Мальчик-Который-Слишком-Осторожен (джен)

Следующего хода от безымянного владельца домовика Гарри так и не дождался; возможно, судьба Добби заставила неведомого злоумышленника действовать с большей осторожностью.

Поэтому Гарри, экипировавшись по полной программе и замаскировав шрам-молнию, рискнул наведаться на Косую аллею.

Быстро проскочив «Дырявый котел» и убедившись, что за ним нет слежки, юный волшебник хотел уже было отправиться за покупками, но почти сразу наткнулся на непредвиденное препятствие. Он с недовольством обнаружил, что возле «Флориш и Блоттс» собралась целая толпа. Прислушавшись к разговорам, Гарри узнал, что сегодня должна была состояться презентация новой книги Гилдероя Локхарта.

Гарри не мог не закатить глаза, в очередной раз поражаясь наивности обитателей магического мира и отсутствию у них элементарного здравого смысла. Он наотрез отказывался понимать, почему развели такой ажиотаж вокруг человека, чьи книги так же «полезны» для изучения Защиты от Темных Искусств, как любовные романы тети Петуньи.

А разглядев в толпе возле входа Союз Рыжих в полном составе, Гарри понял, что поход за книгами сегодня отменяется.

* * *

Гораций Слагхорн был не слишком доволен тем, как проходили его переговоры с Дамблдором.

Альбус доказал, что по-прежнему может обвести вокруг пальца любого слизеринца.

В защиту отставного декана можно сказать, что он оказался выбит из колеи. Сначала Дамблдор «обрадовал» его известием, что бывший ученик, о котором Гораций старался лишний раз не вспоминать, в ту роковую ночь умер не окончательно. И будто этого было недостаточно, директор, видимо, решил окончательно его добить, рассказав об одержимом Квирреле.

— И ты все равно хочешь, чтобы я отправился в Хогвартс? — воскликнул зельевар. — Альбус, ты не перепутал меня с одним из своих любимых гриффиндорцев?

— Не вижу причин для отказа. Одержимого одолели, дух Риддла — изгнали. Теперь ему несколько лет придется зализывать раны. Лазейку, которой он воспользовался, я перекрыл. И пока Том не обзаведется новым телом, сунуться в Хогвартс он не рискнет.

Как ни неприятно было это признавать, Альбус оказался прав. Если Том сделает еще одну попытку вернуться в мир живых, лучше иметь возможность спрятаться за спиной единственного волшебника, способного противостоять Темному Лорду на равных.

Надо отдать должное Дамблдору — этот раунд он выиграл.

* * *

Год назад Гарри прочитал шпионский роман, где подробно описывалось, как молодому агенту МИ: 6 готовили «легенду» для работы под прикрытием. Один из инструкторов предупредил агента, что человек без слабостей вызывает всеобщее подозрение.

«Лучше заранее продемонстрировать им одну маленькую слабость, и пусть враги думают, что могут использовать ее против тебя».

Гарри понравилась идея. Но он оказался в тупике, перебрав предложенный в книге набор слабостей. Практически все из них ему не подходили. Выпивка? Однозначно нет, даже если бы он мог ее купить. У него перед глазами был наглядный пример того, как глупо и нелепо выглядят те, кто злоупотребляет спиртным — старый мистер Гилмор, живший в доме номер девять. Нелегальные гонки? Тоже нет; двенадцатилетнего мальчишку никто не пустит за руль. Азартные игры тоже исключались — деньги были слишком важным ресурсом, чтобы спускать их ради поддержания имиджа. По той же причине он вычеркнул коллекционирование. А все намеки на прекрасный пол, во множестве рассыпанные на страницах романа, благополучно пролетели у Гарри над головой. Из-за специфического образа жизни, который он вел, юный волшебник был абсолютно безнадежен во всем, что касается отношений между мальчиками и девочками.

Оставалось чревоугодие. Вот почему Гарри устроился на открытой террасе возле кафе Фортескью и приканчивал уже третью порцию мороженого.

Кто бы мог подумать, что маленькая слабость — это настолько приятно?

Услышав знакомый голос, Гарри проводил внимательным взглядом гриффиндорскую заучку и двоих сопровождавших ее взрослых. Скорее всего, ее родители. У женщины такая же копна волос, как у нее. Убедившись, что Гермиона его не заметила, он вернулся к мороженому.

* * *

С отвращением покосившись на початую бутылку бренди и бокал, которые он машинально достал из бара, Венделл Грейнджер пообещал себе, что обязательно запрет бар на ключ, а ключ отдаст жене.

Если я буду прикладываться к бутылке каждый раз, когда узнаю что-то новое о магической изнанке Англии, я рискую спиться на нервной почве.

Поход в магический мир, который Венделл затеял, чтобы лучше понять, с чем приходится иметь дело Гермионе, действительно открыл ему глаза. В самом худшем смысле этого слова.

Он еще мог понять, почему вход на Косую аллею разместили на задворках грязного паба. Старый добрый принцип «спрятать на самом видном месте». Хотя игра в прятки становилась бессмысленной, если вспомнить, что нормальные люди увидеть «Дырявый котел» просто не в состоянии.

Гораздо больше Венделла тревожило то, что он увидел внутри. Складывалось впечатление, что маги — ультраконсервативная религиозная секта наподобие амишей. Для которых поездка в Хогвартс на паровозе вместо телеги — знак невероятного научно-технического прогресса, на уровне выхода человека в космос.

Неприятная сцена в книжном магазине только усилила это впечатление. Он не знал, что хуже — нескрываемое презрение в глазах Люциуса Малфоя, или детская радость и умиление Артура Уизли, увидевшего «настоящих магглов».

Как невоспитанный ребенок в зоопарке. А животные в вольерах — это мы.

Было бы верхом наивности надеяться, что дети не унаследуют предубеждения отцов.

* * *

Отхлебнув из фляжки с фирменным зельем и тем самым немного восстановив душевное равновесие после откровений, которые Дамблдор безжалостно обрушил на хрупкую психику своего экс-коллеги, зельевар сделал попытку вернуть утраченные позиции:

— Я уже не молод, Альбус, и полную ставку учителя Зельеварения, тем более полную ставку вместе с деканством, просто не потяну. Это Минерва у тебя двухжильная, и может работать за четверых. А я всегда считал так — лучше делать что-то одно, но качественно.

— Я уже все предусмотрел, — лучезарно улыбнулся Дамблдор. — Учитель для младших курсов уже найден. Кстати, от деканства она отказалась.

«Она»?

Слагхорн все же смог добиться от директора Хогвартса прибавки к жалованию и протолкнуть еще парочку дополнительных условий найма, но это были скорее барахтанья в попытке сохранить лицо. И обе договаривающихся стороны об этом знали.

Пожилой зельевар был пойман на самый прочный крючок в мире — на крючок собственного любопытства.

* * *

«Доркас Медоуз воскресла из мертвых!» — статья с таким заголовком, появившаяся несколько дней назад на первой странице «Ежедневного Пророка», стала настоящей сенсацией.

Сегодняшний выпуск «Пророка», забытый кем-то из посетителей кафе-мороженого и случайно попавшийся Гарри на глаза, включал в себя репортаж из больницы Святого Мунго. Главврач Гиппократ Сметвик официально подтвердил, что обратившаяся к ним за медицинским освидетельствованием ведьма — действительно Медоуз, пропавшая без вести много лет назад и считавшаяся погибшей. Вскользь упоминалось о роли, которую в ее исчезновении сыграл Эван Розье.

Прочитанное заставило воображение Гарри заработать с удвоенной скоростью, выдавая один кошмарный сценарий за другим, и тут же разрабатывая меры противодействия.

Уставившись на вазочку с растаявшим мороженым, он даже не сразу услышал, что к нему обратились по имени. После чего выругал себя за потерю бдительности.

* * *

— Спасибо, Флореан, — благожелательно кивнул Слагхорн, оплачивая счет. Его глаза то и дело обшаривали уличную толпу в поисках черноволосой фигурки в невзрачной серой мантии.

Когда Гораций наконец-то узнал, кто будет преподавать Зелья у младших курсов, его чуть не хватил сердечный приступ. Пожилой зельевар недавно вернулся из Берлина, и еще не успел узнать о возвращении Доркас Медоуз в магический мир.

Она была такой способной девочкой! Будь проклят Эван Розье и его извращенная жестокость, отнявшая у Доркас десяток лет жизни!

Он решил успокоить взбаламученные мысли, полакомившись фирменным фруктовым мороженым от Фортескью. И едва-едва не подавился, увидев через столик от себя знакомое лицо.

Зельевар не смог устоять перед искушением познакомиться с сыном Джеймса и Лили. Поговорив с мальчиком всего пятнадцать минут, Слагхорн осознал, что предупреждение Дамблдора было как нельзя кстати. Гарри Поттер действительно унаследовал от родителей только внешность.

Это было видно даже по походке. Джеймс с гордостью вышагивал по коридорам школы, как будто Хогвартс был его владениями. Лили шла быстро и энергично, вечно захваченная какими-то новыми идеями. Их сын скользил бесшумно, как кот, и держал все вокруг в поле зрения, как аврор во время рейда в Лютном, знающий, что из любого окна может вылететь смертельное проклятие.

Мои обычные подходы с этим маленьким воином были бы заранее обречены на провал. Что ж, одна из черт хорошего слизеринца — умение приспосабливаться к обстоятельствам.

* * *

Сеймур Доббс, хозяин маленького книжного магазинчика «Монте Сакро» был похож на состарившегося Роджера Мура. Он просиял при упоминании, что Гарри к нему прислал Слагхорн:

— А, старина Горацио! Я так и знал, что он заскучает на покое и захочет вернуться к преподаванию.

Когда Гарри поинтересовался, есть ли у него в ассортименте книги по алхимии, книготорговец пожал плечами:

— Даже я сам не знаю, что за книги можно найти на этих полках. И не потому, что я «страдающий маразмом дряхлый сморчок», как меня ласково зовут племянники, когда думают, что я не слышу. Дело в заклинании, наложенном на магазин.

Первый хозяин магазина, Эдвард Доббс, будучи недоволен его размерами, с помощью пространственной магии превратил книжные полки в многомерную конструкцию, по которой случайным образом перемещались книги. Это делало бессмысленными любые попытки расставить книги по порядку, а поиски превращали в лотерею.

— Больше похоже на проклятие, чем на полезное заклинание.

— Кто знает? Как сказал кто-то из маггловских мудрецов, «То, что тебе хочется, и то, что тебе нужно — не всегда одно и то же». Кроме того, — лицо Доббса озарила лисья ухмылка, — мои дорогие племянники, когда меня не станет, непременно попытаются прикрыть этот магазинчик. Тут-то их и ждет сюрприз, — и с непередаваемым самодовольством книготорговец добавил: — Им даже сжечь его не удастся.

* * *

Гарри отодвинул в сторону сборник кулинарных рецептов, якобы составленный магом, изгнанным из Атлантиды незадолго до катастрофы. Туда же отправилось двадцатистраничное руководство по эксплуатации магического пылесоса, а также труд неизвестного историка, со всей серьезностью утверждавшего, что Эмерик Злой и Урик Странный — одна и та же личность, основателей Хогвартса было семь, а Ричард Глостер — наследник Мордреда. Книгу об использовании в ритуалах свечей из человеческого жира Гарри пощадил только из уважения к хозяину лавки.

И только пятая книга смогла привлечь его внимание.

На первый взгляд это было чем-то вроде художественной автобиографии. Автор книги, русский эмигрант, за свою жизнь успел перепробовать множество разных профессий: был и шахматистом, и сценаристом, и журналистом, и даже цирковым артистом. Он много путешествовал, пока не разбогател и не ушел на покой, поселившись в Аргентине. Юстас Забалканский был прирожденным мистификатором; в его изложении даже рядовые события обрастали такими живописными подробностями, что уже невозможно было отличить правду от выдумки. У Гарри возникли небезосновательные подозрения, что даже звучное имя автора было вымышленным.

Так почему же практичного до мозга костей мальчика заинтересовала биография этого Мюнхгаузена двадцатого века? Причина была очень проста — к каждой главе книги прилагалось подробное описание всех заклинаний, которые там использовались. А в качестве бесплатного приложения к книге можно было получить иллюстрированную брошюру «400 заклинаний, чтобы сделать жизнь лучше и выбраться из безвыходных ситуаций, не нарушая уголовный кодекс».

* * *

Дурсли провожали Гарри в школу всей семьей. Под глазом Дадли красовался роскошный бланш, но здоровяк носил его, как медаль.

Последний день каникул для него ознаменовался ссорой с Пирсом Полкиссом, которому не понравилось, что товарищ по детским играм, по его словам, «превратился в заучку». Разгорячившись, Пирс наговорил Дадли много лишнего. А когда он в запальчивости прошелся по внешности тети Петуньи, ссора переросла драку. Дадли и примкнувший к нему Гарри — против Пирса, Денниса, Гордона и Малкольма. Поле битвы, несмотря на двукратное численное преимущество противника, осталось за командой Дадли. Тетя сначала заохала, но, узнав о причине драки, поцеловала Дадли и назвала его «мой маленький герой».

Гарри охотно уступил кузену лавры победителя; ему хватило предоставленной возможности испытать на практике все, чему учил Толстый Монах. У призрака Пуффендуя, как оказалось, была бурная молодость, и перед тем, как принять сан, юный богослов частенько участвовал в кулачных диспутах. Монах охотно преподавал основы рукопашного боя тем ученикам Хогвартса, кто не страдал чистокровной спесью и не считал бои без палочек чем-то недостойным мага. И Гарри оказался одним из самых способных его учеников.

Когда Вернон и Петунья отвлеклись на разговор с соседями, Дадли тайком сунул Гарри в руки сверток, пахнущий машинной смазкой:

— Я знаю парня, который знает другого парня... В общем, держи. И не разворачивай, пока не затихаришься. Лучше всего — там, где чужих глаз точно нет.

— Спасибо, Граф, — Дадли как-то пожаловался, что его прозвище «Большой Д» звучит по-дурацки. Гарри напряг память и вспомнил — в прочитанной им книге о временах Елизаветы I упоминался некий Роберт Дадли, граф Лестер. Правда, совершенно не помнил, чем тот прославился. Да это и не важно — Дадли ухватился за новое прозвище обеими руками, и упрямо отказывался откликаться на старое.

— Мальчики, заканчивайте там побыстрее! — окликнула их Петунья. — Гарри пора на вокзал.

— Если тебя с этим застукают — я ни при чем, — громким шепотом предупредил Дадли, поглядывая на Вернона.

— Договорились.