Эмико упало, но затем забилось с новой, яростной силой. Тревога о Лиге Злодеев на мгновение отступила, сменившись более осязаемой, сиюминутной угрозой. Её слова обернулись против неё, превратив испытание в личный вызов. Она машинально потрогала запястье, под рукавом форменной куртки угадывался контур простого паракордового браслета.

«Ну что ж, — холодно подумала она, готовясь к рывку. — Посмотрим, чья «бутафория» окажется полезнее в настоящем лесу».

Нарушителем натянутой, как струна, тишины стал четкий, рубленый голос старосты.

— Яги! — Иида, выпрямившись в струнку, резким жестом рубил воздух, как будто пытаясь отсечь саму эту неловкую ситуацию. Его лицо, обычно выражавшее сосредоточенную серьёзность, теперь было искажено искренним неодобрением. — Твоё замечание в адрес профессиональных героев, пусть даже сказанное шёпотом, было верхом невежливости! Как будущие герои и представители ЮЭЙ, мы обязаны проявлять уважение к старшим коллегам, особенно к таким опытным, как «Дикие-Дикие Кошечки»! Грубость — неподобающее качество! К тому же, из-за твоего недальновидного поступка они могли намеренно усложнить наше испытание.

Его слова, полные правильности и школьного устава, повисли в воздухе, звуча почти сюрреалистично на фоне безжалостного вызова, только что брошенного двумя профессионалами.

«Зануда, — мелькнуло у Эмико в голове, пока она ловила периферийным зрением брошенный Иидой осуждающий взгляд. — Сначала героини, теперь староста... Все судят обо мне только в своих рамках нормальности. Хоть бы кто взглянул шире»

— Если они хоть вполовину так профессиональны, как о них говорят, то не могут глобально менять планы из-за пары обидных слов. Но если они вдруг не готовы даже к этому... ну, ты сам понимаешь, — ответила она ровным тоном голоса.

— Кажется, мы тут не одни, — подметил Каминари дрожащим голосом, вглядываясь вглубь чащи. И на них начали выходить какие-то земляные чудовища. Неясно созданы ли они искусственно или обитающие здесь вместо обычных диких животных или вместе с ними.

— Мы продолжим разговор, когда выберемся, — ответил Иида, заметив происходящее.

— Ладно, — почти безразлично бросила Эмико.

— Ну, наконец, что-то интересное, а то уже кулаки чесались, — неожиданно прибодрилась она. А в её глазах проявились искорки азарта, и она встала в боевую стойку, готовясь атаковать.

В это время Бакуго уже налетел на одного противника и обрушил на него град взрывов, другого уже заморозил Шото. Киришима тоже действовал решительно, отвердев свою кожу. Изуку опять продумывал какой-то план. Самые смелые и сильные ребята действовали в первых рядах, но такие как Каминари и Минета вели себя трусливо, не понимая как можно не бояться при таких обстоятельствах. Основная же масса просто вели себя осторожно и старались придумать, что можно сделать.

Свой план возник и у Эмико. Ей виделось, что всё это испытание нужно только чтобы всех вымотать, и оно явно не было продиктовано обидой на её слова. Поэтому она старалась подбить на сражение абсолютно всех, даже Минету не постеснявшегося признаться, что ему уже не нужен туалет, лишь бы хоть немного сэкономить собственные силы.

— Да ладно, для чего нам ещё причуды даны? — чуть ли не легкомысленно выкрикнула Эмико, ловко запрыгнув на одного из монстров и вцепившись ему в глаза. — Чем больше шкаф, тем громче падает, — добавила она, спрыгивая с рассыпающейся громадины.

Когда Эмико приземлилась на корточки, и её хвост взметнулся вверх, выражая довольство, Каминари, сжавшийся за спиной у более крупного одноклассника, дёрнулся, услышав её голос. Его дрожащие пальцы, насквозь мокрые от пота, сжались в кулаки. Он покосился на Минету, который мелкими шажками пятился к дереву, молясь всем богам, чтобы его не заметили.

— Слышал? — выдохнул Каминари, в его голосе прорезалась неожиданная обида. — Она нас чуть ли не трусами называет!

— А мы и есть трусы, — пискнул Минета, но в его глазах мелькнуло нечто, похожее на уязвлённое самолюбие. — А эта Яги она же девчонка, и такая дерзкая... Это унизительно! Хоть она и дочь Всемогущего.

— Вот именно! — вдруг вспыхнул Каминари. В его волосах, хоть и слабо, но заискрили разряды. — Если уж какая-то девочка ушами и хвостом не боится в одиночку на монстра лезть, а я тут стою как... как...

Он не договорил, но в следующую секунду во все стороны ударила небольшая молния — неконтролируемый выброс адреналина.

Минета, втянув голову в плечи, посмотрел на свои крошечные руки, а потом на спину Эмико, уже приготовившейся к новой атаке. Его лицо исказила мучительная гримаса, смесь страха и злости на самого себя.

— Чёрт с тобой! — вдруг пискнул он, неожиданно выпрямляясь. — Не будет мне покоя, если я потом буду вспоминать, что струсил, пока девчонка... эх! К тому же смогу быть рядом, когда она снова сядет на корточки, только жаль что не в юбке!

Он рванул вперёд, нелепо перебирая короткими ногами, но с явным намерением применить свои липкие шары, чтобы обездвижить ближайшего монстра. Каминари, видя странный порыв Минеты, на секунду замер, а затем, зажмурившись, выбросил вперёд руку, выпустив разряд электричества, который хоть и был слабее обычного, но заставил пару земляных фигур на мгновение замереть.

Эмико, краем глаза заметив эту перемену, чуть заметно усмехнулась. Её провокация сработала, пусть и не идеально, но два колеблющихся ученика всё же сделали первый шаг.

«Теперь у меня останется больше сил», — мелькнуло у неё в голове.

Так с горем пополам класс 1-А справлялись с монстрами, валили одного за другим. И лишь к вечеру добрались до лагеря. Все уставшие, но не настолько, чтобы сразу же свалиться с ног.

— Что ж, — заговорила встретившая их Мандали, хитро улыбаясь, — вижу, вы уложились по времени и у вас ещё остались какие-то силы. Тогда вы сможете приготовить себе ужин. Я покажу вам, где лежат продукты.

Пикси-Боб тихо посмеивалась, стоя в стороне.

«Не для этого я берегла силы, — раздосадовалась Эмико, но старалась виду не подавать, — ну хоть не отправили обратно в лес добывать пропитание».

Кроме того в лагере опять появился тот маленький мальчик, которого класс 1-А уже видели перед стартом испытания. На сей раз его представили после того как он налетел на Мидорию и двинул ему в пах.

— Это Кота — мой племянник, — сообщила Мандали, сдерживая некоторую нервозность и напряжённость. — Не сердитесь. У него есть причина, та же по которой я его опекун.

Услышавшие ученики замерли на мгновение. Никто не знал, что на это сказать. Пока предпочли лишний раз не лезть. Всё-таки мальчик выглядел крайне недоверчивым.

Когда Кота ушёл и все занялись готовкой ужина, Мандали оказалась рядом и, подойдя ближе, пояснила Эмико и оказавшимся достаточно близко, чтобы услышать, Шото и Изуку:

— Родители Коты были героями — Морскими Коньками. Они погибли два года назад, защищая мирных граждан от злодеев. Тогда он и потерял веру в героев. Даже не знаю, что могло бы ему её вернуть.

Эмико не сдержалась и с горечью произнесла:

— Я понимаю его, но не знаю, какие слова могли бы ему помочь. Может быть слов просто недостаточно.

— Ему нужны доказательства необходимости героев, — добавила она, набравшись уверенности. — Но если мы будем слишком навязчивыми, он этого не примет. А если устроить искусственное спасение, он обозлится, когда узнает правду.

— Искусственное спасение? — ошеломлённо повторил Изуку.

— Ну, что непонятного? — проявила Эмико раздражение. — Это когда специально что-то подстраивают, а потом спасают человека.

— Да это я понял, — ответил Изуку. — Но кто так, по-твоему, поступает?

— Уроды, строящие из себя героев, но кого на деле волнуют только цифры. Поэтому я и сказала, что это не подходит, — пояснила она чуть спокойнее, но всё ещё слегка напряжённо.

Изуку задумчиво нахмурился, переваривая её слова. Мандали вздохнула, опустив взгляд.

— Ты права, — тихо сказала она. — Он ненавидит фальшь больше всего на свете. Хотя и не понимаю, как ты к этому пришла. Наверное, неуместно будет спрашивать.

— Да нет, я могу поделиться, — спокойно начала Эмико, наращивая дрожь в голосе лишь по мере продолжения. — В конце концов, и мой отец герой. И я сбилась уже со счёта, сколько раз переживала за него. Тревога будто сопутствовала мне всю жизнь. Но в день покушения в Зоне Ненастоящих Катастроф... настал апофеоз волнения. Когда он там появился, и на него напали... я думала, моё сердце проломит рёбра. И хотя его не сумели одолеть, мне было очень страшно. Одно только представление, что со мной будет, если это случится, оставило свой след. А если бы они, правда, добились своего в тот день, я... я даже не знаю...

Она отвернулась, не в силах произнести ещё хоть слово. Она сдерживалась изо всех сил, но всё же её плечи дрогнули, и на сухую землю упало несколько капель воды.

— Не надо, — произнесла Эмико через мгновение всё ещё дрожащим голосом, даже не посмотрев на Изуку, тянущего руку к её плечу.

— Как ты поняла? — удивился он и резко отдёрнул руку, словно обжёгся.

— Я тебя знаю. А ты не знал до сих пор, что я не люблю, когда меня жалеют? — в печальный тон её голоса просочилась нотка раздражения.

— Извини-извини, я машинально, — начал оправдываться Изуку.

— Просто помни, что не всем это нравится, и всё будет нормально, — произнесла Эмико, наконец, стерев рукавом лишнюю влагу с ресниц и вновь повернувшись к собеседникам.

— Ты ведь говорила о Всемогущем, верно? — уточнила Мандали. — Я слышала о его дочери поступившей в ЮЭЙ, просто не ожидала таких интересных черт.

— Раз вы догадались, я могу вас попросить кое о чём? — хитро прищурилась Эмико.

— Зависит от самой просьбы, — невинно улыбнулась ей Мандали.

— Вы уж постарайтесь, чтобы мне не сходило с рук, когда меня заносит на поворотах. Судите меня по моим поступкам и словам, я ничем не заслужила снисхождения. Я обещаю не ныть.

Мандали на мгновение замерла, внимательно посмотрев на Эмико. В её глазах мелькнуло что-то между уважением и сочувствием, но она быстро взяла себя в руки и улыбнулась:

— Договорились. Я буду следить, чтобы твои «повороты» не оставались без внимания. Но и ты помни: просить о строгости — это одно, а принимать её — совсем другое.

— Я справлюсь, — твёрдо ответила Эмико, хотя внутри неё всё ещё дрожало отголоском недавней откровенности. — Да и дело не только в том чтобы не жалеть, ещё в том, чтобы не судить обо мне по отцу. Он-то многое сделал и заслужил, а я нет.

— Значит, договорились, — кивнула Мандали и уже собралась уходить, чтобы проверить готовку, как вдруг к разговору присоединился тот, кто всё это время молча, стоял в стороне.

Шото Тодороки шагнул вперёд, и его появление заставило всех троих обернуться. Он выглядел спокойным, как всегда, но в его голосе слышалась непривычная теплота:

— Эмико-чан, и мой отец считал, что сила решает всё, и воспитывал меня как инструмент. Я долго ненавидел его и всё, что связано с героизмом. Но потом понял: герои — это не только те, кто передаёт силу или умирает. Это те, кто выбирает быть человеком, несмотря ни на что.

Он сделал паузу и посмотрел Эмико в глаза:

— Твоя просьба к Мандали — правильная. Но не забывай, что иногда позволять другим быть рядом — это не слабость. Это тоже часть силы.

Изуку удивлённо посмотрел на Шото; такие длинные речи от него были редкостью. Эмико же на мгновение потеряла дар речи, но быстро взяла себя в руки, задумчиво улыбнувшись:

— Шото-кун, ты меня пугаешь. Ты уверен, что это не кто-то другой под твоим именем говорит?

— Я просто… делюсь опытом, — Шото едва заметно пожал плечами, пряча руки в карманы. — Примешь совет или нет — твоё дело.

Мандали тихо рассмеялась, разряжая обстановку:

— Ну что ж, психологический час окончен. Ужин стынет, а вы, герои, должны восстанавливать силы. Завтра будет новый день и новые испытания.

— Идёмте, — кивнул Изуку, первым направляясь к столу. — Яги, Тодороки, вы молодцы. Серьёзно. Я… рад, что мы поговорили.

Эмико закатила глаза, но на её губах возникла едва заметная улыбка:

— Ладно, идём, философы. А то я уже реально голодная.

Она развернулась и зашагала к столу, где дымились тарелки с ужином. Шото пошёл следом, чуть ускорив шаг, чтобы поравняться с ней:

— Знаешь, если когда-нибудь захочешь поговорить, о чём угодно, без свидетелей… я могу выслушать.

— Конечно, если мне это понадобится, буду иметь тебя в виду, — одарила она его смущённой улыбкой.

И они оба погрузились в шумную атмосферу лагеря, где уже слышались споры о том, кто лучше приготовил карри.