Прозрачность (гет)

На следующий день И Соа разбудили почти сразу после восхода солнца. Гинтрейме, убедившись, что И Соа не ляжет спать обратно, спустилась вниз, где взяла поднос с пузатым чайником со свежезаваренным чаем и двумя пиалами. Когда она поднялась, И Соа уже завязывал обувь.

— На улицах пока никого нет, — сказала Гинтрейме.

Она поставила поднос на столик рядом с кроватью и разлила напиток по чашам, одну подвинув ближе к юноше. Чай оказался очень светлым, но терпким, отчего И Соа окончательно проснулся. Глаза надевать он пока не спешил, решив постараться не сильно разочаровывать своего врача. Поэтому, закончив утреннее чаепитие, он накинул плащ и схватился за предплечье Гинтрейме, и в таком виде они направились по вчерашнему пути.

Несмотря на весьма раннее утро, когда люди должны уже заполонить улицы, было слишком тихо. И Соа услышал лишь пару приглушенных разговоров, да шарканье ног, но в основном город пока пустовал. Это можно было бы легко связать с напряженной ситуацией в Лие, но нет, это всего лишь странная особенность этого города. Лия был довольно обособленным местом, настолько, что имел собственные памятные даты, правителей и даже режим дня: активная жизнь в городе начиналась поздним утром, но и заканчивалась не менее поздним вечером.

Так что И Соа и Гинтрейме, не сильно привлекая внимание, довольно быстро добрались до кладбища.

В сером утреннем свете оно выглядело не лучше, чем ночью.

И Соа продолжал идти, цепляясь за одежду небожительницы. Он шел туда, куда его вели, особо не беспокоясь и наслаждаясь холодным утренним воздухом.

Когда они дошли до возвышения с той самой безымянной могилой, ему все же пришлось достать пару отполированных деревянных шариков. Пока он это делал, Гинтрейме сняла с пояса кошель Вакхалас. Данная вещь была создана богом Богатства и Плодородия для довольно обыденной цели: иметь возможность носить с собой как можно больше монет. В относительно небольшой кошель можно кинуть сто золотых монет, только чтобы понять, что места в нем еще больше, чем было. К сожалению, этим достаточно удобным мешочком пользовались только состоятельные люди, так как и цена его была немаленькой. Впрочем, чего еще можно было ожидать от бога Богатства.

Перед выходом Гинтрейме одолжила у хозяина гостиницы лопату, которую сейчас и вытащила из кошеля. И Соа удивленно раскрыл глаза, когда понял, что небожительница собирается заняться этим грязным делом сама. Но Гинтрейме, обладающая силой несколько большей, чем обычная людская, крепко взялась за черенок и справилась всего за несколько минут. Хотя она и делал это неумело и, возможно, немного смущаясь подобной работы. Земля разлетелась в разные стороны и вот уже стал виден край полусгнившего ящика. Не ящика даже, а ящичка. И Соа поспешил достать его, пока Гинтрейме не вздумала сделать это сама. Дерево было мягким и рассыпалось от любых прикосновений, так что юноше не пришлось сильно стараться, чтобы открыть его. Он убрал мешающиеся дощечки, под которыми оказалась каменная прямоугольная шкатулка с локоть длиной. Перед тем, как открыть ее, И Соа немного помедлил: он не знал, как отреагирует небожительница рядом с ним. Но, видимо, юноша слишком долго тянул. Гинтрейме первым подняла руку и взяла шкатулку.

— Тяжелая, — прокомментировала она очевидное и приоткрыла крышку.

Камень внутри шкатулки был расписан искусным рельефом с изображениями плодовых деревьев и цветов. Он занимал собой все боковые стенки и дно, но, кроме него, Гинтрейме ничего не увидела. Шкатулка была пуста.

— И Соа, — начала было она, но затем посмотрела на самого юношу.

Тот стоял с побледневшим до мертвецкого оттенка лицом. Глаза были широко распахнуты, что редко можно было увидеть из-за их узкого разреза. И Соа протянул руку и негнущимися пальцами зашарил по шкатулке, будто бы надеясь найти второе дно. Затем он просто опустился на колени и принялся разгребать землю, пытаясь отыскать хотя бы там.

Гинтрейме хотела было остановить его, но лицо И Соа выражало высшую степень напряжения и даже испуга. Поэтому, немного прождав, Гинтрейме прервала юношу и помогла встать. Тот не поднимал голову.

— Прошло много лет, — неловко попыталась успокоить его Гинтрейме. — Неудивительно, что твой нож пропал.

И Соа продолжал стоять. Гинтрейме решила убрать следы их пребывания здесь и быстро закопала сгнившие дощечки обратно, подвинув на место примечательный сколотый камень. Шкатулку она очистила от земли и положила в кошель Вакхалас. Небожительница чувствовала небольшую досаду. По оружию многое можно сказать о его владельце, и Гинтрейме очень хотела посмотреть на эту «дорогую для юноши вещь».

Обратно до постоялого двора они дошли в гробовом молчании. Только один раз И Соа дернулся было, чтобы что-то сказать Гинтрейме. Он поглядел на нее с неожиданной скорбной виной в глазах, но в конце концов лишь покачал головой.

Пока И Соа умывался и переодевался, Гинтрейме решила заказать небольшой завтрак. Им еще нужно было дождаться прихода мужчины, который рассказал им о неясной ситуации в городе.

Гинтрейме ела немного. И Соа же вовсе не смотрел в сторону тарелок.

Чтобы немного скрасить их ожидание, небожительница достала недавно откопанную шкатулку. Открыв, она внимательно разглядела рельеф, украшающий ее внутренность. Выпуклости и впадины образовывали узнаваемые растения, можно было с легкостью различить яблони с грушами и вишней. Цветы заполняли собой дно шкатулки. Там переплетались между собой астры с крупными пионами. Мастер, что создал это, также вставил цветное стекло в лепестки и покрыл золотом тоненькие стебельки. Внешне совершенно невзрачное серое каменное изделие скрывало невероятной скрупулезности работу. Но самое главное было подмечено острым глазом ювелира и кузнеца — едва заметная гравировка подписи.

— Скажи, откуда у тебя эта вещь? — поинтересовалась Гинтрейме.

И Соа не ответил, раздумывая о чем-то.

— Шкатулка сделана мастером семьи, несколько поколений служащая непосредственно императору. Он лично тебе ее сделал или?..

— Я взял ее из императорской комнаты, — отмахнулся юноша.

Гинтрейме нахмурилась, даже не зная, как реагировать на подобное заявление.

— Хорошо, — выдохнула небожительница. — Я не спрашивала тебя ничего, надеясь, что ты мне расскажешь что-нибудь, когда найдешь нож. Но его нет, как и ответов.

И Соа поднял мрачный взгляд на Гинтрейме.

— Если я захочу — расскажу.

Небожительница еще давно была искренне поражена тем, как смело юноша ведет себя, находясь рядом с богами, но даже так, прямого отказа она не ожидала и сама давно отвыкла от подобного в свою сторону.

Однако Гинтрейме не злилась. Лишь почему-то понимающе и как-то обреченно вздохнула.

— Может быть, поэтому Тесхва с Диастр не сильно хотят с тобой разговаривать, — усмехнулась она.

— Не думаю, — невозмутимо ответил И Соа. — Наверное, все же, потому что я был проклятым.

Гинтрейме на мгновение замерла. Ее лицо ясно выражало простую мысль, что она совершенно запамятовала об этом весьма неприятном факте.

В дверь громко застучали, а вслед за этим послышался голос.

— Господа, вы уже встали? Мне сказали, что встали, прошу, откройте!

Голос определенно принадлежал мужчине, который вчера вызвался быть их проводником. Он не представился им, так что И Соа испытывал некоторые трудности при обращении к нему.

Гинтрейме, поднявшись, направилась в сторону дверей, бросив напоследок: «Я хотела бы позже вернуться к этому разговору». И Соа лишь опустил голову и отодвинул тарелки с почти нетронутой едой. Перед выходом его глазницы снова были пусты. На этот раз он не забыл их обработать, кожа снова начинала зудеть и побаливать.

Когда мужчина увидел И Соа с закрытыми глазами и держащегося за рукав Гинтрейме, он немного удивился и спросил:

— Почему ваши глаза закрыты? Вы так сильно хотите спать?

И Соа кивнул.

Мужчина сочувственно покачал головой и посоветовал купить мятных конфет, они хорошо бодрят и освежают голову.

Вновь они шли тем же путем. На этот раз их повели не прямо к кладбищу, а немного смещаясь в сторону. Вокруг становилось все более оживленно, И Соа слышал, как мужчина рассказывает им о всем подряд, прерываясь на то, чтобы поздороваться с некоторыми прохожими.

— Утро доброе, верховная служительница, — произнес их проводник с особенным уважением. — Наконец-то приехал кто-то, кто помог бы нам! Эти двое почтенных здесь как раз для этого.

Некоторое время женщина не отвечала — И Соа предположил, что она рассматривала их.

— Что ж, доброе, — сухо раздалось в конце концов от нее. Послышались удаляющиеся шаги и брошенное: — Пусть им посопутствует удача.

Их проводник нервно хмыкнул и поспешил дальше. Он заговорил:

— Она не очень гостеприимна, — почесал в затылке мужчина. — Вы не сердитесь, верховная служительница никогда не отличалась мягкостью характера, сколько ее помню. Но с таким отношением к ее годам она даже мужа себе не нашла, хотя все еще более чем привлекательно выглядит, — покачал он головой.

— Неужели настолько строга? — спросил И Соа.

— Достаточно, но желающие поухаживать за уважаемой женщиной всегда найдутся. Понимаете, — понизил голос мужчина, — во время войны она потеряла своего возлюбленного, вот, видимо, и отталкивает всех остальных.

— Война? — подала голос Гинтрейме. — Я не помню войн на этой территории за последнее время.

— Ну, она была недолгой, скорее, короткая осада, — поправился мужчина. Найдя тему для сплетен, он с новым усердием принялся за нее. — Раньше наш город был полностью, ну, почти полностью, самостоятельной провинцией. Самой маленькой, но провинцией! Собственный флаг имели, герб, была своя династия и армия. Нет-нет, не подумайте, я не жалуюсь, мол, сейчас жизнь плоха по сравнению с тем, что раньше было, честно говоря, разницы никакой, даже лучше. Просто Лия сейчас не самостоятельная территория и все. Хотя мне сложно судить, мне было то не больше семи или восьми лет. Но мать мне многое нарассказывала, что глава, который на тот момент был у власти, больше желал поддерживать и развивать армию, промышленность и все в таком духе. В результате в какой-то момент все храмы почти не стали получать деньги, а их у нас немало! Представьте, как возмутились все! Лия, в конце концов, не обычный город, мы не первое столетие известны своим высоким уровнем духовенства. Сколько людей приезжают к нам, а глава хотел просто махнуть рукой на все достоинства Лии.

И Соа хотел было прервать их рассказчика, но тот так быстро тараторил, что юноша даже немного растерялся.

— Как же все это связано с нашей уважаемой служительницей? — тем временем продолжал мужчина. — Она с самого детства жила при храме, семьи не было, куда ей еще было податься? И по стечению обстоятельств познакомилась со вторым сыном главы, младшим. Они были примерно одного возраста. Подробностей, конечно, не знаю, но те, кто ее помнит, говорили, что ее детская влюбленность в сына главы была слишком очевидной. Ну кто бы не влюбился, не удивительно. Но тут, незадача, напали на нас. Две соседние провинции давно рычали друг на друга да посматривали косо и, видимо, вместо того, чтобы воевать между собой, решили увеличить свое влияние за счет нас. М-да, не повезло, прямехонько меж двух огней оказались. Двух очень жадных и непримиримых огней. Осадили с двух сторон и отправили условия главе. Он упрямился, отказывался, да кто ж его решения ждать будет: ночью кто-то из горожан провел часть чужой армии в город. Сохранить жизни главе и его семье завоеватели не обещали, но клятвенно заверили, что ни один храм не будет тронут, а деньги на духовное развитие будут поставляться даже в большем количестве, чем прежде. И все, события помчались галопом. Младший сын погиб в ту же ночь, отца его, главу, убили во дворце, старшего... Со старшим мутная история, его тело через несколько дней нашли в храме. — Мужчина замолчал на пару секунд, но И Соа не успел воспользоваться шансом вставить слово. — Жалко, наверное, но зато вы посмотрите на наш город сейчас! Господин, откройте глаза, это стоит того. Красивее храмы разве только в Небесном дворце, но до туда добраться намного сложнее, чем до сюда. Так что наслаждайтесь, господа. Как только вы разберетесь со всей этой чертовщиной, можете остаться еще на какое-то время и отдохнуть. Разве только храма бога Морей и Желаний пока нет, он сгорел полгода назад. Мы долго думали, чем же провинились перед ним, так что его сейчас заново отстраивают, только выше и шире. Наверное, он был просто недоволен, что у него недостаточно большой храм.

Юноша почувствовал, что Гинтрейме остановилась, и, чтобы не тянуть ее рукав, также прекратил идти.

Последние минуты воздух ощущался свежее, а под ногами хрустели ломающиеся тонкие веточки. И Соа понял, что они вышли за пределы города.

— Что ты хотел показать? — услышал он голос Гинтрейме.

— Жуткую вещь, — сразу же отозвался мужчина. — Мрачную, страшную. Место, откуда наверняка все началось или все закончится.

Пройдя еще немного, И Соа, даже не видя, ощутил небольшие изменения. Казалось, что они находятся в храме.

— Здесь чересчур много духовной энергии, — заметила Гинтрейме.

— Ну, наверное, — запнулся мужчина. — Да какая разница, вы лучше на это посмотрите. Они повсюду!

— Действительно, — пробормотала небожительница.

Она медленно зашагала. И Соа шел за ней. Они сделали большой круг, пока их проводник еще говорил. В какой-то момент Гинтрейме, видимо, что-то обдумав, попросила его оставить их, если у того нет еще важной информации.

— Есть, определенно есть, — закивал человек. — Но не смею больше отвлекать почтенных господ, скажу только напоследок, что через две улицы от вашего постоялого двора напротив храма Вакхалас находится чайный домик. Не совсем чайный, и не совсем домик, ну, вы понимаете, — он им подмигнул. — Там достаточно дешевые, но вкусные настоечки.

С этими словами мужчина удалился восвояси.

— И Соа, — обратилась Гинтрейме, когда шаги окончательно стихли. — Как ты думаешь... — она осеклась. — Ты же сейчас не видишь. Мы стоим на небольшой равнине, эта часть леса вырублена. Здесь стоит небольшое святилище. Вырезанные лица на деревьях.

И Соа потянулся до хруста в спине, не особо внимательно слушая. Но все же решил уточнить:

— Эти лица тебе знакомы? Вчера в темноте я не мог ничего рассмотреть.

— Знакомы, — ответила небожительница. — Напоминает Калию.

Гинтрейме помолчала, видимо, внимательнее рассматривая их.

— Некоторые лица очень давние и сделаны не очень хорошо. Лишь единицы выглядят весьма искусно. Не так, конечно, как это могут скульпторы в Небесном дворце, но, да, это определенно лицо Калии.

Калия являлась богиней Милосердия и Домашнего очага. Она была известна как одна из самых мягких и добрых небожителей, добродушно принимающая всех новых последователей.

— Святилище, я так понимаю, тоже построено ей? — спросил И Соа. В ответ ему согласно хмыкнули. — Я осознаю, что ситуация достаточно странная, но все еще не вижу особых причин для волнения. Разве только, почему столь верные прихожане не узнали лица небожительницы Калии. Я не видел ее лично, но сомневаюсь, что она такая жуткая. — Он задумался. — Ты сказал, что здесь слишком много духовной энергии. Это может быть связано с изображениями богини?

— Это напрямую с этим связано, — кивнула Гинтрейме. — Как будто бы каждый лик это начатый храм. Все духи, которых видели жители слетелись на эту энергию. Ты прав, это почти ничем не угрожает людям, кроме того, что по ночам их могут напугать. Но есть вероятность, что может появиться достаточно сильный дух, чтобы суметь причинить вред. А если он будет еще и озлобленным, то количество жертв резко возрастет.

— Маловероятно, — напомнил И Соа и пожал плечами. — Ты же не останешься здесь на несколько месяцев, только чтобы уничтожить все эти лица и изгнать десяток мелких духов?

— Нет, но нужно сообщить об этой ситуации небожителю, на чьей территории расположен город.

И Соа приподнял бровь.

— Боги теперь еще и управляют провинциями? Или это всегда так было?

Пока они говорили, а Гинтрейме рассматривала святилище и деревянные лица, И Соа просто сидел на пышной траве. Будь его воля, он бы растянулся на ней и немного подремал. Воздух был свежим, а солнце приятно согревало и клонило в сон.

Голос Гинтрейме попеременно слышался то громче, то тише, в зависимости от того, подходила она к нему или находилась дальше.

— Если и было такое когда-нибудь, то не в нашу эпоху, — в голосе послышалась улыбка. — Ты ведь не всю жизнь пробыл в тех горах, так что, наверное, знаешь о том, что у каждой провинции есть свой небесный покровитель. В основном он отвечает за безопасность территории: не вмешивается в людские дела, но защищает от внешних угроз, природных разрушений, разъяренных духов и тому подобное. В городах моей провинции всегда есть как минимум по одному моему человеку или духу, и если что-то произойдет, я узнаю об этом в кратчайшие сроки. Не знаю, чья Лия, и знает ли уже небожитель о проблеме, но лучше перестраховаться.

Его похлопали по плечу.

— Пойдем. Найдем цовелу, предупрежу Диастр и дам ей несколько указаний.