Забытый (джен)

— ...и первокурсники тоже должны пройти отбор в команду по квиддичу. Они должны относиться ко всем нам одинаково, — громко воскликнул Рон Уизли, заслужив тихие взгляды всех присутствующих в комнате.

— Но речь идёт о безопасности первокурсников, Рон, — сказал Найл, захлопывая книгу.

Прошло два месяца с начала учебного года, и все они сейчас сидели в общей гостиной Гриффиндора. Гарри, Найла, Рон и Гермиона. Оливер Вуд, капитан гриффиндорской команды по квиддичу, только что объявил, что в эти выходные состоятся отборочные испытания в команду по квиддичу.

— Только второкурсники и старше, — сказал Оливер Вуд, чем вызвал множество недовольных взглядов со стороны первокурсников.

— Не понимаю, почему ты так радуешься. Это просто бессмысленный вид спорта, — сказала Гермиона с таким высокомерным видом, каким её все считали.

— Бессмысленный спорт! Ты что, с ума сошла, маглокровка!

— Рон, не мог бы ты говорить тише? — сказали Фред и Джордж с другого конца комнаты. Рон только фыркнул.

— Видишь ли, если бы я сейчас был в команде, они бы относились ко мне с уважением. Они думают, что они все такие крутые только потому, что они в команде, а я всего лишь бесполезный первокурсник, а я хочу БОЛЬШЕГО — сказал Рон, хмуро глядя на камин.

— Они тоже когда-то были первокурсниками, — сказал Гарри, которому стало немного жаль рыжеволосого мальчика. Но Рон полностью не слышал его.

— Они все меня совсем не уважают. Они обращаются со мной как с грязью, как с нежеланным членом семьи. Я могу прямо сказать им, что Дамблдор доверил это задание мне, а не им. Но мама и папа не...

— Какое задание? — спросил Найл, немного шокированный. Рон внезапно побледнел, его веснушки покраснели.

— Э-э-э... чтобы... чтобы... чтобы тренировать Джинни, ну ты понимаешь, — немного торопливо произнёс Рон.

— Тренировать Джинни для чего? — спросил Найл.

— Из-за… из-за этого… эм… этого…Я ИДУ! Простите, ребята, меня зовет Перси. — С этими словами Рон убежал.

Но Гарри не поверил. На самом деле Гарри был почти уверен, что Перси на одном из этих собраний старосты.

— Что это было? — спросила Гермиона у Найла.

— Ничего, — ответил Найл с унылым видом. — Я иду спать.

Гарри и Гермиона просто смотрели, как он поднимается по лестнице в гостиную.

— Мне кажется, что-то не так, — прошептала Гермиона.

— Ты так думаешь? — саркастически ответил Гарри.

— Ой, заткнись. Ты написал эссе по зельеварению?

— Какой из?

— Свойства различных ингредиентов, — ответила Гермиона, немного расстроившись.

— Нет, для этого есть время.

— Время, какое время. Мы должны сдать его завтра, — взвизгнула Гермиона.

— Чёрт!

* * *

— ...значит, если она пришла к ним всего десять лет назад, то не могла присутствовать при рождении Гарри? — спросил Ремус, казалось, уже в сотый раз.

— Да, Лунатик, — ответил Сириус.

— Тогда почему она нам солгала? — спросил Ремус.

— Я не знаю, Лунатик.

— Но она сказала, что была там, когда родился Гарри. Однако, согласно её записям, она устроилась в этот приют всего семь лет назад.

— Именно.

Прошла неделя после того, как Сириус и Ремус встретились с миссис Джонс в приюте. Ремус наконец-то собрал достаточно информации о воспитательнице, и в ней не было ничего особенного. Она жила обычной магловской жизнью.

Однако Сириус подумал, что это сокровище.

Сегодня днём Ремус пришёл в дом Сириуса с папкой. После того как Сириус просмотрел папку, он то и дело хмыкал и кивал в разных местах. Иногда его глаза становились совсем круглыми, а лицо краснело, что немного смущало и расстраивало Ремуса.

И когда он начал объяснять Рему все причины, Рему пришлось пережить огромный сюрприз.

— Ты хочешь сказать, Бродяга, что эта женщина работает на Дамблдора? — спросил Ремус, наконец, взглянув на Сириуса.

— Нет.

— Нет? Тогда почему она нам солгала?

— Изменение памяти. Кто-то изменил её память, — спокойно ответил Сириус.

— О чем ты?

— Что ж, во время базовой подготовки нам, аврорам, объясняют симптомы заклинания модификации памяти. И монотонная речь, остекленевший взгляд и замешательство — основные его симптомы.

— Её заставили забыть? — спросил Ремус.

— Я думаю, что так и было, — сказал Сириус.

— А Дамблдор?

— Да.

Ремус вздохнул. Конечно, Дамблдор был в курсе. А когда он был в курсе?

— Я также полагаю, что это не первый раз, когда ей изменяют память, — сказал Сириус тем же спокойным тоном.

Вот это было неожиданно.

— Так… что? — запнулся Ремус.

— У меня были сомнения, когда я впервые её увидел, — начал Сириус. — Скажи мне, Лунатик, какие данные отсутствуют в файлах миссис Джонс, которые должны там быть.

Ремус снова просмотрел файл.

— М-м-м… дай-ка подумать. Место рождения… информация о семье… м-м-м… и, да, марка её помады, — дерзко ответил Ремус.

— Никаких сведений о рождении, никакой семейной жизни… как я и предполагал.

— Ты перестанешь так говорить?.. Объясни.

— Ладно, слушай, Лунатик, лет семь-восемь назад мне позвонили в офис. Тогда я работал под началом Кингсли (сейчас я партнёр Кингсли.) Звонила одна женщина, она хотела поговорить со мной. Она сказала, что это что-то, что меня заинтересует, что-то личное. Вообще-то она хотела поговорить с Джеймсом, но Джеймс и Лили были в годичном отпуске, помнишь? Чтобы вырастить Найла в безопасности и всё такое, — Ремус кивнул.

— Ну, я назначил ей встречу на следующий день, но она так и не пришла! — сказал Сириус.

— И что? — спросил Ремус, всё ещё пребывая в замешательстве.

— Я ещё не закончил. Ты же знаешь, каким становится лицо после «Обливейта», не так ли? Её лицо тоже было мне неясно. На следующей неделе один из сотрудников «Ежедневного пророка» пришёл ко мне и сказал, что его коллега пропала. Девушка была магглорождённой и работала в «Ежедневном пророке», писала статьи о пропавших Пожирателях смерти. Мы долго искали, но она словно исчезла с лица земли.

— Ты имеешь в виду, что старшая медсестра — это та пропавшая девушка? — спросил Ремус.

— Я почти уверен. Мне нужно только подтверждение.

— Как?

— Мы собираемся снова с ней встретиться и сделать ей небольшой сюрприз, — ответил ухмыляющийся Сириус.

Прямо за дверью портрет профессора Финеаса Найджелуса Блэка, наименее популярного директора Хогвартса, развернулся и исчез из рамы. Ему нужно было передать важную информацию нынешнему директору Хогвартса.

* * *

— …и сколько я себя помню, он всегда был рядом. Всегда совал свой кривой нос во все аспекты моей жизни. Именно он заставил меня научиться дуэли, когда всё, чего я хотел, — это играть и есть. И…

— Подожди секунду, ведь изучение дуэльного мастерства полезно, верно? — спросил Гарри, прерывая разглагольствования Найла.

Найл и Гарри находились в пустом классе. Была почти полночь, и они тайком выбрались из своих кроватей. Гарри не спал, а Найл устал снова и снова слушать храп Рона. За последние два месяца все мальчики в общежитии привыкли к храпу Рона, который обычно продолжался до полуночи.

И пока они были там, Найл объяснял Гарри, насколько трудно быть мальчиком-который-выжил, особенно если в твою жизнь вмешивается некий директор школы.

— Гарри, мне тогда было всего шесть лет! — воскликнул Найл.

— О, извини. Продолжай.

Найл вздохнул.

— Ладно, хватит, я не хочу тебя обременять.

— Нет, всё в порядке. Продолжай.

— Не, приятель. Хватит, — сказал Найл, и на этот раз Гарри не стал возражать. Втайне он уже немного клевал носом и с нетерпением ждал, когда сможет лечь в тёплую постель с удобным матрасом и мягкими подушками…

Гарри зевнул.

— Ты же знаешь, что это Дамблдор познакомил нас с Роном, — внезапно сказал Найл.

— Правда? — мысленно приготовился Гарри. Найл не собирался возвращаться в ближайшее время, он просто знал это.

— Да. Он хотел, чтобы мы были друзьями. Думаю, Рон всегда следует за мной по приказу Дамблдора, — сказал Найл.

— Я не думаю, что всё так просто, — сказал Гарри, но он бы солгал, если бы у него не было такого же мнения раньше. После всего, что он узнал о Дамблдоре, Гарри испытывал очень мало уважения к директору.

Найл лишь приподнял бровь.

— Думаю, нам пора возвращаться, — внезапно сказал Найл. — Я хочу спать, а Рон, наверное, уже давно спит.

— Ты хочешь спать! Правда?

— Да, давай вернёмся.

Возвращаться в общежитие с тяжёлыми от сна глазами было гораздо труднее, чем идти сюда. Много раз мальчики врезались в стену, или в доспехи, или в Пивза… ну, они проходили сквозь Пивза, но это всё равно считалось. На полпути им пришлось миновать библиотеку, и в этом коридоре они чуть не столкнулись с Северусом Снейпом.

Почти. Слава богу.

— ...и мне всё равно, что Дамблдор делает всё это ради всеобщего блага, Минерва. Это. Неправильно! — яростно шептал профессор Снейп профессору МакГонагалл. Поскольку оба мальчика предпочитали держаться в тени и заниматься своими делами, они остались и подслушали весь разговор.

— Но он может быть кем-то другим.

— Вы действительно так думаете, Минерва? — Снейп вопросительно посмотрел на профессора МакГонагалл. Профессор МакГонагалл вздохнула.

— Нет.

— Знаешь, даже Люциус заметил.

— Люциус Малфой? Откуда он узнал? — спросила профессор МакГонагалл.

— Драко Малфой.

— О. Значит, даже ребёнок заметил.

— Трудно не заметить, — сказал Снейп.

— Мы не можем пойти против него, Северус, — сказала МакГонагалл.

— Я знаю.

В этот самый момент миссис Норрис, которая стояла прямо за двумя невидимыми мальчиками, врезалась в них. По коридору разнеслось громкое шипение.

— Кто там? — прорычал Снейп.

Мальчики побежали в противоположном направлении.

— Это просто глупая кошка, — услышали Гарри и Найл слова МакГонагалл, прежде чем она свернула в другой коридор. Они не знали как, но вскоре мальчики оказались в каком-то заброшенном классе.

Судя по всему, это был тот самый класс, в котором временно находилось Зеркало Еиналеж.

— Ого! Дамблдор использует классную комнату для размещения зеркала. Это школа или склад? — сказал Найл, хмуро глядя на зеркало.

— Насколько мы знаем, он может быть заколдован или что-то в этом роде, — сказал Гарри, протягивая мантию-невидимку Найлу.

— Должно быть, так и есть. Посмотри на почерк.

И Гарри посмотрел на него.

— Еиналежеечяр огеома сеш авон оциле шавеню авыза копя.

— На каком это языке? — спросил Гарри.

— Я что, похож на какого-то мастера рун или что-то в этом роде, Гарри? Конечно, я не знаю, — сказал Найл, глядя в зеркало. — Эй, в зеркале я выгляжу по-другому.

— А? — Что?

— Я выгляжу немного иначе. Не знаю, что… мои волосы такие же… подожди! — Найл обернулся, — У меня есть шрам?

— Что?

— У меня нет шрама на лбу, — сказал Найл, широко улыбаясь.

— Нет, шрам есть, — сказал Гарри, и улыбка Нила исчезла.

— Что? Но в зеркале ничего нет. И я так хорошо выгляжу без него.

— Может быть, это стирает с человека все уродство, — сказал Гарри с улыбкой.

— Да, может быть… Эй! — Гарри громко рассмеялся, и вскоре к нему присоединился Найл. На мгновение они оба забыли, что убегают от Снейпа, забыли, что находятся в замке посреди ночи, и забыли, что в этом тихом замке эхо разносится далеко.

И из-за этого они также забыли, что Филч патрулирует весь замок каждую ночь.

— Ну, ну, ну, у вас проблемы, мальчишки.

Найл и Гарри громко сглотнули.

* * *

— …крайне постыдно и разочаровывает! Как ты можешь просто нарушать правила, как будто они ничего не значат! И всё то, что сказала Минерва…

Последние полчаса Найл слушал, как его мама кричит на него. Как только Филч передал Найла и Гарри профессору МакГонагалл, профессор МакГонагалл передала Найла его родителям, а Гарри увела с собой. И не говоря уже о том, что с Гриффиндора сняли двадцать баллов. Кроме того, Гарри завтра получит выговор от библиотекаря, а Найл подвергнется гневу своей матери.

Счастливчик Гарри.

— Ты вообще меня слушаешь? — кричала на него мать.

— Да, — быстро ответил Найл. Он взглянул на отца и увидел, что тот трясётся от беззвучного смеха.

О, папа, ты не понял.

— Мам, я просто хотел быть как папа. Он всегда рассказывает о своих и Сириуса ночных приключениях на первом курсе. Поэтому я уговорил Гарри пойти со мной. Я шёл по папиным стопам, — сказал Найл, состроив щенячью мордочку. Его мама обернулась и посмотрела на отца. Теперь Найл знал, что он в безопасности.

— Джеймс!

— Лили, он лжёт. Мы с Сириусом начали совершать полуночные вылазки с третьего курса, а не с первого.

— Вы… вы оба, отец и сын… вы… тьфу! — Лили выбежала из комнаты. Найл с облегчением вздохнул. Никакого дополнительного наказания.

— И раз уж ты привлек к этому Гарри, то будешь помогать профессору всю неделю, по два часа каждый день, — крикнула Лили, и Найл застонал. Его мама знала, что Найл ненавидит растения.

— Итак, — через мгновение спросил Джеймс. — Как прошёл твой первый опыт?

Найл улыбнулся.

— Я знал, что тебе интересно.

— Только когда твоей мамы нет рядом. А теперь расскажи мне всё в подробностях.

И Найл рассказал ему всё, включая разговор между Снейпом и профессором МакГонагалл. Найл был так увлечён своей историей, что не заметил ужаса на лице Джеймса.

Да, Джеймс прекрасно понимал, о чём говорит Снейп. И если Джеймс заключит союз со Снейпом...

Ему нужно было обсудить это с Лили, Бродягой и Лунатиком.

* * *

Дамблдор услышал всё, что сказал Финеас, и очень разозлился. Он хорошо помнил Роуз Уилсон. Ведьма была хорошим репортёром, даже слишком хорошим для себя. Она знала слишком много. Будучи любопытной, она выведала всю информацию о нём, а также узнала о Гарри.

Да, она знала всё о Поттерах-Близнецах.

На самом деле она почти всё рассказала Сириусу Блэку. В тот день Дамблдору удалось отследить её каминную сеть. Он даже пытал её, но прежде чем он успел произнести «Авада Кедавра», сработал её портключ, и она исчезла.

И с тех пор она пропала. И, похоже, теперь её нашли.

Дамблдор быстро достал пергамент, написал короткую записку и отправил её с Фоуксом. Через пять минут Эльфиас Додж уже сидел перед ним и слушал всю историю.

— Соберите Стерджиса и Доркас. Я ХОЧУ ЧТОБЫ ЭТА ГРЯЗНОКРОВНАЯ ТВАРЬ СДОХЛА К ЗАВТРЕШНЕМУ УТРУ!!!!!