Воспитанная ветром (гет)

Примечания:

Песня, что слегка ассоциируется с Томурой:

Lumen — Буря

---

Тёмное подвальное помещение, по которому давно плачет ремонт, пронзил крик боли, эхом отражаясь от стен. Девушка с короткой стрижкой встрепенулась, резко пробудившись ото сна и, набросив плащ на плечи, надела и капюшон. Тень скрыла верхнюю половину её лица, и она быстрым шагом двинулась к источнику звука, чтобы выяснить, что произошло.

Девушка выскочила в коридор и узрела неприятные для себя вещи. Перед ней стоял голубоволосый парень в красных кроссовках, простой чёрной одежде и с множеством инородных рук, нацепленных на его тело. Рядом с ним лежал человек с буквально разорванной шеей.

— Что здесь происходит?! — строго поинтересовалась она, не скрывая своей неприязни к собеседнику и тому, что он сейчас сделал. — Зачем ты убил Йоши, Шигараки?!

— Я слышал, что среди вас: «Серых Лисов», есть люди с достойными причудами. Достойными, чтобы присоединиться к Лиге Злодеев. Он отказался говорить, кто из вас этого достоин, — с полным безразличием к отнятой жизни ответил Томура.

— Тебе придётся быть сговорчивее, если не хочешь присоединиться к своему приятелю, — прошипел он с угрозой.

— Нужных тебе ребят здесь нет, — зашла девушка издалека. — Но думаю, что я достойна, — добавила она, резко откинув капюшон и нервно убрав с лица непослушную прядь пшеничных волос.

— Ты! — в алых глазах Шигараки заплясали черти, как только ему удалось разглядеть лицо собеседницы и заметить на её голове кошачьи уши чёрного цвета.

— Нам нужно поговорить, — продолжил парень, отводя её в одну из комнат, подальше от остальных Серых Лисов, которые только что появились в тёмном коридоре.

Не противясь этому, она намеренно столкнулась взглядом с лидером Лисов не для того, чтобы взмолиться о помощи, а наоборот, чтобы дать ему понять, что всё в порядке. Телепат понял её без слов, стоило только установить с ним зрительный контакт. Ему не требовалось читать мысли бледного парня в красных кроссовках, чтобы понять возникшую между ним и Эмико напряжённость. Но раз уж она посчитала, что справится сама, он успокоил свои тревоги на её счёт.

— Выкладывай, — начал Томура говорить вкрадчивым голосом, как только прижал девушку к стене и положил руку ей на плечо, а ладонь второй руки упёр в стену по другую сторону от её шеи. — Как ты умудрилась внедриться в банду воров? Если уж пришла шпионить, глупо было не маскироваться. Но они как-то повелись. Что ты с ними сделала, Эмико Яги — дочь нашего злейшего врага и студентка ЮЭЙ?

— Я больше не хочу быть студенткой ЮЭЙ, — всё ещё раздражённо, но, не выказывая и малейшего намёка на страх, лишь недовольно размахивая хвостом и тем самым шевеля свой пыльник, ответила девушка. Хотя прекрасно помнит, как работает его причуда. Стоит ему прижать пятый палец к её плечу и ей станет нестерпимо больно. — Отменить биологическое родство я не в силах, но я уже давно не считаю Всемогущего своей семьёй.

— С каких это пор? — поинтересовался злодей, всё ещё не веря невольной собеседнице. Как минимум по причине того, что в их первую встречу, она, в беспокойстве за Всемогущего, обратилась к тому: «папа».

— С тех пор, как лишний раз убедилась, что отец из него дерьмовый, — ответила Яги, впустив в свой голос оттенки ненависти и отчаянья. — Мы никогда не были нормальной семьёй. Но я думала, что у нас ещё есть шанс это исправить. Я никогда и ни в чём так сильно не ошибалась.

— Вот как, — слова девушки и то, как она это произнесла, заставили Шигараки самодовольно ухмыльнуться. Правда, за маской-рукой этого не было видно. — Ты ведь понимаешь, чем рискуешь, выдав себя? Я могу сейчас без труда лишить Всемогущего единственного отпрыска.

— Тогда ты опоздал и поторопился, — усмехнулась она в ответ.

— Он уже меня потерял, но пока ещё не осознал этого. Поверь, неожиданный удар в спину, от человека, которому ты веришь, куда болезненнее смерти этого человека, — продолжила она, прервав тишину, вызванную немым удивлением собеседника. — Вот только никак не подберу подходящий момент.

— А почему ты считаешь себя достойной вступления в Лигу Злодеев? Думаешь, я так просто поверю в то, что ты искренне желаешь помочь нашему делу? Вспомни моё нападение. Ты тогда так переживала за своего «папочку». Я только вспомнил, а меня это уже бесит! Да и ты внешне будешь мне его напоминать! Как же бесит! — выкрикнув это, он свободной рукой принялся нервно чесать шею.

— Простой семейной ссоры недостаточно, — с нажимом добавил он, чуть поуспокоившись.

— Это не просто семейная ссора! — возмутилась Эмико такой недооценке масштаба катастрофы, прижимая уши к голове от злости.

— Эпоха простых ссор прошла. Я больше не верю в возможные перемены. А его смерть из ночного кошмара, превратилась в явь, которой я жажду! Его никогда толком в моей жизни не было, так пусть его не станет для всего мира! Это солнце никогда мне не светило, так пусть уже погаснет навсегда! — перешла она на отчаянный крик. В тот миг в её голубых глазах зажёгся неистовый огонь ярости, а кулаки сжались до побеления костяшек пальцев, а когти до крови впились в ладони.

— Да и знал бы ты как меня достали эти вечные сравнения! — добавила она, тяжело дыша и дрожа всем телом от переполняющего её гнева.

— Интересно, и за что ты его так ненавидишь? — не удержал Томура своего любопытства. — В каком смысле, его не было в твоей жизни?

— В прямом! — раздражённо ответила Эмико.

— Он стольких людей сделал счастливыми и беззаботными. Но какой ценой? — наполнился её голос печалью. — Они все улыбаются, а я чувствую, что моё имя мне не подходит. Оно пишется как: «Улыбающееся дитя». «Улыбающееся дитя»?! Только такой придурок, как он, мог выбрать мне настолько глупое имя. Он не заметил, как отнял счастье у меня, чтобы раздать его другим. Он бросил меня, а теперь от него слышны лишь глупые оправдания, что это было сделано ради моей безопасности. Пусть он засунет себе в задницу такую безопасность!

— И всё-таки, как тебя приняли в Серые Лисы? — резко настоял парень на продолжении изначальной темы разговора, всё ещё не убирая руки с её плеча. Он не собирался жалеть Яги, но снова незаметно улыбнулся, буквально упиваясь страданиями и яростью дочери врага.

Эмико по-прежнему не реагировала на угрозу. Но ей было нечего скрывать, поэтому она в сокращённом виде поведала о том, как произошло интересующее его событие.

Флешбэк Эмико:

Затаив на Всемогущего злость и обиду, которые копились всю жизнь, но прежде были терпимы, переоделась в свою одежду и сбежала из больницы. Это было совершенно необдуманно. Ей стоило бы взять с собой денег или запасов еды хоть на пару дней. Но кто же знал, к чему приведёт элементарное желание прогуляться в одиночестве и поразмыслить о последних событиях. Бесцельно шатаясь по улицам, в какой-то момент Эмико почувствовала, что за ней следят. Желание разобраться в происходящем завело девушку в безлюдный переулок, где её подкараулили какие-то подозрительные личности.

— Это ж дочка этого урода — Всемогущего, — сразу же была она узнана парнем с самой нахальной гримасой из всей группы подошедших к ней людей.

Даже простые хулиганы ей казались тогда проблемой, так как она ещё не до конца оправилась от ран, полученных в ходе схватки с Пятном. И по-хорошему ей следовало оставаться в больнице. По итогу: Эмико не хотела драться, так как полагала, что раны могут открыться. И убежать не представлялось возможным, так как и это действие повлекло бы за собой подобные последствия. Да и на сей раз, в отличие от ситуации с Убийцей Героев, некому взять на себя ответственность за нелицензированное применение причуды. Конечно, ещё оставался вариант зова о помощи тех, кто имеет все права для борьбы с криминальными элементами.

— Какие люди и без охраны, — произнёс ещё один неприятный человек, не скрывающий дурных намерений, приближаясь к ней.

Эмико инстинктивно сделала шаг назад и упёрлась в стену, ожидая самого худшего.

— Что такое? Ты ещё и трусиха, а мечтаешь стать героиней? — издевательски произнёс третий мужчина. — Штейну видно помешали тебя добить? Что ж, мы завершим его работу.

Эмико понимала, что никакие слова не переубедят их. Это просто фанатики Убийцы Героев, которые ни за что не поверят, что тот в итоге передумал её убивать. Даже успела подумать, что погибнет по собственной глупости. Один из них выпустил из себя щупальца и крепко сжал ей грудную клетку. Они крепко сдавливали её, с каждым мигом всё сильнее, связав ещё руки и обвив шею. Она задыхалась, и была лишена даже возможности закричать.

«Всё-таки придётся…», — собралась Эмико применить и свои способности, понимая, что раны так и так откроются, но уж лучше бороться до конца. Всё казалось тогда лучшим вариантом, чем просто сдаться и умереть.

Но тут позади бандитов появились ещё какие-то люди, разительно отличающиеся выражением на лицах. Стоящий впереди и по центру человек из второй группы заглянул ей в глаза и, прочтя мысли, решил помочь. Ему хватило одного молчаливого взгляда на товарищей, чтобы те использовали свои причуды и вырубили всех хулиганов. Но из-за открывшихся ран, она потеряла сознание, так и не успев поблагодарить своих спасителей.

Эмико пришла в себя уже в их убежище. Где за ней ухаживали. Среди них нашёлся парень с исцеляющей причудой по имени Йоши. Он помог ей окончательно встать на ноги.

— Почему вы решили мне помочь? — первое, о чём она тогда спросила. — Вы ведь не герои.

— Нет. Но мы не от хорошей жизни живём так, как живём, — ответил тот самый человек, что перед спасением заглянул ей в глаза. На его устах стала заметна мягкая улыбка, голос прозвучал приятно. Он произвёл о себе хорошее впечатление. — Хорошо, что ты нашла в себе силы не закрывать глаза, несмотря на боль. У многих даже на это воли недостаёт.

— А кто вы такие? — задала Эмико ещё один вопрос, приподнимаясь на локтях и осматривая помещение, в котором давно не было ремонта и вряд ли планируется в ближайшее время.

— Бродяги, скитальцы, все те, от кого мир отвернулся, и просто братья и сёстры по судьбе, — пояснил телепат с грустной улыбкой на устах. — Изгои, обрётшие здесь семью и настоящих друзей. Мы Серые Лисы. У большинства из нас не очень сильные причуды, но вместе мы сильны. Некоторые из нас когда-то мечтали стать героями, но их причуды сочли слишком бесполезными или негеройскими. А кто-то и вовсе не имеет причуды. И мы никогда не забираем у людей больше необходимого для выживания.

— И всё-таки, меня в последнее время обычно узнают на улицах, — с явным неудовольствием напомнила Эмико себе и им.

— Но, похоже, вам плевать, кому и кем я прихожусь, — наконец порадовалась она, выразив это лёгкой улыбкой.

— Всё верно, — подтвердил лидер Лисов. — Я знаю, что ты дочь Всемогущего. Но ты — не он. А мы не настолько ослеплены гневом, чтобы вымещать его на ком-то просто похожем на врага или его родных и близких. Да и враг он нам лишь потому, что не станет нас слушать и не поймёт. К тому же мы не убийцы, и потому нам предпочтительнее прятаться в тенях, чем пытаться его одолеть. Поэтому мы и славы не жаждем. И я вижу, что ты, в отличие от своего отца, ещё не закрыла глаза на тех, кто оступился, заблудился на дороге жизни. Ты способна нас понять. Наверное, поэтому Пятно пощадил тебя. Увидел, что ты не безнадёжна. Что обстоятельства вынуждают тебя действовать не согласно собственному сердцу, и что ты хочешь это изменить.

— Да, думаю, именно поэтому он в итоге решил оставить меня в живых, — подтвердила Эмико спустя миг раздумий.

Конец флешбэка Эмико.

— Ясно, — резко прервал рассказ Томура, как только получил, на свой вкус, достаточно информации. И явно не желая ничего слышать об Убийце Героев. Он пришёл к выводу, что Серые Лисы бесполезны для него, так как никто из них не жаждет покончить со Всемогущим. А вот в Эмико заинтересовался больше прежнего. Томура начал приглядываться к причуде девушки ещё при своём нападении на Зону Ненастоящих Катастроф. Хотя и имел тогда причину убить её. Из тех учеников, на кого он напал, только она сумела среагировать и ретироваться, для остальных он оказался слишком быстр. Она тогда окружила себя аурой ветра и с угрозой во взоре бросила ему вызов, выкрикнув: «Нападай, и без пальцев останешься!»

— Хорошо, я дарю тебе запасную жизнь, — отпустил её злодей. — Но лучше вернись к своим «друзьям», пока они ничего не заподозрили. Просто подыграй нам при следующем появлении Лиги в твоей жизни: не сражайся с нами всерьёз, а только для вида. Пока я не могу показать тебе наше укрытие. Но если ты с нами, тебе ничего не грозит.

— Курогири, мы уходим, — обратился Томура к своему необычному товарищу, напоминающему «тёмный туман» в деловом костюме. Тот находился неподалёку и вскоре создал такой же тёмный и туманный портал, в котором они исчезли, оставив дочь Всемогущего один на один с её мыслями.

Эмико глубоко вздохнула, стараясь успокоиться. И задумалась, не пожалеет ли о своём решении. Но пути назад уже не видела. Единственное, о чём жалела: что и вероятные друзья среди одноклассников станут ей врагами. Кроме того, её посетили мысли, что всё-таки стоит дать отцу последний шанс нормально себя повести, прежде чем окончательно поставить на нём крест.

* * *

— Яги? — через некоторое время обратился к ней лидер Лисов, прервав её рассуждения. — Значит, ты покинешь нас?

— А? — задумчиво откликнулась Эмико, но всё-таки осознала, какой вопрос ей только что был задан. — Да. Так будет лучше. Всемогущему плевать на меня, как на дочь. Но он может отреагировать на моё исчезновение, как герой на факт похищения. Поэтому мне лучше уйти, пока он не вышел на вас. Да и Лига Злодеев так вас больше не побеспокоит.

— Ты такая заботливая, — мягко улыбнулся мужчина. — Что ж, иди, — продолжил он с тяжёлым вздохом, словно прощаясь с собственной дочерью. — Но помни, если вдруг окажешься в тупике и станет некуда идти, Серые Лисы всегда тебе рады.

— Спасибо вам. Вы больше похожи на нормальную семью, чем Всемогущий, — ответила она такой же мягкой улыбкой на устах, прежде чем покинуть это место.

---

Примечания:

Наверное, только фанаты The Elder Scrolls поймут, почему придуманная мной банда воров называется «Серые Лисы».

Едва Эмико пересекла порог давно опостылевшего дома в европейском стиле, как услышала чьи-то стремительные шаги. И вскоре перед ней предстал Всемогущий собственной персоной. Хотя и не в своей геройской форме.

— Ну и где ты пропадала?! Объяснись! — потребовал он непререкаемым тоном.

— Где хотела там и пропадала, — решила она немного побыть вредной.

— Так, не начинай! Я, между прочим, переживал, вдруг тебя похитили или ещё что! Так что, я требую объяснений, юная Яги! — перешёл её отец к требованиям, явно не собираясь в ближайшее время прекращать свой допрос.

— А, значит со мной должно что-то случиться, чтобы ты вспомнил, что я у тебя есть, так? — не удержалась Эмико от сарказма.

— Прекращай! — предупреждающе повторил Тошинори. — Я задал вопрос!

— Ха, ещё скажи, что я арестована, — ответила ему дочь с усмешкой.

Раздался звонкий звук пощёчины. Эмико машинально коснулась рукой буквально пылающей от боли щеки, обиженно смотря на отца.

— Дурочка! Тебя едва не убили, потом ты берёшь и исчезнешь из больницы! Я покоя себе не находил всё это время! — закричал на неё мужчина, и тут же кашлянул кровью. Повышение голоса явно не шло ему на пользу.

— Если не врёшь, то теперь ты знаешь, что я чувствовала шесть лет назад! — выкрикнула она в ответ.

— Я тогда боялась потерять тебя! — воспоминания о тех временах, когда тот оказался в реанимации с тяжёлыми ранениями, накрыли её с головой, и крик обратился в плач.

Тошинори хотел было её обнять, чтобы успокоить, как услышал обиженное:

— Отстань!

И получил резкий удар в солнечное сплетение. После чего его дочь убежала в свою комнату.

«Вот ведь идиот!» — мысленно возмутилась Эмико, теперь ударив подушку. А затем, упав в неё мокрым от слёз лицом. — «И это ему я давала последний шанс исправиться? Теперь этого точно, больше никогда не будет!»

* * *

В дверь её спальни постучались, и она вновь услышала голос Всемогущего:

— Юная леди, мы можем спокойно поговорить?

— К кому ты там обращаешься? — с её уст снова сорвался язвительный ответ.

— К тебе. К кому же ещё? — максимально спокойно сказал он, не позволяя ей вновь спровоцировать себя. А то так и дверь недолго выбить.

— А что, мы настолько чужие друг другу, что имя можно и забыть? — уточнила Эмико всё в той же издевательской манере.

— Наверное, так и есть. Так что, всё нормально, — добавила она серьёзным и вместе с тем печальным тоном.

— Эми… Эмико, — произнёс Тошинори, предварительно сделав паузу в речи, — я могу войти?

— Ладно, заходи, — уступила ему дочь, понимая, что тот всё равно не отстанет.

Едва она успела сесть и промокнуть ресницы рукавом, как тот подсел рядом и поинтересовался:

— Расскажи, что произошло. Ты не пострадала? Никто не обидел тебя?

— Всё в порядке. Нет причин для беспокойства, — постаралась Эмико успокоить его своей дежурной фразой.

— Скажи мне, в чём была такая необходимость покинуть больницу до выписки? — продолжал её спрашивать отец.

— Я хотела поразмыслить о последних событиях. Но больничные запахи меня раздражали. Поэтому я решила прогуляться, — беззаботно поведала ему дочь.

— Прогуляться? Три дня?! — изобразил Тошинори недопонимание.

— Нет, я планировала вернуться раньше, где-нибудь через пару часов, — призналась Эмико, — но, из-за того, что у меня открылась рана, я потеряла сознание. Меня нашли и выходили хорошие люди.

— Что ещё за «хорошие люди», которые не вернули тебя в больницу? — начал он подозревать что-то неладное.

— А что это за отношение? Они мне помогли, вообще-то! Благодаря им, я поднялась на ноги куда быстрее, чем дождалась бы этого в больнице! — возмутилась его дочь в ответ.

— Я сама настояла на этом, и они позволили мне остаться у них. Хоть где-то я смогла увидеть образец нормальной семьи, а не того, что у нас, — вновь не сумела она скрыть свою грусть.

— А что у нас? — осторожно уточнил Тошинори.

— А ты не видишь? Неужели ты ничего не понимаешь?! — снова возмутилась Эмико. — Ты хоть помнишь, когда у меня день рождения?

— Эм… — задумался он, судорожно пытаясь припомнить эту дату.

— Ясно, — разочаровано ответила ему дочь.

— Оставь меня! — продолжила она ещё строже и холоднее.

— Я вспомню, если это так важно, — ответил ей отец, явно не собираясь никуда уходить. — Только дай мне время.

— Не утруждайся, — постаралась Эмико ответить так, чтобы он от неё, наконец, отстал. — Будь это для тебя действительно важно, ты бы вспомнил без затруднений.

— И вообще, мне нужно к экзаменам готовиться, — добавила она, не давая собеседнику и малейшего шанса вставить хоть одно слово. — А ещё надо ребятам позвонить, чтобы тоже знали, что я в порядке.

Тошинори больше не нашёл слов и в задумчивости покинул комнату дочери, гадая, что же сделал не так и где ошибся. И не понимая, как дошло до того, что его самое ценное сокровище, совсем уже ни во что его не ставит. Они и раньше ссорились, но обычно всё заканчивалось на более позитивной ноте.

«Неужели, на мою девочку так повлиял инцидент с Убийцей Героев? О чём таком он заставил её думать?» — проскользнула тревожная мысль в голове мужчины, и он крепко сжал кулаки.

«А я ведь ей говорил, что она вовсе не обязана становиться на путь героя. Может, стоило быть настойчивее и всё-таки не разрешать? Но как я мог отказать человеку с горящими глазами в столь благородной цели? Это было бы слишком жестоко. Как же так? Я всегда заботился о её безопасности, а она оказалась больше готова довериться незнакомцам, нежели мне. А если это были какие-нибудь преступники, злодеи? Ведь не глупая девочка, должна всё понимать. Что же с ней происходит?»

Флешбэк Всемогущего:

Незадолго до первой встречи с Мидорией, Всемогущий вечером вернулся домой, где его ждала радостная дочь.

— Папа, где тебя носило? — полюбопытствовала Эмико без зла или обиды, но с нотками тревоги, крепко обняв долгожданного отца.

— Да так, кое-кому потребовалась помощь. Не смог пройти мимо, — честно признался Тошинори, но не стал вдаваться в подробности.

— Ты такой трудоголик, — далеко не в первый раз, со светлой грустью подметила Эмико, садясь на диван.

— Не думал выйти в отставку? — неожиданно спросила она.

— В отставку?! — Тошинори так удивился её вопросу, что не сдержал кровавого кашля.

— Да брось, я ещё полон сил! — с гордой улыбкой уверенно заявил он, приняв героическую форму в подтверждение своих слов. А в следующую же секунду вновь «сдулся» до своего истинного тощего состояния.

— Я вижу, — саркастично ответила ему дочь.

— Не перенапрягайся, — добавила она с едва заметной тревогой.

— Ну, не будь такой жестокой, — наигранно обиделся её отец. — Нет, чтобы поддержать своего папку.

— Извини, трудно поддерживать человека, всеми силами загоняющего себя в могилу, — грустно отозвалась Эмико.

— Ты же понимаешь, как важна моя работа? — задал Всемогущий риторический вопрос.

— Кстати, я собираюсь, стать учителем в ЮЭЙ, — озвучил он радостную новость.

— Ты ведь хочешь там учиться? — спросил отец у своей дочери.

— Да, думаю, это будет здорово, — всё-таки позволила она произойти смене темы разговора.

— На каком курсе планируешь учиться? — настороженно поинтересовался Тошинори.

— Что за вопрос? Я пойду на геройский курс! — гордо заявила Эмико и улыбнулась.

— То, что ты моя дочь, не обязывает тебя идти по моим стопам, — постарался он отговорить её от этой затеи в максимально мягкой форме, на какую только способен.

— Дело не в тебе, это порыв моей души, — поведала она.

— Что ж, — задумчиво протянул Тошинори.

— А какова твоя цель? Зачем ты хочешь пойти этим опасным путём? — задал он очередной вопрос.

— Я просто думаю, что так принесу больше всего пользы. Ну и, чтобы лучше понять тебя, — скромно призналась Эмико.

— А каким героем ты себя видишь? — полюбопытствовал отец.

Его дочь призадумалась, прежде чем дать ответ.

— Помнишь, я как-то пожаловалась, что не могу запомнить теорему по математике, а без неё мне не дают попробовать решить задачу. Ты был слишком занят спасением незнакомцев, чтобы помочь родной дочери выйти из затруднительного положения, — выразила Эмико недовольство относительно этой ситуации. — Но, знаешь, как я справилась? — всё же приободрилась она.

— Расскажи, — подтвердил он, что не против узнать об этом, тоже, наконец, приземлившись на диван. Хотя ему и не пришлась по вкусу её попытка приравнять по важности задачу по математике к жизни человека. Эмико всегда была эгоистичной, и это служило одной из причин, по которой отец думал, что его девочке не слишком подходит путь героя. Но не решался это озвучить.

— Мне кое-как удалось уломать учителя сразу дать мне задачу. В процессе я поняла принцип, и моментально рассказала теорему, даже не перечитывая её. Ты бы видел его лицо в тот момент, — усмехнулась Эмико. — Так вот, для того чтобы выяснить, какой из меня может выйти герой, мне необходимо встать перед героическими сложностями. В общем, только на деле всё станет ясно.

— Знаешь, — отец понимал, что его девочка может обидеться на такие слова, поэтому с огромным трудом выдавливал их из себя. Но чувствовал, что обязан это сказать. В тот момент он был движим лишь одним желанием — защитить её от всех опасностей этого мира, — в мире полно полезных профессий и притом куда менее опасных. Уверен, ты обязательно найдешь, чем себя занять…

В глазах Эмико тогда проступал влажный блеск, но она удержала слёзы при себе. Вместо того чтобы расплакаться, вспыхнула возмущением. Однако, вопреки ожиданиям, не закричала, а только почти утвердительно, но с робкой надеждой на отрицание сказанного, спросила:

— Ты считаешь меня слабой? Думаешь, я не справлюсь? Просто не веришь в меня?

— Нет, я не это имею в виду, — постарался Тошинори её успокоить, мягко потрепав по волосам, и не понимая, откуда у неё вообще взялись такие мысли.

— Но, ты ведь раньше говорила, что хочешь стать бизнес-леди как мама. Да и… — герой слегка задумался, решая, не будет ли лишним задеть одну болезненную тему. Но хотел знать, что происходит с его дочерью, почему она так неожиданно передумала. В итоге продолжил:

— Ты ведь боялась использовать свою причуду, с того самого дня, как она дала о себе знать.

— Я больше не боюсь, — заметно напряглась Эмико, с явным неудовольствием вспоминая упомянутый день.

— Я думаю, что всё-таки укротила «зверя», — добавила она с неуверенной, но определённо счастливой улыбкой на устах.

— Да и как ты можешь отказать человеку в его мечте?! Если мне просто чего-то недостает, дай мне шанс обрести это! — вновь окатила его Эмико волной возмущения, смешанного с жаждой справедливости.

Конец флешбэка Всемогущего.

Последняя пара предложений, сказанная родной дочерью, всплывала в его в голове и чуть позже — при встрече с Мидорией.

«Как ты можешь отказать человеку в его мечте?! Если мне просто чего-то недостает, дай мне шанс обрести это!», — эти слова Эмико тоже стали одной из причин, почему Всемогущий решил передать «Один за всех» Изуку Мидории. У юноши той же мечтой горели глаза, как и у его дочери, когда она это выкрикнула. У Мидории не оказалось причуды, и ему требовались тренировки, но сердце у него уже было героическим. А вот с дочерью наоборот. Она родилась с сильной причудой, но боялась её использовать и собственные проблемы для неё всегда стояли на первом месте. Помочь мальчишке оказалось легко, в сравнении с помощью девочке. И всё же, Тошинори тогда допустил мысль, что Эмико способна измениться, раз уж сумела побороть страх. Со временем она действительно стала менее равнодушной к бедам окружающих. Но с ним она стала вести себя хуже обычного, и это его ужасно обеспокоило и можно даже сказать, обескуражило и в некоторой мере обезоружило.

Эмико действительно собиралась наверстать упущенное, чтобы не вызывать подозрений нетипичным поведением. Все в ЮЭЙ привыкли к тому, что она хорошо учится. Как ей казалось: было бы неправильно резко изменить своё отношение к учёбе или, по крайней мере, открыто продемонстрировать это. И так заставила всех поволноваться.

Стоило ей включить телефон, что был выключен всё это время, как заметила сообщение от старосты класса — Теньи Ииды. Там говорилось о его переживаниях по поводу внезапного исчезновения одноклассницы, за которую он в ответе, как и за весь класс, не просто так ведь стал старостой.

«Иида, прости, что заставила поволноваться», — написала Эмико в ответ.

«Как ты? Всё в порядке? Ты завтра появишься в академии?», — так быстро пришло сообщение юноши, слово тот специально ждал её ответа, всё время с отправки сообщения, держа в руке телефон.

«Да. Всё хорошо. Я обязательно наверстаю упущенное. Не стоит больше переживать, ведь я вернулась!», — вскоре сообщила она, поставив в конце улыбающийся смайлик.

«Расскажешь, что случилось?», — поинтересовался Тенья.

«Ничего особенного. Мы можем сегодня встретиться и поговорить?», — Эмико поспешила перевести переписку в нужное ей русло.

«О чём ты хочешь поговорить?», — поинтересовался староста.

«Позови, пожалуйста, Тодороки и Мидорию. Я хочу обсудить со всеми вами то, что касается нас четверых», — попросила она.

«Только скажи, когда и где встречаемся», — быстро согласился Тенья.

«Чем раньше, тем лучше. Как все смогут прийти, тогда и поговорим», — ответила Эмико и добавила адрес того места, куда вскоре прибудет.

«Хорошо», — увидела она последний ответ одноклассника и собралась выходить из дома.

* * *

Эмико максимально тихо открыла дверь своей комнаты и огляделась по сторонам. Не обнаружив поблизости отца, Яги так же тихо закрыла дверь и прокралась вниз по лестнице. В гостиной его тоже не было, а вот в прихожей они столкнулись взглядами.

— Куда ты собралась? — недоверчиво поинтересовался Тошинори.

— Я могу встретиться с несколькими одноклассниками? — осторожно уточнила студентка ЮЭЙ, мысленно молясь, чтобы он ей это не запретил.

— А что, если я тебя не отпущу? — намекнул он на то, что, и правда, может не разрешить ей сейчас покинуть дом.

— Но, пап, я уже договорилась с ними о встрече! Хочешь, чтобы моим обещаниям перестали верить?! — возмутилась Эмико несправедливости сложившихся обстоятельств. Её хвост в недовольстве задвигался из стороны в сторону.

— Зачем мне отпускать тебя? Чтобы ты опять пропала неизвестно куда?! — на свой взгляд справедливо возмутился Всемогущий.

— Говорит человек, который пропал из моей жизни на пять лет! — продолжила она кричать, теперь ещё и прижав уши к голове.

— Но мне казалось, что нам удаётся всё наладить, — несколько опешил её отец. — Ты ведь была мне рада. Что теперь с тобой происходит? Поделись, может быть ещё не всё потеряно.

— Ничего не происходит! — рявкнула на него дочь. — Уйди с дороги и дай мне увидеться с друзьями!

— Завтра в академии с ними увидишься. Сегодня я запрещаю тебе покидать дом. И точка! — строго добавил отец.

— Тебе не кажется, что ты перегибаешь палку со своей опекой? Ты просто параноик, — ловко подметила Эмико. — Проследи за мной, если так хочешь. Только незаметно.

— Я всё сказал. Отменяй встречу и марш в комнату! — скомандовал Тошинори.

— Да ты! Ты невыносим! Я тебя ненавижу! — уже буквально прорычала она и резко развернувшись, собралась унестись в свою комнату.

— Эмико, прости меня, — вдруг услышала она за своей спиной. — Я лишь не хочу тебя потерять. С тех пор как твоя мама покинула этот мир, я готов пойти на всё, чтобы тебя не постигла её судьба. Та наша разлука была продиктована именно этим. Ведь ты самое дорогое, что у меня есть. Я понимаю, что не являюсь лучшим примером отца. Я не справляюсь в одиночку с исправлением этой ситуации. Поэтому, прошу, помоги мне стать достойным отцом.

Услышав эти слова, Эмико застыла на полпути к лестнице. Раньше Тошинори никогда не открывал перед ней свои слабости, не демонстрировал беспомощности ни в каком деле. Вечно старался подбодрить своей фирменной улыбкой на пол лица, стремился доказать, что до сих пор полон сил и о нём нет нужды беспокоиться. Её лишь раздражало его прежнее поведение, но поначалу она делала вид, что всё хорошо. Это стало раздражать ещё сильнее, в итоге даже успело обернуться ненавистью. Но теперь, когда отец явил ей такого себя, она ощутила некую тяжесть в груди и вместе с тем странное облегчение. Ей стало его ужасно жаль, и её совесть дала о себе знать.

«Нет, нет! Не извиняйся и не говори так!», — мысленно молила Эмико.

«Я ведь уже всё решила! Неужели добиться моего прощения так легко? Нет! Никогда и ни за что, не прощу! Но разве это нормально, желать смерти родному отцу?», — её мысли стали путаться от наплывших сомнений.

«Как стыдно! Я вроде обеспечила «Серым Лисам» безопасность со стороны «Лиги Злодеев», теперь, если сверну с начатого пути, эти люди, что меня выручили и были со мной добры, могут пострадать. А я и так не была с ними до конца честна», — она крепко сжала кулаки, до крови впившись когтями в ладони. — «Я не могу ему всего рассказать. Но должна сказать…»

— Папа, ты тоже прости меня. Ты действительно ужасный отец, но я не менее ужасная дочь, — с явными усилиями выдавила из себя Эмико. Её плечи вздрогнули и по щекам покатились слёзы. — Как только Земля, таких эгоистов носит?

Отец обошёл дочь, так, чтобы смотреть ей в лицо и крепко прижал к себе. Он и сам чувствовал себя странно. Прежде ему не доводилось успокаивать людей в своём истинном, ныне истощённом и болезненном, облике. Но, как оказалось, на его девочку только это и действует.

— Я просто эгоистичная дрань. Ты бы знал, как я себе противна! — продолжила она сквозь слёзы, прижимаясь к его, не такой уж и могучей в не геройской форме, груди.

— Не переживай, я тоже помогу тебе стать лучше. Я уверен, и в твоём случае всё ещё поправимо. Поработаем над этим вместе? — предложил Тошинори.

— Ну, давай, — всё ещё невесело, но уже без потопа слёз, Эмико согласилась дать ему новый шанс.

«Ну вот, что я за человек, а? Опять дарю надежду тому, кого хотела лишить её навсегда и возрождаю собственную, рискуя снова разочароваться. Я что, моральная мазохистка?», — посетили её голову мрачные мысли. — «Когда меня уже перестанет качать из стороны в сторону по волнам океана жизни? Когда я, наконец, обрету твёрдую почву под ногами?»

Рассуждения Эмико прервались звуком сообщения, пришедшего на её телефон.

— Так что мне написать друзьям? — решила она уточнить у отца, смотря на него умоляющим взглядом.

— А знаешь что? — вдруг приподнялись уголки губ Тошинори. — Зови их сюда! Я не буду вам мешать, даю слово.

— Ты, правда, сделаешь это для меня? — на лице Эмико засияла радостная улыбка, и она ещё крепче обняла отца. — Спасибо тебе, папочка, ты самый лучший на свете!

Тошинори не мог нарадоваться, видя свою девочку такой счастливой. И тому, что, наконец, начал подбирать ключ к верному взаимодействию с ней. А она, несмотря на искреннюю радость, совсем не простила его. Осадок, оставшийся на её душе за все те годы, что они не виделись, не так-то просто растворить мелкими радостями.

«Возможно, её действительно не стоило покидать на те годы», — промелькнула здравая, хоть и запоздалая мысль в его голове.

— Хотя, знаешь что? — вновь обратилась дочь к своему отцу. — Приглашать их в дом как-то неприлично. Я думаю, ты прав, лучше поговорить с ними завтра в академии.

— А как ты им объяснишь такое неудобство, они ведь уже ждут тебя? — поинтересовался Тошинори.

— Скажу, что ты не разрешил, — возникла на её устах загадочная улыбка и хитрый блеск в глазах.

Как Эмико сказала, так и поступила. Она написала ещё одно сообщение Теньи, которое гласило:

«Иида, прости, но я не смогу прийти. Отец запретил. Я его тоже заставила поволноваться. Прошу прощения за доставленные неудобства. И передай это, пожалуйста, остальным».

«ОК», — пришёл максимально короткий ответ из возможных. Это было неожиданно, так как от старосты вероятнее можно было ожидать тирады о неподобающем поведении.

Эмико предположила, что он решил отчитать её при личной встрече. Заснуть с такими мыслями было тяжело. Но ей удалось отвлечь себя от мрачных мыслей о том, что предстоит выслушать от Теньи. Вот только отвлекла она себя не самым приятным образом. Она хотела вспомнить всего один момент из того, что было ещё до начала практики. И понеслось.

Флешбэк Эмико:

Эмико получила огромное количество приглашений. Их было так много, что проще перечислить, кто из профессиональных героев ничего не прислал. Например, не было приглашения от Крылатого героя — Ястреба. Или от Героя нитей — Бест Джинса. Так же не присылали приглашений герои-преподаватели из различных геройских академий, но такие герои слишком заняты преподавательской деятельностью и никого не приглашают. И ещё от нескольких героев, которых она не смогла вспомнить. Все остальные пригласили её на практику. Но как дочь Всемогущего, она не питала иллюзий, что кого-то волнует хоть что-то кроме этого фактора. К этим мыслям подталкивали и результаты спортивного фестиваля ЮЭЙ. В беге с препятствиями она заняла девятое место, в битве наездников состояла в команде, занявшей третье место (и то находилась тогда во власти причуды Шинсо). Один из её одноклассников, так же оказавшийся под влиянием его причуды — Оджиро, отказался от дальнейшего участия, так как ему показалось, что третье место было добыто нечестным путём. Аояма — ещё один одноклассник, бывший в том же положении, тоже отказался от дальнейшего участия в фестивале, но занял нейтральную позицию в отношении честности использования таких причуд, как у Шинсо. Эмико же продолжила своё участие, кроме того, высказалась в защиту его причуды. До сих пор не забыла ту свою пылкую речь: «Что значит «злодейская причуда»? Причуда — это инструмент и только её носитель решает пустить её во благо или во зло! Взять в пример кухонный нож: нормальный человек будет нарезать им продукты. Но это не значит, что не найдётся какой-нибудь долбаный псих, который зарежет своего соседа!» Большая часть из тех, кто это услышал, были удивлены. Удивился даже владелец подчиняющей причуды. Он ничего не ответил, лишь едва заметно улыбнулся, но то была улыбка полная благодарности за понимание. А по общим результатам она заслужила лишь четвёртое место.

Так или иначе, Эмико не нашла причин радоваться большому количеству приглашений, так как не видела в этом своей заслуги. Да, то, чего ей удалось достичь во время того фестиваля, она добилась собственными усилиями. Её в любом случае кто-нибудь заметил бы, но явно не столь многие. И точно пропустил бы тот, чьё приглашение и так вызвало наибольшее удивление. Пламенный Герой: Старатель. Герой №2 в Японии. Она не боялась его тяжёлого взгляда и уважала как героя, но не являлась фанаткой. К тому же полагала, что он предпочтёт позвать своего сына — Шото. Эмико приняла его приглашение, и переживала за одноклассника ровно до тех пор, пока не узнала, что Старатель хотел видеть их обоих. Первые мысли о том, что они, возможно, едут к одному и тому же герою, возникли ещё на моменте посадки на одной станции в один поезд метро.

— Яги, можно? — вопросительно взглянул на неё парень с двухцветными (половина головы — красные, вторая половина — белые) волосами. Гетерохромией (один глаз серый, другой — бирюзовый). А на его лице красовался ужасный шрам от ожога.

— Сесть рядом? — уточнила она. А на его легкий ответный кивок добавила:

— Конечно, Тодороки.

— Я так понимаю, нас выбрал один и тот же герой? — спокойно поинтересовался Шото.

— Если ты говоришь о Старателе, то да, — подтвердила Эмико.

— Ясно, — печально бросил он в ответ. Но не спешил делиться, что же испортило ему настроение.

А ей хоть и интересно было знать, в чём дело, казалось неудобным выяснять подробности. Всё-таки они не слишком близки. А при первой встрече он и вовсе держался обособленно и был холоден ко всем одноклассникам, включая её. После спортивного фестиваля ЮЭЙ Тодороки стал чуть более открыто выражать свои эмоции, и стало заметно, что по большей части он спокойный парень и всего-навсего не слишком ярко выражает свои эмоций. Может быть, от того Эмико порадовали пусть и невесёлые, но хоть какие-то изменения на его лице. Она предпочла не демонстрировать свои эмоции, так как это показалось ей неуместным.

Прошло не больше минуты молчания, как любопытство взяло над Эмико верх, и она всё-таки решилась спросить:

— Тодороки, что-то не так?

— Дело не в тебе, — поспешил Шото успокоить одноклассницу. — А в том какую роль Старатель, возможно, заставит тебя сыграть. Раз уж ждёт нас обоих.

— Я не понимаю, — призналась Эмико. И насторожилась. — Можешь выразиться конкретнее?

— Так как его мечта: «превзойти Всемогущего», он может предпринять попытку вызнать через тебя его тайны, — предостерёг он её.

— Ха, — усмехнулась Эмико. — Нет причин для беспокойства. Мне это не впервой. Я знаю, как вести себя в подобных обстоятельствах, — уверила она собеседника.

— Да уж, — несколько смутился Шото, поняв, что должен был догадаться. — Можно представить, с его-то уровнем популярности. Наверное, уже многие пытались добраться до него через тебя.

— Да, — ответила она с тяжёлым вздохом, — так друзей не обрести.

— Но разве из-за раскрытия в том году тайны, что у Всемогущего есть дочь, не привлекло к тебе ничьего внимания, никто не захотел с тобой подружиться? — полюбопытствовал он.

— Возможно, он полагал, что этот жест приведёт к такому результату. Я и сама поначалу поверила в это, — решила Эмико пояснить, как всё обстояло на самом деле.

— Но моя дружба оказалась нужна только пустоголовым фанатикам жаждущим подобраться к своему кумиру. Пришлось научиться говорить «нет» без угрызений совести, — хмуро добавила она.

— Вот как, — с сочувствием подчеркнул Шото.

— Ну, а до того? — всё-таки не удержал он своего любопытства.

— До того отец пёкся о моей безопасности как какой-нибудь параноик. Я из-за этого так часто переезжала, что толком не успевала ни с кем подружиться, — печально констатировала Эмико.

— Ты не обязана делиться, если это слишком личное или причиняет боль, — Шото настолько прочувствовал проблему одноклассницы, чего стоят одни только сложности взаимоотношений с отцом. До боли знакомая тема. Аж захотелось её сменить.

— Ладно, извини. Я не хотела, чтобы это прозвучало как нытьё, — Эмико отвела стыдливый взгляд. — Я что-то разболталась, а мы ведь ещё даже не друзья.

— Хотя знаешь, — оживилась она спустя миг, тем самым разорвав неловкую тишину, — я помню, ты вначале говорил, что не ищешь друзей. Но если вдруг передумаешь, я предлагаю рассмотреть мою кандидатуру.

— Я раньше не видел особой нужды в друзьях, только недавно начал осознавать важность такого социального взаимодействия, — признался Шото.

— Так значит, я могу обращаться по-дружески? — тут же уточнил он.

— Конечно, Шото-кун, — радостно улыбнулась Эмико, для примера уже обратившись к нему, как к другу. — Спасибо за подаренный шанс, я постараюсь быть тебе хорошим другом.

— Я тоже постараюсь, Эмико-чан, — улыбнулся и Шото, но скромно и загадочно.

Оставшуюся часть пути подростки преодолели в задумчивом молчании, так и не придумав, о чём ещё можно поговорить. К тому времени как предстать перед Старателем они уже вынырнули из омута собственных мыслей и обрели концентрацию на предстоящей практике.

Эмико заметила, что этот крепкий мужчина с красными волосами явно что-то хотел сказать своему сыну — Шото. Но лишь посверлил его суровым взглядом и в последний момент перевёл взор на неё.

— Вы пришли вместе, — констатировал он факт. — Хорошо.

— У меня нет вопросов к Шото, я хочу спросить тебя, «Чёрная Кошка», — обратился к ней Старатель по её героическому прозвищу.

Эмико молчала, но вовсе не от страха, а демонстрируя своим непрошибаемым спокойствием, что внимательно слушает его и ждёт вопроса.

— Это касается твоего будущего. Я считаю тебя отличной партией для моего Шото, и наоборот. Ты рассмотришь это предложение? — поинтересовался Старатель.

Эмико удивил этот вопрос, но она быстро взяла себя в руки.

— При всём моём к вам уважении, Старатель, пусть мне ещё рано думать о замужестве, но я уже решила для себя: если и выйду замуж, то исключительно по любви. Если так сложатся обстоятельства и между мной и Шото возникнет это чувство, тогда и только тогда ваше желание исполнится, — когда она произносила эти слова, на её лице или в голосе не отобразилось ни гнева, ни азарта, только абсолютное бесстрашие и твёрдая уверенность в собственной правоте. — Кроме того, я здесь ради практики в героическом деле, а не для налаживания личной жизни. Так что, если у вас есть вопросы по делу, предлагаю перейти к ним.

Как ни странно, Старатель не пытался через неё вызнать секреты Всемогущего. Нельзя было точно определить, почему он не стал это делать. Как самый упорный герой он не мог сдаться даже под гнётом уверенности студентки ЮЭЙ, учащейся на геройском курсе. Даже если речь идёт про дочь Всемогущего. Из чего Эмико пришла к выводу, что он этого и не хотел. А о причине лишь предположила: «может быть, ему хватило зрелища на фестивале».

Всё-таки на этапе поединков ей пришлось сойтись с Шото. И пусть её шансы были невелики, а результат предсказуем, она боролась до конца, ни на миг, не дрогнув перед превосходящей силой противника.

Конец флешбэка Эмико.

Эмико так и заснула, совершенно не помня, на чём оборвалась нить воспоминаний.

Утро не сказать, что особенно отличалось от этого же времени суток в другие дни. Разве что своей хмуростью. Настроение Эмико перекликалось с серостью небес. Но этот факт ничуть не изменил её планов на сегодня. А именно: выслушать тираду от перфекциониста — Ииды, поговорить с ребятами и успеть подготовиться к итоговым экзаменам за семестр.

Эмико спокойно себе завтракала, никого не трогала. И тут к ней подошёл Всемогущий и встал напротив неё.

— Доброе утро, юная Яги! — произнёс он максимально бодро и широко улыбнулся.

— Называй меня по имени. Я же твоя дочь или кто? — постаралась Эмико вернуть его с небес на землю. — Ты же говорил, что хочешь стать для меня хорошим отцом, — напомнила она ему о недавнем разговоре.

— Эмико, прости меня и улыбнись! — Тошинори вновь доказал, что помнит, как её зовут и готов называть по имени. Но, как ей показалось, так и не удосужился разобраться, что значит быть отцом, а не героем.

— Папа, — она не знала, как ему всё объяснить, и не безнадёжен ли он. Но предприняла попытку:

— Ты можешь сесть и обычно поговорить, — Эмико с трудом подбирала нужные слова. — Без всех этих сумасшедших улыбок и громких лозунгов. Или ты настолько загероился, что уже забыл, как быть человеком?

— Ну, — протянул он, тяжело вздохнув и выйдя из геройской формы. Затем сел за стол напротив дочери и продолжил:

— Герои многим жертвуют ради тех, кто нуждается в их помощи. Мне казалось, ты это уже понимаешь.

— Да, это я понимаю. Но, — Эмико на мгновение задумалась, вспомнив риторику Всемогущего о так называемом: «Плюс Ультра». — Не во всём стоит выходить за пределы.

— В чём я, по-твоему, не должен был выходить за пределы? — не мог Тошинори взять на ум, к чему клонит его дочь, что его очень тревожило.

— Заботясь о моей безопасности, ты обращался со мной как со слитком золота, который можно закрыть в сейфе и забыть о нём до тех пор, пока он не понадобится. Но ты не подумал о моих чувствах, — поведала Эмико со всей холодной строгостью, на которую только способна.

— Ну, я, — Тошинори не знал, что сказать. Ему справиться с любым злодеем и вытащить людей из любых передряг всегда было проще, чем дать ей достойное объяснение тому своему решению. Но не мог же он ей сказать, что она по большей части права.

— Ты был мне нужен, — дрогнул её голос, но всё же этими печальными словами она не позволила ему повторить стандартное оправдание.

— Ладно, — так и не дождавшись ни единого слова в ответ, Эмико поднялась из-за стола, быстро смахнула рукавом выступившую на глазах влагу.

— Не хочу опаздывать на учёбу, так что я пошла, — сообщила она о своих планах на сегодня.

На выходе из кухни Эмико остановилась, обернулась и сказала отцу:

— Если со мной что-то случится, ищи меня в музыке ветра последней недели, — она не могла говорить прямо, так как ещё не приняла окончательного решения о приглашении Шигараки в преступный мир. Но не спешила окончательно сжигать мосты. Вот и оставила подсказку, как можно достучаться до её души, если всё станет совсем плохо.

Тошинори не сумел сразу разобраться, что она имеет в виду. Да и хотел успеть на работу и возможно помочь кому-нибудь по дороге. Он решил разобраться с этим позже. Пока у него возникли лишь две версии: либо что-то из её любимой музыки может исправить положение, если просто включить ей в подходящий момент, либо нужно послушать её любимые песни и найти подсказки в текстах. Хотя ещё оставались вопросы: «что значит, ветер?» и «что значит, последняя неделя»?

* * *

Когда Эмико переобувалась возле своего шкафчика в академии, к ней подошёл староста их класса. В первую долю секунды она хотела исчезнуть из его поля зрения, хотя прекрасно понимала, что они так и так встретятся в классе. Так что, лишь тяжело вздохнула и посмотрела на него в ожидании дальнейшего развития событий.

— Яги, — обратился к ней Тенья не так собрано, как обычно. Словно и ему это тяжело даётся.

— Привет, Иида, — отозвалась Эмико без особого энтузиазма.

— Ты хотел что-то сказать? Так не парься и говори, — добавила она куда бодрее, всё-таки взяв себя в руки.

— Пригласив нас на встречу, а затем, когда все были на месте, отменив её, ты проявила безответственность, — начал Тенья её отчитывать, набравшись уверенности. — И твоё исчезновение из больницы тоже многих заставило понервничать.

— Так уж многих? — уточнила Эмико, не скрывая скептического отношения к его высказыванию.

— То есть тебе твоего отца, меня, Мидории и Тодороки недостаточно?! — искренне удивился и затем возмутился Тенья. — Думаешь, если ты дочь Всемогущего, это даёт тебе какой-то иммунитет? А я думаю, что ты с таким поведением рискуешь вылететь из ЮЭЙ!

— Мне правда очень неловко, — в подтверждение слов, она опустила стыдливый взгляд в пол. — Я не планировала уходить так надолго. Я хотела просто немного прогуляться.

— И что же случилось? — ничуть не убавляя строгости, староста продолжил допрос.

— Рана дала о себе знать, и я потеряла сознание, — Эмико решила придерживаться той же версии, которой поделилась со своим отцом. — Меня выходили хорошие люди. В больнице я бы провалялась ещё неделю, а они справились всего за три дня.

— Что это за люди? Ты говоришь о тех, кто использует причуды без лицензии? Не стоит связываться с такими людьми! — строго продолжил Тенья.

— Они не сделали ничего плохого, — упрямо ответила Эмико. — Если бы не они, следующая новость могла быть о моей смерти!

— Или ты могла просто остаться в больнице, чтобы этого не случилось! — всё не унимался он.

— А ты мог не гнаться за глупой местью! Тогда у меня бы этой раны не было! — не выдержала и вспылила она. Но так активно жестикулировала, что случайно двинула себя кулаком в бок, на котором сейчас красуется шрам, любезно оставленный мечом Убийцы Героев, издала сдержанный стон боли, и схватилась за тот бок.

Староста поник. Спустя миг неловкого молчания, Эмико решила отложить этот спор. Поэтому сказала, взглянув на настенные часы:

— До урока осталось пять минут. Думаю, опаздывать тоже нехорошо. Так что, пойдём?

— Яги, — вновь обратился к ней пришедший в себя Тенья.

— Прости! Я совершил ужасную ошибку! — отчеканил он и резко склонился перед одноклассницей. Настолько низко, сколь велико его чувство вины.

Когда его охватила жажда мести, и он столкнулся с превосходящей силой противника, из одноклассников, пришедших ему на выручку, она пострадала больше всех. Он с Мидорией и Тодороки, хоть и нуждались в медицинской помощи, но были в состоянии добраться до ближайшей больницы самостоятельно. В то время как она оказалась в реанимации, где врачи боролись за её жизнь. Если бы она умерла или ей пришлось отказаться от пути героя из-за полученных травм, он бы себе никогда этого не простил. И хотя Эмико жива и ей уже намного лучше, он никогда не забудет, как она лежала в луже собственной крови, с каждой секундой приближаясь к смерти.

— Иида, — назвав эту фамилию, Эмико замолкла, боясь на эмоциях сболтнуть лишнего.

— Все ошибаются. Так что извинения приняты, — решила она пощадить старосту, но показать, что прежде была недовольна его выходкой.

— Тогда идём в класс, — выпрямился Тенья и двинулся в обозначенном направлении. Он всё ещё не полностью вернул себе привычно-бодрое настроение. Но в целом успокоился.

Она хотела усиленно подчеркнуть, что всё в порядке и предложить ему пробежаться до класса наперегонки: его ускорители, против её ветра. Но предпочла пожалеть разболевшийся бок. И они дошли до класса без веселья и происшествий.

— Всем привет! — поздоровалась Эмико с уже прибывшими одноклассниками.

— Привет, Шото-кун, — добавила она, подойдя к нему ближе. И беззаботно улыбнулась.

— Привет, Эмико-чан, — он от неожиданности, что Эмико назвала его так перед всем классом, отозвался несколько несмело. Но всё же ответил ей лёгкой улыбкой.

Большая часть одноклассников шокировано замолкли. Кое-кто с любопытством следил за происходящим. Бакуго брезгливо фыркнул. Мидория смутился.

— Так вы что, теперь парочка? — первым прервал тишину Минета, заговорщически ухмыляясь.

— Он прав или нет? — уточнила оживившаяся Ашидо, совершенно не пытаясь скрыть своё непомерное любопытство.

— Нет, — ответила им Яги, неловко улыбнувшись. Она не думала, что их могут неправильно понять. Но раз уж так обстоит дело, появилась нужда всё объяснить, — мы лишь укрепили нашу дружбу.

— Ну да, ну, да, так я и поверил, — всё не унимался извращённый коротышка. — Получше отговорки не нашлось?

— Да иди ты в баню со своими необоснованными домыслами! — вскипела Эмико.

— В женскую баню? С удовольствием! — продолжил он прикалываться.

После этого Эмико постеснялась посылать его в задницу и говорить, как тот её задолбал, а то он и это интерпретирует по-своему. С него станется.

— Кхм, кхм, — покашлял в ладонь Тенья, привлекая к себе внимание.

— Прекращайте этот балаган и рассаживайтесь по местам! Урок уже скоро начнётся! — строго обратился он ко всему классу.

Эмико облегчённо выдохнула и села за свою парту. Хорошо, что староста их урезонил. А то она могла поклясться, что убьёт этого мелкого засранца, которому взбрело в голову её дразнить.

Тодороки мечтательно уставился в окно. Остальные подростки, кто не сделал этого ранее, заняли свои места. Вскоре и староста сел на место. До урока осталась всего минута. Но стрелка настенных часов казалось, вечность движется к своей цели.

— А какое сегодня число? — внезапно поинтересовалась Эмико, не обращаясь ни к кому конкретному, словно вспомнила нечто важное.

— Четырнадцатое, — снисходительно сообщил ей Тенья. Хотел ещё отметить, что ей следует самой помнить такие элементарные вещи. Но, заметив, как она поникла, промолчал. А там уже пришёл учитель Айзава, и начался урок. Так он и не выяснил в чём дело.

* * *

Во время обеда, когда Эмико лениво ковырялась в еде, к ней подсели те ребята, с кем она вчера договаривалась о встрече, но сама же её потом отменила. Тодороки, Иида и Мидория. Они намеревались спросить, о чём же она хотела тогда поговорить. И обсудить это сейчас, если она не передумала. Но их одноклассница была так грустна и погружена в мысли, что даже не подняла на них взгляд.

— Яги, что-то случилось? — разорвал тишину обеспокоенный голос Изуку — преемника Всемогущего с зелёными кудряшками на голове.

— Мидория? — неохотно отозвалась Эмико и обвела ребят печальным взглядом.

— Сегодня ровно двенадцать лет, а он не придёт, — произнесла она как-то пространно, словно просто озвучила свои мысли.

— Что? — переспросил Изуку, не сумев понять, о чём она говорит.

— Ты ничем не сможешь мне помочь, — прозвучали из её уст отрезвляющие слова.

— Ладно, — всё-таки собралась Эмико, видя, что он явно не уймётся и, наконец, дала исчерпывающий ответ:

— Ровно двенадцать лет назад моя мама умерла...

— А кто и куда не придёт? — осторожно вставил Тенья свои пять йен.

— Отец, — небрежно бросила она. — Он не любит кладбища. И, как всегда, предпочтёт бесплодные попытки отвлечь меня. И заставить радоваться жизни несмотря ни на что.

— Но что в этом плохого? — искренне удивился Изуку. — Он же просто хочет тебя поддержать!

— Плох не сам факт поддержки, а то, как он это делает, — обычно её бы разозлило развитие данной темы разговора. Но сейчас она была слишком подавлена для проявления агрессии. — Его классический метод не подходит. А он, вместо того чтобы хоть на секунду задуматься, прёт как танк, думая, что в следующий раз всё пройдёт как надо.

— Так может, тебе просто нужно рассказать ему, какой метод тебе подходит? — предложил Изуку идею. — Кстати, а что тебе подходит-то?

— Мидория, — тяжело вздохнула Эмико, — я понимаю, он чувствует то же что и я. Мне всего лишь хочется увидеть эти чувства, а не дебильную улыбку на пол лица. И я ему уже говорила, что хочу видеть его обычным человеком. Он меня не слышит, но, может быть, тебе повезёт больше.

На этом повисла тишина. Было ясно, что у Эмико больше нет сил поддерживать беседу. Да и ребята не решили, что ответить. Иида пребывал в недоумении. Тодороки сочувствовал. А Мидория пообещал, перед тем как позволить ей остаться одной:

— Я обязательно поговорю с ним об этом!

Ей был знаком этот уверенный взгляд. Когда он говорит что-то с таким лицом, то готов расшибиться в лепёшку, но дело сделать. Это вселяло надежду. И всё же ей не верилось, что его разговор с Всемогущим обязательно возымеет успех.

Уроки закончились. Впереди остались выходные, в которые Эмико и всем её одноклассникам предстоит готовиться к экзаменам, а не отдыхать. Кто-то собирался домой. А кто-то решал к кому пойти в гости, чтобы готовиться вместе. По уму, из-за пропуска пары дней и ей следовало обратиться за помощью к Момо Яойрозу — их доброй отличнице. Та оказалась не прочь, чуть ли не со всем классом попить чая и лишний раз пообщаться. Но это не пришлось ей по душе. Слишком шумно, полно народу. Эмико хотела лишь уже привычной тишины уютного уныния. Поэтому не стала напрашиваться.

Яги пересеклась с Тодороки на выходе из академии. И ненавязчиво поинтересовалась:

— Шото-кун, у тебя есть какие-то планы на сегодня?

— Да, я собираюсь в больницу: навестить маму, — честно признался он без всякой задней мысли.

Эмико посчитала бестактным уточнять, что там с его мамой. Или тем более просить изменить планы ради неё. Во многих иных случаях, она могла бы поступить столь эгоистично. Но не сейчас. И не с ним. И как назло, именно Тодороки виделся ей единственным человеком в академии и вообще в жизни, с кем хочется поделиться своей болью. Если он, конечно, захочет выслушать. Но, уступив ему, всё же хотелось получить что-нибудь взамен. Потому она предложила компромисс:

— Можно я пойду с тобой?

А заметив на его лице лёгкое недоумение, добавила:

— Я не буду мешать. Подожду тебя около больницы или где-нибудь в коридоре. А потом ты сходишь со мной на кладбище. Ты согласен?

— Но разве это не слишком личное? Ты уверена, что хочешь пойти со мной? — Тодороки явно не желал доставлять ей неудобства.

— Шото-кун, ты единственный человек в классе с кем у меня такой уровень доверия, — честно призналась Эмико. — Если я не могу доверять тебе, значит, никому не могу доверять.

— Ладно, пойдём, — согласился он и двинулся в путь. Она пошла рядом с ним.

— А почему ты именно меня признала другом? Чем хуже, например, Иида или Мидория? — проявил Тодороки внезапную скромность, продолжая идти вперёд.

— Иида слишком много удивляется и размахивает руками. Да и он слишком эксцентричен для таких спокойных мест. Я не злюсь на него за то, что пострадала из-за его мести. В конце концов, не он проткнул меня мечом, — поведала Эмико. А поняв, что дошла до уж слишком страшной темы, переключилась на объяснение по поводу Изуку.

— А Мидория словно вечно видит во мне «даму в беде». Может быть, у меня порой и возникают проблемы, но из-за его настырности желание делиться ими резко сокращается. Хотя иногда это всё же вынуждает сдаться и сказать хоть что-нибудь. Иначе он не отвяжется, — она могла бы описать ему, чем ей не нравятся вообще все одноклассники. Например, излишняя грубость Бакуго или извращённость Минеты, или до тошноты приторная дружелюбность большинства остальных. Но решила не грузить его, если сам не спросит.

Так слово за слово и подростки не заметили, как добрались до больницы, где лечится Рей Тодороки — мать Шото.

— Эмико-чан, где ты будешь ждать? — спросил Тодороки, перед тем как войти в здание.

— Я тут посижу, — сообщила Яги и села на скамейку.

Оставшись одна, Эмико вышла с телефона в интернет. Она хотела включить кое-какой видеоролик, который нашла ещё утром, но не успела посмотреть. Чертыхнулась, не обнаружив искомое, и начала искать снова. А когда нашла, решила сохранить на телефоне, чтобы больше не потерять.

«Разве я не должна его ненавидеть?», — задалась Эмико таким вопросом, разглядывая на экране человека, который её едва не убил.

«Люди не меняются. Если не рождаешься с героическим сердцем, никогда его в себе не взрастишь. Всё, что ты умеешь — это красиво говорить. Но этого мало, чтобы стать достойным героем!», — вспомнила она слова Убийцы Героев, обращённые к ней.

«Разве я не должна опровергать его слова? Доказывать всему миру, что он не прав на мой счёт?», — вновь спросила себя Эмико. — «А разве он не прав?», — тут же осадила она себя. — «Отец тоже не хотел, чтобы я шла в герои. А собственно, ради чего я выбрала тот путь?», — после возникновения этой мысли, Эмико кое-что вспомнила:

Флешбэк Эмико:

Незадолго до спортивного фестиваля у неё состоялся разговор с Иидой, Мидорией и Ураракой о том, почему они решили стать героями. Сначала ей показалось, что у них с Ураракой есть нечто общее. Но когда та пояснила, что хочет не просто зарабатывать, а ради облегчения жизни родителям, Эмико испытала разочарование. Все трое одноклассников так сильно удивились этому, что ей пришлось сделать вид, будто она стыдится своей причины. Хотя на деле не испытывала никаких мук совести. Тем не менее огорошила их своим ответом:

— Как ни крути, причуда, в некотором смысле — часть тела человека и потому мне кажется глупым обязательство иметь лицензию на её использование. Но я смирилась с этим требованием и ответственно подхожу к своей будущей профессии. Поэтому я здесь.

— Но ведь твой отец — сам Всемогущий! — больше всех поразился староста. — Разве ты не мечтала с самого детства во всём следовать по его стопам?

— Нет, — сказала она как отрезала. — Я хочу, чтобы во мне видели меня, а не тень моего отца. Я никого не удивлю, если проследую по предрекаемому пути. Так меня никто не заметит, и я буду обречена, находиться в тени его могущества. А я хочу сорвать с себя эти оковы. Хочу всё это перевернуть. Чтобы хоть раз в жизни вместо того, чтобы при виде меня говорить: «это дочь Всемогущего», про него сказали: «это отец той самой Эмико Яги».

— То есть, ты хочешь его превзойти? — уточнил тогда Мидория.

— Да, — ответила Эмико, полагая, что от неё ожидают именно такого ответа.

— А повторяет его путь в точности, пусть какой-нибудь фанат, — тонко намекнула она, что знает об их с Всемогущим секрете. Так, чтобы понял только он.

Конец флешбэка Эмико.

— Эмико-чан? — только слегка обеспокоенный голос Тодороки вывел её из раздумий и воспоминаний.

— Шото-кун? — откликнулась она, подметив, что тот обращается к ней видимо уже не в первый раз. — Прости, я задумалась.

— Ну, пойдём, — без ложного энтузиазма добавила Эмико, встав со скамейки и убрав телефон в карман.

Он не знал, что сказать и у неё больше слов не нашлось. Лишь когда им по пути попался автомат с напитками, она остановилась и сообщила:

— Постой, я пить хочу.

Но стоило Эмико купить свой любимый вишнёвый сок, открыть его и отпить, она скривилась и прокомментировала это следующим образом:

— Тёплый.

— Думаю, я могу это исправить, — вдохновенно улыбнулся Тодороки и подул на бутылку. Та вмиг стала, словно только что из холодильника.

— Ого, ты и так можешь? — удивилась Эмико, так как он прежде не пользовался своей причудой таким образом.

— Я это только что придумал, — признался он. — Я уже давно подметил, что, когда кто-то стремится остудить слишком горячую пищу, дует на неё тонкой прохладной струйкой воздуха, а стремясь согреть замёрзшие руки, выдыхает тёплый воздух. А теперь я подумал о том, что из этого получится с моей причудой.

— Спасибо, Шото-кун, — поблагодарила она его и даже не заметила за собой, что слегка улыбнулась ему. Хотя и была абсолютно уверена, что не может улыбаться в этот день. Утреннюю улыбку, возникшую на устах до того, как вспомнила, какое сегодня число, Эмико в расчёт не брала.

* * *

Когда подростки добрались до кладбища, Эмико подошла к могиле своей матери. Она ничего не сказала, только молча, помолилась. Это место и жест одноклассницы, навевали на Шото воспоминания о потерянном старшем брате, и он тяжело вздохнул.

Они ещё немного простояли в молчании, и Эмико обратилась к Тодороки:

— Шото-кун, я могу поговорить с тобой начистоту?

— Конечно, — согласился он, хотя и понятия не имел, к чему именно она ведёт.

— Я не хотела говорить об этом с Мидорией или кем-то ещё. Они больше заточены только под то, чтобы помогать в ещё разрешимых проблемах. Или лезть с непрошенными советами, когда хочется, чтобы просто молча, выслушали. Я понимаю, у всех есть свои проблемы и своя боль. Ты не обязан слушать, если мои слова покажутся тебе глупым нытьём обиженной на весь мир девочки. Но мне показалось, что ты тот самый человек, кто сможет просто выслушать.

Эмико, как могла, дала понять, чего ожидает, и собеседник не покинул её компанию. Она слышала, что в таких случаях как у неё, так-то к психологам обращаются. Но после одной неудачной попытки больше не доверяла психологам. Просто, потому что, увидела лишь деланное сочувствие и не услышала ни одного дельного совета, только повторение риторики её отца, о том, что нужно проще смотреть на вещи и стараться во всём находить положительные стороны. Она честно пыталась, но так и не сумела найти ничего положительного в том, что отец её буквально бросил. Да, она не оказалась в приюте или на улице. У неё была крыша над головой и заботливая няня. Но у неё считай, не было отца и это ещё и после смерти матери.

— Я так одинока в этом мире. От абсолютного большинства людей я наблюдаю лишь наигранное дружелюбие и искусственные улыбки. Возможно, только ты со мной настоящий. Но хоть я так и думаю, всё равно от непривычки не пойму сон это или реальность.

— Это реальность, — постарался её утешить Тодороки. — И я думаю, что многие наши одноклассники вполне искренны в своём хорошем отношении к тебе.

— Я уже рассказывала тебе перед практикой. Раньше со мной хотели дружить только ради того, чтобы через меня лишний раз встретиться со своим кумиром или что-то о нём узнать, — напомнила ему Эмико. — Так вот, они тоже выглядели дружелюбно.

— Мы все видимся с Всемогущим во время его уроков, — в ответ напомнил он. — Даже самые фанатично преданные ему наши одноклассники не могут притворяться, хотя бы по этой причине.

— Возможно, — скептично бросила Эмико. — Но почему тогда всё выглядит так неестественно? Почему я вижу это всё дружелюбие нарочитым? И почему меня от этого каждый раз воротит?

— Скорее всего, это с непривычки, — высказал Тодороки догадку, призванную утешить одноклассницу.

— С непривычки? — задумалась она. — Я понимаю, в первый день мне было неуютно. Я тогда действительно подумала, что просто переволновалась. Но сейчас, мне уже кажется, что всё как-то затянулось. Меня до сих пор в прямом смысле тошнит от этого приторного дружелюбия. И хотя никто не сделал мне ничего плохого, и их доброта гипотетически может быть настоящей. Но я не чувствую себя достойной этого внимания. Не вижу в этом своей заслуги.

— Так, может быть, ты сделаешь что-то для них. И тогда их отношение перестанет тебе казаться неуместным, — предложил Тодороки, выслушав её.

— Шото-кун, — начала она слегка разочаровываться, услышав совет. — Я просила тебя послушать, а не давать советы.

Его удивила такая реакция, ведь он хотел как лучше, а его просят молчать. Помнил, что она говорила о своей нелюбви к непрошенным советам и лишним вопросам, но искренне желал хоть как-то облегчить её страдания. И всё-таки счёл своим обязательством спросить:

— Что не так? Ведь ты страдаешь, а я предлагаю варианты пути в сторону освобождения от этих мук. Я что, по-твоему, должен быть равнодушен? Мы будущие герои, как мы можем игнорировать чужие страдания?

— Так что, значит, Убийца Героев прав? Путь героя мне не подходит? — печально вспомнила Эмико в связи с только что произнесённым Тодороки описанием.

— Я почему-то могу не лезть, когда меня не просят. А если лезу, то это плохо заканчивается. За примерами даже не нужно далеко идти. Та же стычка с Убийцей Героев. Я же только путалась под ногами! — последнюю фразу она уже выкрикнула от накопившейся душевной боли.

— И вообще, вела себя как дура, — продолжила она, снова печально. — Мне кажется, он верно подметил, что я могу только красиво говорить. Но кого можно спасти пафосными речами?

— Эмико-чан, ты не была бесполезной, — постарался он её утешить. — Ты отвлекла его. Без тебя у нас было бы меньше времени на планирование действий. А ты вынудила его на лишнюю болтовню.

— Но какой ценой? — всё так же невесело отозвалась Эмико. — Если я и дальше буду рисковать подобным образом, однажды удача покинет меня. А как бы я не напоминала кошку, у меня нет даже девяти жизней, не то, что какого-нибудь бессмертия или неуязвимости.

— Конечно, тебе всё-таки стоит быть осторожнее, — согласился с ней Тодороки. — И не позволять, кому попало смутить тебя на пути к цели.

— Ладно, — неопределённо вздохнула Эмико.

— Спасибо тебе за всё, Шото-кун. Теперь я хочу побыть одна. Мне нужно многое обдумать, — решила она закончить разговор таким образом. На деле ей было еще, чем поделиться. Но даже ему не решилась раскрыть некоторые тайны.

— Хорошо, — с пониманием ответил Тодороки.

— Ещё увидимся, Эмико-чан, — добавил он, легко улыбнувшись ей. После чего отправился по своим делам. Ему определённо хотелось большего, но место и время были неподходящими для веселья или тем более, романтики. К тому же он счёл спешку в таких вопросах бестактной.

Когда Эмико осталась одна, небо стало ещё более хмурым, чем было с утра. И заметно похолодало. Но она не придала этому особого значения. Только вновь обратилась к могильному камню с выгравированным именем и датами рождения и смерти. Теперь не с мольбой, а с растерянным вопросом:

— Мама, что мне делать?

Ответа, ожидаемо, не последовало. Вместо этого к ней подошёл незнакомец. В мире полном причуд его внешность хоть и сложно назвать привлекательной, но она не кажется невозможной. Его тёмные волосы торчали во все стороны, бирюзовые глаза взирали на мир с вселенской усталостью. Или это безразличие? Так или иначе, самым необычным в его образе стоило обозначить сшитые между собой весьма грубыми швами обожжённые участки кожи со здоровыми. Хоть пиши страшные истории. Но, вопреки этому ужасу, она узрела в нём что-то привлекательное, пока сама не поняла что. Ведь он совершенно небрежно бросил:

— Будешь? — и потянулся к пачке сигарет.

— Интересный способ познакомиться, — подметила Эмико, не заметив за собой усмешку. — Как тебя можно называть?

— Даби, — прозвучал короткий ответ, за которым явно не планировалось никакого продолжения.

— Тогда называй меня Неко (кошка), — она понимала, что её настоящее имя знают, но в необъяснимом порыве души тоже захотела назваться лаконичным прозвищем, при этом, не назвав героическое.

— Ну, так? — он снова многозначительно посмотрел на пачку в руке.

— А давай, — недолго думая согласилась Эмико, махнув рукой на то, что это не входит в её привычки. Ей отчего-то хотелось максимально соответствовать внезапно возникшему собеседнику.

— А чем ты собираешься... — не успела она уточнить вопрос наличия зажигалки, как Даби зажёг маленький синий огонёк на кончике пальца.

— Ого, практично, — с белой завистью произнесла Эмико, невольно вспомнив сегодняшний жест Шото по охлаждению бутылки сока.

— А то, — усмехнулся, теперь уже, знакомец, поджигая сначала никотиновую палочку, которой поделился с собеседницей, затем свою.

— Так ты из тех детишек, что помешали Убийце Героев, не так ли? — уточнил он несколько помрачнев.

«Очередной фанат», — напряжённо помыслила она, всё же надеясь, что фанат фанату — рознь. И этот парень окажется разумнее той шпаны, что её подловила и от кого её спасли «Серые Лисы». И вспомнила слова Шото, что ей всё-таки стоит быть осторожнее. Но решила быть честной.

— Ну, чисто технически, так можно сказать, — аккуратно начала Эмико, стараясь обходить острые углы. — Я, к сожалению, не пробыла в сознании до конца боя, и чем всё закончилось, знаю только со слов. Но, насколько мне известно, одного из нас он счёл способным вырасти в настоящего героя.

Она определённо нервничала, её прямо трясло изнутри. Но Даби спокойно слушал, не предпринимая ничего опасного, да и, безусловно, вредный табак содействовал расслаблению.

— Думаю, у него на самом деле были все шансы прикончить остальных. Да он почти сделал это со мной.

Флешбэк Эмико:

В её памяти резко, подобно порезу на щеке от брошенного ножа, возник образ происходящего в тот вечер. Они с Тодороки сначала неплохо ворвались в бой. Мидория успел сообщить, что не стоит позволять противнику добираться до их крови. Но после того, как Эмико в какой-то момент выкрикнула в сердцах:

— «Да какая разница ради чего быть героем?! Если мне нужна зар. палата, это не значит, что я не справлюсь со своими прямыми обязанностями! Пусть глупцы и упрямцы геройствуют на голом энтузиазме!» — стала целью убийцы номер один.

Его нож вмиг просвистел возле её уха, оставив на щеке неглубокий, но выдавивший немного крови порез. А когда он метнулся и схватил оружие, на котором осталась её кровь, она даже успела произвести собственную атаку, да так, что выбила этот нож из его руки. На что Убийца Героев внезапно сблизился с ней и лизнул порезанную щёку. Именно тогда, когда она лишилась возможности двигаться, он схватил её за горло и произнёс те роковые слова:

— «Люди не меняются. Если не рождаешься с героическим сердцем, никогда его в себе не взрастишь. Всё, что ты умеешь — это красиво говорить. Но этого мало, чтобы стать достойным героем!»

После чего пронзил ей бок насквозь своим мечом. Выдернул клинок из тела и бросил истекающую кровью жертву умирать. Находясь под действием его обездвиживающей причуды, она не могла даже зажать рану. Со временем ей становилось всё холоднее, звуки становились всё более и более глухими, а взор всё сильнее застилала пелена. Только одна фраза упорно держалась в сознании, из последних сил цепляясь когтями и зубами за невидимую последнюю нить:

«Я не хочу умирать!»

Конец флешбэка Эмико.

— Мне повезло выжить, — продолжила Эмико, поёжившись от болезненных воспоминаний. — Не то, чтобы мне до него никто не говорил, что путь героя не для меня. Вот только прежде со мной деликатничали. Но когда оказываешься так близко к смерти, это окончательно открывает глаза на прежде неочевидные вещи. И приходит осознание, что недавний враг чертовски прав. Тогда боль становится хорошим учителем, а шрамы напоминанием об ошибках. Благодаря стараниям врачей я осталась жива. И, несмотря на согласие с его волей, я нашла альтернативу самоубийству.

— Что это за альтернатива? — наконец Даби проявил неподдельный интерес, у него даже глаза заблестели.

— Признать, что путь героя не для меня. И на основе того, что у меня получается лучше всего, избрать другой — более подходящий, — спокойно поведала она.

— И что у тебя получается лучше всего? — не унимался он.

— Всё портить, — произнесла Эмико первое, что пришло ей в голову, и сама же малость удивилась.

— Мне нравится твой ответ, — повышенная мрачность Даби отступила, и он посмотрел куда-то за её спину. — Но тебе придётся объясниться ещё перед несколькими людьми.

Эмико обернулась, чтобы проследить за его взглядом и увидела точно такую же тёмно-фиолетовую воронку, которую использует приятель (или кто он ему там) Шигараки. Она задумалась, словно ей предоставлялся выбор идти туда сейчас или нет.

«Так что? Шигараки собирает команду из фанатов Убийцы Героев? Да, придётся каждому дать причину сохранить мне жизнь», — осознала Эмико. — «Ладно, что-нибудь придумаю», — тут же успокоила она себя.

Вскоре «подарок» Даби исчерпал себя, а на её голову упала одна из первых ледяных капель дождя. Именно это стало сигналом к старту новой жизни, если её там не убьют. Именно этот момент казался ей той самой чертой, перейдя которую, сожжёшь все мосты и обрубишь себе все пути к отступлению. Так или иначе, Эмико решилась и вошла в портал вместе с Даби.

Они оказались в тускло освещённом помещении без окон. Так что определить своё местоположение или хотя бы запомнить вид из окна не представлялось возможным. Несколько пар глаз тут же воззрились на неё. В основном они смотрели с любопытством и налётом недоверия. Разве что Шигараки удивился и то почти сразу сделал вид, что ему всё равно. Мол: общайтесь как угодно, мне плевать выживет ли она в результате.

Как ни странно, это послужило для Эмико отличным мотивом, к тому, чтобы суметь правильно поставить себя в этой компании, доказать им, что она достойна жизни несмотря на попытку Убийцы Героев её оборвать.

Первой активизировалась светловолосая девушка в школьной форме. Без ложной скромности и с несколько жутковатой улыбкой на устах, она обратилась к гостье:

— Ты такая миленькая, Эми-чан! Меня можешь звать Химико!

Затем с её стороны градом посыпались вопросы:

— Ты ведь видела Штейна вблизи? Он был очень близко? Он, правда, хотел тебя убить? А шрамы остались? Покажешь их? Как вообще всё было? Очень больно? Ты была близка к смерти? А о чём ты думала в тот момент?

— Довольно близко, — слегка растерялась, но невольно улыбнулась и ответила Эмико. — Да, хотел.

Отвечая на вопросы, она старалась соблюдать порядок ответов. Эмико хотелось ответить на всё ещё и потому, что эмоции Химико были искренними, что неимоверно её радовало. Она даже не постеснялась расстегнуть пиджак и задрать блузку своей школьно формы, несмотря на наличие в помещении нескольких парней. Сбоку на животе красовалась ровная линия ещё свежего шрама, и такая же на том же уровне на спине. Судя по их расположению, легко было прийти к выводу, что тело в этом месте когда-то было проткнуто насквозь.

— Я как никогда была близка к смерти, — лишь подтвердила Эмико возможные догадки окружающих.

— В тот момент мне было сложно формулировать даже мысли. Меня лишь не покидала жажда жизни, — продолжила она. — Зато придя в себя в больнице, я всё осознала.

— И что ты такого осознала? — вклинился в разговор ящероподобный парень с длинными розовыми волосами. Его одежда ярко подчёркивала фанатизм по отношению к Убийце Героев.

— Назови мне хоть одну дельную причину, почему я не могу завершить его дело здесь и сейчас? — угрожающе вопрошал он, готовый в любую секунду вынуть связку мечей из-за спины.

— Может быть тот факт, что я по-своему приняла его слова в своё сердце? — выдвинула Эмико предположение, обратив свой взор к новому участнику беседы.

— Или то, что моя смерть не единственный способ избавить мир от будущего героя-пустышки в моём лице. Как раз, моё нахождение здесь и говорит о том, что я избрала другой путь, — продолжила она, несколько взволнованно. — Он не первый и не единственный, кто указывал на то, что я не гожусь в герои. Просто прежде никто не был так убедителен.

— Что ж, — удивлённо, но в то же время и удовлетворённо протянул ящероподобный парень. — Шуичи Игучи. Но ты можешь называть меня: Спиннер, — представился он и невольно улыбнулся.

Эмико почувствовала, как между ней и Шуичи возникает особая связь. Его ящеричные черты, создавали непринуждённую атмосферу, позволяя ей открыться и быть с ним максимально откровенной. Её кошачьи уши и хвост будто стали символом их общей цели — выйти за рамки привычного и создать нечто новое.

— Я думаю, в тебе есть потенциал, — сказал Спиннер голосом полным спокойствия и уверенности, словно и ему комфортнее в кругу, таких же как он — гетероморфов.

— Но, ты действительно готова предать отца и присоединиться к нам? — спросил он, внимательно изучая её, пытаясь понять, насколько она искренна в своём решении. — Это не просто слова, а выбор, который навсегда изменит твою жизнь.

— Я знаю это, — ответила Эмико, ощутив груз ответственности. — Но я готова пойти на всё, чтобы изменить мир к лучшему, — уверенно добавила она.

На что Шуичи лишь одобрительно улыбнулся. А Курогири молча, стоял в углу, успешно делая вид, что его здесь нет.

Все За Одного всё это время слушал Эмико по ту сторону экрана с холодным интересом. Его проницательность всегда была настроена на улавливание малейших признаков лжи. Когда она начала говорить о своей лояльности и готовности присоединиться к Лиге Злодеев, он почувствовал, что её слова могут быть искренними. Но всё же оставался настороже.

— Ты уверена в своём выборе? — произнёс он, его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась скрытая угроза. — Неверность своему отцу может стоить тебе всего, что у тебя есть.

Во взгляде Эмико мелькнуло колебание, но она старалась не поддаваться сомнениям.

— Я устала быть его тенью, — ответила девушка, стараясь придать своему голосу уверенности. — Я хочу сделать что-то значимое и неожиданное. А не следовать его ожиданиям и ожиданиям окружающих. Никто не удивится и не придаст особого значения, если я пойду по проторенной тропе и стану героем.

Все За Одного задумался, оценив её слова. И подметил, что она красиво говорит. От чего невольно подумал, как и где этот талант можно применить. Он мастер манипуляций и прекрасно знает, как управлять чувствами людей и направлять их таланты в нужное русло.

— Интересно, — сказал мужчина, его голос стал ещё более холодным. — Мы можем предложить тебе такую свободу и власть вершить свою судьбу, но помни, что предательство имеет свои последствия. Если ты решишься на это, нам нужно быть уверенными, что ты не разочаруешь нас.

В тот миг сердце Эмико забилось быстрее. Это был момент истины — она поняла, что может присоединиться к Лиге Злодеев, но и последствий всё же опасалась. Её колебания не остались незамеченными.

— Я не собираюсь разочаровывать вас, — произнесла она, стараясь звучать уверенно. — Я готова доказать свою преданность.

— Хорошо. Тогда покажи, на что ты способна. Но помни, я наблюдаю за каждым твоим шагом. Если ты хоть раз попытаешься обмануть нас, я сделаю так, что твой отец потеряет тебя не только в переносном смысле, но и в прямом.

— Хорошо, — выразила Эмико понимание, что её судьба теперь зависит не только от её собственных желаний, но и от того, как она проявит себя на новом витке жизни.

— Могу ли я сделать для вас что-то конкретное в ближайшее время? — уточнила она, незамедлительно проявив энтузиазм в их теперь уже общем деле.

Все За Одного незаметно усмехнулся тому, как она поддалась на его манипуляцию, и тут же проявила готовность действовать. Его это не могло не радовать. И в то же время его посетило осознание, что лучше дать ей дело, ведь она так хочет быть нужной хоть кому-то. Так её проще сделать поистине преданной лиге и лично ему.

— Неко, вижу, тебе не терпится заняться делом, — обратился он к Эмико по прозвищу, которое не связывает её с реальным именем и не дублирует полностью геройское прозвище, желая таким образом подчеркнуть возросший уровень доверия.

— Ты ещё не доказала свою преданность, и я не могу полностью посвятить тебя в наши планы, — добавил Все За Одного. — Так что тебя ждёт проверка.

— Но не волнуйся, — тут же успокоил он её. — Тебе не придётся делать ничего сложного. Скажи, что ты желаешь видеть в качестве лучшего мира я и подберу тебе дело под стать.

— Отец отнял у меня счастье, чтобы сделать счастливыми других людей. И он слишком поздно начал стараться что-то исправить. Я осознаю, что, отняв их счастье, не верну его себе. Но я уже не могу его простить и хочу стереть все эти мерзкие улыбки с их лиц. И главное, с его лица, — спокойно и уверенно заявила Эмико.

— Тогда просто позволь себя схватить, — начал Все За Одного разъяснять её роль в предстоящей задаче. — Ты поймешь, о чём я говорю, когда придёт время, — добавил он, предвосхищая её вопросы. — А потом продолжай играть роль жертвы, пока остаётся хоть один свидетель из одноклассников, героев или простых граждан.

— И как это заставит его страдать? — теперь она проявила толику недоверия.

— Всё просто. Когда он появится, ты притворишься мёртвой, — предложил ей Все За Одного.

— Я могу, конечно, притвориться, — не упустила Эмико момента похвалиться.

— Но что, если врачи проверят пульс? — вернула она саму себя с небес на землю.

— Тут то и вступит в силу препарат, разработанный одним моим другом, — плавно перешёл он к подведению итогов. — Тебе введут его заранее. Когда ты будешь находиться под его действием, всё будет выглядеть естественно. У тебя снизится пульс, дыхание и температура тела настолько, что и опытный врач не отличит тебя от мёртвой. Но ты выживешь. И после того, как тебя заменят в морге на подложное тело и заберут в безопасное место, ты придёшь в себя.

— Поняла, — успокоилась она и приняла задание.

— Хорошо. А теперь ты можешь идти домой или ещё побыть здесь и лучше со всеми познакомиться, — вновь предоставил он ей выбор.

Эмико решила ещё ненадолго остаться с членами Лиги Злодеев и найти больше точек соприкосновения. Как оказалось: Курогири скучный, а интересы Химико ей не близки. Даби слишком безразличный и закрытый, с ним интересно только вместе покурить. А стоило ей заметить, как Спиннер достал приставку, тут же заинтересовалась и подсела рядом с ним на диван. Даже не заметила, как разговорилась с ним, и они начали играть вместе. А потом, к её удивлению, к ним как-то незаметно вклинился Томура Шигараки. Эмико весело провела с ними время до самого вечера, когда Курогири снова создал портал и отправил её в ту точку, из которой прежде забрал — на кладбище.

После того как портал Курогири закрылся с той стороны, Эмико ещё пару минут постояла у могилы матери. И уже собралась идти домой, как услышала приближающиеся шаги. А вскоре и увидела отца. Она удивилась тому, что он вообще пришёл, хоть и слишком поздно.

— Эмико, — произнёс он, подходя ближе, — я давно собирался с тобой поговорить.

Она совершенно растерялась. Вроде хотела, чтобы он хоть раз побыл вместе с ней у могилы матери. Уже давно потеряла надежду на то, что это когда-нибудь произойдёт. А он берёт и появляется. Но её это уже совсем не радует. Эмико почувствовала, как сердце забилось быстрее. Она пыталась скрыть свои эмоции, но в глубине души бурлили чувства — от злости до облегчения. Всемогущий, кажется, заметил её смятение, и его лицо приобрело серьёзное выражение.

— Я знаю, что ты злишься на меня, — начал он, стараясь звучать спокойно. — Я… не был рядом, когда это было нужно.

Эмико сжала кулаки, не зная, что ответить. Она так долго мечтала о том, чтобы он пришёл, но теперь, когда это случилось, слова застряли у неё в горле.

— Почему ты пришёл только сейчас? — выпалила она, в голосе её звучала обида. — Ты даже не пришёл на похороны!

Отец вздохнул, как будто с трудом находя слова.

— Мне было тяжело. Я не знал, как справиться с утратой… с тем, что произошло.

Эмико покачала головой, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.

— Тебе было тяжело? А мне? Я всю жизнь пыталась быть сильной без тебя.

Он шагнул ближе, но она отступила, не желая, чтобы он приближался. Воспоминания о детстве, о том, как он когда-то был рядом, когда мама ещё была жива, оказались слишком болезненными.

— Я понимаю, что не могу изменить прошлое, — сказал он тихо. — Но я хочу быть рядом сейчас. Хочу, чтобы ты знала, что я всё еще люблю тебя и твою мать.

Эмико почувствовала, как внутри что-то сдвинулось. Она хотела верить ему, но воспоминания о предательстве не отпускали.

— И что теперь? — отстранённо спросила Эмико. — Думаешь, это так легко простить? Может я бы и хотела тебя простить, но я не могу, — совсем опечалилась она.

Отец опустил голову, и Эмико заметила, как на его лице отразилась глубокая печаль. Он словно пытался найти хоть одно подходящее слово, которое могло бы облегчить то напряжение, что возникло между ними.

— Я не прошу о прощении, — вдруг сказал Тошинори, поднимая взгляд. Его голубые глаза встретились с её. — Я просто хочу, чтобы ты знала: я здесь, чтобы попытаться помочь тебе. Я знаю, что моя обязанность как отца — поддерживать тебя, и я… не справился с этим в прошлом.

Эмико почувствовала, как гнев постепенно уступает место смятению. Она была так запутана в своих чувствах. С одной стороны, ей хотелось оттолкнуть его подальше — не давать ни малейшего шанса на восстановление отношений. С другой же стороны, в её сердце всё ещё жила надежда на то, что они могут вернуть хотя бы часть того, что потеряли. И именно поэтому она не могла просто раз и навсегда закрыть дверь, которую он, как ей казалось, так грубо захлопнул ранее.

— Ты говоришь о помощи, но как именно ты собираешься помогать? — спросила она, всё ещё держась от него на расстоянии. — Ты думал о том, что твоя помощь может прийти слишком поздно?

Отец слегка наклонил голову, обдумывая её слова.

— Я хочу научиться быть тем, в ком ты нуждаешься, — признался он. — У меня нет ответов на все твои вопросы, но я готов слушать. Я готов найти время, чтобы мы могли заново строить наши отношения.

Эмико покачала головой. Сердце её сжалось от внутренней борьбы.

— Ты думаешь, что просто появление и предложение помочь могут всё исправить? Со мной этот трюк не пройдёт! — её голос звучал резко, а эмоции распирали, как пламя, готовое вырваться наружу. — Ты не можешь просто прийти и сделать вид, что всё в порядке!

— Я знаю, — согласился он тихо. — Но я здесь, и хочу попытаться всё исправить, пусть это будет трудно. Я не прошу тебя прощать меня сразу. Это может занять время.

Эмико, не в силах дольше сдерживать натиск слёз, развернулась и уставилась на могилу матери. Ей не хватало поддержки, и её охватили тяжёлые воспоминания. Но тут же появилась и твердость, что засела в ней, когда она осталась наедине со своей болью.

— Я не обещаю, что смогу простить тебя, — произнесла она, не поворачиваясь. — Но… может быть… я готова попробовать понять тебя.

Эмико услышала, как он глубоко вздохнул, и с некоторой осторожностью подошёл ближе. Она не повернулась, но и не могла сказать, что внутри неё больше не бурлит прежнее адское варево из эмоций.

— Это уже начало, — произнёс он, и в его голосе забрезжила надежда.

Между ними всё ещё оставалась пропасть, но в ней появился первый луч света, и, быть может, это всего лишь начало. Если только она не найдёт новых причин на него разозлиться. Да и противоречащие хоть чему-то хорошему планы тяготели её.

— Уже темнеет, — заметил Тошинори.

— Пойдём домой, — тут же предложил он своей дочери.

Эмико кивнула и сев в машину, дождалась отца, и они поехали домой.

Внутри автомобиля царила атмосфера напряженного молчания. Эмико смотрела в окно, наблюдая, как мимо проносятся знакомые улицы. Каждый поворот, каждый светофор напоминал ей о том, как они когда-то были вместе, когда всё было иначе. Она глотала слёзы, которые вновь подступали к глазам, но не хотела, чтобы отец заметил её слабость.

Тошинори внимательно следил за дорогой, но его мысли были далеко. Он понимал, что все его слова сейчас могли не значить ничего, и, возможно, никакие попытки объясниться не изменят испытываемых Эмико чувств. Ему было тяжело признать собственную неудачу, и в то же время он ощущал, что возможно этот вечер — их единственный, если не последний шанс наладить отношения.

— Эмико, — произнёс он неуверенно, решив нарушить молчание. — Думаю, мы могли бы поговорить о том, что тебя беспокоит? Я… хочу знать, чем могу помочь.

Эмико выдохнула и посмотрела на него. В его голосе, хоть и полном горечи, она ощутила нечто такое, что напоминало искреннее желание узнать её по-настоящему. Она несколько раз открывала рот, чтобы сказать что-то, но слова застревали в горле. Наконец, собравшись с духом, она произнесла:

— Мне кажется, когда ты в прошлом году вернулся в мою жизнь, я не должна была делать вид, что всё хорошо. Но я наивно полагала, если буду так себя вести, то это когда-нибудь станет правдой. И я боялась, что, если создам тебе проблемы, ты снова бросишь меня.

Тишина в автомобиле вновь окутала их, и Эмико почувствовала, что её слова повисли в воздухе, как густой туман. Она сама не знала, станет ли это облегчением или ещё одной тяжёлой ношей. Но поговорить необходимо, как бы сложно это ни было.

— Я понимаю, что ты испытывала боль, — тихо произнёс Тошинори, его голос был полон сочувствия. — Я могу представить, что тебе пришлось пережить, когда я исчез. Кажется, это одиночество было сродни тому, если бы мы с твоей мамой оба умерли. Ты была в такой ужасной ситуации совсем одна, и это моя вина.

Эмико ощутила прилив тепла от его понимания, но чувство обиды всё ещё не покидало её сердца. Она не знала, как пойдет разговор дальше и сможет ли его жест вообще что-либо исправить. И не слишком ли поздно он это затеял.

— Я чувствовала себя так, словно ты выбрал оставить меня ради незнакомцев, которым нужна твоя помощь, — произнесла она, стараясь сдержать слёзы. — Ты был для меня всем, а потом просто исчез. Я не знала, что делать. Я не знала, как жить без тебя.

Тошинори глубоко вздохнул, и Эмико заметила, как он крепче сжал руль.

— Мне очень жаль, что я так поступил. Я должен был быть рядом, и я прекрасно осознаю, как сильно я тебя подвёл, — сказал он. — Но я здесь, я хочу исправить свои ошибки.

— И всё-таки ты говоришь так, будто знаешь, каково мне было. Но откуда ты можешь это знать? — она готова была пролить слёзы, а вместо этого смело ринулась в дебри подробностей. Хотя и понимала, что, если они и помогут отвлечься, потом может стать только хуже.

Тошинори ощущал, как его сердце разрывается от этих слов. Он, как человек, принёсший много боли, не знал, как поддержать её правильно. Но очень старался.

— Я понимаю, — сказал он мягко. — И я… тоже чувствую утрату. Я, к сожалению, имею представление, каково это — потерять кого-то, кто был так важен. Но я хочу сделать всё возможное, чтобы помочь тебе пережить это.

Тишина вновь окутала их, но на этот раз она стала менее угнетающей. Они оба понимали, что осадок от их прошлых действий не исчезнет мгновенно.

Эмико задумалась о его словах. Внутри неё сражались чувства, словно два непримиримых соперника. Одна часть хотела сбежать от него и вернуться прямо сейчас к новым друзьям из Лиги Злодеев; другая же медленно, с осторожностью, начинала принимать его усилия и желала остаться рядом.

— Может быть, — произнесла она медленно, — я просто не готова к переменам.

Тошинори кивнул, хотя изнутри его всё ещё грызли сожаления. На мгновение ему показалось, что они смогли создать маленькую трещину в стене, которая до сих пор их разделяла. Он понимал, что прежнего времени уже не вернуть, но, возможно, они смогут построить что-то новое, другое, хотя бы в память о её матери.

— Хорошо, — сказал он сдержанно, поворачивая машину к дому, — я буду рядом, когда ты будешь готова.

Когда они вошли в дом и сели ужинать, Эмико задумалась о предстоящих экзаменах. Она не считала, что провалится хоть в одном из письменных заданий. Её больше тревожил последующий за этим практический экзамен. В основном пугала неизвестность, так как им в классе не сообщили, что их ждёт.

— Пап, а ты случайно не знаешь, что будет на практическом экзамене? — не удержалась она от вопроса. Ведь Всемогущий как учитель может это знать.

— Я не могу тебе сказать, — ответил Тошинори, стараясь звучать уверенно. — Преподаватели не дают подсказок заранее, чтобы вы имели возможность показать всё, на что способны, — добавил он, глубоко вздыхая.

Эмико слегка нахмурилась, чувствуя, что его слова не совсем утешают её. «Значит, я должна пройти через это в одиночку», — подумала она, и вновь ощутила, как в груди поднимается знакомая тревога. Да и хотелось как-то вынудить его дать ответ.

— Но мне страшно, — произнесла она, делая вид, что перебарывает себя. — Я не знаю, что меня ждёт, и как мне справиться с волнением.

Тошинори наклонился ближе к дочери и посмотрел ей в глаза.

— Я понимаю твои чувства, Эмико. Каждый экзамен, каждое испытание — это всегда стресс. Но помни, что ты далеко не одна. Ты готовилась, ты старалась, и ты умная, сильная девушка. Я уверен в тебе.

— Ты всегда говоришь, что веришь в меня. Но иногда я чувствую, что это не помогает, — ответила Эмико и отвернулась так, словно пытаясь скрыть слёзы на глазах.

— Эмико… — начал он, но она снова его прервала.

— Я не могу всё время быть сильной, пап. Иногда мне хочется просто быть несовершенной, потеряться в своих переживаниях. Но, как только я это делаю, ты исчезаешь, и я остаюсь одна.

Тошинори почувствовал, как его сердце сжимается от этих слов. Он не знал, как лучше ответить.

— Я не собираюсь исчезать, — тихо произнес он, стараясь, чтобы в его голосе не отразилась его собственная уязвимость. — Я здесь, и я постараюсь не повторять своих ошибок.

Эмико посмотрела на него. В глазах отца было что-то искреннее, что-то, что она не могла игнорировать. И, осознав, что ничего не добьётся, решила съехать с темы:

— Хорошо, — наконец произнесла Эмико. — Постараюсь это принять. Но мне всё ещё нужно время.

* * *

Как Эмико и ожидала, письменные экзамены она хоть сдала и не на высшие баллы, но хорошо с ними справилась. И вот настал день практического экзамена. Как оказалось, ученики должны побеждать учителей, о чём только в день практики и сообщили. Преподаватели не объясняли, по какому принципу распределили студентов класса 1-A в основном на пары. Оставили это при себе. Всемогущий, например, взялся испытывать сразу троих: Мидорию, Бакуго и свою дочь. А рассуждал он об этом примерно так:

«Объединение перед лицом общего «врага» может помочь двум парням наладить контакт и уменьшить возникшие между ними трения. А моей девочке — Эмико будет полезно выплеснуть на меня всё то, что в ней накопилось от долгого одиночества и удерживания боли в себе. И пар выпустит и командной работе лишний раз поучится. Как не посмотри, сплошная польза».

Когда дуэты учеников сражались против своих противников-учителей, Эмико стояла в ожидании, её сердце колотилось от волнения. Она знала, что экзамен будет трудным, и что ей придется сразиться с, пожалуй, самым сильным из учителей — Всемогущим. К тому же с собственным отцом. Внутри неё бушевали эмоции, и мысль о том, что она сможет выплеснуть их в бою, немного успокаивала. А тот факт, что Мидория не взялся разрабатывать какой-нибудь план и посвящать в него своих сегодняшних напарников, вновь поднимал в душе тревогу.

Спустя несколько просмотренных поединков, у неё лопнуло терпение, и она решила прямо спросить у него:

— Мидория, смотреть, что делают другие, безусловно, полезно. Но я думаю нам не менее полезно разработать какую-нибудь стратегию. Ты же любишь это дело? Так что с тобой сегодня?

— Яги, но ведь наш противник сам Всемогущий! — отчаянно напомнил он.

— Мы ничего не сможем ему сделать. Только бежать, — последовало из его уст не менее отчаянное продолжение.

Эмико тяжело вздохнула. Она знала, что Изуку переживает, но сейчас ему нужно было собраться. Она не уступала ему в волнении, но её мысли уже были направлены на то, как использовать их сильные стороны и слабости противника.

— Послушай, — начала она, стараясь успокоить себя и его, — хотя Всемогущий невероятно силён, он всё же человек. У него есть свои слабости. Если мы проанализируем его стиль, возможно, найдём способ обойти его или хотя бы отвлечь.

— В общем, даже если у нас и правда ничего не получится, нам нужен хотя бы надёжный план отхода. Так что наш злейший враг сейчас это паника. И потому наша борьба начнётся не по стартовому сигналу, она уже началась, — уверенно добавила Эмико, чуть призадумавшись, чтобы лучше подобрать слова.

— Я за ним всю жизнь внимательно наблюдал и знаю много и о других героях, — заявил Мидория в противовес сказанному одноклассницей.

— Я у всех заметил слабые места, но только не у него, — печально подвёл он итог.

— Ну, ты же будешь не один, плюс у него утяжелители, — не унывала Эмико в попытках привести его в чувства и заставить придумать стратегию.

— Да, мы втроём против одного, — согласился Изуку, в его глазах даже на миг возник проблеск надежды. — И всё же, Кат-чан не захочет ничего со мной обсуждать, а значит, нам не быть командой, — вновь поблёк его взор.

— Мне больше нравится твоё упрямство, когда оно направлено на победу, — не удержала она своего раздражения и тяжело вздохнула. И тут же уверенно добавила:

— Наша командная работа тоже начинается здесь и сейчас, а не по сигналу старта!

Мидория молчал, не зная, что ответить. Ведь прежде Эмико не проявляла подобных лидерских качеств, не стремилась помочь им с Кацуки хоть на время примириться. Ей словно было плевать на судьбу одноклассников. Но отчего-то ему показалось, что сейчас у неё есть все шансы добиться успеха.

Одноклассники, слышавшие их обсуждение, с интересом наблюдали, к чему же это приведёт и чем всё закончится. И в основном думали, что причиной такого поведения служит жажда одолеть собственного отца.

— Пойдём, — настояла Эмико, хватая Изуку за руку и буквально силком таща его к двери, ведущей к той площадке, где состоится их испытание. К двери, рядом с которой сейчас предположительно находится третий член команды.

Эмико ощущала, как волнение пронизывает её сердце, пока она вела Мидорию за собой. Она знала, что их шансы на победу будут зависеть не только от их индивидуальных способностей, но и от того, смогут ли они работать сообща. Она жаждала поколотить своего отца, но прекрасно осознавала, что ничего не сможет сделать в одиночку.

Когда они подошли ближе, она отпустила руку Изуку, а её глаза встретились с глазами Кацуки Бакуго. В его взгляде было что-то зловещее, смесь дикого зверя и самоконтроля. Эмико знала, что он не будет вести себя с ними дружелюбно, но сейчас это неважно. Ведь им необходимо объединить усилия.

— Ребята, — начала она, внимательно смотря на обоих парней, готовясь к какой угодно выходке со стороны любого из них. — Сегодня мы трое — одна команда.

Бакуго не ответил, просто фыркнул, и Эмико поняла, что нужно брать быка в его лице за рога.

— Слушай, хотя бы на время, давай оставим все наши разногласия в стороне. Мы выступаем против Всемогущего! Нам нужно действовать как единое целое, если мы хотим иметь хоть какие-то шансы, — продолжала Эмико, чувствуя, как в её голосе нарастает уверенность.

Мидория стоял рядом и внимательно смотрел на Бакуго, как будто надеялся, что его реакция будет положительной. Но эта надежда ещё была слаба.

— Хм! Я не собираюсь слушать твою болтовню! — с яростью отрезал Бакуго. — Если ты считаешь, что можешь меня учить, просто попробуй. Я не буду это терпеть!

Эмико вздохнула. Она знала, что с ним стоит обходиться осторожно. Но добиться нужного результата жизненно необходимо. Поэтому её настойчивость сменила вектор на более мягкий подход.

— Ты силён, и я уважаю это. Но если мы будем работать друг против друга, у нас ничего не получится. Вместо этого, давай постараемся использовать сильные стороны каждого, — мягко произнесла она.

И в этот момент почувствовала, что Бакуго проявляет заинтересованность в её словах. В его взгляде появилась некая недоумённость, и он, казалось, проявил готовность услышать Эмико.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он, всё ещё гневно, но уже сдерживаясь.

Эмико на мгновение замялась, собирая мысли, прежде чем продолжить:

— Бакуго, у тебя невероятная мощь, и ты, например, можешь отвлекать Всемогущего своими взрывами. Но, если он полностью сосредоточится на тебе, я смогу атаковать сзади, используя свой контроль над ветром. Изуку тоже может использовать свои способности, и наверняка что-нибудь придумает. Мы можем создать взаимодействие, при котором ты направишь всю свою силу на Всемогущего, а мы выступим в качестве поддержки.

Мидория, немного приободрённый её словами, добавил:

— Ещё мы можем подстраиваться под ситуацию во время боя, периодически меняясь ролями. Да, сначала, Кат-чан, ты будешь основной атакующей силой, а я и Яги постараемся поддерживать тебя, создавая отвлекающие манёвры. Если мы будем внимательно следить не только за действиями Всемогущего, но и за действиями друг друга, возможно, мы сможем одержать победу. И если всё-таки потребуется отступить, мы также можем прикрывать друг друга.

Бакуго всё ещё смотрел на них с недоверием, но что-то в его взгляде изменилось. И он глубоко вдохнул.

— Ладно, — наконец произнёс он. — Давайте попробуем. Но только не путайтесь у меня под ногами!

Эмико ощутила прилив надежды и энергии, когда настала их очередь проходить практическую часть экзамена. Они вместе подошли к входу. Внутренний страх, который долгое время её подавлял, начал рассеиваться. Она верила, что они сумеют сработаться и если и не победить Всемогущего, то просто пройти уготованное им испытание.

Команда преодолела некоторую часть выделенного пространства, напоминающего безлюдный район с тесно жмущимися друг к другу высотными зданиями.

— Помните, мы действуем согласно плану и внимательно следим друг за другом, — напомнила Эмико, когда они вышли на площадку, где их уже ждал Всемогущий.

Только они сделали шаг в его сторону, как мощный голос произнес:

— Давайте-ка проверим, на что вы способны, герои! — это прозвучало грозно, и в его глазах загорелся дьявольский огонёк, лишь усиливая тревогу.

У Эмико от такой выходки выступил на лбу холодный пот, и по спине пробежал холодок. Но одно она знала чётко — сумев договориться между собой, они уже сделали первый шаг к победе. И это только начало. Такая мысль вернула ей уверенность и вновь рассеяла страх.

Кацуки, Изуку и Эмико воззрились на него с равной стойкостью и решимостью в глазах. Всемогущий отметил их готовность к бою и единство духа. Но также понял, что должен проверить насколько крепко их объединение. Так что он не стал ждать, пока эта команда хоть что-нибудь предпримет и атаковал первым. Он сосредоточил силу в мышцах и, совершив удар в воздух, одной кинетической энергией запустил сбивающий с ног поток ветра.

Эмико мгновенно сориентировалась и запустила потоки своего собственного — стихийного ветра. Струи воздуха со свистом вырвались из её спины и плеч, для того на её геройском костюме преимущественно чёрного цвета, только с жёлтым поясом на талии, эти участки кожи и открыты. Она сосредоточилась, и направила силу причуды на противостояние устремившемуся в их сторону вихрю.

— Держитесь! — крикнула Эмико, принимая на себя часть удара. Её тело устремилось в сторону. Но она стабилизировала положение, едва успев вцепиться когтями в асфальт. И оставив тонкие глубокие следы, быстро сконцентрировала ветер уже вокруг своего тела, чтобы защититься и помочь ребятам.

Когда Катцуки увидел, как Эмико справилась с первой атакой, не колеблясь, налетел на Всемогущего. Из его ладоней вырвалась серия мощных взрывов — яркие огненные шары, устремившиеся на противника.

Изуку и Эмико воспользовались моментом, который создал их одноклассник, и одновременно запустили свои атаки. Изуку скользнул вбок, накапливая силу для удара. Он намеревался атаковать с разных углов, параллельно следя за действиями команды.

Сердце Эмико забилось быстрее, когда её друзья начали действовать. Каждый из них играл свою роль, и это придавало сил. Она управляла потоками ветра вокруг себя, создавая защитную оболочку, чтобы не только сбить с курса удар Всемогущего, но и защитить Катцуки и Изуку от возможной контратаки.

— Внимание! — крикнула она, когда почувствовала, что ветер усиливается. — Держитесь вместе!

Катцуки, словно прочитав её мысли, увеличил мощь своих взрывов, заставляя Всемогущего сосредоточиться на себе. Эмико наблюдала за изменениями в состоянии противника, замечая, как мускулы Всемогущего напрягаются, когда тот готовится к ответному удару.

Изуку, видя, что наступил момент действовать, проскользнул вбок и быстро нарастил силу в своих ногах. Он приготовился к мощному рывку, чтобы атаковать противника с неожиданного направления. В его голове уже вырисовывался план: он должен приблизиться и ударить, пока Всемогущий увлечен попытками справиться с мощью Катцуки.

— Сейчас! — резко крикнул Изуку, врываясь в бой, параллельно Катцуки, который продолжал взрывать противника. Изуку накопил мощь в своих ногах и, словно снаряд, ринулся в сторону Всемогущего, стремясь нанести усиленный удар.

Эмико объединила свои способности с силами Изуку, направив ветер в его сторону таким образом, чтобы придать ему дополнительное ускорение, которого тот бы не добился самостоятельно.

Но в это мгновение Всемогущий перехватил инициативу, его глаза сверкнули, и он бросил мощный удар в ответ на нападающих. Эмико резко изменила поток ветра, чтобы амортизировать удар и отклонить его вбок.

— Дура! — закричал Катцуки, когда один из его взрывов прошёл мимо, и они оба чуть не оказались под воздействием волн кинетической энергии. — Смотри что творишь!

Эта неурядица не помешала Изуку напасть на Всемогущего. Но тот к несчастью успел отреагировать. Он резко развернулся и ударил мальчишку кулаком прямо в живот. Да с такой силой, что он отлетел в сторону.

Эмико же решила не злиться на Катцуки, а вместо этого продолжить сражение, в попытке хотя бы вернуть прежние шансы на победу. А значит, следовало выиграть время для Изуку, чтобы он вернулся в строй.

— Сейчас! — прокричала она, собирая всю силу, чтобы вызвать мощный порыв ветра, который должен был сбить Всемогущего с толку.

Катцуки понял, что настало время для совместного удара и, вместо того чтобы спорить, снова напал на Всемогущего, но теперь уже вместе с ней. Каждый взрыв, каждый порыв ветра дарили им ощущение единства. Каждая атака оказывалась не суммой сил каждого, а куда более мощным результатом синергии.

Всемогущий, чувствуя приближение объединенного удара, моментально переключил внимание на слаженные действия своих противников. Его глаза стали холодными и расчетливыми, как у хищника, готовящегося к броску.

В ответ на ветер, который создала Эмико, Всемогущий собрал всю свою силу в кулак, его мускулы напряглись, он буквально излучал энергию. Он не собирался отступать, не собирался оставлять противникам хоть какие-то шансы. В его кулаке, казалось, сконцентрировалась сама суть силы.

— Думали, что сможете меня одолеть? — прорычал он, обрушиваясь на них с мощью, которая оставляла вокруг себя ураган.

Эмико почувствовала, как её защита трещит под давлением атаки Всемогущего. Она максимально усилила поток ветра, но этой энергии было недостаточно, чтобы полностью поглотить урон. Удары раздавались как гром, заставляя землю дрожать под ногами.

— В сторону! — крикнула Эмико напарнику, собираясь принять удар на себя, чтобы хоть он ещё мог сражаться.

Катцуки сделал вид, что отступил, но лишь за тем, чтобы оказаться сбоку от Всемогущего. Он нащупал то решение, которое должно было его отвлечь.

— Эй, Всемогущий! — крикнул Катцуки. Этот вызов звучал как гром среди ясной погоды. — Умри!

Среди серии обычных взрывов, Катцуки так же выпустил целую волну огненных взрывов в сторону врага. Это создало яркое свечение, которое на мгновение ослепило Всемогущего. Но он чуть-чуть не успел и Эмико, не выдержав натиска, уже лежала на асфальте.

Катцуки чертыхнулся, заметив это. Но увидев ещё и то, что Изуку пришёл в себя и вновь собирается идти в атаку, и сам продолжил нападать на учителя. И при этом гневно выкрикнул:

— Я и один одолею тебя!

В то время как Всемогущий был занят, Изуку собрался совершить очередной рывок. Его глаза горели решимостью. Ещё миг и он снова прыгнул в сторону своего кумира с целью произвести атаку и с надеждой, что на этот раз его ждёт успех.

Наблюдая за тем, как Катцуки бросается на Всемогущего, стараясь отвлечь его внимание на себя, и как Изуку накапливает силу для удара, Эмико решила, что её время пришло.

Она незаметно для Всемогущего поднялась на ноги и сосредоточилась на Катцуки и Изуку, поддерживая их с помощью ветра, направляя его в их сторону, чтобы усилить их атаки.

Когда её ветер соединился с их силами, острый порыв укрепил удары, которые они пытались нанести Всемогущему. Катцуки, почувствовав эхо её энергии, отразил это в своих взрывах, и каждый удар его рук стал ещё более мощным.

Всемогущий, ослеплённый яркостью атаки и количеством взрывов со стороны Катцуки, попробовал увернуться, но это только создало дополнительные возможности для Изуку, который в этот момент устремился вперед, готовя свой самый сильный удар. Ощущая поддержку Эмико, он прыгнул вверх и обрушил свою силу на Всемогущего, сосредоточив все свои мечты, надежды и решимость в одном мощном движении.

Эмико присоединилась к напарникам и, усилив ветром когти, тоже обрушила свою мощнейшую атаку на Всемогущего. В этот момент, когда все три их атаки собрались в единое целое, она почувствовала, как они достигли точки предела. Это было то, что они искали — единство, которое придаёт невероятную несокрушимую силу. С каждым мгновением они, казалось, приближались к победе.

Но Всемогущий, хоть и был удивлён их комбинацией, не собирался сдаваться. Он сжал кулаки, и его мощь могла сровнять с землёй даже самое сильное объединение. А по его лицу пробежала тень осознания — необходимо вырубить именно Эмико, без неё юноши явно будут не так сильны.

— Думали, что сможете меня сломить? — Прорычал он, подняв руку, готовясь отразить их объединённую атаку.

В этот критический момент, когда напряжение достигло пика, Эмико поняла, что именно её старания в уговоре работать единой командой изменили ход этой битвы. Собрав все оставшиеся силы, она направила порыв ветра в тот самый момент, когда Всемогущий собирался контратаковать.

— Вместе! — закричала Эмико, и её призыв стал последней искрой в этом сражении. Сейчас или никогда. Или они одолеют Всемогущего или провалят практическую часть экзамена.

Ветер обрушился на Всемогущего, смешиваясь с взрывами Катцуки и мощным ударом Изуку. И, наконец, в тот момент, когда энергии сошлись в единый поток, столкнувшись в противостоянии силе учителя, взрыв мощи разразился по всему пространству, как ураган, готовый смести всё на своём пути. Эмико и её напарники понимали, что сделали то, чего не смогли бы добиться по отдельности. Не будь здесь хоть одного из них или если бы между ними не было этого духа единства, всё прошло бы куда хуже.

Однако даже, несмотря на всю их решимость и единство, ответное действие Всемогущего оказалось слишком мощным. Он ударил кулаком в землю, создав ударную волну, которая в свою очередь вызвала землетрясение.

Эмико почувствовала, как ветер, сконцентрированный вокруг них, начинает слабеть под давлением его атаки. Они сделали всё что могли, но не победили. Потому она приняла решение отступать и, сосредоточив ауру ветра исключительно на собственной защите и атаке, выкрикнула:

— Бегите, я его задержу!

— Бежим! — закричал Бакуго, не дожидаясь, пока они потеряют ещё и шансы на сдачу практической части экзамена хотя бы путём побега к выходу. Он чётко знал, что максимум возможного для победы уже сделано, а в связи с тем, что она так и не достигнута, отступление — единственный верный выход. Да ему очень хотелось победить Всемогущего. Однако понял, что время пока не пришло и для этого нужно ещё тренироваться и тренироваться. Но когда-нибудь он обязательно его превзойдёт.

Изуку последовал за ним, но как замыкающий поглядывал, как там держится Эмико, чтобы в случае чего вытащить её из неприятностей и принять удар на себя. Он ей доверял и уже убедился, что она сильна. Но всё же, они и втроём не одолели Всемогущего. Так что глупо было рассчитывать, что она выберется сама. Нет, когда учитель одолеет её, это лишь вопрос времени. Кроме того, готовился прикрыть спину Катцуки в случае необходимости.

Эмико почувствовала, как её сердечный ритм ускоряется. Она знала, что сейчас необходимо максимально ограничить пространство действий для Всемогущего. Подготовив порыв ветра, она обрушила его на противника, стараясь отвлечь его хотя бы на короткое время.

— Не думай, что я тебя так просто отпущу! — строго произнесла она, когда ветер с визгом рванул к учителю, заставляя его несколько отвлечься.

Однако Всемогущий, который справлялся и не с такими ситуациями, лишь усмехнулся. А в его глазах словно вспыхнули огни азарта.

— Ты наивна, девочка, — произнес он, поднимая кулак и широко улыбаясь, — но попробовать всё равно стоит.

Эмико почувствовала, как земля под ней дрожит, и в тот же миг её настиг его удар. Она едва успела окутаться защитным потоком ветра, но мощь кулака Всемогущего всё равно сбив её с ног, отбросила назад.

У неё не было времени на страх или сомнения. Она поднялась, снова собрав ветер вокруг себя и пытаясь выровнять дыхание. В ушах всё ещё звенело от мощного удара, но Эмико понимала — на кону стояло всё.

Ей было ясно, что его не одолеть в одиночку, но, по крайней мере, её жертва не должна была оказаться напрасной. И тогда она приняла решение надавить на больное место и добраться до слабости Всемогущего — раны на его левом боку.

Так же Эмико понимала, что он будет защищать своё слабое место как зеницу ока.

Поэтому она пришла к мысли добраться до физической уязвимости отца через моральную слабость. И внезапно спросила у него:

— Каково тебе без мамы?

— Что? — он просто-напросто выпал в осадок, явно не ожидая, что его дочь опустится до такого приёма. Пока Всемогущий разбирался с бурей нахлынувших эмоций и в нём бурлили боль с разочарованием, превращаясь в жуткую и неприятную смесь, обжигающую грудь изнутри своей горечью, его дочь снова сосредоточила все свои силы и ринулась в атаку. У неё был всего миг, чтобы нанести решающий удар. Она обратила все свои силы в ветер и направила его на себя, чтобы увеличить свою скорость и силу.

Спину её обдувало, как вдруг ей в голову пришла идея. Она резко изменила направление движения. И вместо прямой атаки совершила манёвр, чтобы напасть с фланга, используя свои когти, и задеть рану, о которой вспомнила.

Но чем ближе она подбиралась, тем яснее становилось, что всё не так просто. Всемогущий, хоть и был шокирован её атакой, быстро пришел в себя и подготовился к ответным мерам. Его мускулы напряглись, и он начал собирать силу для контратакующей волны.

Эмико была на пределе. Она должна была сделать всё, чтобы закончить этот бой. Когда она сделала решающий прыжок, всем своим существом стремясь достигнуть цели, ветер за её спиной рванул с такой силой, что её движения стали почти неуловимыми. Она смогла сбить его с толку, и он только тогда осознал, как хорош её манёвр.

В тот момент времени всё словно замерло. Эмико ощутила, как вся ярость, все эмоции слились в один мощный поток, направленный против отца. Воздух так сильно всколыхнулся, когда её когти, увлеченные бурей, срезали мышцы на его боку, что казалось, она сама обратилась режущим ветром.

Боль была ощутимой, но Всемогущий удержался на ногах и, хотя начал слегка дымиться, держался, как мог, не позволяя себе принять свою более хилую форму. Он не мог вот так запросто раскрыться перед камерами, но должен был что-то предпринять.

На удивление, Всемогущий решил ответить ей тем же. Он один из немногих кому известно, что врачи не сумели извлечь из её бока осколок меча, оставленный там Убийцей Героев. Сказали, что она и без того теряла много крови, чтобы так рисковать. И впоследствии нет смысла расширять рану, так как это может привести к ещё большим проблемам.

Когда Катцуки и Изуку, уже почти выбежали за пределы арены, Мидория в панике остановился и обернулся. Увидев, что Эмико не отступает, он отчаянно закричал:

— Как мы можем оставить её?!

— Чёрт тебя! — возмутился Бакуго, понимая, что не может уйти один. — Если даже такой, как ты, возвращается, как я могу поступить иначе?

Всемогущий заметил, как парни возвращаются, чтобы спасти Эмико. Не дожидаясь их прибытия, он снова собрался с силами и атаковал дочь. Теперь он ударил её в левый бок.

Она не успела уйти от атаки и как-либо защититься. Ребята тоже подоспели слишком поздно, чтобы как-то этому воспрепятствовать. Бок Эмико пронзила такая острая боль, как в тот раз, когда её проткнули мечом, если не сильнее. Но воспоминание о том моменте тут же всплыло у неё перед глазами. Она едва сдержала стон боли, падая на асфальт и хватаясь за больное место.

Вновь вступив в бой, Катцуки и Изуку дали Эмико то драгоценное время на то, чтобы прийти в себя, которого иначе ей было не найти. После чего все трое двигались к выходу, прикрывая друг друга. На каждом шагу им приходилось бороться с натиском Всемогущего. Они использовали окружающие предметы как укрытие, находили подходящие маршруты и активно использовали свои способности, чтобы обмануть противника.

Когда они наконец добрались до края поля, с трудом пробираясь к безопасной зоне, Изуку, защищая Эмико, принял удар на себя. А Катцуки протянул руку напарнице, и она совершила решительный прыжок. В последнюю секунду он схватил её и вытянул за пределы тренировочной площадки. Затем и Изуку сумел прорваться на выход вместе с остальными. Они все выбрались ещё в сознании, что говорило им о сдаче практической части экзамена, пусть после они и рухнули без сил.

— Эх, Тошинори, переборщил ты с ними, — подметила медсестра академии ЮЭЙ, когда Всемогущий навестил учеников, которых проверял в практической части экзамена и которые лежали без сознания.

— Они же поправятся? — уточнил он, ощущая стыд и неловкость за свой поступок.

— Поправятся, конечно, — успокоила его старушка по прозвищу Исцеляющая девочка. — Только Эмико не стоит получать удары в тот бок, где остался осколок меча. Это открывает внутреннее кровотечение. Не знай, я, что у неё там, могла бы слишком поздно понять, в чём дело.

— Простите, у меня пробудилось острое чувство справедливости, когда она едва не добралась до моей старой раны, — всё что сумел ответить Всемогущий в своё оправдание.

Медсестра покачала головой и перевела взгляд на его дочь, лежащую на койке.

— Не передо мной тебе нужно извиняться.

— Пожалуй, так и есть, — невольно согласился он с ней.

* * *

Как только Эмико пришла в себя и сумела выйти из мед. пункта и пересекла порог академии, то заметила автомобиль отца. Ей не хотелось с ним говорить после того что произошло на экзамене. Но она чувствовала, что к ней ещё не все силы вернулись, так что добираться до дома своим ходом считала нецелесообразным. Поэтому всё-таки приблизилась. Но в машину села молча, даже не взглянув в сторону отца.

— Эмико, прости меня, — услышала она извинения отца. Его голос был полон сожалений. — Я не должен был бить так сильно, особенно в тот бок.

— Ты просидел полдня в машине, только чтобы извиниться? — задала Эмико риторический вопрос.

— Трогательно, — добавила она, стараясь звучать максимально равнодушно. — А теперь поехали домой.

— Ты всё ещё злишься? — спросил Тошинори не спеша начать движение. А то ещё что-то неожиданное услышит от дочери, чего никак не хотел бы слышать за рулём. Спрашивать напрямую, простила ли она его он счёл совершенно бестактным, поэтому и пошёл от обратного.

— На это? — намекнула Эмико на то, за что отец перед ней только что извинился.

— Нет. Я хотела как-нибудь с тобой подраться. Но не знала, как это организовать, чтобы всё выглядело нормально для окружающих, — призналась она и тут же предложила:

— Поехали уже, я сегодня больше не собираюсь тебя шокировать.

— А знаешь, это было неплохо, — гордо подметил Тошинори, наконец, заведя двигатель. — Тебе, безусловно, ещё есть, куда расти. Но некоторые твои манёвры уже хороши. И я хочу отметить хорошую работу в команде. Мне казалось, с юным Бакуго будет трудно договориться о сотрудничестве. А вместо этого заметил в вас троих такое единство, какого давно не встречал.

— Да, было непросто, — призналась Эмико.

— Видимо я не так сильно его раздражаю, чтобы он отказался слушать мои доводы, — тут же поделилась она своими выводами.

— Так это ты сплотила ребят? — не сумел Тошинори скрыть удивления. — Вот так номер! А я думал, что тебе тяжело вписаться в коллектив или ты просто не понимаешь важность этого умения и потому не проявляешь должного энтузиазма.

— Я сделала то, что посчитала необходимым, — вздохнула Эмико, начав пояснение. — Бакуго и Мидория из-за этого не стали моими друзьями навек. Мидории кстати, тоже пришлось вправить мозги — из-за своего глупого фанатизма он был так уверен в нашей беспомощности против тебя, что даже не хотел продумывать стратегию. Вот и пришлось взять всё в свои руки.

— Мы, конечно, всё равно не победили, но хоть выполнили другое условие практического экзамена, — добавила она чуть позитивнее.

— Как думаешь, они бы справились вдвоём? — поинтересовался Тошинори.

— Не знаю, — пожала плечами Эмико. — Возможно, моё присутствие немного сместило стрелку в сторону победы, просто недостаточно сильно.

* * *

Накануне объявления результатов экзаменов Эмико провела в состоянии тягучего, липкого беспокойства. Миф о «тренировочном лагере только для лучших» прочно засел в головах всего класса. Для Эмико он приобрёл зловещие очертания.

Она сидела за ужином с отцом, двигая еду по тарелке.

— Папа, — начала она, стараясь, чтобы голос не дрожал, — завтра объявят результаты. Насчёт лагеря...

Тошинори оторвался от тарелки. Его знаменитая улыбка была на месте, но Эмико уловила в его глазах тень усталости, а может, чего-то ещё.

— Ах, да, лагерь! Не волнуйся, дитя моё! Всё будет как надо! — его голос прозвучал слишком громко, слишком по-геройски, чтобы быть естественным.

— Но если я не сдам... я останусь? — настаивала она, впиваясь в него взглядом.

Он заколебался. Всего на секунду, но она это заметила.

— Не забивай голову! Учёба — это главное! А теперь прости, мне нужно... срочно... в агентство. Дела! — он поднялся из-за стола так стремительно, что чуть не опрокинул стул. Его гигантская ладонь на мгновение легла ей на голову — привычный жест, который теперь казался не утешением, а знаком собственности. — Всё будет хорошо, Эмико. Я обещаю.

И он ушёл. Оставив её наедине с тревогой: «Какие ещё дела могут быть у полу-отставного героя глубоким вечером?» — стучало в висках. Его уход от ответа был кричащим. Для неё это стало последним подтверждением: да, её оставят. Накажут. Загонят на дополнительные уроки, подальше от одноклассников, под более пристальный контроль. В её воображении кошмар о золотой клетке обрёл как никогда чёткие очертания.

* * *

На следующее утро воздух в классе 1-А был густым, как смола. Айзава сонно посмотрел на своих подопечных, выдерживая паузу с мастерством опытного садиста.

— Что ж, результаты ваших экзаменов, — он лениво включил проектор.

Эмико сидела, едва сдерживаясь, чтобы не вцепиться когтями в столешницу парты. Она видела свою фамилию в верхней части списка — и письменный, и практический зачёты сданы. Но это не принесло облегчения. Теперь главное — следующий слайд. Список тех, кто едет в лагерь. Она зажмурилась, готовясь не увидеть там себя.

— И теперь о тренировочном лагере, — пробормотал Айзава. На экране появилась одна большая, жирная надпись: «ЕДУТ ВСЕ».

В классе на секунду воцарилась гробовая тишина, а затем взорвался хаос. Крики облегчения, возгласы: «Я знал!», шквал вопросов.

Эмико замерла. Она смотрела на эти два слова, и в её голове всё складывалось в единую, ужасающую картину. Обман. Манипуляция. Её отец знал. Он знал вчера, когда уходил от ответа. Он позволил ей измучиться, позволил бояться. Его «всё будет хорошо» было не отцовским утешением, а циничной констатацией факта, в который её посвящать не сочли нужным.

Она обвела взглядом ликующих одноклассников. Они видели в этом счастливый конец, веселую авантюру. Она же видела урок. Ещё одно доказательство, что миром героев правят не правда и справедливость, а удобство и холодный расчёт. И её отец — иерарх этого мира, был частью этой гнилой системы. Внутренне она всё больше соглашалась с риторикой Шигараки, но по-своему: «старые и больные деревья рубят и выкорчёвывают корни, чтобы потом на их месте выросли молодые и здоровые. Даже зола от пожаров, к удивлению — хорошее удобрение».

В её уме, отточенном обидой и несправедливостью, щёлкнул последний предохранитель. Если они так легко играют её чувствами, её страхами, то её решение — не ошибка. Это ответ.

Пока все вокруг смеялись и строили планы, Эмико тихо улыбнулась. Но это была не улыбка облегчения. Это была улыбка решимости. Лагерь стал для неё первым шагом к той настоящей свободе, которую ей так уверенно пообещали, а потом с такой циничной жестокостью продемонстрировали, что она значит в их мире.

Затем посыпались предложения о походе в торговый центр, чтобы закупаться необходимыми предметами. Весь класс согласился и Эмико тоже пришлось. Очако смотрела с такой надеждой, спросив: «— Яги, ты идёшь?», что сразу стало ясно, в какое положение её поставил бы отказ.

— Конечно, — согласилась она, не проявляя яркого энтузиазма. Но стараясь выглядеть расслабленно.

* * *

Воздух в торговом центре был густым и сладким — смесь запахов попкорна, жареного теста и десятков парфюмерных тестеров. Для большинства учеников 1-А это был глоток свободы между учебой и миссиями. Для Эмико Яги — очередное публичное испытание.

Она шла чуть позади всей весёлой, галдящей толпы. Очако и Цую тащили её за собой, щебеча о новых летних коллекциях. Эмико улыбалась в ответ, но её улыбка была напряжённой, нарисованной. Она чувствовала себя как актриса на сцене, где все зрители знали её в лицо.

— Яги, смотри, какие серьги! — Очако тыкала пальцем в витрину с бижутерией. — Тебе бы такие кошачьи подошли!

— Да, мило... — ответила Эмико, но её взгляд скользнул мимо. Она ловила на себе взгляды. Одни — восторженные, другие — любопытные, третьи — оценивающие. «Смотрите, это же дочь Всемогущего». Фраза висела в воздухе, не озвученная, но ощутимая, как статическое электричество перед грозой.

Она натянула капюшон своей модной ветровки глубже, но это не помогало. Её пшеничные волосы с вечно выбивающейся прядью, яркие голубые глаза и чёрный кошачий хвост были таким же её опознавательным знаком, как и у отца — его мускулы и неизменная улыбка.

В магазине спортивных товаров, где все сгрудились вокруг новейших моделей кроссовок с поддержкой для причуд, она попыталась раствориться среди стеллажей. К ней тут же подошла пожилая женщина.

— Простите за беспокойство, дитя... Вы ведь Эмико-тян? Ваш отец... он такой герой! Вы, должно быть, так им гордитесь!

Гордость. Да, конечно. Гордость. Именно это она и чувствовала. Гордость и благодарность за свою позолоченную клетку. Она кивнула, выдавила ещё одну безжизненную улыбку и что-то пробормотала о том, что да, она очень гордится.

Но внутри всё закипало. Каждое такое взаимодействие было крошечным напоминанием: «Ты — не просто Эмико. Ты — Дочь Всемогущего. Твоя личность начинается и заканчивается на нём».

Она наблюдала, как Кёка и Мина дурачатся, примеряя дурацкие шляпы. Как Дэнки и Эйджиро спорят о брендах. Как Изуку что-то увлечённо записывал в свой блокнот, глядя на высокотехнологичные костюмы для спелеологов. Они были свободны. Они могли позволить себе быть глупыми, небрежными, настоящими. А она должна была быть идеальной. Всегда.

В отделе с базовым снаряжением её взгляд упал на простую, но надёжную модель тактических штанов чёрного цвета — без лишних деталей, только функциональность. Они были ей по душе. Но её рука сама потянулась к ярким, фирменным леггинсам с кислотными вставками — к тем, что соответствовали бы образу «модной и перспективной дочери великого героя».

— Возьми эти! — уговаривала её Очако, протягивая именно яркие легинсы. — Они тебе так идут, и в лесу будешь заметной!

Эмико взяла. Потому что так было правильно. Быть заметной. Быть на виду.

Когда они проходили мимо огромного рекламного экрана, на нём как раз шёл новостной сюжет. Всемогущий, сияющий, как всегда, одним ударом обращал в бегство какую-то банду мелких злодеев. Толпа в торговом центре на секунду замерла, глядя на экран, а потом кто-то начал аплодировать. Аплодисменты подхватили.

Эмико смотрела на улыбающееся лицо отца на гигантском экране. И в этот момент она почувствовала не гордость, а острое, почти физическое чувство клаустрофобии. Его тень была повсюду. Даже здесь, в этом храме потребления, он был гигантом, а она — всего лишь его тенью.

Она судорожно сжала ручку пакета с купленными легинсами. Легинсами, которые она не хотела носить. Для образа, который она ненавидела. Жизни, которая ей не принадлежала.

В попытке отвлечься от гнетущей обстановки, Эмико решила купить хоть что-то, чего на самом деле хочется, но что не испортит её образ, или, по крайней мере, необходимость чего получится объяснить одноклассникам.

Она прошлась взглядом по очередному прилавку с походными принадлежностями, и её взгляд остановился на браслете-паракорде.

«Хм, это же тот самый браслет, который вытягивается в верёвку при необходимости», — вспомнилось ей. — «Пожалуй, его необходимость я сумею объяснить».

Эмико как раз собиралась положить браслет в корзину, когда сбоку раздался знакомый, слегка нервный голос:

— Это же... паракорд, верно? — Изуку стоял рядом, его пальцы непроизвольно перебирали ремешок рюкзака, а взгляд с привычным любопытством аналитика изучал аксессуар в её руке. — Просто... э-э... с твоей причудой, с тем, как ты управляешь хвостом для маневренности... и способностью управлять ветром... я просто подумал, что это интересный выбор.

Эмико на мгновение застыла, сжимая в ладони прохладный браслет. Внутри всё сжалось. Не праздное любопытство, а именно анализ. С ним было сложно. С кем-нибудь более легкомысленным можно было отделаться поверхностным объяснением, но Мидория видел глубже. Она медленно повернулась, надев на лицо нейтральную, слегка отстранённую маску.

— Это не для замены причуды, — голос её прозвучал ровно, без эмоций. — Это для подстраховки. Хвост — не безграничный инструмент. Если его повредят или я окажусь в ситуации, где им невозможно зацепиться, несколько метров прочной верёвки могут оказаться полезнее, чем лишняя порция ловкости. Ну а когти могут понадобиться для атаки, не хотелось бы затупить их о скалы.

Она посмотрела прямо на него, стараясь, чтобы в её глазах читалась лишь практическая целесообразность.

— В лесу, куда мы едем, может быть всё что угодно. Лучше иметь при себе что-то простое и надёжное, чем полагаться лишь на причуду.

Изуку закивал, его взгляд загорелся тем самым огоньком, который появлялся, когда он сталкивался с интересной геройской тактикой.

— Это... это действительно умно! — воскликнул он, и его слова понеслись быстрее. — Стратегия избыточности, как у некоторых профи! Они всегда носят с собой базовое снаряжение на случай, если причуда будет нейтрализована или окажется неэффективной в конкретной среде. Ты думаешь о непредвиденных обстоятельствах, это... это очень профессиональный подход!

Его искренний, неподдельный энтузиазм был таким отличным от привычной ей фальши, что на секунду Эмико сбилась с толку. В его словах не было скрытого подтекста, только чистое восхищение продуманностью. Не было сравнений с отцом, только сравнение с настоящими героями.

Но вместо облегчения это вызвало новую, странную тяжесть. Его одобрение было незаслуженным. Он видел стратега, а не беглеца.

— Просто здравый смысл, — коротко бросила она, отводя взгляд, и, наконец, опустила браслет в корзину рядом с ненавистными кислотными легинсами.

Один — кричащий, фальшивый, купленный для чужих глаз. Другой — простой, функциональный, её маленький, никому не заметный акт неповиновения. Браслет-паракорд был не просто верёвкой. В её голове он уже превращался в символ. Символ той самой страховки, которую никто, кроме неё самой, ей не предоставит. И того освобождения, которое она намеревалась добыть, даже если для этого придётся перерезать все верёвки, связывающие её с этим миром. А непреднамеренная похвала Мидории лишь напомнила ей, сколько всего, включая его наивное доверие, ей, возможно, придётся обрезать.

Вот и настал долгожданный день поездки в тренировочный лагерь. Как стало известно, туда едет и класс 1-B, а не только 1-A. Хотя Эмико, проснувшись рано утром, думала не об этом. Её куда больше волновало, не там ли настанет момент нападения Лиги Злодеев? Она прекрасно помнила, о чём договаривалась с ними. Помнила, что должна лишь притвориться и что ей не причинят реального вреда. Но ей не было известно подробностей того как именно всё должно происходить.

Автобус не заставил себя долго ждать. Иида сразу предложил всем рассесться по определённой системе для удобства. Но когда оказалась, что сидения расположены по краям, лицом к центру салона автобуса, он не сумел скрыть чувство вины и неловкости за неудачную идею.

— Я рассчитывал на более стандартный автобус! — оправдательно отрапортовал он.

— Да, лучше бы так и было, — неожиданно, даже для самой себя, поддержала его Эмико. Хотя это не являлось её целью. Просто порой ей важно ото всех отвернуться и переключить внимание на виды за окном. Сейчас, из-за нарастающей тревоги, у неё было как раз подходящее настроение.

— Хоть кто-то понимает важность систематизации, — поставил Иида её всем в пример.

— Да, да, раньше сядем, раньше приедем, — тут же не слишком эмоционально объявил учитель Айзава, и весь класс начал рассаживаться по автобусу.

Эмико умудрилась урвать место в углу, чтобы как можно меньше одноклассников могли на неё пялиться. По дороге все болтали без умолку, словно это увеселительная поездка. Она не разделяла их энтузиазма. Но и не проявляла агрессивного раздражения, подобно Катцуки. Просто сидела тихо и не отсвечивала.

— Эмико, всё в порядке? — внезапно поинтересовалась Урарака.

— Да, я просто пытаюсь сосредоточиться, — призналась Эмико, но не во всём. Вместо того чтобы полнить список признаний вплоть до закапывания самой себя, она придумала более рациональную причину своего поведения. — Помнишь первый день в академии, мне кажется, все думали, что будет как в обычной школе: дадут расписание, проведут лишь условные уроки и распустят по домам. Но первым же уроком стала очередная проверка наших возможностей.

— Хотя, возможно, и стоит пока расслабиться, а то там уже не получится, — завершила она диалог, прервавшийся неловкой тишиной.

Спустя считанные секунды основная масса одноклассников вернулась к бессмысленным на взгляд Эмико разговорам, в которых она так и не приняла активного участия.

* * *

Наконец, автобус с классом 1-A из геройской академии ЮЭЙ, остановился. Но не в самом лагере, как ожидалось, а перед лежащим впереди лиственным лесом.

Внезапно перед учениками возникли две женщины в костюмах, придающих им образ кошек. Длинноволосая блондинка в голубом наряде и коротковолосая женщина с красновато-каштановыми волосами в красном. Рядом с ними находился угрюмый тёмноволосый мальчик лет пяти на вид, в кепке с двумя выступающими вперёд шипами.

Эти женщины уже было собирались представиться, как их перебил воодушевлённый Изуку, представив их самостоятельно.

— Это же героини из агентства «Дикие-Дикие Кошечки»! Пикси-Боб, — объявил он, указав взглядом на блондинку. — И Мандали, — добавил он, переведя взгляд на вторую «кошечку». — Они специализируются на спасательных операциях в горной местности и по праву считаются ветеранами в своём деле. Их опыт работы целых двенадцать лет.

Мандали шикнула на него, и заявила, явно задетая темой возраста:

— Мне всего восемнадцать лет, ясно тебе?

Удивлённый и ошеломлённый Изуку невольно сделал шаг назад, выставляя ладони вперёд в примиряющем жесте.

— Бутафория, — позволила себе тихо буркнуть Эмико, рассматривая их героические костюмы, — своё родное всё равно лучше.

Тишина, повисшая после оправданий Изуку, оказалась обманчиво тонкой. Словно порыв резкого горного ветра, Пикси-Боб повернула голову. Её голубой костюм шевельнулся, а взгляд, острый и цепкий, моментально нашёл Эмико в толпе учеников.

«Острое зрение и слух... или просто чутьё», — мелькнуло у Эмико в мыслях, но было уже поздно.

— Что-что ты сказала, котёнок? — голос Пикси-Боб прозвучал низко и опасно игриво, как мурлыканье перед ударом когтистой лапы. Она сделала лёгкий, почти неслышный шаг вперёд. — Про «бутафорию»?

Мандали вздохнула, потирая переносицу, но её глаза, скользнувшие по силуэту Эмико, также стали пристальными и оценивающими. Они заметили не только дерзость, но и саму причину этой дерзости: наклонённые уши, нервно подрагивающий кончик хвоста, прижатого к ноге — природные атрибуты, составлявшие разительный контраст с их сшитыми на заказ маскарадными костюмами.

— Боб... — начала Мандали, но та её уже не слушала.

— А, так вот в чём дело, — протянула Пикси-Боб, и её губы растянулись в широкой угрожающей улыбке. Она демонстративно резко провела по воздуху ладонью в перчатке в форме кошачьей лапы. — Природные данные, да? Думаешь, пара ушек и хвостик делают тебя более «кошачьей», чем нас с нашим двенадцатилетним стажем? — Она сделала акцент на «двенадцатилетнем», бросив взгляд на покрасневшего Изуку.

Эмико почувствовала, как взгляды всего класса прилипли к ней. Каминари и даже скучающий Тодороки — все смотрели на неё с немым вопросом. Она не отступила, не опустила глаза. Внутри всё заледенело от знакомой, холодной собранности.

— Я говорила о практичности, — её голос прозвучал ровно, без тени заискивания. Она слегка указала подбородком на их сложные, с обилием декоративных элементов костюмы. — В дикой местности, о которой говорил Мидория, лишние детали цепляются за ветки. Мех, даже искусственный, впитывает влагу и запах. Это факты, а не оценка вашего опыта.

Пикси-Боб замерла. Игривость исчезла с её лица, сменившись холодной профессиональной оценкой. Мандали перестала потирать переносицу и скрестила руки на груди.

— Факты, говоришь, — наконец произнесла Пикси-Боб, и её тон стал деловым, режущим. — Ну что ж, котёнок с теорией. Сейчас мы как раз проверим, насколько твои «природные данные» и понимание «практичности» помогут тебе на практике.

Она резко развернулась ко всему классу, её голос громыхнул, не оставляя места для дальнейших дискуссий:

— Внимание, котята! Ваш лагерь — вон там! — Она махнула рукой в сторону бескрайнего леса за их спинами. — А стоите вы здесь! Правила просты: доберитесь до базы до заката. Не успеете — ночёвка под открытым небом без ужина. Мы, «Дикие-Дикие Кошечки», будем вашими... гидами на этом этапе.

На последнем слове её взгляд снова, на мгновение, задержался на Эмико. В нём не было уже злорадства, только твёрдое, безжалостное обещание.

— И поверьте, — добавила Мандали, и в её обычно более спокойном голосе тоже прозвучала сталь, — мы знаем этот лес как свои пять пальцев. Всем приготовиться. Старт прямо сейчас. Не пытайтесь убежать.

После чего обрушила землю под ногами класса 1-А, и все ученики оказались внизу, в лесу.

Сердце Эмико упало, но затем забилось с новой, яростной силой. Тревога о Лиге Злодеев на мгновение отступила, сменившись более осязаемой, сиюминутной угрозой. Её слова обернулись против неё, превратив испытание в личный вызов. Она машинально потрогала запястье, под рукавом форменной куртки угадывался контур простого паракордового браслета.

«Ну что ж, — холодно подумала она, готовясь к рывку. — Посмотрим, чья «бутафория» окажется полезнее в настоящем лесу».

Нарушителем натянутой, как струна, тишины стал четкий, рубленый голос старосты.

— Яги! — Иида, выпрямившись в струнку, резким жестом рубил воздух, как будто пытаясь отсечь саму эту неловкую ситуацию. Его лицо, обычно выражавшее сосредоточенную серьёзность, теперь было искажено искренним неодобрением. — Твоё замечание в адрес профессиональных героев, пусть даже сказанное шёпотом, было верхом невежливости! Как будущие герои и представители ЮЭЙ, мы обязаны проявлять уважение к старшим коллегам, особенно к таким опытным, как «Дикие-Дикие Кошечки»! Грубость — неподобающее качество! К тому же, из-за твоего недальновидного поступка они могли намеренно усложнить наше испытание.

Его слова, полные правильности и школьного устава, повисли в воздухе, звуча почти сюрреалистично на фоне безжалостного вызова, только что брошенного двумя профессионалами.

«Зануда, — мелькнуло у Эмико в голове, пока она ловила периферийным зрением брошенный Иидой осуждающий взгляд. — Сначала героини, теперь староста... Все судят обо мне только в своих рамках нормальности. Хоть бы кто взглянул шире»

— Если они хоть вполовину так профессиональны, как о них говорят, то не могут глобально менять планы из-за пары обидных слов. Но если они вдруг не готовы даже к этому... ну, ты сам понимаешь, — ответила она ровным тоном голоса.

— Кажется, мы тут не одни, — подметил Каминари дрожащим голосом, вглядываясь вглубь чащи. И на них начали выходить какие-то земляные чудовища. Неясно созданы ли они искусственно или обитающие здесь вместо обычных диких животных или вместе с ними.

— Мы продолжим разговор, когда выберемся, — ответил Иида, заметив происходящее.

— Ладно, — почти безразлично бросила Эмико.

— Ну, наконец, что-то интересное, а то уже кулаки чесались, — неожиданно прибодрилась она. А в её глазах проявились искорки азарта, и она встала в боевую стойку, готовясь атаковать.

В это время Бакуго уже налетел на одного противника и обрушил на него град взрывов, другого уже заморозил Шото. Киришима тоже действовал решительно, отвердев свою кожу. Изуку опять продумывал какой-то план. Самые смелые и сильные ребята действовали в первых рядах, но такие как Каминари и Минета вели себя трусливо, не понимая как можно не бояться при таких обстоятельствах. Основная же масса просто вели себя осторожно и старались придумать, что можно сделать.

Свой план возник и у Эмико. Ей виделось, что всё это испытание нужно только чтобы всех вымотать, и оно явно не было продиктовано обидой на её слова. Поэтому она старалась подбить на сражение абсолютно всех, даже Минету не постеснявшегося признаться, что ему уже не нужен туалет, лишь бы хоть немного сэкономить собственные силы.

— Да ладно, для чего нам ещё причуды даны? — чуть ли не легкомысленно выкрикнула Эмико, ловко запрыгнув на одного из монстров и вцепившись ему в глаза. — Чем больше шкаф, тем громче падает, — добавила она, спрыгивая с рассыпающейся громадины.

Когда Эмико приземлилась на корточки, и её хвост взметнулся вверх, выражая довольство, Каминари, сжавшийся за спиной у более крупного одноклассника, дёрнулся, услышав её голос. Его дрожащие пальцы, насквозь мокрые от пота, сжались в кулаки. Он покосился на Минету, который мелкими шажками пятился к дереву, молясь всем богам, чтобы его не заметили.

— Слышал? — выдохнул Каминари, в его голосе прорезалась неожиданная обида. — Она нас чуть ли не трусами называет!

— А мы и есть трусы, — пискнул Минета, но в его глазах мелькнуло нечто, похожее на уязвлённое самолюбие. — А эта Яги она же девчонка, и такая дерзкая... Это унизительно! Хоть она и дочь Всемогущего.

— Вот именно! — вдруг вспыхнул Каминари. В его волосах, хоть и слабо, но заискрили разряды. — Если уж какая-то девочка ушами и хвостом не боится в одиночку на монстра лезть, а я тут стою как... как...

Он не договорил, но в следующую секунду во все стороны ударила небольшая молния — неконтролируемый выброс адреналина.

Минета, втянув голову в плечи, посмотрел на свои крошечные руки, а потом на спину Эмико, уже приготовившейся к новой атаке. Его лицо исказила мучительная гримаса, смесь страха и злости на самого себя.

— Чёрт с тобой! — вдруг пискнул он, неожиданно выпрямляясь. — Не будет мне покоя, если я потом буду вспоминать, что струсил, пока девчонка... эх! К тому же смогу быть рядом, когда она снова сядет на корточки, только жаль что не в юбке!

Он рванул вперёд, нелепо перебирая короткими ногами, но с явным намерением применить свои липкие шары, чтобы обездвижить ближайшего монстра. Каминари, видя странный порыв Минеты, на секунду замер, а затем, зажмурившись, выбросил вперёд руку, выпустив разряд электричества, который хоть и был слабее обычного, но заставил пару земляных фигур на мгновение замереть.

Эмико, краем глаза заметив эту перемену, чуть заметно усмехнулась. Её провокация сработала, пусть и не идеально, но два колеблющихся ученика всё же сделали первый шаг.

«Теперь у меня останется больше сил», — мелькнуло у неё в голове.

Так с горем пополам класс 1-А справлялись с монстрами, валили одного за другим. И лишь к вечеру добрались до лагеря. Все уставшие, но не настолько, чтобы сразу же свалиться с ног.

— Что ж, — заговорила встретившая их Мандали, хитро улыбаясь, — вижу, вы уложились по времени и у вас ещё остались какие-то силы. Тогда вы сможете приготовить себе ужин. Я покажу вам, где лежат продукты.

Пикси-Боб тихо посмеивалась, стоя в стороне.

«Не для этого я берегла силы, — раздосадовалась Эмико, но старалась виду не подавать, — ну хоть не отправили обратно в лес добывать пропитание».

Кроме того в лагере опять появился тот маленький мальчик, которого класс 1-А уже видели перед стартом испытания. На сей раз его представили после того как он налетел на Мидорию и двинул ему в пах.

— Это Кота — мой племянник, — сообщила Мандали, сдерживая некоторую нервозность и напряжённость. — Не сердитесь. У него есть причина, та же по которой я его опекун.

Услышавшие ученики замерли на мгновение. Никто не знал, что на это сказать. Пока предпочли лишний раз не лезть. Всё-таки мальчик выглядел крайне недоверчивым.

Когда Кота ушёл и все занялись готовкой ужина, Мандали оказалась рядом и, подойдя ближе, пояснила Эмико и оказавшимся достаточно близко, чтобы услышать, Шото и Изуку:

— Родители Коты были героями — Морскими Коньками. Они погибли два года назад, защищая мирных граждан от злодеев. Тогда он и потерял веру в героев. Даже не знаю, что могло бы ему её вернуть.

Эмико не сдержалась и с горечью произнесла:

— Я понимаю его, но не знаю, какие слова могли бы ему помочь. Может быть слов просто недостаточно.

— Ему нужны доказательства необходимости героев, — добавила она, набравшись уверенности. — Но если мы будем слишком навязчивыми, он этого не примет. А если устроить искусственное спасение, он обозлится, когда узнает правду.

— Искусственное спасение? — ошеломлённо повторил Изуку.

— Ну, что непонятного? — проявила Эмико раздражение. — Это когда специально что-то подстраивают, а потом спасают человека.

— Да это я понял, — ответил Изуку. — Но кто так, по-твоему, поступает?

— Уроды, строящие из себя героев, но кого на деле волнуют только цифры. Поэтому я и сказала, что это не подходит, — пояснила она чуть спокойнее, но всё ещё слегка напряжённо.

Изуку задумчиво нахмурился, переваривая её слова. Мандали вздохнула, опустив взгляд.

— Ты права, — тихо сказала она. — Он ненавидит фальшь больше всего на свете. Хотя и не понимаю, как ты к этому пришла. Наверное, неуместно будет спрашивать.

— Да нет, я могу поделиться, — спокойно начала Эмико, наращивая дрожь в голосе лишь по мере продолжения. — В конце концов, и мой отец герой. И я сбилась уже со счёта, сколько раз переживала за него. Тревога будто сопутствовала мне всю жизнь. Но в день покушения в Зоне Ненастоящих Катастроф... настал апофеоз волнения. Когда он там появился, и на него напали... я думала, моё сердце проломит рёбра. И хотя его не сумели одолеть, мне было очень страшно. Одно только представление, что со мной будет, если это случится, оставило свой след. А если бы они, правда, добились своего в тот день, я... я даже не знаю...

Она отвернулась, не в силах произнести ещё хоть слово. Она сдерживалась изо всех сил, но всё же её плечи дрогнули, и на сухую землю упало несколько капель воды.

— Не надо, — произнесла Эмико через мгновение всё ещё дрожащим голосом, даже не посмотрев на Изуку, тянущего руку к её плечу.

— Как ты поняла? — удивился он и резко отдёрнул руку, словно обжёгся.

— Я тебя знаю. А ты не знал до сих пор, что я не люблю, когда меня жалеют? — в печальный тон её голоса просочилась нотка раздражения.

— Извини-извини, я машинально, — начал оправдываться Изуку.

— Просто помни, что не всем это нравится, и всё будет нормально, — произнесла Эмико, наконец, стерев рукавом лишнюю влагу с ресниц и вновь повернувшись к собеседникам.

— Ты ведь говорила о Всемогущем, верно? — уточнила Мандали. — Я слышала о его дочери поступившей в ЮЭЙ, просто не ожидала таких интересных черт.

— Раз вы догадались, я могу вас попросить кое о чём? — хитро прищурилась Эмико.

— Зависит от самой просьбы, — невинно улыбнулась ей Мандали.

— Вы уж постарайтесь, чтобы мне не сходило с рук, когда меня заносит на поворотах. Судите меня по моим поступкам и словам, я ничем не заслужила снисхождения. Я обещаю не ныть.

Мандали на мгновение замерла, внимательно посмотрев на Эмико. В её глазах мелькнуло что-то между уважением и сочувствием, но она быстро взяла себя в руки и улыбнулась:

— Договорились. Я буду следить, чтобы твои «повороты» не оставались без внимания. Но и ты помни: просить о строгости — это одно, а принимать её — совсем другое.

— Я справлюсь, — твёрдо ответила Эмико, хотя внутри неё всё ещё дрожало отголоском недавней откровенности. — Да и дело не только в том чтобы не жалеть, ещё в том, чтобы не судить обо мне по отцу. Он-то многое сделал и заслужил, а я нет.

— Значит, договорились, — кивнула Мандали и уже собралась уходить, чтобы проверить готовку, как вдруг к разговору присоединился тот, кто всё это время молча, стоял в стороне.

Шото Тодороки шагнул вперёд, и его появление заставило всех троих обернуться. Он выглядел спокойным, как всегда, но в его голосе слышалась непривычная теплота:

— Эмико-чан, и мой отец считал, что сила решает всё, и воспитывал меня как инструмент. Я долго ненавидел его и всё, что связано с героизмом. Но потом понял: герои — это не только те, кто передаёт силу или умирает. Это те, кто выбирает быть человеком, несмотря ни на что.

Он сделал паузу и посмотрел Эмико в глаза:

— Твоя просьба к Мандали — правильная. Но не забывай, что иногда позволять другим быть рядом — это не слабость. Это тоже часть силы.

Изуку удивлённо посмотрел на Шото; такие длинные речи от него были редкостью. Эмико же на мгновение потеряла дар речи, но быстро взяла себя в руки, задумчиво улыбнувшись:

— Шото-кун, ты меня пугаешь. Ты уверен, что это не кто-то другой под твоим именем говорит?

— Я просто… делюсь опытом, — Шото едва заметно пожал плечами, пряча руки в карманы. — Примешь совет или нет — твоё дело.

Мандали тихо рассмеялась, разряжая обстановку:

— Ну что ж, психологический час окончен. Ужин стынет, а вы, герои, должны восстанавливать силы. Завтра будет новый день и новые испытания.

— Идёмте, — кивнул Изуку, первым направляясь к столу. — Яги, Тодороки, вы молодцы. Серьёзно. Я… рад, что мы поговорили.

Эмико закатила глаза, но на её губах возникла едва заметная улыбка:

— Ладно, идём, философы. А то я уже реально голодная.

Она развернулась и зашагала к столу, где дымились тарелки с ужином. Шото пошёл следом, чуть ускорив шаг, чтобы поравняться с ней:

— Знаешь, если когда-нибудь захочешь поговорить, о чём угодно, без свидетелей… я могу выслушать.

— Конечно, если мне это понадобится, буду иметь тебя в виду, — одарила она его смущённой улыбкой.

И они оба погрузились в шумную атмосферу лагеря, где уже слышались споры о том, кто лучше приготовил карри.

После ужина и горячих источников осталось совсем немного времени перед отбоем. Но Эмико нашла Изуку. Пусть она не знала, что и когда сделает Лига Злодеев, но была уверена, что они точно объявятся в лагере. А пока хотела как можно больше взять от последних мгновений в компании одноклассников. Одна очень важная тема, которую она постоянно откладывала, особенно сильно засела в её голове, и возникло ощущение, что это помешает сегодня уснуть.

— Мидория, я хочу поговорить с тобой наедине, — с трудом скрывая волнение, обратилась к нему Эмико.

— Наедине? — мысли Изуку заставили его покраснеть до кончиков ушей, но Эмико остудила его, добавив:

— Чисто по-дружески.

— Ну, ладно, — согласился он, осознав, что можно отставить панику.

— Что ты хотела обсудить? — поинтересовался Изуку, когда они зашли за угол корпуса.

— Я знаю о выборе моего отца, — спокойный голос Эмико разбавился оттенками грусти.

— Ты говоришь о?.. — ему не хотелось раскрывать ей тайну, если она знает не о том, о чём он подумал.

— О причуде, — продолжила она, за него, тяжело вздохнув.

— И... как давно ты знаешь? — проскользнула лёгкая паника в его голосе.

— Я давно знала, что он способен выбрать преемника. Хотя то, что он выбрал тебя, я поняла только на вступительном экзамене в ЮЭЙ.

— Ещё тогда? — не скрыл Изуку удивления.

— Да, — кивнула Эмико. — И я ничего не имею против тебя. Я думаю, ты, правда, хороший человек. Но большинство детей наследуют причуды своих родителей. Порой от кого-то одного, и как-то видоизменяются, иногда удачно, иногда не очень. В редких случаях ничего не передаётся. Но от воли родителей это обычно не зависит. А мой отец был волен выбрать, и выбрал не меня...

Она замолчала на мгновение, чтобы подавить слёзный рефлекс. И, при попытке продолжить разговор на эту тему, осознала, что если скажет ещё хоть слово, не сдержит слёз.

Изуку застыл, чувствуя, как его собственное сердце сжимается от боли в её голосе. Он видел, как Эмико борется с собой, как её плечи мелко дрожат, и понимал: сейчас любое неосторожное слово может всё разрушить. Он глубоко вздохнул, стараясь подбирать слова максимально аккуратно.

— Яги... — начал он тихо, делая шаг ближе, но, всё ещё соблюдая дистанцию, чтобы не нарушить её личное пространство. — Я... я даже не знаю, что сказать. Правда. Я не могу представить, каково это — знать, что твой отец мог передать тебе нечто великое, но выбрал кого-то другого. И тем более, когда этот кто-то — я.

Он замолчал, опустив взгляд на свои руки, сжатые в кулаки. Голос его стал ещё тише, почти хриплым:

— Я никогда не просил об этом. Когда Всемогущий сказал мне, что я могу стать преемником, я сначала подумал, что это ошибка. Я обычный парень без причуды, который всю жизнь мечтал быть героем, но не имел на это никаких шансов. А он... он поверил в меня. И я до сих пор не знаю, заслуживаю ли я этого.

Он поднял голову и посмотрел на неё с искренней теплотой во взгляде:

— Но знаешь, что я понял за это время? Причуда — это не главное. Всемогущий выбрал меня не потому, что я сильный или талантливый. Он сказал, что увидел во мне желание спасать людей с улыбкой. Такое же, как у него самого. И я уверен: в тебе этого качества не меньше. Ты его дочь. Ты впитала его дух с детства. Да, он не передал тебе причуду, но он передал тебе нечто более ценное — своё сердце.

Он сделал паузу и добавил чуть смелее:

— И если тебе когда-нибудь понадобится поддержка или просто человек, который выслушает... я здесь. Не как его преемник, а как друг. Хорошо?

Эмико подняла на него влажные глаза, и на мгновение повисла тишина, нарушаемая лишь стрекотом сверчков в вечернем лесу.

— Неверное, так бы и было, если бы он меньше бегал за злодеями и чаще был рядом, — влага из глаз Эмико так и не пролилась наружу, но она снова не знала, что ещё сказать.

— Но, вы вроде стали общаться чаще, с тех пор как он стал преподавать в академии? Или нет? — слегка поразился Мидория несоответствию ожиданий и действительности.

— Но это не с самого детства, — поправила она его, без злости, а скорее с усталостью от вечных разочарований.

Изуку медленно кивнул, принимая её слова. В его голове прокручивались все те случаи, когда он видел Всемогущего в академии — как тот улыбался студентам, шутил, старался быть со всеми ближе. Но теперь, глядя на Эмико, он осознал: для неё эта близость — редкий подарок, а не норма.

— Я ценю его попытки поговорить и твои попытки помочь, просто иногда думаю, что слишком поздно решать это разговорами. И я даже сама не представляю, существует ли вообще необходимое средство, — произнеся это, она вспомнила неоднократно повторяющуюся ситуацию из детства. Как бежала за отцом и просила, чтобы он побыл с ней хоть ещё немного. А тот как обычно широко улыбался и говорил, что должен помогать людям, попавшим в беду. — Он бросил меня одну во тьме одиночества, теперь от его света больно глазам...

Изуку замер, услышав эти слова. Они были такими тяжёлыми и болезненными, что на мгновение он забыл, как дышать. Он видел, как Эмико смотрит куда-то в прошлое, и понимал: её рана гораздо глубже, чем он мог предположить.

— Яги... — тихо позвал он, и его голос дрогнул. — Я не знаю, что сказать, чтобы сделать это менее болезненным. Я не могу вернуть тебе те годы, когда ты ждала его, а он был в другом месте. Это несправедливо. И я понимаю, почему его свет сейчас кажется тебе чужим.

Он помолчал, а затем шагнул чуть ближе, осторожно, будто боясь спугнуть дикое животное.

— Но знаешь, когда я рос без причуды, я часто чувствовал себя одиноким. Смотрел на всех тех, кто мог летать, создавать огонь, становиться невидимыми, и думал: «Почему я? Почему я один такой?» А потом я встретил Всемогущего, и он показал мне, что значит быть героем. Но я никогда не задумывался, что для тебя он был не героем, а отцом, которого не было рядом.

Он опустил взгляд, сжимая кулаки.

— Мне жаль. Правда. Ты заслуживала того, чтобы он был с тобой. И я не знаю, как это исправить. Но, может быть, если ты позволишь... мы все здесь, в классе, можем стать теми, кто будет рядом. Не как замена, а как... другая семья. Я обещаю, что не брошу тебя во тьме.

Он поднял голову и встретился с её глазами, стараясь передать всю искренность, на которую был способен.

— Но разве я не эгоистично поступала, ставя на чаши весов внимание ко мне напротив спасения чьей-нибудь жизни? Что если бы кто-то погиб из-за лишних пяти минут отца рядом со мной? — немного удивилась Эмико, припоминая, как часто слышала в свой адрес обвинения в эгоизме.

Изуку на мгновение застыл, услышав её вопрос. В нём было столько боли и самокритики, что у него сжалось сердце. Он покачал головой и посмотрел на неё с тёплой, но твёрдой уверенностью.

— Эмико, послушай меня, — начал он, стараясь говорить как можно мягче, но чётко. — Ты была ребёнком. Ребёнком, которому нужен был отец. Это не эгоизм — хотеть, чтобы родитель был рядом. Это базовая человеческая потребность. И те, кто обвинял тебя в эгоизме... они просто не понимали, каково это — расти в тени героя, которому всегда есть дело до других, но не до тебя.

Он сделал шаг ближе и продолжил, глядя ей прямо в глаза:

— Да, Всемогущий спасал жизни. И это важно. Но если герой, спасая чужие жизни, теряет связь с собственной семьёй... это не делает его полностью правым, а тебя — неправой. Ты не должна была выбирать между его вниманием и спасением людей. Он должен был найти баланс. И то, что он не смог — это не твоя вина.

Изуку помолчал, подбирая слова, и добавил тише:

— Если кто-то и был эгоистичен в этой ситуации, то не ты. Ты просто хотела быть любимой и важной для своего отца. И это нормально. Это по-человечески.

Он улыбнулся ей ободряюще:

— Ты не эгоистка. Ты просто дочь, которая устала ждать. И ты имеешь право на эту усталость.

Эмико слабо улыбнулась, вытирая уголки глаз тыльной стороной ладони.

— Спасибо, Мидория. Ты умеешь подбирать нужные слова.

— Ну, я стараюсь, — смущённо улыбнулся он. — Но если честно, я просто говорю то, что думаю. И я, правда, считаю, что ты сильная. Даже когда тебе больно.

Они помолчали несколько секунд, глядя на звёзды, проступающие на тёмном небе.

— Хорошо, что я поговорила с тобой, — наконец произнесла Эмико. — Теперь, пожалуй, я смогу уснуть.

— Рад это слышать, — искренне ответил Изуку. — Тогда, может, вернёмся? Уже скоро отбой, а завтра будет тяжёлый день.

Она кивнула, и они направились обратно к корпусу.

Вскоре Эмико оказалась в спальне для девочек, а Изуку в спальне для мальчиков. И там и там многие уже укладывались спать, а некоторые пока только переодевались в пижамы. И кое-кто болтал перед сном. Но и это закончилось, и все легли спать. А ночь окончательно опустилась на тихий тренировочный лагерь.

* * *

Солнце только начинало пробиваться сквозь густую листву вековых деревьев, окружавших тренировочный лагерь. Прохладный утренний воздух наполнял лёгкие свежестью, смешанной с запахом хвои и влажной земли. Где-то вдалеке перекликались ранние птицы, встречая новый день.

В спальне для девочек первой проснулась Цую. Она бесшумно спустилась с верхней койки и, заметив, что Эмико уже не спит, а сидит на подоконнике, глядя на лес, мягко улыбнулась.

— Доброе утро, Эмико-тян. Ты рано встала, — прошептала она, чтобы не разбудить остальных.

— Доброе, — отозвалась Эмико, поворачивая голову. Под глазами у неё всё ещё читалась лёгкая тень усталости, но взгляд был спокойнее, чем прошлым вечером. — Не могла больше лежать. Решила встретить рассвет.

Цую понимающе кивнула и не стала задавать лишних вопросов. Вместо этого она просто подошла и села рядом на широкий подоконник, протягивая Эмико одну из двух чашек с водой, что прихватила с тумбочки.

— Спасибо, — тихо сказала Эмико, принимая чашку.

Вскоре лагерь начал просыпаться. Из спальни мальчиков доносились голоса — кто-то уже спорил о предстоящих тренировках. Киришима громко звал Бакуго, на что получал привычное рычание. В столовой зазвенела посуда — повара начали готовить завтрак.

Изуку проснулся одним из первых, как обычно. Он быстро умылся и, выйдя на улицу, глубоко вдохнул утренний воздух. Вчерашний разговор с Эмико не выходил у него из головы. Он надеялся, что сегодня она почувствует себя чуточку легче.

Когда студенты начали собираться на завтрак, Изуку заметил Эмико в компании Цую и Хагакурэ. Она не выглядела подавленной — скорее, задумчивой. Когда их взгляды встретились, она слегка кивнула ему, и на её губах мелькнула тень улыбки.

Изуку облегчённо выдохнул и улыбнулся в ответ.

Так же Эмико обменялась взаимными, тихими улыбками с Шото.

День обещал быть насыщенным — впереди ждали тренировки по контролю причуд в условиях дикой местности. Никто из них ещё не знал, что этот день станет поворотным в их судьбах.

Первым делом, только заприметив Пикси-Боб, Эмико подошла к ней и произнесла с виноватым видом:

— Простите за вчерашнее, ладно? Я же не со зла. Но я остыла и теперь понимаю, что мне не стоило критиковать ваши костюмы.

Пикси-Боб на мгновение замерла, услышав извинения Эмико, а затем её лицо расплылось в широкой, почти кошачьей улыбке. Она упёрла руки в бока, слегка наклонив голову.

— Ого, вот это поворот! — воскликнула она, и в её голосе послышались игривые нотки. — Обычно студенты только через неделю осознают, что ляпнули лишнего, а ты на следующий же день с утра пораньше пришла извиняться. Ценю!

Она подошла ближе и дружелюбно хлопнула Эмико по плечу, отчего та чуть покачнулась.

— Слушай, да ладно, ничего страшного. Во-первых, ты была права — наши костюмы выглядят неудобными. Но на самом деле они устроены так, чтобы не сковывать движений и достаточно ярки, как маяки для людей, заблудившихся в лесу. А во-вторых, — она подмигнула, — если бы меня в детстве отправили в лес с незнакомыми героями, я бы тоже психанула. Так что забудь.

Пикси-Боб оглянулась через плечо, проверяя, не зовёт ли её Мандали, и добавила чуть тише:

— Но если хочешь реально загладить вину — покажи сегодня на тренировке характер. Я заметила, как ты управляешься со своей причудой. У тебя потенциал, Эмико. Не зарывай его в землю, ладно? А то я расстроюсь.

Она широко улыбнулась, сверкнув глазами, и уже собиралась уйти, но на мгновение задержалась:

— И, кстати, если захочешь поговорить или просто пожаловаться на жизнь — я не кусаюсь. В отличие от Тигра. Он кусается. Шучу!

С этими словами она весело рассмеялась и направилась к остальным членам своей команды, оставив Эмико с лёгким чувством неловкости, но в то же время с улыбкой на лице.

Тенья, заметив это, подошёл к Эмико, и сказал не так строго, как ожидалось, но всё же весьма дисциплинированно:

— Молодец, что извинилась, Яги! Честь класса восстановлена!

— Это было несложно, Иида, — невинно улыбнулась она в ответ. — Обещаю больше так не делать.

После завтрака все студенты собрались на центральной поляне лагеря. Солнце уже поднялось выше, разгоняя утреннюю прохладу, и лес наполнился звуками цикад. Четверо членов команды «Дикие-Дикие Кошки» стояли перед шеренгой учеников, каждый со своей характерной стойкой.

Мандали, как лидер, вышла вперёд и хлопнула в ладоши, привлекая внимание.

— Внимание! Первая половина дня у нас будет посвящена индивидуальной оценке и постановке задач. Мы с командой просмотрели ваши досье, а также понаблюдали за вами вчера. Теперь мы распределим вас по наставникам исходя из того, что каждому из вас нужно развивать в первую очередь.

Она пробежалась взглядом по рядам и остановилась на Эмико.

— Яги Эмико. Подойди.

Эмико вышла вперёд, чувствуя на себе взгляды одноклассников. Рядом с ней тут же оказались Пикси-Боб, Тигра и сама Мандали, образовав небольшой полукруг.

Мандали взяла планшет и начала говорить деловито, но без излишней строгости:

— У тебя интересный набор: природная кошачья физиология плюс управление ветром. Судя по отчётам, ты уже умеешь комбинировать когти с воздушными потоками для усиления атак, используешь ветер для защиты и поддержки, а также для ускорения. Это хорошая база.

Тигр, скрестив руки, добавил:

— Но есть проблема. Твоя природная скорость и рефлексы высоки, но в ближнем бою ты всё ещё инстинктивно защищаешь корпус. Особенно левую сторону. — Он указал пальцем на её левый бок. — Мы знаем про травму. И это делает тебя предсказуемой.

Эмико слегка напряглась, но промолчала.

Пикси-Боб, присев на корточки, чтобы быть на одном уровне с ней, мягко продолжила:

— Мы не будем говорить тебе «не береги это место». Бесполезно. Вместо этого мы научим тебя защищать его так, чтобы никто не догадался, что ты его бережёшь. Будешь использовать ветер не только как щит, но и как маскировку. Сделаем так, чтобы любой, кто попытается ударить тебя в левый бок, либо промахивался, либо получал по рукам.

Мандали кивнула:

— Конкретно твой план на сегодня такой:

— Первое: работа с Тигром над укреплением корпуса и уклонением. Научишься незаметно уходить от атак в левую сторону.

— Второе: со мной — воздушная манёвренность. Твой ветер может стать тебе крыльями, но ты используешь его слишком прямолинейно. Научим делать резкие смены направления и рывки.

— Третье: с Пикси-Боб — тактическая работа на местности. Как использовать укрытия и создавать ловушки с помощью ветра, чтобы противник не мог к тебе приблизиться с уязвимой стороны.

Пикси-Боб вскочила на ноги и хитро улыбнулась:

— А если справишься — научу одному трюку с пыльцой и порывом ветра. Очень эффектно, злодеи чихают и ничего не видят. — Она подмигнула. — Но это сюрприз.

Мандали закрыла планшет:

— Вопросы есть? Если нет — расходимся по группам. Время не ждёт.

Эмико, выслушав план, почувствовала, что к ней отнеслись с пониманием, но без сюсюканья. Она коротко кивнула:

— Поняла. Я готова.

Остальных тоже посвятили в детали плана тренировок. Все задачу поняли, и произошло разделение на группы в зависимости от того, кому, что нужнее тренировать.

Тигр одобрительно хмыкнул и махнул рукой, подзывая выделенную ему группу следовать за ним на первую площадку для тренировок. Остальные разошлись за другими членами команды героев-профи.

Тигр повёл свою группу на отдельную поляну, окружённую высокими деревьями. В группе, помимо Эмико, оказались Киришима, Токоями и Мидория — все те, кому требовалось усиление физической выносливости и стойкости. Тигр встал в центре, уперев руки в бока, и оглядел каждого внимательным взглядом.

— Значит так, котята. Забудьте про свои причуды на первый час, — рявкнул он, и его голос прозвучал как раскат грома. — Мы будем работать с тем, что дано природой: вашим телом и вашей волей. Хотите стать героями — научитесь терпеть. Причуда не спасёт, если мышцы не держат удар.

Он указал на ряд брёвен, уложенных на земле, и на верёвочную трассу, натянутую между деревьями.

— Разминка: десять кругов кросса по периметру поляны, затем полоса препятствий. Яги — ты идёшь первой. Покажешь темп.

Эмико удивлённо моргнула, но кивнула. Она привыкла бегать, но с утра после вчерашнего разговора мышцы ещё не разогрелись. Однако она послушно заняла позицию на старте.

— Начали!

Эмико сорвалась с места. Она бежала легко, инстинктивно используя хвост для баланса, но к третьему кругу дыхание начало сбиваться. Тигр бежал рядом с группой, подгоняя выкриками:

— Чаще! Чаще дыши! Киришима, не хромай, терпи! Токоями, подтяни колени! Мидория, быстрее!

После кросса началась полоса препятствий — перелезание через брёвна, пролезание под сеткой, прыжки по кочкам. Самым сложным для Эмико оказался участок с узким бревном, где нужно было удерживать равновесие. Она несколько раз пошатнулась, но хвост помогал ей не упасть.

— Хорошо, природный вестибулярный аппарат в порядке, — отметил Тигр, делая пометки в планшете. — Теперь второе упражнение — парный спарринг. Только без причуд. Твоя задача, Яги, — защищаться от атак с левой стороны. Я буду атаковать, а ты — уклоняться, блокировать, уходить. Разрешено использовать хвост и когти, но не ветер. Поняла?

— Поняла, — ответила Эмико, насторожившись.

Они встали друг напротив друга на мягкой траве. Тигр был огромен — его тень накрывала её целиком. Он не стал ждать, сразу сделал резкий выпад левой рукой, целясь ей в левый бок.

Эмико инстинктивно дёрнулась вправо, но чуть замешкалась, и кулак лишь скользнул по её рёбрам. Она поморщилась.

— Слишком медленно, — рыкнул Тигр. — Ты угадала направление, но не скорость. Уходи корпусом сразу, не жди, пока я закончу замах. Ещё раз.

Снова удар — она ушла, но уже увереннее, сделав резкий шаг вперёд и вбок, одновременно используя хвост, чтобы оттолкнуться от земли.

— Уже лучше. Теперь серия.

Тигр обрушил на неё град ударов: прямые, боковые, ложные замахи с переходом в подсечку. Эмико уклонялась, блокировала предплечьями, и пару раз ей удалось даже контратаковать когтями, оцарапав его перчатку.

Киришима, наблюдавший за этим, присвистнул:

— Ого, Яги! Ты вон как умеешь! А не боишься, что Тигр разозлится?

Тигр на мгновение остановился и усмехнулся:

— Царапины — это комплимент. Если бы она не боялась — я бы расстроился. Продолжаем.

После пятого раунда Тигр поднял руку:

— Стоп. Хорошо. Пот заслуженный. Теперь перерыв две минуты, и переходим к работе с причудами. Яги — ты пока что держишь левую сторону закрытой, но всё ещё заметно напрягаешь плечо перед уклонением. Поработаем над этим с помощью ветра: ты будешь использовать крошечные воздушные импульсы, чтобы смещать корпус до того, как я нанесу удар. Это сгладит твою реакцию.

Эмико, тяжело дыша, но с горящими глазами, кивнула:

— Ладно.

Тигр встал напротив Эмико, приготовившись к новой серии атак.

— Теперь работаем с ветром, — сказал он. — Твоя задача — использовать крошечный импульс воздуха, чтобы дёрнуть корпус в сторону до того, как я нанесу удар. Не блокировать, а именно предугадывать и смещаться. Начинай.

Он сделал ложный замах правой, а затем резко ударил левой в её левый бок. Эмико сосредоточилась — и в момент замаха выпустила короткий порыв ветра, который слегка толкнул её вправо. Удар прошёл в сантиметре от её рёбер.

— Хорошо. Интуитивно чувствуешь момент, — одобрительно кивнул Тигр. — Теперь серия из трёх ударов.

Он начал: правый прямой, левый сбоку, затем ложный в голову с переходом в подсечку. Эмико использовала ветер для каждого уклонения: сначала резкий сдвиг в сторону, затем пригнулась, используя воздушный поток, чтобы ускорить падение корпуса вниз, и на подсечку — прыжок с ветряным ускорением, перекат.

— Отлично! Третья комбинация вышла чисто. Перерыв.

Эмико выдохнула, чувствуя, как адреналин отпускает. Левый бок немного ныл от предыдущего касания, но она была довольна прогрессом.

Пока она отдыхала, Тигр переключил внимание на остальных.

Киришима отрабатывал стойку и приёмы борьбы: Тигр заставил его держать блок под градом ударов, постепенно усиливая их. Токоями занимался с утяжелителями, привязанными к запястьям, развивая выносливость рук, а его тёмная сущность иногда вырывалась наружу, но он учился контролировать её в изнеможении. Мидория выполнял челночный бег с утяжелителями на ногах.

Через час Тигр дал команду остановиться:

— Время вышло. Все молодцы. Завтра продолжим.

Группа направилась обратно в лагерь. По пути к центральной поляне Эмико заметила, как солнце уже клонится к горизонту, окрашивая небо в оранжево-розовые тона. Длинные тени от деревьев легли на траву. Где-то вдалеке слышались голоса других групп, заканчивающих свои тренировки.

Она встретилась взглядом с Айзавой-сенсеем, который стоял у корпуса и проверял записи. Он коротко кивнул ей — то ли одобрительно, то ли просто отмечая, что все на месте. Эмико ощутила приятную усталость в мышцах и лёгкое удовлетворение. Чтобы её не ждало дальше, она чувствовала, что день прошёл не зря и ей это определённо пойдёт на пользу.

Когда настало время ужина, Эмико рухнула за стол. Она набросилась на карри с рисом как дикий зверь — палочки мелькали, щёки раздулись, а глаза выражали абсолютное блаженство. Казалось, она никогда прежде не бывала настолько голодной.

— Ну, вы трое и странные, конечно, — протянула Писки-Боб, с подозрением косясь на Эмико, а затем на Денки и Эйджиро, которые точно так же уминали свои порции, словно сбежали из голодного края. Каминари даже не реагировал на замечание — он просто рычал над тарелкой.

— Ошен вкушно, — промычала Эмико с набитым ртом, не прекращая жевать. Рядом одобрительно фыркнул Киришима.

За соседним столом Мина придвинулась к Очако, почти касаясь её плечом, и заговорщицки шепнула:

— Ты видела? Шото опять на неё смотрит. Тебе не кажется, что они всё-таки парочка?

Очако покраснела, но улыбнулась, бросив быстрый взгляд в сторону Тодороки, который сидел чуть поодаль и, действительно, украдкой поглядывал на Эмико. При этом сам Шото сохранял невозмутимое лицо и размеренно жевал — только лёгкий румянец на щеках выдавал его.

— Возможно, — задумчиво ответила Очако, стараясь не слишком явно рассматривать эту картину. — Но не будем лезть, а то сглазим.

Мина хихикнула и многозначительно подмигнула. А Эмико, ничего не замечая, потянулась за добавкой.

Где-то сзади раздалось недовольное рычание Бакуго, который в сидел у края стола и сверлил взглядом слишком шумную компанию. Но сегодня даже он не стал открыто возмущаться — видимо, устал после тренировок.

После ужина среди класса 1-А повисла ленивая атмосфера сытости. Кто-то уже клевал носом, кто-то лениво переругивался. Но тут Киришима вскочил с места и хлопнул ладонью по столу:

— Слушайте! Вечер сегодня отличный. Давайте прогуляемся к лесу, пока совсем не стемнело! Разомнёмся, воздухом подышим.

Идея была встречена одобрительным гулом. Однако Айзава, проходящий мимо с чашкой чая, коротко бросил:

— Сейчас время отдыха, но берегитесь. Лес живёт своей жизнью. И держитесь группами.

Намёк прозвучал почти угрожающе, но ученики восприняли его как часть обычной страшилки. Тут же начали спонтанно собираться компании. Мина схватила Очако под руку:

— Мы с тобой! И ты, Цую, давай с нами!

Денки потянул Эйджиро, Шоджи пошёл с Токоями. Изуку куда-то делся. Эмико огляделась — все разбивались на пары и тройки. Она почувствовала лёгкое замешательство: почти все её знакомые уже с кем-то сгруппировались.

— Эмико-чан, — раздался спокойный голос рядом. Шото стоял чуть в стороне, засунув руки в карманы формы. — Похоже, мы остались вдвоём. Пойдёшь со мной?

Она удивлённо моргнула, но быстро кивнула, стараясь не показать волнения:

— Хорошо.

И вот уже небольшие группки одна за другой потянулись к тропинке, ведущей в лес. Закатный свет пробивался сквозь кроны, отбрасывая длинные тени. Лес казался спокойным, но где-то в глубине затаился тихий шорох — класс 1-Б уже готовил своё «приветствие».

Эмико и Шото, молча, продвигались вперёд. Вечерний лес жил своей жизнью — где-то в вышине перекликались птицы, ветер шелестел листвой, а с ближайшего дуба донёсся резкий скрежет когтей белки, взбегающей по стволу. Издали послышался сдавленный писк — похоже, лиса всё-таки добралась до кролика. Природа не знала пощады, даже здесь.

Тропинка вилась между корней, мягко пружинила под ногами. Ничто не предвещало неприятностей.

Но внезапно Эмико почувствовала резкий укол в боку — знакомый, но от этого не менее неприятный. Она закусила губу и постаралась не менять выражения лица, но шаг сам собой замедлился, а рука невольно потянулась к рёбрам.

— Эмико-чан, — Шото остановился, развернулся и встревожено взглянул на неё. — Ты в порядке?

— Да, это пройдёт, — она отмахнулась, но её голос прозвучал глуше, чем хотелось бы. — Меня задело несколько раз на тренировке по улучшенному уклонению. Потом я, кажется, позволила себе слишком плотный ужин, — она виновато усмехнулась. — Вот осколок и дал о себе знать.

При упоминании осколка, Шото напрягся. Он вспомнил их стычку с Убийцей Героев. Тот резкий выпад меча, скрежет металла о кость, и то, как она истекала кровью, изо всех сил надеясь выжить. Воспоминание кольнуло его сильнее, чем он ожидал. Сердце забилось быстрее.

— Если тебе плохо, мы можем вернуться, — сказал он тихо, но уверенно. — Айзава-сенсей знает о твоей травме. Он не примет это за симуляцию.

— Всё не так страшно, — Эмико улыбнулась, пытаясь спрятать усталую грусть. — Это со мной теперь на всю жизнь. Никуда не деться. Остаётся только научиться жить с этим, — она перевела взгляд на тёмнеющие кроны деревьев и тихо добавила: — Как-нибудь справлюсь.

Шото смотрел на неё, молча. Ему хотелось сказать что-то ободряющее, но слова застряли в горле. Вместо этого он сделал шаг ближе, словно готовый в любой момент подхватить её, если ноги подкосятся.

— Тогда пойдём медленнее, — мягко предложил он. — И если станет хуже, просто скажи.

Эмико кивнула, и они двинулись дальше — теперь уже плечом к плечу.

Они шли дальше, и тишина между ними становилась всё тяжелее. Лес дышал прохладой, ветер ерошил листву, а где-то вдалеке ухнула сова. Эмико чувствовала, что молчание начинает давить, и, наконец, решилась его нарушить:

— Шото-кун, — голос прозвучал мягко, почти робко. — А как прошла твоя тренировка? Что от тебя требовалось?

Тодороки на мгновение задумался, словно перебирая в памяти детали.

— Я регулировал температуру воды, сидя в металлической бочке, — ответил он спокойно. — Попеременно использовал обе стороны. Нужно было удерживать воду в заданном диапазоне, не давая ей закипеть или замёрзнуть.

— Звучит жёстко, — Эмико неловко улыбнулась, но в её глазах мелькнуло искреннее восхищение. — Чуть промедлишь — и либо обожжёшься, либо превратишься в ледышку. Хотя… ты довольно талантлив, — она запнулась, подбирая слова. — Надеюсь, ты был краном, который хорошо регулируется.

Она едва не рассмеялась собственной шутке, но вовремя прикусила губу — бок снова напомнил о себе тупой болью. Смеяться сейчас было бы неразумно.

Шото удивлённо моргнул, а затем уголок его губ дрогнул в лёгкой, почти незаметной улыбке. Он понял шутку.

— Я старался, — ответил он просто, но в голосе слышалась тёплая нотка.

Они прошли ещё несколько шагов, прежде чем Шото неожиданно спросил:

— А тебе что больше нравится? Лёд или огонь?

Эмико задумалась, глядя себе под ноги. Тропинка устилалась опавшими листьями, и каждый шаг отдавался тихим шорохом.

— Ну… — протянула она. — Я люблю, когда тепло. — Она подняла взгляд и посмотрела на Шото чуть смелее. — Возможно, у тебя оно где-то здесь.

И она легко указала пальцем на область его солнечного сплетения.

Шото замер. Его глаза чуть расширились, и он, молча, посмотрел на неё. В этом жесте было что-то слишком личное, слишком проницательное. Но он не отвёл взгляда.

— Возможно, — тихо ответил он, и его голос прозвучал мягче обычного.

Лес вокруг них затаил дыхание, словно ожидая, что будет дальше. А где-то в кустах мелькнула тень — кто-то из класса 1-Б был на подходе. Всё должно было пройти по учебному плану. Но вдалеке, над кронами деревьев, взвился чёрный дым — густой, маслянистый, совсем не похожий на дым от обычного костра.

— Там что, пожар? — Эмико прищурилась, вглядываясь в струйку дыма, и указала на неё рукой. — Шото-кун, смотри.

Тодороки остановился, проследив за её взглядом. Его глаза сузились.

По мере того как пламя разрасталось, в его толще стали заметны синие всполохи. Яркие, неестественно чистые, словно газовая горелка, врезанная в самое сердце огня.

«Синее пламя. Это может быть только Даби», — мысленно отметила Эмико. В её памяти всплыл тот вечер, когда она попробовала единственную сигарету в жизни, предложенную членом Лиги Злодеев, и зажжённую им огоньком такого же цвета. Вечер, когда она подумала, что уже всё решила. Когда с сердцем, наполненным ненавистью к отцу и тоской по умершей матери, она с искренностью, пугающей даже её саму, выказала желание присоединиться к ним.

Но сейчас, после того как она позволила одноклассникам быть с ней милыми в качестве последней дани на прощание, и после прогулки с Шото, сомнения вновь поселились её в груди. Вернулось ощущение окончательности выбора, совершаемого здесь и сейчас.

Со стороны могло показаться, что Эмико просто испугалась сложившейся обстановки — дым, пожар, возможная опасность. Она всё ещё тянула с решением, поэтому подобрала оправдание, не противоречащее теории о страхе, и сформулировала его как догадку:

— Свои не стали бы жечь лес, — её голос прозвучал ровно, но внутри всё дрожало. — Если это опять Лига Злодеев… на этот раз они могли подготовиться серьёзнее. — Она перевела взгляд на Шото. — А ведь они и тогда чуть не убили моего отца.

Шото нахмурился, переводя взгляд с дыма на неё. Он не знал, кто в Лиге Злодеев мог устроить пожар, и прежде не видел синего пламени. Но в словах Эмико чувствовалась уверенность, которая заставила его напрячься.

— Ты думаешь, это они? — спросил он, и в его голосе проскользнула сталь.

— Я не уверена, — честно ответила Эмико. — Но у меня нехорошее предчувствие.

Она прикусила губу. Внутри неё боролись два голоса: один тянул к лесу, к синему пламени, к тому, что могло стать её последним шансом присоединиться к Лиге; другой — удерживал рядом с Шото, с этим холодным мальчиком, который, сам того не зная, заставлял её сомневаться в собственном выборе.

— Нам нужно предупредить Айзаву-сенсея, — наконец сказала она, принимая решение. — Если мы пойдём туда вдвоём, мы не справимся.

Шото помедлил. Его взгляд всё ещё был прикован к дыму, к синим всполохам, которые становились всё ярче. Но затем он кивнул:

— Хорошо. Давай вернёмся к базе.

Эмико облегчённо выдохнула, но в груди остался холодок. Она знала: если это действительно Даби, он не уйдёт просто так. И если её прошлому суждено сегодня её догнать, она должна быть готова сделать окончательный выбор. Теперь уже точно.

Они развернулись и почти побежали по тропе обратно, а за спиной трещал огонь, и синее пламя плясало в такт её пульсу.

Когда Эмико и Шото почти добежали до главного корпуса, их встретили знакомые синие всполохи. Пламя плясало прямо над крышей, и воздух дрожал от жара. Они удивлённо переглянулись — огонь шёл не только из леса, но и отсюда — и всё же приблизились, прячась за деревьями.

Сквозь дым они увидели Айзаву-сенсея. Учитель стоял напротив высокой фигуры с растрёпанными чёрными волосами и обожжёнными руками. Его ленты уже опутывали злодея по рукам и ногам, готовые сломать кости при малейшем рывке.

— Говори! — процедил Айзава сквозь зубы. — Кто тебя послал? Цель?

Но в этот момент тело злодея дёрнулось, пошло трещинами — и рассыпалось в руках учителя, словно сырая глина. Осколки упали на землю, и синий огонь исчез вместе с ними, оставив лишь дым.

Эмико невольно выдохнула. Двойник. Значит, настоящий где-то рядом.

Айзава выругался и оглянулся, заметив подошедших учеников.

— В укрытие, быстро! Этот злодей здесь не один.

Но прежде чем они успели развернуться, из леса донесся смех — высокий, почти безумный.

— Ах, какая жалость, куколка сломалась! — донеслось откуда-то сверху. — Но не волнуйтесь, я здесь, в самом интересном месте.

Эмико подняла голову и увидела Даби — настоящего. Он стоял на ветке высокого дерева, и с ленивой улыбкой разглядывал суету внизу. Его правая рука была окутана синим пламенем, готовым сорваться в любой момент.

— О, — он перевёл взгляд на Эмико, и в его глазах мелькнуло узнавание. — Дочь Всемогущего здесь. И даже привела приятеля. Как трогательно.

Шото шагнул вперёд, закрывая Эмико собой, но она положила руку ему на плечо, останавливая.

— Не надо, — тихо сказала она. — Он провоцирует тебя.

Даби рассмеялся ещё громче.

— Умная девочка. Надеюсь, ты готова к тому, что тебя ждёт?

Он щёлкнул пальцами, и стена огня взметнулась вокруг главного корпуса, отрезая пути к отступлению. Айзава уже бросился к злодею, но тот исчез в пламени, оставив свой смех эхом в воздухе.

— Спектакль только начинается, герои!

Эмико стояла, чувствуя, как старое желание вновь поднимается из глубины души. Даби напоминал о старых договорённостях, при этом, не позволяя лишним ушам это распознать. Она поняла намёк. Но рядом стоял Шото, а вокруг кричали ученики и сражались герои. Выбор должен был быть сделан, и она больше не могла тянуть.

— Шото-кун, — выдохнула она, — нам нужно помочь другим.

Её сердце колотилось как ненормальное, но внутри наконец-то начало формироваться твёрдое решение.

— Найдите Бакуго, — резко бросил Айзава, мельком взглянув на них. Было видно: он понимает, что удержать взбудораженных подростков в тылу не выйдет, а сам он отлучиться не может. — Он ушёл один. Не дайте ему наделать глупостей.

— Хорошо, учитель, — ответил Тодороки спокойно, почти буднично, будто его просто попросили сходить в магазин.

Они побежали вдоль опушки, огибая стену огня. Ветки хлестали по лицу, дым щипал глаза, но Эмико не сбавляла шаг. Краем глаза она заметила метку на дереве — небольшой подпал, оставленный явно не случайно. Даби указывал ей путь? Или это просто совпадение?

— Сюда, — скомандовала она, сворачивая чуть левее.

Шото бросил на неё короткий взгляд — внимательный, изучающий — но промолчал и последовал за ней.

Они бежали на шум, надеясь увидеть растрёпанного Бакуго, осыпающего всё вокруг бранью и яркими взрывами. Вместо этого из-за поворота выскочила зелёная макушка.

— Мидория?! — выдохнул Шото, резко тормозя.

Изуку споткнулся, едва не упав, но удержался — руки у него висели вдоль тела, неестественно прямые, замотанные в тугие повязки до самых пальцев. Из-под бинтов проступали пятна крови, а лицо было бледным, в копоти и мелких ссадинах.

— Вы... вы как здесь? — выдохнул он, узнав одноклассников. Его голос прозвучал сипло.

— Быстрее, — Шото сократил дистанцию, машинально оглядывая его руки, оценивая ущерб. — Кто тебя так?

— Злодей с причудой уплотнения... Я его едва одолел, но наткнулся на второго, — Мидория дёрнул подбородком назад, в сторону леса. — Они охотятся за Каччаном. Я успел услышать: его хотят забрать. Это их цель. Не само нападение на лагерь.

Эмико и Шото переглянулись. Подтверждение ударило под дых.

— Айзава-сенсей отправил нас за ним, — быстро проговорила Эмико. — Сказал, что он ушёл один.

— Нет, — мотнул головой Мидория, морщась от боли. — Они специально... устроили завесу из огня, чтобы разобщить нас. Каччан — приманка или главная цель. Не знаю. Но я не могу помочь — руки...

Он сжал зубы, с досадой глядя на бесполезные конечности.

— Куда направились злодеи? — Шото уже развернулся, высматривая направление.

— Туда, — Мидория кивнул глубже в лес, туда, где синее пламя взметалось выше всего. — Я видел вспышки. Но будьте осторожны: тот, с синим огнём, кажется он самый опасный, и он не один.

— Мидория, — обратился Шото к нему, — отходи к корпусу, найди кого-нибудь из персонала. Ты тут бесполезен в таком виде.

Это звучало грубо, но по делу. Изуку лишь кивнул, сжимая зубы.

— Не дайте им уйти, — выдавил он. — Если они его заберут, всё станет ещё хуже. А я сообщу остальным.

Он развернулся и побежал к главному корпусу.

Эмико и Шото остались вдвоём. Впереди полыхал лес, и где-то там, в центре огненной бури, предположительно один на один с врагами стоял Кацуки Бакуго.

Они рванули сквозь дым туда, где синее пламя мешалось со звуками борьбы. Ветки хлестали по лицу, лёгкие горели от жара, но они не сбавляли шаг.

Вылетев на прогалину, они застыли.

Картина предстала хаотичная: несколько деревьев были вырваны с корнем, земля взрыта и обожжена. В центре поляны Шоджи отбивался сразу от двоих злодеев — его множественные руки двигались с нечеловеческой скоростью. Рядом с ним мелькал Токоями — длинные тени, отбрасываемые пламенем, наливались чёрной плотью, хлестали по врагам, но тени не могли достать того, кто маячил на периферии.

— Где Бакуго?! — выкрикнул Шото, выплёвывая слова вместе с обжигающим воздухом.

Шоджи, не оборачиваясь, мотнул головой:

— Не знаем! Мы прибежали на шум — его уже не было! Только эти!

Шото дёрнулся было в бой, но тут с противоположной стороны поляны выбежали ещё двое: Урарака и Асуи. Лица у обоих были перепачканы сажей, на Асуи порван рукав.

— Мы слышали взрывы! — выпалила Урарака, тяжело дыша. — А где Бакуго?

— Пропал, — отрезал Шото. — Вас Айзава отправил?

— Нас — да, — кивнула Цую. — Сказал собирать всех и возвращаться к корпусу. Но мы увидели, что вы бежите сюда, и решили проверить.

В этот момент один из злодеев, с которым сражался Шоджи, вдруг лопнул с тихим хлопком — и на его месте возникла фигура в жёлтом плаще и плотной маске, скрывающей всё лицо. В руках, покрытых красными перчатками, у него был голубой шарик, внутри которого что-то смутно угадывалось.

— Ах, какие гости, — промурлыкал злодей, голос его сочился театральной игривостью. — Но, боюсь, моя программа уже завершена.

Он ловко крутанулся, уклоняясь от теневой атаки Токоями, и швырнул в сторону Шоджи какой-то предмет — тот взорвался облаком липких шариков, на мгновение, ослепив и дезориентировав парня.

Токоями рванул вперёд, вытягивая тени, но злодей в жёлтом плаще двигался с неестественной грацией — он просто исчезал из-под ударов, каждый раз оказываясь на шаг в стороне.

— Стой! — крикнул Шото, выбрасывая вперёд ледяную стену, пытаясь отсечь злодею путь к отступлению.

Но тот лишь рассмеялся — приглушённо, сквозь маску:

— О, юный Тодороки. Какой сюрприз.

Он отступил ещё на шаг, и тут Очако заметила: в шаре, который он держал, что-то шевельнулось. Сквозь мутную поверхность проступил смутный силуэт — растрёпанные волосы, разрез глаз...

— Токоями! — закричала Урарака, бросаясь вперёд. — Бакуго в шарике!

Но было поздно. Злодей прыгнул назад, в полосу густого дыма. Ещё миг — и он просто исчез, будто его поглотила сама тьма.

Шоджи рухнул на колени, тяжело дыша. Токоями больше не было.

На поляне воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском догорающего огня. Бакуго и Токоями похитили.

— Чёрт! — выдохнул Шото, ударяя кулаком по ближайшему дереву. Ветки осыпались пеплом. Но вместо того чтобы застыть в бессилии, он уже разворачивался, вглядываясь в направление, куда исчез злодей. — Он не мог уйти далеко. Урарака, Асуи — проверьте периметр. Шоджи, залезай выше, смотри, куда ведёт след.

— Есть! — отозвалась Урарака, хватая Асуи за руку и подскакивая вверх за счёт антигравитации, чтобы осмотреться с высоты.

Шоджи, не медля ни секунды, взобрался на ближайшее дерево, раздувая руки и вытягивая шею для лучшего обзора.

Эмико уже сосредоточилась, прислушиваясь к отдалённым звукам. Шаги. Лёгкие, быстрые, почти неслышные для обычного уха, но её кошачий слух улавливал их сквозь треск пламени. Она указала рукой:

— Туда. Он движется в сторону южного склона. Там овраг.

— Не уйдёт, — процедил Шото, выбрасывая перед собой ледяную дорожку, чтобы сократить путь. — Эмико-чан, прикрой справа. Если попробует сменить направление, перекрой ему путь.

Она кивнула и, не дожидаясь дополнительных команд, рванула в обход, используя деревья как укрытие. Ледяная дорожка стелилась под ногами Шото, он скользил по ней с неестественной скоростью, на ходу формируя в левой руке сгусток холода, чтобы заморозить противнику ноги.

Сзади послышался крик Урараки:

— Я вижу движение! Он уходит вниз, к ручью! Там мост!

— Перехватим у моста, — бросил Шото, не сбавляя скорости.

Эмико уже вырвалась вперёд, используя ветви как трамплины. Она видела жёлтый плащ, мелькнувший меж стволов — и ускорилась, понимая, что если они потеряют его сейчас, то найти Бакуго и Токоями станет почти невозможно.

— Стоять! — крикнула она, вылетая на тропу прямо перед злодеем, преграждая ему путь к мосту. — Отдай их! Немедленно!

Конечно, была договорённость лишь притворяться, что она сражается со злодеями за одноклассников. Но ей не были известны подробности плана. Её даже не предупреждали, что будут кого-то похищать — думала, заберут только её. Пришлось импровизировать таким образом, чтобы дать им возможность добиться того единственного, что она могла предположить.

— Позвольте устроить ещё один фокус, — пропел Мистер Компресс, и в его голосе сквозило неприкрытое удовольствие. Он щёлкнул пальцами — и лёгкое, почти неуловимое движение руки превратило пространство вокруг Эмико в голубоватое марево. Доли секунды — и она уже чувствовала, как стены сжимаются, а мир снаружи искажается, становясь круглым и мутным.

«Шарик. Он поместил меня в такой же шарик».

Последнее, что она увидела перед тем, как упругая поверхность заглушила звуки — это лицо Шото, искажённое яростью и страхом, и жёлтый плащ, мелькнувший в стороне.

— Отпусти её! — рявкнул Шото, и земля под его ногами пошла трещинами от нарастающего холода. Он бросился вперёд, выбрасывая руку, чтобы заморозить злодея, но Мистер Компресс лишь рассмеялся, уворачиваясь с нечеловеческой ловкостью.

— Не так быстро, юный Тодороки! Представление ещё не окончено!

Шото уже готов был взорвать ледяную стену, но тут из кустов с противоположной стороны ударил ослепительно-яркий лазерный луч. Он прошёл точно под ногами Мистера Компресса, выбивая из его рук несколько круглых предметов, которые тот держал в охапке.

— Сияйте, союзники! — пафосно воскликнул Аояма, выскакивая на поляну с театральным жестом. — Я здесь, чтобы осветить путь к справедливости!

Шарики выпали из рук злодея. Один из них упал на землю и, разбившись о камень, высвободил Токоями. Тот тяжело дышал, но был цел — только перья на голове взлохмачены.

— Есть! — выкрикнула Урарака, подбегая. — Токоями свободен!

Но радость была преждевременной. Мистер Компресс, даже потеряв часть груза, оставался спокойным. Он ловко подхватил один из оставшихся шариков — тот самый, в котором угадывалась взъерошенная шевелюра Бакуго.

— Этот малыш останется со мной, — пропел он, пряча шарик под шляпу.

И в тот же миг из тени вынырнула высокая фигура. Даби с нахальной ухмылкой протянул руку и перехватил второй шарик, едва не упавший в воду.

— А эту красотку, — протянул он, поднимая шарик на уровень глаз и рассматривая запертую внутри Эмико, — я заберу себе. Хороший трофей.

Шото дёрнулся вперёд, но между ним и злодеями уже начал раскрываться портал — тёмный, маслянистый, пульсирующий.

— Стой! — закричал Шото, выпуская ледяную волну, но она лишь скользнула по краям портала, не причинив вреда.

Даби шагнул внутрь, но на мгновение обернулся. Его бирюзовые глаза, смотрящие прямо в глаза Шото, насмешливо блеснули.

— Теперь твоя подружка в моих руках. Береги её, если сможешь найти. — Он усмехнулся, и портал сомкнулся, оставив героев на пепелище.

Тишина. Только Токоями кашлянул, пытаясь отдышаться.

Шото стоял, сжимая кулаки так, что костяшки пальцев побелели. Вокруг него нарастал холод, покрывая инеем ближайшие ветки.

— Эмико-чан и Бакуго... — его голос звучал глухо, почти безжизненно. — Они забрали их обоих.

Урарака закрыла лицо руками. Аояма, впервые без своей привычной улыбки, смотрел в небо.

В лагере больше не было слышно взрывов и других звуков борьбы. Но тишина эта была хуже любого шума.

Фух, я долго шла к этому моменту. Первые главы туго шли, потому что были больше необходимыми, чем желанными. За некоторыми исключениями. А тут я прям дорвалась. И очень устала. У меня есть планы на продолжение. Но в ближайшее время меня, возможно, хватит на ещё одну главу. Хоть намекните в комментариях, что это всё не в пустоту отправляется.

---

Тьма портала схлопнулась за спиной, и мир перевернулся. Эмико ощутила, как упругие стенки шарика сжались ещё сильнее, а затем — резкий хлопок, и её вышвырнуло наружу, на холодный бетонный пол.

Рядом с ней, в нескольких метрах, стоял на коленях Кацуки Бакуго. Наручники были плотно затянуты на его запястьях, и ещё одни — на лодыжках. Он рычал, дёргал цепью и сверлил злодеев взглядом, полным такой лютой ненависти, что даже Шигараки слегка прищурился.

— Чего уставился, мудак? — выплюнул Кацуки. — Отпусти меня, и я вам задам трёпку!

Эмико попыталась дёрнуться, но резко ощутила холод металла — и вот уже на её запястьях защёлкнулись такие же тяжёлые наручники, как у Кацуки. Её ноги тоже сковали, пристегнув к толстой цепи, идущей от стены.

Шигараки пододвинул ржавый стул и сел напротив Кацуки, скрестив ноги. В полумраке его красные глаза горели, как угли.

— Ну что, Бакуго. Как тебе наша компания? Уютно? — он растянул губы в подобии улыбки. — Ты, я смотрю, парень с характером. Нам такие нужны.

Кацуки дёрнул цепью, и металл жалобно заскрипел.

— Пошёл ты. Я никуда с вами, куски дерьма, не пойду.

— Ох, не торопись с ответом, — вмешался Мистер Компресс, появляясь сбоку. Он театрально взмахнул рукой, и в его ладони блеснул маленький голубой шарик. — Подумай, сколько герои тебе дали? Они только используют твою силу, а потом выбросят, как мусор. А здесь... здесь ты будешь на вершине.

— Заткнись, клоун, — рыкнул Кацуки. — Я сам решаю, кем мне быть. И я не буду злодеем.

Тога подскочила к нему сбоку, наклонив голову, как любопытная птица:

— А почему нет? Это весело! Можно резать, взрывать, делать всё, что хочешь! Ты же любишь взрывать, да? Я видела, как ты в спортфесте всех крушил!

— Я крушил врагов, а не невинных, психованная.

Эмико сидела в углу, молча наблюдая за этой сценой. Внутри неё боролись два голоса. Один говорил: «Он прав, неправильно становиться тем, кем не хочешь быть». А другой, более тихий и горький: «Но герои такие лицемеры и лгуны».

Она сжала кулаки под наручниками.

Шигараки повернул голову к ней, и его взгляд стал колючим.

— А ты, Яги? Ты уже сделала выбор? Скажи ему, что быть злодеем — не так уж плохо. Мы дадим тебе силу, которой ты заслуживаешь. И у тебя есть причины ненавидеть Всемогущего, не так ли?

Кацуки резко дёрнулся, уставившись на неё:

— Чего? Эмико, ты что, с ними заодно? — В его голосе послышалось недоверие и обида.

Эмико подняла голову. Она встретилась с его взглядом — и на мгновение ей захотелось крикнуть: «Нет! Я просто притворяюсь! Я выведу нас отсюда!»

Но вместо этого она опустила глаза и тихо произнесла:

— Я ещё ничего не решила. Хотя и ненавижу отца. Мне плевать скольким он помог на своём геройском пути. Он не помог мне получить достаточно тепла, когда я в этом нуждалась. Оставил мне лишь пустоту в душе. Истинная цена его статуса в моём бесконечном одиночестве, — к концу объяснений голос Эмико стал хриплым, словно слова царапали горло. А в её глазах стояла влага.

Кацуки прищурился. Его челюсть была сжата до скрежета зубов.

— Ты дура, что ли? Они тебя используют, а потом убьют! Ты хоть это понимаешь?

— Возможно и так, — тихо ответила Эмико, не поднимая глаз. — Но, может быть, это лучше, чем всю жизнь пытаться идти неподходящей дорогой и наивно надеться исправить неисправимое.

Тога хихикнула, хлопнув в ладоши:

— Ой, какая драма! Ты мне всё больше нравишься, Эмико-чан!

Шигараки встал, подошёл к Кацуки вплотную и наклонился к его лицу.

— Слышал? Даже дочь Всемогущего понимает, что герои — фальшивка. А ты, с твоей силой и гордостью, готов прогибаться под их лицемерные правила?

Кацуки плюнул ему под ноги.

— Я не прогибаюсь. Я просто знаю, что быть героем — значит побеждать таких уродов, как ты.

Шигараки выпрямился, и его лицо исказилось в гримасе раздражения.

— Упрямый дурак. Ничего, время у нас есть. Скоро ты сам всё поймёшь. — Он махнул рукой. — Оставьте их. Пусть посидят, подумают.

Злодеи начали расходиться, но Даби задержался у выхода. Он перевёл взгляд с Кацуки на Эмико и усмехнулся:

— У вас обоих есть потенциал. Жаль, что один из вас слишком тупой, чтобы это признать. — Он перевёл взгляд на Эмико. — А ты, не подведи. Мы на тебя ставку сделали.

Когда они остались одни, тишину нарушал только гул ламп и тяжёлое дыхание Кацуки.

— Ты серьёзно думаешь перейти к ним? — прошипел он, не глядя на неё.

Эмико подняла голову. Её лицо было бледным, но в глазах горел странный огонь.

— Я не знаю, Бакуго. Но я думаю, будет справедливо, если Всемогущий исчезнет для всех ради кого геройствовал, раз бросил меня ради них. — Она запнулась. — А ты... ты не лезь. Это моя война.

Кацуки фыркнул и отвернулся к стене. Он долго молчал. И в этой тишине было слышно, как от злости скрипят его зубы.

— И что, прям вот так легко сдашься? — наконец бросил он, не поворачивая головы. Голос прозвучал низко, с хрипотцой. — Всего лишь из-за какого-то грёбанного одиночества.

Эмико вздрогнула, но промолчала, не решаясь открыться ему.

Кацуки резко повернулся к ней. В полутьме его глаза горели от злости или отчего-то ещё.

— Слушай сюда, кошка драная, — он дёрнул цепью, подаваясь вперёд. — Я не знаю, что там у тебя с отцом. И знать не хочу. Но если ты думаешь, что этот клуб уродов даст тебе что-то, кроме могилы — ты тупее, чем я думал.

Он замолчал на секунду, переводя дыхание. Когда он заговорил снова, в его тоне проскользнуло что-то другое. Не насмешка, не злость. А нечто близкое к разочарованию.

— Ты сильная. Я видел, как ты дралась на спортивном фестивале. Могла бы стать кем-то. А ты хочешь всё похерить из-за того, что папаша не обнимал тебя по ночам? — он фыркнул, отворачиваясь. — Слабачка.

Эмико сжала кулаки. Его слова задели её больнее, чем она ожидала. Она больше не могла смолчать.

— Моя мама умерла, когда мне было четыре, — произнося это, Эмико едва сдерживала слёзы, но всё же ей это удавалось. — Отец после этого стал ещё большим трудоголиком, чем раньше. Возможно, это был его способ уйти от боли. Но я не знала, как справиться с этим. А его не было рядом.

Она тяжело вздохнула и добавила:

— Это не просто одиночество, а боль в одиночестве.

Кацуки замер. Его челюсть дёрнулась — он явно собирался что-то рявкнуть в ответ, но слова застряли где-то в горле.

Он смотрел на неё. На то, как она дрожит, пытаясь сдержать слёзы. Как сжимает кулаки до побелевших костяшек пальцев. Как в её глазах стоит не просто обида, а настоящая, выжженная годами боль.

Кацуки отвернулся.

— Вот ведь...

Прошло несколько секунд. Он молчал, глядя в стену. Потом тихо, почти неразборчиво, буркнул:

— У меня старуха тоже... не подарок. Вечно орёт, требует идеальных оценок, сравнивает с кем-то. — Кацуки дёрнул плечом. — Но она хотя бы жрать готовит и по голове не бьёт, если я проиграл.

Он помолчал. Затем добавил, всё так же не глядя на неё:

— Я не знаю, каково это когда родителя вообще нет. И мне насрать, если честно. Но... — он запнулся, подбирая слова. — Если ты реально думаешь, что Лига Злодеев — это семья, то ты ошибаешься. Они не дадут тебе тепла. Они просто используют твою боль, как топливо.

Кацуки повернул голову и посмотрел на неё искоса. Взгляд был тяжёлым, но в нём больше не было той злости, что раньше.

— Ты не слабачка, раз пережила это, — слова прозвучали сквозь зубы, будто он выдавливал их силой. — Но твой план — идти к ним — говно. Ты просто хочешь, чтобы кто-то дал тебе причину жить дальше. А они дадут только причину сдохнуть.

— И разве ты в двумордого не втюрилась? — задал Кацуки вопрос, который ему казался риторическим. — Думаешь, это пройдёт бесследно, а? Не хватало, чтобы ещё он сопли распустил.

Эмико отвела смущённый взгляд, отказываясь как-либо это комментировать.

Кацуки снова отвернулся к стене, но теперь его голос звучал тише, почти устало:

— Короче, думай, Кошка. Реально думай. А не беги за первым ублюдком, который пообещает тебе мир, где тебе не будет больно. Потому что такого мира не существует. Даже у героев.

Эмико задумалась. Она не знала, что ещё тут можно сказать. Ей даже не было до конца ясно, что от неё сейчас требуется, если она за Лигу Злодеев. Логика вещей подсказывала только попытаться уговорить Бакуго, чтобы он присоединился к ним. Но зная о его упрямстве, не видела смысла и не могла подобрать нужных аргументов. И это как-то не сходилось с частью плана про притворство мёртвой. Она просто напросто была сбита с толку. К тому же ей казалось, что если они продолжат говорить на эту тему, то скорее Бакуго её переубедит.

После того разговора тишина в комнате стала ещё более тяжёлой. Кацуки больше не пытался пробить её броню — просто сидел, уставившись в стену, и изредка дёргал цепью, проверяя, не ослабла ли та. Эмико тоже молчала. Его слова застряли в её голове, как заноза, и она никак не могла их вытряхнуть.

Шаги в коридоре возвестили о возвращении Лиги. Дверь распахнулась, и вошли Твайс с Томурой.

— Кажется, ребятки заскучали? Им так весело! — поделился Твайс наблюдениями в своей двойственной манере.

— Тогда повеселимся вместе, — ответил Томура со зловещей ухмылкой, обернувшись на Бакуго и Яги. — Посмотрим, как учителя ЮЭЙ будут оправдываться.

— О, давай! Аж не хочу, как хочу посмотреть на их рожи! — Твайс захихикал, нажимая кнопку питания.

Экран засветился. Шёл прямой эфир — пресс-конференция ЮЭЙ. Ведущие сбивчиво задавали вопросы, а на трибуне стоял Айзава-сенсей. Он выглядел ещё более уставшим, чем обычно, хотя приоделся в несвойственный ему классический костюм и подобрал волосы, и в его голосе звучала сталь.

— ...Мы уверены, что наши ученики не перейдут на сторону зла. Кацуки Бакуго и Эмико Яги — не просто студенты. Они герои. И мы будем делать всё возможное, чтобы вернуть их домой.

Шигараки фыркнул, закатив глаза, и выключил телевизор.

— Пафосные речи. Думают, что это кого-то впечатлит.

Кацуки хмыкнул. Он дерзко усмехнулся, но в этой усмешке чувствовалось что-то тёплое.

— А он реально в нас верит, — сказал он вслух, даже не пытаясь шептаться. — Слышала? Он сказал «домой». Не «в академию», а «домой».

Он покосился на неё, ожидая хоть какой-то реакции.

Эмико молчала. Она продолжала смотреть на потемневший экран, где ещё минуту назад Айзава отвечал на вопросы. Его слова об уверенности в них обоих эхом отдавались в её голове. Она думала о том, как легко он произносит это перед камерами. И о том, как тяжело ей сейчас сидеть здесь, среди тех, кто считает её «своей».

Она опустила голову, пряча взгляд.

— Эй, — снова раздался голос Бакуго, теперь почти без насмешки. — Ты чего молчишь? Я думал, ты будешь рада, что про тебя так хорошо говорят. Ты ж хотела, чтобы тебя выделили не за счёт твоего старика?

Эмико открыла рот, чтобы ответить на слова Бакуго, но не успела издать ни звука.

К ней бесшумно приблизилась Химико Тога. Её глаза сияли в полумраке комнаты — она улыбалась той самой приторно-сладкой улыбкой, от которой у нормальных людей мурашки бежали по коже. Она не стала тратить время на долгие разговоры. Бросила лишь одну короткую фразу, будто между делом:

— Чтобы ты ни решила в итоге, это мне понадобится.

И прежде чем Эмико успела дёрнуться или возразить, Тога воткнула две иглы — по одной в каждую руку, быстро и профессионально.

Бакуго со своего места видел только одну сторону процесса. С его ракурса было заметно, как в прозрачную трубку поступает алая жидкость — кровь. Её собирали в небольшой контейнер. Ему показалось, что с другой рукой Эмико происходит то же самое, и он дёрнул цепью, но вмешаться не мог.

Но Эмико почувствовала и заметила разницу.

В правую руку — ту, что была скрыта от глаз Кацуки спиной Тоги, — пошла не откачка, а вливание. Холодок пробежал по вене, и Эмико поняла: это не просто укол. Это сигнал: «Если ты за Лигу — притворись мёртвой».

И в её голове пронеслось воспоминание о словах Все За Одного, где он говорил об особом препарате из-за которого она будет совсем как мёртвая, но обязательно выживет.

Она замерла, чувствуя, как сердце начинает колотиться быстрее — от страха, от осознания, что обратного пути больше нет. Всё внутри сжалось в тугой узел. Теперь ей оставалось только одно — сыграть свою роль.

Тога едва закончила своё дело. Она аккуратно извлекла иглы, убрала контейнер с кровью и уже сделала шаг в сторону, как вдруг раздался стук в дверь. Громкий. Настойчивый. Неожиданный.

Все присутствующие злодеи встрепенулись. Твайс замер с полуоткрытым ртом, Шигараки напрягся, его пальцы непроизвольно дёрнулись к лицу. Они явно никого не ждали — и потому настороженно замерли, пытаясь понять, что происходит за дверью.

— Доставка пиццы! — раздалось снаружи голосом, который никому из присутствующих не был знаком.

На мгновение в комнате воцарилась абсолютная тишина. Затем Твайс — ошеломлённо переспросил:

— Мы не заказывали?

Шигараки дёрнул плечом и нахмурился. Его пальцы впились в подлокотник кресла.

— Никто не заказывал. Это не наши.

Он перевёл взгляд на Тогу, потом на Спиннера. Никто не двигался. Все ждали, кто возьмёт на себя инициативу.

Бакуго со своего места настороженно сощурился. Он перевёл взгляд на дверь, потом на Эмико — и в его глазах мелькнуло что-то похожее на вопрос. Но он промолчал, ожидая развития событий.

Сама Эмико тоже не знала, чего и кого ожидать. Герои? Конкурирующая злодейская группировка? Так или иначе, её роль «мёртвой» могла пригодиться гораздо раньше, чем она изначально предполагала.

Через секунду стена была резко проломлена. Так резко, что это было подобно взрыву. Кирпичи и штукатурка влетели внутрь комнаты, и в облаке пыли, окутанный паром своей причуды, ворвался Всемогущий. Его кулак всё ещё был занесён для удара, а на лице застыла решительная улыбка, не предвещавшая злодеям ничего хорошего.

Следом за ним, словно волна, хлынули герои. Древесный Камуи вырвался вперёд, вытягивая руки-ветви, чтобы захватить ближайшего противника.

— Древесный захват! — крикнул он. Казалось, противник был захвачен лозой и никак не мог вырваться. Но ситуация быстро изменилась.

Члены Лиги Злодеев начали исчезать один за другим. Прямо на глазах — без дыма, без вспышки. Их фигуры будто втягивались в тёмную, густую слизь, что проступала из ниоткуда.

Все За Одного забирал своих.

Эмико почувствовала, как пол уходит из-под ног. Цепи, ещё секунду назад впивавшиеся в запястья, исчезли — их заменило ощущение липкой, холодной тяжести, окутавшей тело со всех сторон. Она не видела ничего, кроме беспросветной черноты, и слышала только гулкое биение собственного сердца.

А затем — свет.

Она моргнула, стоя на асфальте пустынной боковой улицы. Рядом, пошатываясь, приземлился Кацуки Бакуго — без цепей, без наручников, всего в нескольких шагах от неё. Он перевёл дыхание, зло оглядываясь, и его взгляд упёрся в высокую и крепкую фигуру в чёрном классическом костюме, стоявшую в тени разрушенного фонаря.

Все За Одного ждал их. Он уже парил в воздухе, чуть поодаль, стоял Томура Шигараки. Он не ушёл вместе с остальными членами Лиги — его пальцы нервно подрагивали, взгляд метался между учителем и приближающимися героями.

— Ты ещё здесь? — голос Все За Одного звучал спокойно, но в нём чувствовалась сталь. — Всё это ради тебя, Томура. Ты должен уйти.

— Но я могу помочь! — Шигараки шагнул вперёд, но остановился под тяжёлым взглядом маски.

— Твоя помощь сейчас — быть в безопасности. Иди. Это приказ.

Шигараки стиснул зубы. Его кулаки сжались до белизны костяшек. Но он кивнул — с трудом, через силу — и начал отступать в тень, растворяясь в чёрной слизи, что поднималась от асфальта.

А с другой стороны улицы уже набегали герои. Всемогущий привлёк внимание Все За Одного.

— Медленнее, чем обычно, — подметил он нарочито спокойным голосом.

В этот момент сбоку неожиданно появились Тодороки, Мидория, Иида и Киришима. Для Эмико всё происходило так быстро, что она не разобрала, какой хитрый манёвр они организовали. Видимо уже начинал действовать препарат. Они неслись так, будто от этого зависела вся их жизнь — и, возможно, так оно и было.

— Бакуго! — крикнул Киришима, протягивая руку. Его кожа уже затвердела, превратившись в прочную броню. — Хватайся!

Кацуки дёрнулся, но не от злости — от неожиданности. Он ещё не успел среагировать, как Киришима уже был рядом, его рука тянулась к нему.

— Если думаешь, что я побегу, как трус… — начал Бакуго, но Киришима перебил:

— Думай потом! Сейчас — руку!

Мидория тем временем оказался напротив Эмико. Его зелёные глаза горели решимостью, а пальцы светились зелёными искрами причуды.

— Яги! Дай руку! — выкрикнул он, протягивая ладонь. — Мы вытащим тебя!

Эмико замерла на мгновение. Памятуя о своей роли и том уколе, она понимала: если это средство работает, так как она думает, возможно потребуется что-то дополнительное, что пробудит её позже, и о чём знает только Все За Одного и его друг-изобретатель, о котором тот как-то обмолвился. Этот страх не позволял ей уйти, даже если бы она чётко так решила.

— Эмико, уходи! — донёсся до неё голос отца — Всемогущий, сражаясь в стороне, всё равно нашёл секунду, чтобы крикнуть ей. — Уходи!

Его мощный голос прорвал пелену, позволяя принять решение. Но она выбрала не то, чего ожидал Всемогущий и пришедшие на помощь одноклассники.

Мидория почувствовал, как её пальцы дрогнули в его ладони, и на мгновение ему показалось, что всё получилось. Но в следующий миг Эмико разжала хватку.

— Яги? — выдохнул он, не веря своим глазам.

Она отступила на шаг. Потом ещё один. Повернулась спиной к его протянутой руке и направилась туда, где уже разгорелась битва.

— Стой! — крикнул Мидория, но его голос потонул в гуле.

Бакуго, которого Киришима уже почти вытащил, дёрнулся назад, увидев происходящее.

— Ты что, сдурела?! — рявкнул он. — Куда прёшься?!

Шото оставался на том месте, где создал ледяной трамплин и потому находился слишком далеко, чтобы сразу понять что происходит.

Эмико даже не обернулась. Она шла вперёд, ступая по битому асфальту, с каждым шагом всё дальше уходя от линии спасения. Её одноклассники так и остались где-то позади, уже не имея возможности что-либо сделать.

Подоспевшая группа героев — Бест Джинист, Старатель и несколько других — замерли на полпути, не до конца понимая, что происходит.

— Я больше не собираюсь жить в страхе, — произнесла она. Голос был хрипловатым, сорванным, словно она не говорила вслух очень долгое время. — Хватит.

Всемогущий, отразив очередной удар Все За Одного, обернулся на звук её голоса. Его глаза расширились от удивления и страха за неё. Он не уберёг жену, не мог позволить себе потерять и её. Особенно в тот период, когда они едва начали налаживать отношения.

— Эмико! — выкрикнул он. — Нет! Назад! Это ради твоей безо...

— Папа, — она остановилась в нескольких шагах от него, подняв голову. — Я не хочу, чтобы ты сражался за меня ценой своей жизни. Не снова. Мне нужен отец, а не герой.

В воздухе повисла тишина. Даже Все За Одного, казалось, заинтересовался этим поворотом и опустился чуть ниже, наблюдая за ними сверху.

Всемогущий смотрел на дочь так, словно видел её впервые. В её глазах не было страха как в день нападения Лиги на Зону Ненастоящих Катастроф. Только усталая, твёрдая решимость.

— Эмико… — повторил он, и его голос дрогнул, потеряв ту геройскую уверенность, что всегда была ему присуща. — Ты не понимаешь… Я должен… Я не могу снова…

— Ты можешь, — перебила она тихо. — Ты можешь быть просто отцом. Хотя бы сейчас.

— Что она несёт? — выдохнул кто-то из подоспевших героев.

— Не лезьте, — резко оборвал Старатель, хотя и сам прожигал взглядом фигуру девочки.

А над ними, в искажённом воздухе, Все За Одного медленно, почти лениво опустился ниже. Его тень накрыла обоих — отца и дочь.

— Как трогательно, — произнёс он своим хриплым, змеиным голосом. — Семейное воссоединение. Прямо на поле боя. Ты всегда умел выбирать неподходящее время для сантиментов, Тошинори.

Он не смотрел на Всемогущего. Из-за маски в принципе было трудно распознать, куда конкретно он смотрит. Но его взгляд ощущался холодным, изучающим и прикованным к Эмико.

— Знаешь, девочка, у нас с тобой больше общего, чем ты думаешь. По материнской линии, конечно. Через моего брата. И с разницей в несколько поколений, но кровь — она своё берёт.

Он сделал паузу, наслаждаясь тем, как расширились глаза Всемогущего.

Эмико тоже была удивлена. В тот раз, когда она лишь слышала его голос, он не говорил об этом. Теперь у неё создалось впечатление, что он может знать о прошлом её матери или хотя бы о том, что с ней произошло на самом деле, гораздо больше, чем родной отец.

— И я заметил одну интересную тенденцию, — продолжил Все За Одного с лёгкой, почти мечтательной нотой, — из героев выходят отвратительные родители. — Он подался вперёд, и его голос стал тише, но от этого только пронзительнее. — За примером далеко идти не придётся. Пока твой отец спасал чужих детей, улыбался камерам и раздавал автографы, ты оставалась одна. И плакала одна. И хоронила мать одна.

— Замолчи! — рявкнул Всемогущий, делая шаг вперёд, закрывая собой дочь.

— А что такое? — иронично поинтересовался Все За Одного, не сдвинувшись с места. — По-твоему она не заслуживала большего?

Эмико стояла не шелохнувшись. Ветер трепал её волосы, разносил пепел над головой. Она смотрела на фигуру в маске, и в её глазах — усталых, покрасневших — начинала проступать странная смесь боли и уверенности. Для неё он всё верно подметил.

Всемогущий почувствовал это. Он обернулся, взглянул на дочь — и его лицо исказилось от боли, которую он не мог скрыть.

— Эмико... не слушай его. Ты мне очень дорога. И всегда была. Я заботился о твоей безопасности. Всё, что он говорит — это гнусная попытка рассорить нас, — произнёс он, напитавшись уверенности.

Все За Одного негромко, почти ласково рассмеялся — звук был сухим, шелестящим, словно осенние листья под ногами.

— Ах, Тошинори, ты, правда, думаешь, что я здесь затем, чтобы ссорить вас? — Он сделал театральную паузу, покачивая головой. — Нет, нет. У меня сегодня на удивление хорошее настроение. И знаешь что? Я даже готов помочь тебе доказать свою любовь к дочери.

Всемогущий напрягся. Он знал этого человека слишком хорошо, чтобы поверить в какую-либо «помощь» с его стороны.

— Что ты задумал? — процедил он сквозь зубы.

Но Все За Одного уже отвернулся от него, небрежно поведя рукой в сторону развалин. Там, в нескольких десятках метров, среди обломков и дыма мелькали фигуры — группа гражданских, тех, кто не успел эвакуироваться. Они сбились в кучу, прижимая друг к другу детей, с ужасом глядя в сторону поля боя.

— Сделай выбор, герой, — бросил Все За Одного с ленивой усмешкой. — Останься с дочерью, защити её, если я вдруг передумаю... или докажи, что ты способен быть отцом и героем одновременно. — Он щелкнул пальцами, и в воздухе начали формироваться чёрные, извивающиеся нити тени. — Они ведь уже мертвецы, если ты промедлишь.

— НЕТ! — выкрикнул Всемогущий, рванувшись вперёд...

...и замер на полушаге. Он обернулся к Эмико, в её глазах стояла боль и сомнение. Она смотрела на него с тем горьким спокойствием, от которого сердце сжималось. Она не просила остаться. Она просто ждала.

Гражданские закричали. Теневые нити взметнулись, готовясь пронзить их.

— Прости, — прошептал Всемогущий, и в его голосе словно лопнула струна.

Он бросился к людям.

Эмико не двинулась с места. Ветер трепал её волосы, и на губах застыло одно беззвучное, разочарованное: «Я так и знала».

Мирные граждане были спасены. Всемогущий отбил атаку, разметав теневые нити одним мощным ударом, и рухнул на колено, тяжело дыша. Но секунда, которую он потратил на разворот, стала решающей.

Все За Одного даже не ускорился. Он сделал плавный, почти танцующий шаг в сторону, и его рука — чёрная, испещрённая венами причуд — пронзила воздух. Эмико не успела уклониться. Остриё вошло ей в бок, чуть ниже рёбер, вышло с другой стороны, разрывая ткань одежды и плоть.

Она не закричала. Только выдохнула — тихо, сипло, — когда её ноги подкосились, и она рухнула на колени, а потом и лицом в разбитый асфальт. Тёплая кровь быстро пропитала землю под ней.

— ЭМИКО! — рёв Всемогущего разорвал тишину.

Он метнулся к ней быстрее, чем кто-либо успел бы моргнуть, и подхватил её на руки, прижимая к груди. Его пальцы, ещё секунду назад сокрушавшие бетон, теперь дрожали, пытаясь зажать рану.

— Нет-нет-нет, держись, ты слышишь? — голос срывался, сбивался на шёпот. — Всё будет хорошо, я здесь, я…

Она смотрела на него мутнеющими глазами. Боль была настоящей, невыносимой. По телу разливался холод, подступающий откуда-то изнутри. «Я должна была притвориться мёртвой. Но он не говорил, что будет так больно. Я точно выживу? Зачем тогда нужно это средство?» — мысли путались, ускользали, как вода сквозь пальцы.

Все За Одного наблюдал за этой сценой с неподвижностью статуи, склонив голову набок.

— Всё, что ты дал своей дочери, Тошинори, — произнёс он с ледяной, почти заботливой интонацией, — это пустоту в душе и такую же рану, как у тебя, если она выживет.

Всемогущий поднял голову. В его глазах, ещё мгновение назад затуманенных слезами, теперь полыхала такая ярость, что воздух вокруг, казалось, задрожал.

— Ты за всё ответишь, — произнёс он сквозь зубы. Голос звучал низко, глухо, словно шорох камней перед обвалом.

Он бережно, почти невесомо, передал тело дочери подоспевшим героям — кто-то уже кричал в рацию, вызывая скорую, кто-то накладывал давящую повязку на рану.

— Спасите её, — только и сказал Всемогущий. И встал.

Повернулся к фигуре в маске. Остаточное пламя его причуды, истощённое после боя, вдруг вспыхнуло с новой силой.

Все За Одного сделал шаг назад — впервые неуверенно.

— Не может быть… Ты же на пределе…

Ответом ему послужил удар.

Всемогущий сократил расстояние за долю секунды — земля под ним треснула, разлетевшись осколками асфальта. Кулак, в который он вложил всю свою боль, всю вину, всю бессильную злобу отца, почти потерявшего ребёнка, обрушился на лицо противника.

Маска — символ неуязвимости, символ страха — треснула с отвратительным звуком. Всемогущий ударил снова, и маска окончательно разлетелась на осколки, открывая изуродованное шрамами лицо, в котором с трудом угадывались человеческие черты. Настолько, что даже без маски он казался безликим.

Все За Одного отшатнулся, вытирая разбитую губу. На пальцах осталась кровь.

— Интересно, — прошептал он, и в голосе проскользнула странная нотка — не то уважение, не то злорадство. — Значит, ты всё-таки способен на нечто большее.

Всемогущий не слушал. Он уже замахивался для нового удара.

Все За Одного отступил на шаг, вытирая разбитую губу тыльной стороной ладони. Кровь тонкой струйкой потекла по изуродованному подбородку, но он улыбался — той ледяной, изучающей улыбкой, от которой у героев по спине бежали мурашки.

— Знаешь, Тошинори, ты не первый, кто бил меня так сильно, — произнёс он задумчиво, словно вспоминая что-то давнее. — До тебя это делала одна женщина. Та самая, которую ты называл наставницей. Нана Шимура.

Всемогущий замер. Воздух вокруг него будто загустел, насыщенный яростью.

— Замолчи, — рыкнул он, но голос дрогнул.

— Она была слаба, — продолжил Все За Одного с явным наслаждением. — Сильная причуда, но дух… дух подкачал. Она умерла жалко. Размазана по асфальту, как мокрое пятно. Ты знаешь, я ведь лично сворачивал ей шею. Смотрел, как свет гаснет в её глазах. Она даже не успела закричать.

— Замолчи, — повторил Всемогущий, сжимая кулаки до хруста.

— Что, больно слышать правду? Но, Тошинори… она хотя бы умерла с мыслью, что её ученик продолжит дело. А каким стал её ученик? — Злодей театрально развёл руками. — Тенью героя, который сгорает быстрее, чем свеча на ветру.

Всемогущий рванул вперёд с рёвом, вкладывая в кулак всю свою боль и гнев. Но Все За Одного уже вскинул ладонь, и из его пальцев вырвалась ослепительная взрывная волна, ударившая прямо в грудь герою, отбросив его назад. Волна прокатилась дальше, врезалась в полуразрушенное здание за спиной Всемогущего — и фасад рухнул, погребая под собой внутренние перекрытия. Где-то в глубине раздались крики.

Всемогущий, стиснув зубы, развернулся и прыгнул к завалам. Пыль ещё стояла столбом, когда он начал разбирать плиты голыми руками, вытаскивая семью с двумя детьми из-под обломков. У него это заняло всего несколько секунд — но каждая клетка тела горела от перенапряжения.

Он поставил последнего ребёнка на землю, выпрямился… и непроизвольно выдохнул.

Тело начало съёживаться. Мышцы опали, кожа пожелтела, щёки впали. Рослый символ мира превратился в иссохшего человека с кровавым кашлем, сотрясающим грудь. Всё, что он скрывал годами, — изломанные кости, шрамы от прошлых боёв, болезненную худобу — теперь было видно всем.

По толпе гражданских прокатился вздох ужаса. Кто-то попятился. Дети заплакали.

— Боже… это… Всемогущий? — пробормотал мужчина в первом ряду.

— Он болен? Он умирает? — послышался женский голос.

Все За Одного расхохотался. Смех гремел над развалинами, полный злой иронии.

— Смотрите, смотрите все! Вот он, ваш Символ Мира! Гордый герой, который даже себя не может защитить! Он обманывал вас всё это время! Стоит ли такой герой вашей веры?

Всемогущий медленно выпрямился, вытирая кровь с губ. Его голос, тихий, но твёрдый, перекрыл шум толпы.

— Неважно, в каком состоянии моё тело. Мой дух всё ещё силён.

Люди замерли.

Все За Одного склонил голову, словно задумавшись, а потом произнёс, роняя слова, как удары ножа:

— Сильный дух? Интересно, как долго он продержится, когда ты узнаешь, что Томура — тот самый мальчишка, которого я превратил в монстра, — внук твоей любимой Наны.

Всемогущий покачнулся. Его глаза расширились.

— Ложь.

— Правда, — отозвался Все За Одного, улыбаясь ещё шире. — Она отдала сына в приют, думая, что так будет безопасно. А я забрал её внука, родившегося и изъяном. И воспитал. И сделал его тем, кем он стал. Весь тот хаос, который он устроил в ЮЭЙ — это моё семя, взращённое на её крови.

— Я тебе не верю, — выдохнул Всемогущий, но его голос дрогнул.

— А зря. Это придаёт истории особый вкус, правда?

Гражданские переглядывались. Страх и недоумение смешивались в их взглядах. Но вдруг один из мужчин — тот самый, которого Всемогущий только что спас из-под завалов, — сделал шаг вперёд.

— Стоит! — крикнул он, глядя прямо на Всемогущего. — Он стоит нашей веры! Вы видели, как он нас спасал! Как он нёс моего сына на руках! Плевать, как он выглядит!

— Да! — поддержала женщина с ребёнком на руках. — Он наш герой!

— Всемогущий! Всемогущий! — скандирование началось робко, неуверенно, но быстро набирало силу.

Герой медленно поднял голову. В его глазах, полных боли, вспыхнул огонь. Он встал, выпрямив плечи, и поднял правую руку.

— Спасибо, — сказал он, обращаясь к людям. И повернулся к врагу. — Этого достаточно.

Он начал вкладывать все оставшиеся силы в правую руку — мышцы вздулись, пар повалил от кожи, воздух вокруг заискрил.

В этот момент на поле боя появились две фигуры. Старатель приземлился с грохотом, объятый пламенем, его борода и усы полыхали ярче обычного. Он окинул взглядом развалины и остановился на иссохшей фигуре Всемогущего — в его глазах мелькнула смесь уважения и тревоги.

— Всемогущий, ты в порядке? — коротко спросил он, сжимая кулаки, с которых срывались искры.

— Я не допущу, чтобы ты забрал всю славу себе, старик, — добавил второй голос.

Из-за обломков, словно вытекая из узкой трещины в бетоне, появился Меткий Стрелок. Его тело было неестественно вытянуто и сплющено — он только что прошёл сквозь щель шириной в ладонь. С тихим шелестом его конечности вернулись к обычной форме. Он улыбнулся, но улыбка была холодной, сосредоточенной.

— Парни... — выдохнул Всемогущий, чувствуя, как в груди разгорается последняя искра силы.

Все За Одного, заметив новых противников, скривился. Он уже готовился нанести решающий удар по Всемогущему, когда Старатель взмахнул рукой — и стена пламени взметнулась между ними, отсекая злодея и заставляя его отступить на шаг.

— Аргх! Эти герои, как тараканы! — прошипел он, отбиваясь от огня.

В ту же секунду Меткий Стрелок рванул вперёд. Его правая рука мгновенно вытянулась, став тонкой, как струна, и острой, как бритва, — и хлыстом рассекла воздух рядом с головой Все За Одного. Тот едва успел уклониться, но на щеке злодея уже расцвела тонкая царапина.

— Твоя скорость... — удивился Все За Одного, отступая.

Но Стрелок не дал ему передышки. Его тело буквально распалось на несколько сегментов: одна нога удлинилась, обвилась вокруг обломка и подбросила его в воздух, а вторая конечность, став плоской и широкой, как лист бумаги, взметнулась в сторону, отвлекая внимание. В следующую секунду он уже складывался в спираль, уходя от контратаки, и снова наносил удар — с другой стороны.

— Дай ему! — крикнул Старатель, снова выстреливая потоком пламени, от которого Все За Одного пришлось укрываться за рукотворной стеной из обломков.

Меткий Стрелок, используя свою причуду, прыгнул, раскинув руки как крылья, и бесшумно приземлился прямо за спиной злодея. Его пальцы сплелись в острое лезвие, и он нанёс рубящий удар по затылку — Все За Одного едва успел отклониться, пропуская удар по плечу.

Воспользовавшись моментом, когда злодей был занят отражением атак с двух сторон, Всемогущий шагнул вперёд. Кулак, налившийся силой до предела, светился тусклым светом Один За Всех.

— Сейчас! — крикнул Старатель, сжигая пространство вокруг, чтобы удерживать врага на месте.

— Пропускаю! — отозвался Меткий Стрелок, мгновенно сложив своё тело в тонкую ленту и проскользнув в сторону, открывая траекторию.

— ПЛЮС УЛЬТРА!!! — рёв вырвался из груди Всемогущего вместе с последним, сокрушительным ударом. Кулак врезался точно в центр груди Все За Одного. Ударная волна выплеснулась вовне, сметая пыль и обломки, ломая асфальт концентрическими кругами. Ветер от удара согнул пламя Старателя и развернул лентообразное тело Стрелка, заставив его уцепиться за балку, чтобы не улететь.

Когда пыль начала оседать, Все За Одного лежал неподвижно, раскинув руки. Его грудь всё ещё вздымалась — он был жив, но полностью выведен из строя. Никаких улыбок, никаких провокаций. Тишина.

Гражданские, наблюдавшие за этой вспышкой, замерли на миг — а потом взорвались криками ликования, смешанными со слезами облегчения.

Позже, когда Всемогущий, Старатель и Меткий Стрелок стояли плечом к плечу, наблюдая, как специалисты в скафандрах загружают бессознательное тело Все За Одного в железную деву, Меткий Стрелок присвистнул:

— А ты, старик, ещё можешь удивить. Признаю.

— Ты тоже неплохо двигался для бумажного человечка, — выдохнул Всемогущий, улыбнувшись сквозь боль.

Старатель хмыкнул, наблюдая, как бронированный фургон со злодеем отъезжает в сопровождении героев. А чуть поодаль, с воем сирен, скорая помощь увозила Эмико в больницу.

Старатель хмыкнул, глядя вслед уезжающей скорой.

— Выживет. Упрямая, как ты. Я помню, как она ко мне в агентство заявилась после фестиваля — смотрела в глаза даже без намёка на страх или сомнение.

Всемогущий слабо улыбнулся, но ничего не ответил — только кивнул. И в последний раз налился силой и поднял руку в победном жесте.

С новостного вертолёта донёсся взволнованный голос репортёра:

— Дамы и господа! Он сделал это! Символ Мира снова одержал победу! Все За Одного повержен!