Драгоценная Орхидея (гет)

— Сан Ву, вставай, мы опоздаем.

Миран присела на край кровати и легонько потрясла его за плечо. Он лежал на спине, раскинувшись поперек всей постели, и даже не думал шевелиться. Сплошное одеяло, под которым угадывались очертания его тела, лишь слегка колыхалось в такт размеренному дыханию.

— Сан Ву, — она наклонилась ближе, потрепала его по волосам, — Нам надо в торговый центр за подарком, а потом к Сэ Бёк. Ты же не хочешь опоздать?

Он приоткрыл один глаз, ухмыльнулся лениво:

— Не хочу. Ещё пять минут... или часов.

Она снова наклонилась, намереваясь как следует растормошить его, но Сан Ву двигался с молниеносной быстротой. Его рука метнулась вперед, обхватила ее за талию, и в следующее мгновение Миран уже лежала на нем, ошеломленная и возмущенная.

— Сан Ву! — воскликнула она, пытаясь оттолкнуться от его груди, — Ну сколько можно? Мы...

Он перевернулся, и она оказалась под ним, прижатая к мягкой постели. Его глаза уже не были сонными — в них горел тот самый огонь, от которого у нее каждый раз перехватывало дыхание.

— Прямо сейчас мы точно никуда не пойдем, — сказал он низким, хрипловатым со сна голосом, — У меня есть дела поважнее.

— Какие еще дела? — попыталась возмутиться Миран, но он уже наклонился и прервал ее поцелуем.

Сначала невинным, почти легкомысленным — просто прикосновение губ, от которого она невольно расслабилась. Но поцелуй быстро набирал обороты, становясь глубже, откровеннее. Рука Сан Ву скользнула под ее футболку, касаясь теплой кожи, и она выгнулась навстречу, забыв обо всех планах. Его пальцы прошлись по коже живота, вызывая мурашки. Губы спустились к шее, оставляя горячие следы, а руки Миран запутались в его растрёпанных волосах, притягивая ближе. Он проложил дорожку поцелуев к плечу, зубы слегка прикусили кожу — она застонала, тело выгнулось.

— Сан Ву... завтрак... подарок... — прошептала она слабо, пытаясь оттолкнуть, но пальцы лишь сильнее впились в его спину.

Она попыталась остановиться, напомнить о делах, но слова выходили слабыми, неубедительными, и он, кажется, даже не слушал. Его губы снова вернулись к ее губам, и все возражения растворились в поцелуе.

* * *

Когда они наконец выбрались из спальни, солнце уже стояло высоко. Миран, с растрепанными волосами и зацелованной шеей, натягивала на ходу футболку и бросала на Сан Ву сердитые взгляды, которые, впрочем, были лишены всякой злости.

— Мы опоздаем, — проворчала она, завязывая волосы в хвост.

— Не опоздаем, — Сан Ву, уже в джинсах и с полотенцем на плече, направлялся в душ, — Я быстро.

— Ты уже один раз сказал «быстро», — фыркнула Миран, но улыбка все же тронула ее губы.

Он остановился на пороге ванной, обернулся и посмотрел на нее с такой теплотой, что она на мгновение забыла, о чем говорила.

— Ну ладно, не ворчи, дорогая, мы все успеем — сказал он просто.

— Иди уже, — ответила она, пряча улыбку, и он скрылся за дверью.

Миран прошла на кухню, включила кофеварку и выглянула в окно. После игр прошло полтора месяца.

Месяц назад не стало О Иль Нама. Он ушел тихо, во сне, как и хотел. Несмотря на его обман, несмотря на то что он был создателем этого кошмара, Ки Хун и Миран ухаживали за ним до самого конца. Они приходили в больницу, сидели рядом, разговаривали, читали ему вслух. Он улыбался, глядя на них, и в его глазах было что-то, похожее на покой.

Деньги Иль Нама сделали чудеса. Ки Хун оплатил операцию матери и теперь она уверенно шла на поправку. Али устроился на завод, где платили достойную зарплату, и наконец смог снять нормальную квартиру для своей семьи. Жена и сын приехали к нему, и теперь в его голосе не было той тоски, что раньше. Он постоянно показывал всем фотографии маленького Ахмада, который с каждым днем становился все больше похож на отца.

Сэ Бёк погасила все долги и купила небольшой дом — не тот, о котором мечтала, но уютный, с садом и верандой, где можно было сидеть вечерами. А пару дней назад случилось главное: она наконец забрала брата из детского дома. Именно по этому поводу она и позвала всех к себе в гости на ужин.

А они с Сан Ву... Они выплатили долги. Все до единого. Продали свои старые квартиры — его стерильную холостяцкую студию и ее скромную «однушку», где она жила после развода. На эти деньги купили новую, в тихом районе на окраине. С большой спальней, светлой гостиной и маленькой кухней, где они теперь по утрам пили кофе. Сан Ву наконец нашел в себе силы встретиться с матерью, как и Миран смогла помириться с родителями.

* * *

Торговый центр встретил их привычной субботней суетой. Миран вела Сан Ву через толпу, уверенно лавируя между покупателями, и он послушно следовал за ней, сжимая в одной руке ее ладонь, а в другой — несколько пакетов.

— Может, подарим ей что-нибудь для дома? — размышляла Миран, разглядывая витрину с посудой, — Она же теперь хозяйка, наверняка пригодится.

— Сэ Бёк не из тех, кто радуется посуде, — заметил Сан Ву, и Миран вынуждена была согласиться.

— Может, что-то для брата? Она говорила, он любит собирать конструкторы.

— Лучше спросим ее напрямую, что нужно, — предложил Сан Ву, — Она не из тех, кто будет стесняться.

— Ты прав, — Миран вздохнула. — Но тогда мы идем без подарка?

— Мы идем с подарком, — мужчина остановился у витрины с вином, — Возьмем хорошее вино. И цветы. И для брата — конструктор, как ты сказала. Этого достаточно для первого раза.

Миран посмотрела на него с легким удивлением.

— Ты стал... проще, что ли. Раньше ты бы предложил что-нибудь более... статусное.

Сан Ву пожал плечами.

— Раньше я был другим человеком.

Она взяла его за руку, сжала пальцы.

— Ты стал лучше.

— Надеюсь, — он улыбнулся, — Пойдем, выберем конструктор.

В магазине игрушек они провели больше времени, чем планировали. Миран с увлечением рассматривала коробки, вспоминая, какие конструкторы любила в детстве. Сан Ву смотрел на нее, и в его глазах было то выражение, которое она научилась распознавать — он снова думал о том, как им повезло.

— Ты чего? — спросила она, заметив его взгляд.

— Ничего, — он отвел глаза, — Ты красивая.

— Нашел время, — фыркнула она, но щеки ее порозовели.

В итоге они выбрали огромный космический конструктор — с ракетами, астронавтами и инопланетными пейзажами. Сан Ву заплатил, пока Миран спорила с ним, кто будет нести коробку, и в итоге они понесли ее вдвоем.

— Он тяжелый, — пожаловалась Миран, когда они вышли из торгового центра.

— Ты сама хотела самый большой, — напомнил Сан Ву.

— А ты мог сказать, что это глупо!

— Я хотел, но ты не слушала.

Она засмеялась, и этот смех — легкий, искренний — отозвался в нем теплом.

* * *

Они шли через парк, когда Миран предложила:

— Давай купим мороженое? Я хочу ванильное.

— Ванильное? — Сан Ву изобразил удивление, — А не шоколадное?

— Сегодня ванильное, — решительно заявила она, — Иди уже, я подожду здесь.

Он кивнул, поставил пакеты на скамейку и направился к киоску на другой стороне аллеи. Миран осталась стоять у скамейки, глядя, как он уходит — высокий, подтянутый, в простой белой рубашке.

— Миран?

Голос за спиной заставил ее вздрогнуть. Она обернулась и почувствовала, как внутри все сжалось.

Бан Минсо стоял в нескольких шагах от нее. Он выглядел... хуже, чем в последний раз, когда она его видела. Осунувшийся, с небритым лицом, в мятой рубашке, которая когда-то была дорогой. Он смотрел на нее с выражением, которое она когда-то принимала за любовь, а теперь узнавала — это была жадность.

— Минсо, — холодно сказала она, — Что ты здесь делаешь?

— Искал тебя, — он сделал шаг вперед, и она инстинктивно отступила. — Я звонил, но ты сменила номер. Я приходил в старую квартиру, но ты съехала. Никому не сказала, куда.

— У меня не было причин тебе говорить.

— Миран, — он протянул к ней руки, и она с отвращением заметила, как они дрожат. — Я хочу извиниться. За все. За то, что ушел, за долги... я был дураком. Я думал, что справлюсь сам, а потом...

— Ты не справлялся, Минсо, — перебила она, — Ты никогда не справлялся. Ты просто сбежал, оставив мне свои долги и свое имя в кредитных историях.

— Я знаю, — он опустил голову, и его голос стал умоляющим, — Я знаю, и мне так стыдно. Но теперь я вернулся, я нашел работу, я... Я хочу все исправить. Давай начнем сначала?

Миран смотрела на него, и в душе не было ничего, кроме усталости. Когда-то она любила этого человека. Или думала, что любила. Теперь она видела его насквозь — его слабость, его трусость, его привычку искать легкие пути.

— Нет, Минсо, — сказала она ровно, — Ничего начинать не надо. У меня есть жизнь. Без тебя.

Его лицо исказилось. Та жалость, что была в глазах, исчезла, сменившись чем-то темным.

— Ты нашла кого-то? — спросил он, и в голосе зазвучала злость, — Слышал, ты разъезжаешь с каким-то типом. Бывший банкир, который тоже по уши в долгах был. Ну и как он? Небось, уже спустил все твои деньги?

— Это не твое дело, — Миран сделала шаг назад, чувствуя, как закипает, — Наши отношения закончились, Минсо. Давно. И у меня нет желания обсуждать с тобой мою личную жизнь.

— Ах, личную жизнь! — он повысил голос, и несколько прохожих обернулись, — Ты думаешь, он тебе нужен? Да кто он такой? Банкрот! А я — твой муж, я имею право...

— Ты был моим мужем, — отрезала Миран, и голос ее стал ледяным, — Был. Пока не сбежал, оставив меня одну. Ты не имеешь никаких прав, Минсо. Никаких.

Он шагнул к ней, и его лицо было перекошено злобой.

— Без меня ты никто, Джу Миран! Никто! Ты была никем, когда я на тебе женился, и осталась никем! Этот твой новый ухажер — такой же неудачник, как и ты! Вы оба...

— Замолчи, — тихо сказала она, и в этом шепоте было больше силы, чем в его крике.

Но он не замолчал. Он шагнул еще ближе, и его рука взметнулась вверх — то ли для того, чтобы схватить ее, то ли для того, чтобы ударить.

Миран не успела отшатнуться.

Чья-то рука перехватила запястье Минсо в дюйме от ее лица. Сан Ву стоял за его спиной, и его пальцы сжимали руку бывшего мужа с такой силой, что тот зашипел от боли.

— Еще одно движение, — голос Сан Ву был спокоен, но в нем чувствовалась сталь, — и я сломаю тебе руку. А потом добавлю за каждое сказанное слово.

Минсо дернулся, пытаясь высвободиться, но Сан Ву держал крепко.

— Пусти! — заорал он, — Чхо?! Не лезь не в свое дело!

— Ты плохо слышишь? — поправил Сан Ву, кивнув в сторону Миран, — Она сказала, что у нее нет желания с тобой разговаривать. Ты не понял?

— Отпусти, я сказал! — Минсо попытался ударить свободной рукой, но Сан Ву легко уклонился и, резко вывернув ему запястье, прижал его спиной к стволу ближайшего дерева.

֫— Она сказала «нет». Это значит нет. Убирайся.

— Да пошел ты! — Минсо плюнул в сторону, — Знаю я вас, неудачников! Думаешь, она тебя любит? Да она через год от тебя сбежит, как от меня!

Сан Ву отпустил его руку, но не успел Минсо обрадоваться, как кулак врезался ему в переносицу. Раздался хруст, и бывший муж, взвыв, схватился за лицо, из которого хлынула кровь.

— Это — за все, что ты ей сделал, — сказал Сан Ву, стряхивая с костяшек кровь, — Если я еще раз тебя увижу, будет хуже.

Он развернулся, взял Миран за руку и потащил прочь. Минсо остался стоять у дерева, закрывая лицо руками и издавая нечленораздельные звуки.

Они прошли уже довольно далеко, когда Миран наконец заговорила:

— Ты ударил его.

— Да, — Сан Ву шел, не глядя на нее, и его челюсть была напряжена.

— У тебя кровь на рубашке.

— Знаю.

Она остановилась, потянув его за руку, и он нехотя обернулся. Она смотрела на него, и в ее глазах было что-то странное — не страх, не осуждение.

— Ты ударил его, — повторила она, и уголки ее губ дрогнули, — Ты, Чхо Сан Ву, который всегда все решает словами. Который никогда не опускается до драк.

— Он хотел ударить тебя, — глухо сказал Сан Ву.

— Но в следующий раз, может, не будем бить людей в лицо в парке? Нам еще к Сэ Бёк ехать.

— В следующий раз я сделаю хуже, — пообещал Сан Ву, и в его глазах снова зажглась теплота.

— Обещаешь? — поддразнила она.

— Обещаю.

Она рассмеялась, взяла его за руку, и они пошли дальше, оставляя позади упавшее мороженое и ее бывшего мужа.

* * *

Дом Сэ Бёк стоял в конце тихой улочки — небольшой, но ухоженный, с аккуратным палисадником и свежевыкрашенной калиткой. Миран нажала на звонок, и через несколько секунд дверь открылась.

На пороге стояла Сэ Бёк. Впервые за все время их знакомства она выглядела... спокойной. Не настороженной, не готовой к удару, а просто — спокойной. В старой футболке, джинсах, с закатанными рукавами и влажными после мытья посуды руками.

— Вы пришли, — сказала она, и в ее голосе не было обычной резкости, — Проходите.

— Это тебе, — Миран протянула букет цветов, а Сан Ву — пакет с вином и конструктором.

— Не нужно было, — Сэ Бёк приняла подарки, и на ее лице мелькнуло что-то, похожее на смущение. — Но... Спасибо.

Они прошли в дом. Внутри было тепло и уютно — просторная гостиная с большим диваном, книжные полки, на которых стояли детские книги вперемешку с учебниками, на стенах — яркие рисунки, явно сделанные детской рукой.

— Это Чхоль нарисовал, — заметив ее взгляд, сказала Сэ Бёк. — Он очень любит рисовать.

В этот момент из кухни выглянул Ки Хун, с полотенцем на плече и в смешном переднике с цветочками.

— А вот и вы! — он радостно замахал. — Али уже здесь, мы помогаем готовить!

— Ты умеешь готовить? — скептически спросил Сан Ву.

— Учусь! — с достоинством ответил Ки Хун и скрылся обратно.

В гостиной их уже ждали. Али сидел на диване, держа на коленях маленького мальчика, который что-то оживленно ему рассказывал. Увидев Миран, Али вскочил, едва не уронив ребенка, и широко улыбнулся.

— Госпожа Джу, Сан Ву! Как я рад вас видеть!

— Али, ну вот сколько раз еще говорить, просто Миран, — она обняла его, и он смущенно похлопал ее по спине.

Мальчик, которого он держал, оказался братом Сэ Бёк — Кан Чхоль. Ему было лет десять, он был худеньким, с большими глазами и такой же серьезной складкой между бровями, как у сестры. Сначала он смотрел на гостей настороженно, но когда Миран протянула ему коробку с конструктором, его глаза загорелись.

— Это мне? — спросил он, не решаясь взять.

— Тебе, — подтвердила Миран, — Слышала, ты любишь собирать ракеты.

— Я хочу стать космонавтом! — выпалил Чан У, и в его голосе зазвучала такая искренняя, детская вера в мечту, что у Миран защипало глаза.

Чхоль бережно взял коробку, прижал к груди и посмотрел на сестру. Та кивнула, и он с криком «Спасибо!» убежал в свою комнату.

— Он хороший, — тихо сказала Миран, глядя ему вслед.

— Да, — ответила Сэ Бёк, и в ее голосе впервые прозвучала гордость, — Он у меня самый лучший.

Пока остальные накрывали на стол, Миран ушла на кухню помочь Сэ Бёк с последним блюдом. Здесь было тесновато для двоих, но уютно — пахло свежей зеленью и жареным мясом.

— Что делать? — спросила Миран, закатывая рукава.

— Нарежь овощи для салата, — Сэ Бёк кивнула в сторону разделочной доски. — Только не слишком мелко.

— Будет сделано, — Миран взяла нож и принялась за работу.

Какое-то время они работали молча, но это было спокойное, домашнее молчание. Слышался смех из гостиной — кажется, Ки Хун что-то уронил, и Али его поддразнивал. Сан Ву сказал что-то, и все засмеялись.

— Как вы? — спросила Сэ Бёк, не поднимая головы от кастрюли, — Вы с Сан Ву.

— Хорошо, — Миран улыбнулась, нарезая огурцы. — Странно... Но хорошо. Я все еще иногда просыпаюсь ночью и не могу поверить, что это реальность. Что мы здесь, что все позади.

— Я тоже, — призналась Сэ Бёк. — Первую неделю после того, как мы вернулись, я каждую ночь просыпалась от кошмаров.

— А теперь?

— Теперь... — она задумалась, помешивая соус, — Теперь я научилась верить, что это правда. Что мы выжили. Что у нас есть дом.

Она помолчала, а потом добавила тише:

— Я не думала, что смогу жить нормальной жизнью. После всего, что было. После того, что я сделала.

Миран отложила нож и посмотрела на нее.

— Ты выжила, Сэ Бёк. Ты сделала то, что должна была, чтобы вернуться к брату. Не вини себя.

— Я знаю, — Сэ Бёк вздохнула, — Я стараюсь не винить. Просто... Иногда бывает тяжело.

— Если будет тяжело, ты знаешь, где мы, — мягко сказала Миран, — Мы всегда рядом.

Сэ Бёк кивнула, и на ее лице мелькнуло что-то, похожее на улыбку. Они снова замолчали, и это молчание было уже другим — теплым, почти родственным.

Миран закончила с овощами и принялась выкладывать их в салатницу. Сэ Бёк возилась с мясом, ловко переворачивая куски на сковороде. Все было так обычно, так по-домашнему, что Миран поймала себя на мысли: это и есть счастье. Не громкое, не яркое, а тихое, уютное, здесь и сейчас.

— Онни, — сказала Сэ Бёк, не глядя на нее, — передай, пожалуйста, соль.

Миран замерла с солонкой в руке. Она переспросила, не веря своим ушам:

— Как ты меня назвала? Онни?

Сэ Бёк тоже замерла, поняв, что сказала. Она подняла глаза, и на ее лице появилось смущение — такое неожиданное на этом обычно суровом лице, что Миран едва не рассмеялась.

— Ну да, — Сэ Бёк пожала плечами с напускной грубоватостью, — Назвала. А ты против?

Миран смотрела на нее, на эту девушку, которая прошла через ад, которая потеряла столько, сколько не теряют за целую жизнь, но осталась собой. Которая строила стены вокруг своего сердца, но все же научилась доверять. Которая сейчас стояла перед ней, смущенная и немного растерянная, и ждала ответа.

— Нет, — улыбнулась Миран, и на глазах у нее выступили слезы, — Конечно, я не против. Я очень рада.

Она шагнула вперед и обняла Сэ Бёк. Та напряглась на секунду — непривычно было принимать чужую заботу, чужое тепло, — а потом расслабилась и, помедлив, обняла в ответ.

— Спасибо, — тихо сказала Сэ Бёк, пряча лицо у нее на плече, — За все.

— Не за что, — ответила Миран, гладя ее по спине, — Мы же теперь сестры.

— Дурацкая сентиментальность, — пробормотала Сэ Бёк, но не отстранилась.

— Самая лучшая, — рассмеялась Миран.

Из гостиной донесся голос Ки Хуна:

— Эй, вы там скоро? Мы тут все съедим без вас!

— Идем! — крикнула Миран, отстраняясь и вытирая глаза.

Она взяла салатницу, Сэ Бёк — сковороду с мясом, и они вместе вышли к остальным. За столом уже сидели все — Ки Хун, Али, Чхоль, который успел открыть конструктор и теперь с гордостью показывал частично собранную ракету, и Сан Ву, который смотрел на нее с другого конца стола и улыбался.

— Ну наконец-то! — провозгласил Ки Хун, поднимая бокал, — Теперь, когда все в сборе, я хочу сказать...

— Ты всегда хочешь что-то сказать, — поддел его Сан Ву.

— А ты всегда перебиваешь! — парировал Ки Хун, и все рассмеялись.

Он подождал, пока смех утихнет, и продолжил, уже серьезнее:

— Я хочу сказать спасибо. За то, что мы здесь. Все вместе. За то, что выжили. За то, что не сдались. И за то, что у нас есть этот вечер.

— За этот вечер, — подхватил Али, поднимая свой бокал.

— За этот вечер, — повторили остальные.

Сан Ву посмотрел на Миран через стол, и она улыбнулась ему — светло, свободно, без тени прошлого. Чхоль радостно стучал вилкой по тарелке, требуя мяса. Ки Хун рассказывал что-то смешное про свою мать, которая теперь, выздоравливая, решила, что может командовать всем отделением больницы. Али показывал всем новое фото Ахмада — тот улыбался, показывая два передних зуба.

Сэ Бёк сидела рядом с Миран, и иногда их взгляды встречались, и тогда они обе улыбались — этой особенной улыбкой тех, кто знает друг о друге больше, чем может сказать словами.

После ужина, когда Чхоль, утомленный впечатлениями, уснул прямо за столом, и Али понес его в комнату, все вышли на крыльцо. Ночь была теплой, звездной. Где-то вдалеке шумел город, но здесь, в этом маленьком доме, было тихо и спокойно.

— Я так рада, что мы здесь, — сказала Миран, глядя на звезды.

Сан Ву подошел сзади, обнял ее за плечи, и она откинулась на его грудь.

— Что будет дальше? — спросила она, закрывая глаза.

— Жизнь, — просто ответил он, — Просто жизнь.

Миран улыбнулась. В этом слове было все — и прошлое, которое они оставили позади, и настоящее, которым наслаждались, и будущее, которое строили.

Позади них, на крыльце, Ки Хун рассказывал Али что-то смешное, а Сэ Бёк сидела на ступеньках, обняв колени, и слушала их, и на ее лице была улыбка — та самая, которую Миран так хотела увидеть.

В доме горел теплый свет. На столе осталась наполовину съеденная еда, недопитое вино, разобранный конструктор, оставленный младшим братом Се Бек. И все это было их жизнью — настоящей, принадлежащей только им.