Тень длиннее совести (гет)

Корвус отпер дверь и, перехватив ружьё, вошёл в дом. Холодный воздух снаружи ворвался внутрь, заставляя пламя свечи на столе вздрогнуть и отбросить нервные тени на стены.

Старик сидел на скамейке и с методичным, почти гипнотическим спокойствием точил охотничий нож. Лезвие с шипящим скрежетом скользило по камню, и этот звук казался громче любого крика. Катя застыла у стола, бледная как снег за окном; она накрывала на стол, и ложка в её дрожащей руке издавала тихий, судорожный стук о край миски. Также на столе, между деревянных чаш, лежала неестественно белая, испещренная паутиной трещин кость. В этих тёмных щелках, будто в жилах, виднелась запекшаяся, почерневшая кровь.

Корвус направил ружьё на Елисея и сел напротив, не сводя с него взгляда.

— Пора объясниться, старик. Это не просто навии. Это очень древнее капище. Обычно неупокоенные не имеют столько силы, — его голос прозвучал низко и ровно, но в нём слышалась стальная напряжённость.

Елисей поднял голову, его глаза, холодные и непроницаемые, как речной лёд, скользнули по направленному на него стволу. Он не изменился в лице, лишь с ещё большим усердием принялся за своё дело.

— Многие зовут вас трупоедами, — проскрипел он, — кто-то — чистильщиками. Люди чуют в вас смерть, парень. Слепнут от страха. А забыли, что без вашей братии их предки сгинули бы в лапах нечисти, которую только вы и можете усмирить. Твое появление здесь — либо дар, либо проклятие. И то, и другое пахнет кровью.

— Ты маг?

— Я хранитель, парень, этого капища. И проблема в том, что навии здесь собирались веками. Много столетий назад четыре некроманта попробовали решить проблему неупокоенных душ и создали алтарь, которому тянутся навии со всего мира. Я не сильно сведущ в магии, но это — подобие тюрьмы для них.

— Хранитель? — Корвус усмехнулся, не отводя ствола. — Красивое слово для тюремщика, который кормит своих узников гостями.

Пазл начал потихоньку складываться в голове Корвуса. Он помнил уроки отца. Запечатать духа в камне — обычная практика, но для такого скопления сил... требовались не животные. Требовались жертвы. Десятки людей. Именно магической крови.

— Я ничем не смогу помочь, старик. Дай просто уйти, — уже предполагая ответ, произнёс он, чувствуя, как холодный комок подкатывает к горлу.

— Я тебя не держу, — Елисей поднялся и прошёл к своей миске за столом, будто направленного на него ствола не существовало вовсе.

«Птенец, выгляни в окно», — прорезался в сознании мысленный голос Велеса, острый и тревожный. Корвус, не спуская мушки со старика, сделал шаг к окну, готовый в любой момент выстрелить.

За оконным стеклом, в кромешной тьме и кружащемся снегу, стояли десятки силуэтов. Тёмные, расплывчатые фигуры в лохмотьях, с полуcгнившими, обветренными лицами. Они молча смотрели внутрь избы пустыми глазницами. Их было много. Они окружали дом плотным, неподвижным кольцом.

«А ещё, Кощей... — мысль Велеса была сухой и быстрой. — Нет никакой деревни. Мы словно под куполом. Я не могу его преодолеть. Он отбрасывает меня, как незваную сову.».

Корвус медленно перевел взгляд с оледеневшего окна на Елисея. Старик спокойно хлебал щи из глиняной миски. Ружье в руках Корвуса внезапно показалось смехотворно легким и бесполезным.

Ловушка захлопнулась.

* * *

— Они не подойдут близко к ключу, — сказал старик и бросил кость Певереллу.

Ловко поймав ее, Корвус принялся изучать. То, что Елисей назвал ключом, было печатью — человеческая плечевая кость, испещренная рунами, почерневшими от древности и пролитой крови. Но главное — она медленно трескалась, тонкие черные линии расходились по поверхности, словно паутина. Значит, духи набрали силы, и печать скоро падет, требуя новой жертвы.

— Я в откате, старик, — бросил Корвус кость обратно на стол. Она глухо стукнула о дерево. — Во мне нет магии. Ничем помочь не могу. И не надейся, что моя кровь тебе поможет.

Старик молча поднял кость и положил ее на место, спокойно вернувшись к трапезе, будто они обсуждали погоду. Корвус обратил внимание на то, как исказилось лицо Кати: ее глаза расширились от ужаса, задрожала нижняя губа, и она разрыдалась, вскакивая из-за стола.

— Я маг! Я и есть жертва! Если ты не поможешь, он отдаст им меня! — она истерично выхватила палочку, направив ее скорее на деда, чем на Корвуса. — Он уже делал это раньше! С моим братом!

— Отдай палочку, — уже направляя дуло на девушку, холодно сказал Корвус. Он заметил, как мгновенно напрягся Елисей, и его пальцы сжали ложку так, что костяшки побелели.

Или тон, или холодный металл, смотрящий на нее, слегка отрезвили Катю. Слезы текли по ее щекам, но рука с палочкой опустилась.

— Пожалуйста… — с мольбой и последней надеждой в голосе, протянула она ее Корвусу. — Он убьет меня.

Сердце Корвуса екнуло. «Она же совсем еще ребенок.» В ее глазах читался не детский каприз, а настоящий, животный ужас. Жалость? Некромантам не место таким чувствам.

— Я ничем не могу помочь, — снова, уже почти апатично, произнес Корвус, забирая палочку. — Мне жаль.

— Не впутывай меня в это, старик, — Корвус опустил ружье, давая понять, что непосредственной угрозы больше нет. — Я лишь странник, которому нужен был кров. И я его переживу.

Елисей расслабился и с тем же леденящим спокойствием вернулся к поглощению еды, будто только что не случилось ничего из ряда вон выходящего. Корвус, стараясь не встречаться взглядом с Катей, чьи плечи все еще вздрагивали от тихих рыданий, взял ее миску со щами и, не притронувшись к своей, ушел в выделенную ему комнату.

Только здесь, в одиночестве, удалось немного расслабиться. Он подпер дверь стулом и прислонил ружье к кровати. Рассматривая палочку Кати — простую, не из дорогих пород, — он не почувствовал ни тепла, ни холода; определять дерево и сердцевину он не умел, да и не к чему. Это был просто инструмент.

— Люмос, — прошептал парень, делая едва заметное движение.

Палочка лениво чиркнула в воздухе и полетела на прикроватную тумбочку, слабо мигнув тусклым светом. Магия возвращалась. По капле. Этого едва хватило бы на детские фокусы, но не на сражение с армией мертвецов.

Он подошел к окну, отпер его, впуская в комнату морозную свежесть и… голоса. Тот самый многоголосый шепот, полный ненависти и тоски.

— Какие новости? — спорхнул на подоконник Велес, его черные перья сливались с ночью.

— Ничего хорошего, — впуская ворона в комнату, который тут же облюбовал спинку кровати, сказал парень. — Старик хочет меня впутать в свои шаманские разборки с местной нечистью. А девчонка, похоже, следующая в очереди на заклание.

Еще секунду Корвус пытался насладиться ледяным ветром, очищающим мысли, но вид особо уродливого мертвяка, неподвижно пялившегося на него из темноты пустыми глазницами, навеял лишь отвращение.

«Предатель...» — прошипел в его сознании ледяной шепот, когда он с силой захлопнул окно, пытаясь запереть снаружи не только холод, но и этот ненавистный голос.