Не та цель. Том 2 (джен)

Под этим взглядом я заставил себя выпрямиться, и снова продемонстрировал свои пустые ладони, искренне надеясь, что он поймёт мои чистые намерения, после чего вновь указал на кальмарий труп и очень стараясь, чтобы голос не дрогнул, сказал:

— Прими этот дар, старейшина, в знак возобновления союзнического договора между домом Лонгботтомов и народом Озера.

Старейшина медленно приблизился к предлагаемой ему жертве, после чего его морда, похожая на маску древнего божества, склонилась над ним. Наверно, я бы не удивился совершенно ничему, однако старейшина кельпи просто понюхал его долгим, глубоким вдохом.

Его белые глаза на миг прикрылись, и когда он снова посмотрел на меня, то я почувствовал, что в них что-то изменилось.

Тем временем старейшина поднял голову к небу, к клубящемуся туману под сводом грота, и издал какой-то непонятный горловой рык. Не знаю каким образом, но я прекрасно понял, что моя жертва принята, и кельпи готов возобновить отношения с моим домом.

В дополнение к своей неожиданной звуковой атаке старейшина посмотрел на меня и кивнул, тем самым исключая любые сомнения в моей трактовке событий, и я понял, что время пришло.

Сибран предупреждал меня об этом, и как только я увидел жест согласия со стороны старейшины — тут же опустился на одно колено, прямо на мокрый камень, не сводя глаз с его белых очей. Положив правую руку на холодный, влажный камень площадки, а левую — на мокрую от брызг грудь, торжественно произнёс:

— Sanguine maiorum et viribus Domus iuro:

Fines populi Lacus observaturum esse, Aquas sacras non turbaturum esse, Paludes non exsiccaturum esse. Vis Longbottomorum — scutum possessionibus vestris contra alienorum incursiones. Foederis nostri — inviolabile.

Ex hoc tempore usque ad diem quo montes in pulverem vertentur. Iuro per Lapidem et Aquam.

(Кровью предков и силой Дома клянусь уважать границы народа Озера, не тревожить священные воды, не осушать топи. Сила Лонгботтомов — щит для ваших владений от посягательств чужих. Наш союз — нерушим. Отныне и до времени, когда горы обратятся в прах. Клянусь на Камне и Воде.)

В момент произнесения последнего слова, я неожиданно для себя почувствовал лёгкий толчок изнутри. Как будто какая-то невидимая плотина в моей собственной магической сердцевине дрогнула и пропустила волну чистой, холодной, невероятно густой силы.

Она прокатилась по жилам, заполнила каждую клетку, заставив моё сердце биться чаще от прилива мощи, а в следующий момент я ощутил, что магия… её как будто стало больше! У меня не просто восстановился запас сил после битвы — у меня увеличился сам объем, и это было настоящим чудом!

Чтобы добиться такого увеличения при помощи тренировок — мне бы потребовалось как минимум пол года, а тут р-р-раз! и всё готово.

Старейшина тем временем молча наблюдал за мной, и удовлетворённо что-то проворчал ровно в тот момент, когда я испытал этот внутренний толчок. Он снова кивнул, после чего развернулся и шагнул прямо сквозь завесу водопада, чтобы спустя десяток секунд его огромная фигура бесследно растворилась в брызгах и тумане, оставляя меня в гордом одиночестве.

Проводив взглядом фигуру старейшины, я ещё некоторое время продолжил находиться в том же положении, пытаясь структурировать в своей голове только что произошедшие события. Мне до сих пор не верилось, что я справился, и договор между домом Лонгботтомов и кельпи был подтвержден.

С этого момента земли Лин-Ирфона снова находились под защитой древнего союза, а во мне… кипела новая, чуть более мощная, чуть более густая магия. Ощущая произошедшие изменения — я как никогда ясно понимал, что точка невозврата пройдена.

У меня пока не было возможности проводить восстановление дома через кабинеты и интриги, но оно пока и не требовалось. Благодаря таким вот местам в скором времени я сделаю так, что очень многие будут удивлены силе рода Лонгботтом.

В конце концов я собрал остатки своих невеликих сил, и поднявшись на ноги, тихо позвал:

— Симми!

Домовик не подвёл, и моментально материализовался около моих ног, сразу после чего я выдохнул:

— Полетели домой.

Домовик с невероятным воодушевлением воспринял мой приказ, и спустя несколько мгновений я уже ощущал, как пространство вокруг меня сжимается в своеобразную трубу, по которой я улетал вслед за своим домовиком, оставляя позади проливной дождь, и вотчину кельпи…

Домовик не захотел разводить грязь на кухне, и перенёс нас в прихожую, что конечно же не осталось не замеченным со стороны Августы, которая как раз в это время шла в направлении зала.

Из-за того, что она чуть не прошла мимо меня — я сразу же определил, что её сейчас занимают какие-то серьёзные думы, но лезть в душу человеку я не стал, справедливо предположив, что если бабушке потребуется моё мнение — она уж точно молчать не будет.

Тем не менее она всё-таки заметила моё эффектное прибытие, и несколько удивлённо приподняв бровь, окинула холодным и оценивающим взглядом меня с головы до ног, задержавшись на самых грязных и порванных местах моего одеяния, после чего спросила суровым голосом:

— Внук, а не потрудишься ли ты объяснить — в какой вонючей дыре ты проводил своё время, что твоему внешнему виду позавидуют и некоторые бродяги из Лютного?

«Это да… Те то точно позавидуют…» — подумал я, вспомнив недавнюю стычку и внешний вид моих противников, после чего встряхнулся, и ответил с лёгкой гордостью в голосе:

— Сибран настоял, чтобы я сегодня возобновил договор между нашим родом и речным народом, а я не смог ему отказать. Было не просто, но я справился, и по итогу договор снова действует, а у нас появились союзники, которые не предадут.

Бабушка задумчиво посмотрела на меня каким-то новым, глубоким взглядом, и произнесла:

— Действительно… Я недавно почувствовала толчок магии, повлекший расширение магического источника, и сейчас как раз хотела разобраться в источнике этого странного события… А это оказывается твоих рук дело. Молодец, внук. Я горжусь тобой, и счастлива, что ты наконец-то взялся за ум и вырос из своих детских переживаний.

Я удивленно замер. Ее слова, произнесенные с присущей ей сдержанностью, прозвучали как гром среди ясного неба. Эта похвала, пусть и несколько сухая, была лучшей наградой за все мои старания.

Бабушка тем временем ещё раз окинула меня немного осуждающим взглядом, и произнесла:

— Отчитайся Сибрану, сразу после чего в ванну и приведи себя в порядок! Лонгботтомы не ходят в лохмотьях. — После чего, не дожидаясь ответа, она развернулась и удалилась мерным шагом в сторону зала.

«Отчитайся Сибрану… Ага… Мне сейчас хочется упасть и поспать часиков так «…дцать», а не идти и отчитываться перед грозным портретом…» — подумал я, но бабушка была из той породы, что проявлять свой характер прямо здесь и сейчас я не рискнул, и покорно пошёл в сторону кабинета главы рода, тщательно отгоняя от себя соблазнительные мысли о теплой ванне и мягкой кровати…

Развернувшись в сторону лестницы наверх, я неожиданно услышал голос верного домовика, про которого, надо признаться, немного забыл:

— Симми подождет молодого хозяина здесь? Принесет теплый хлеб, масло, ветчину… много ветчины? И шоколадный пудинг? — его глаза умоляюще смотрели на меня.

— Да, Симми, — кивнул я, чувствуя, как при одной мысли о еде живот сводит от голода. — Неси очень много всего. Я скоро.

Подниматься по лестнице на второй этаж, где располагался кабинет главы рода, было настоящей пыткой. У меня настолько не было сил после недавнего противостояния с кальмаром, что каждая ступенька казалась настоящей горой.

В конце концов подъём оказался успешно покорён, и я наконец заходил в кабинет, который рано или поздно станет моим.

Портрет предка висел на своём законном месте, и как только я зашёл в кабинет — его взгляд тут же сосредоточился на мне, словно требуя незамедлительного отчёта.

Не смотря на это я прошёл внутрь кабинета, и только после того, как самым натуральным образом плюхнулся на кресло, поднял взгляд на Сибрана, на что он просто и без предисловий спросил:

— Ну?

— Договор с народом Озера успешно возобновлен, сэр. Старейшина кельпи принял дар и клятву на камне и воде. Он подтвердил своё согласие и границы Лин-Ирфона снова под защитой нашего рода.

После этого я кратко, но максимально подробно описал свои приключения: охоту на кальмара, реакцию старейшины, ритуал клятвы, тот самый внутренний толчок магии…

Сибран слушал внимательно, не перебивая, лишь изредка кивая своим мыслям. Когда я закончил, в кабинете повисла вязкая тишина, и что-то мне подсказывало, что-то что будет дальше — мне очень не понравится.

Сибран тем временем откинулся в не пойми откуда взявшемся кресле, сложив пальцы домиком перед собой, после чего произнёс ровным тоном, без особых эмоций:

— Хорошо, ты оправдал мои ожидания, наследник, и справился весьма эффективно. Теперь о следующем…

«Следующем? В смысле следующем?!» — ошарашенно подумал я, а эта редиска нехорошая тем временем продолжал невозмутимо вещать:

— …необходимо срочно обновить договор с кланом МакКливертов из Горной Долины. Их старейшина, Огма МакКливерт, не выходил на связь с момента смерти твоего деда, и это очень подозрительно. Их род является крупнейшим и в то же время единственным поставщиком рунных камней, и нам нужно понять — что с ними случилось, и как можно возобновить былые отношения. Возьми с собой символ Дома… — продолжал он, совершенно не обращая внимания на моё состояние, а оно было уже на самой что ни на есть грани…

— Нет.

Это слово повисло в кабинете, как выстрел из пистолета «Макарова». Оно прозвучало не громко, но с такой ледяной, не допускающей возражений твердостью, что проняло даже невозмутимый портрет.

Серые глаза моего предка впились в меня, прожигая насквозь. В них пока ещё не было гнева, а было лишь… изумление. Чистое, неразбавленное изумление существа, для которого понятие «отказ» было столь же чуждым, как полет без метлы.

— Нет? — Он произнес это слово тихо, растягивая гласную, словно пробуя его на вкус. Оно звучало непривычно, и почти дико в его устах. — Ты отказываешься защищать интересы дома, Невилл? — Его голос был совершенно прежним, но вот медленно нарастающую тяжесть, исходящую от портрета, не почувствовал бы только глупец.

Не смотря на то, что мои ноги дрожали от усталости, а плащ был невероятно тяжёл от болотной грязи, я встал на ноги, немного поморщившись от раны в боку, которая появилась у меня после схватки с кальмаром, и дал выход холодной ярости человека, знающего цену только что пролитой крови и едва не потерянной жизни, а так же понимающего, что перед ним — не живой человек, а лишь тень эха, запертая в красках.

— Я не отказываюсь защищать интересы Дома, сэр, — мой голос звучал ровно, и спокойно, вопреки дрожи в коленях. — Я отказываюсь идти куда-либо прямо сейчас.

Я только что вернулся домой после весьма не простого сражения со здоровенным кальмаром в его же логове, после чего чуть не оказался растерзан тупыми кельпи, и сейчас я настолько сильно устал, что пойду в лучшем случае до своей кровати!

Я видел, как тонкие брови Сибрана, выписанные с величайшим мастерством, чуть приподнялись, выражая не гнев, а скорее… аналитический интерес.

— Твоя усталость — ничто перед необходимостью Дома, — произнес он, и в его тоне снова не было злобы, лишь констатация незыблемого в его понимании факта. — МакКливерты слишком долго были без нашего внимания, и годы нашего молчания с лёгкостью могут быть истолкованы как слабость или неуважение. Ты, как наследник Рода, обязан…

— Я не Великий Мерлин! — вырвалось у меня громче, чем я планировал. — И я не ты, Сибран! Я не дух в портрете, для которого время течет иначе! Я — живой человек из плоти и крови! И эта плоть и кровь сегодня были на волосок от того, чтобы стать пищей для кальмара или размазаться по камням грота Старейшины!

Я выполнил поставленную тобой задачу. Блестяще выполнил, если позволишь заметить! И теперь мне нужен отдых!

В кабинете после этих слов воцарилась гробовая тишина. Сибран смотрел на меня тяжёлым взглядом, и сейчас своей задумчивостью чем-то напоминал мне… Дамблдора. Он больше не выглядел изумленным. Он выглядел… как человек, оценивающий новую переменную в своей партии.

Прошло, наверное, десять ударов моего бешено колотящегося сердца, прежде чем Сибран наконец медленно кивнул, и это не было признанием моей правоты. Это было признанием факта моего упрямства и моего текущего состояния.

— Твоя… физическая оболочка действительно требует восстановления, наследник — нехотя произнес он, после чего продолжил:

— Это неэффективно, ведь до твоего отъезда в Хогвартс с каждым днём становится все меньше времени, но… — он сделал едва заметную паузу, — учитывая твой успех в посещении народа Озера… тебе будет предоставлено необходимое время. До завтрашнего рассвета. Я пока подготовлю необходимые инструкции для МакКливертов, а ты будь готов к отбытию с первыми лучами солнца, и ни минутой позже.

Как понятно из контекста — это не было извинением со стороны портрета. Это была уступка, подаренная не из милосердия, а из холодного расчета, ведь сломанное орудие бесполезно.

— Благодарю, сэр, — произнес я формальную благодарность, и тут же с легким, едва уловимым поклоном головы, добавил:

— К рассвету буду готов.

После этих слов я не стал дожидаться разрешения уйти, а просто развернулся и направился к двери шагами невероятно уставшего человека. Как только я вышел в коридор, то тут же, не отходя от входа, прислонился к прохладной каменной стене, набираясь сил перед финальным рывком.

— Молодой господин? — Пискливый голосок Симми донесся из полумрака коридора, и когда я бросил на него быстрый взгляд, то увидел, что стоял он в нескольких шагах от меня, держа при этом огромный поднос с кучей еды, который был почти такого же размера, как он сам.

— Симми, ты просто мой спаситель! — я оттолкнулся от стены, и поманил домовика за собой, в сторону своей спальни.

В моей комнате за время моего отсутствия не изменилось ровным счетом ничего. Зайдя внутрь, я сразу без лишних затей плюхнулся на кровать, и приглашающе похлопал рукой по её поверхности, показывая домовику — куда нужно будет стыковать доставленное им искусство.

Симми с лихорадочной скоростью начал расставлять передо мной добытые им яства, и я тут же их поглощал, не отвлекаясь на лишние разговоры. Каждая съеденная ложка постепенно возвращала меня к жизни.

Физическая усталость никуда не делась, но острая, сводящая с ума слабость отступила, а тело прямо на глазах наполнялось теплом и энергией пищи. Когда последняя ложка пудинга исчезла, я откинулся на спинку скамьи, чувствуя себя почти человеком. Почти.

— Спасибо, Симми, — пробормотал я искренне. — Ты спас мне жизнь. Второй раз за сегодня.

Домовик зарделся, уши его затрепетали от смущения. — О, маленький господин! Симми просто делает свою работу и рад, что господин доволен! Теперь господин пойдет отдыхать? Ванна готова, постель приготовлена…

— Позже, Симми, — решительно сказал я, поднимаясь с кровати, и добавил:

— Сибран прав в одном… У меня чертовски мало времени, и лучше не терять его понапрасну. Мне нужно попасть в закрытый раздел библиотеки, и попытаться найти себе что-то, что сможет помочь мне стать более неудобным противником, чем я уже есть…

Глаза Симми округлились, но он ничего не сказал. Вместо этого он просто легонько поклонился, и довольным голосом сказал:

— Симми рад, что у рода Лонгботтомов наконец-то появился достойный глава!