Дорога к сердцу (гет)

Утром светило солнце. Мир выбрасывает солнечные лучи и каждое утро снова ярко освещает все вокруг. Цветы распускаются, мир празднует каждое утро, будто не помнит, как плохо бывает людям. Мир цветёт, пахнет, живёт в каком-то своем ритме, раскрывается. А потом Драко понял, что ночью прошел дождь. Это больше не была серая ледяная морось, которая так мучила их первые дни в меноре. Этот дождь был другим. Он был живым. Это был ливень, который очищал парк и дом. И что-то в душе он очищал тоже. Ливень гремел и лил и лил до утра. И к утру утих.

Драко вышел из комнаты. Как всегда, он нашел в саду Гермиону.

— Я знаю. Драко, смотри! Смотри! — вскричала она, указывая на сад.

Драко обернулся.

— Смотри, — сказала Гермиона. — Она расцвела!

Драко увидел среди зеленых стеблей и листьев розу — единственную розу. Еще совсем бутон. И Драко понял, что она была нежно розового с лиловым оттенком цвета.

Гермиона смотрела на розу, подсвеченную первыми солнечными лучами, и едва могла говорить от счастья. И даже Драко вдруг ощутил что-то очень тёплое, когда смотрел на сад, готовый вот-вот взорваться цветами.

Когда Драко проснулся на следующий день, запах дождя всё ещё стоял в воздухе, но теперь лёгкий ветерок приносил аромат роз. Драко вышел в сад, зная, что, как каждое утро, найдёт Гермиону там. Ещё вчера на розовых кустах были только зелёные листья. И лишь один бутон распустился — тот самый, что растрогал Гермиону до слез. Теперь Драко не смог бы его найти среди множества других распустившихся цветов. Тонкие лепестки были усыпаны росой, а может, это были капли прошедшего дождя. И все кусты пахли по-разному: розовые, лиловые, жёлтые, красные…

— Иди сюда! — услышал он голос Гермионы.

Драко увидел ее яркое платье вдали и пошел за ней. Он слышал ее голос и видел, как она уходит дальше и дальше, только мелькало её платье между цветами. Но теперь, когда весь сад внезапно бурно зацвёл, разглядеть в нем фигуру человека оказалось непосильной задачей.

Тропинки петляли — узор, который она плела своими руками, превратился в огромный сад. Это было так непохоже на его сад. Розы росли без всякой системы, здесь и там, и все они были разные, хотя Гермиона брала черенки с одного куста.

И Драко вдруг понял, что уже очень много дней небо было синим, совершенно весенним. Ни облачка, ни тьмы.

Он шёл и шёл за ней. Цветы, тронутые утренним светом. Ее фигура вдали. Драко много раз бывал в розовом саду, но никогда прежде он не чувствовал в нем что-то удивительное, что-то особенное, как сейчас, — ведь этот парк был создан и его руками.

Он шёл и шёл.

Наконец, он оказался на поляне за садом. Здесь все было таким же, как в тот день, когда он вышел из Запретного леса. Так же лежало дерево, так же росли колокольчики и заливался дрозд, но теперь перед домом цвел розовый сад. Такой же, как прежде, но ещё красивее. Драко попробовал вернуться в сад, но, едва он сделал к нему шаг, как снова очутился на поляне. Словно между поляной и садом встала невидимая стена. Он попытался пройти снова, и снова очутился на поляне.

Тогда Драко достал палочку, и теперь она ответила. Драко удивился, но не сильно: едва он попал на поляну ему стало ясно, что чары, которые отняли у него магию, закончились и он может вернуться в Хогвартс. Однако ему не хотелось покидать его сад. Да и Гермионы на поляне не было. Драко вспомнил заклинание, которое снимало невидимую защиту. Едва он произнес его, как сад стал растворяться и исчезать. Дороги назад не было, теперь он мог только идти туда, откуда пришел, — в Запретный лес.

Он увидел единственную тропинку. Он шел по ней, пока дорогу ему не перегородило поваленное дерево. «Кто-то может наткнуться на него ночью и сломать себе что-нибудь», — подумал Драко. Прежде подобные мысли не приходили ему в голову, он и сам мог оставить что-нибудь по приколу на дороге, чтобы кто-нибудь растянулся на полу. Но теперь он взмахнул палочкой и убрал дерево с дороги. Раз дерево лежало посреди дороги, значит, Гермиона тут не проходила, она бы точно не оставила его тут. Но он отправился по тропинке дальше, зная, что Гермиона ждет его где-то в лесу.

Она лежала на поляне, а вокруг были рассыпаны лепестки роз. Похожа на сказочную принцессу.

— Грейнджер, — позвал Драко, — Гермиона, проснись.

Она улыбнулась во сне, но не открыла глаза.

Драко склонился над ней и погладил её по щеке. Она снова быстро улыбнулась, не открывая глаз. Тогда Драко потряс ее. Снова бесполезно. Она была зачарована.

Он не знал, какой был сейчас день, по его ощущениям прошло месяца два, не меньше, но здесь, на поляне, все еще была весна. Цвели незабудки, а колокольчики только-только распускались.

В ее руке была зажата цепочка с маховиком. Из двух половинок вытекал песок времени, и, когда Драко дотронулся до него, песок вспыхнул и исчез. Это, однако, не пробудило Гермиону.

Рядом с ней лежала книга. И Драко вспомнил ее слова о заклинании, расширяющем время. Это объясняло то, что с ними случилось. Но не объясняло, как расколдовать ее.

На странице было написано заклятие:

Растяни время,

В ладони помести -

От бесконечности до семени,

Минута и целая жизнь.

Минута на множество капель,

На множество тонких игл,

Останови время,

Время останови.

Он пролистнул книгу и увидел другое заклятие:

Слова из книги ты скажи,

Но пусть стремятся от души.

Когда душа твоя проснется,

Кто сердцем любит, отзовется,

И поцелуй любви разбудит

Того, кто сердцем тебя любит.

— Хрень какая-то, — пробормотал Драко, захлопнув книгу.

Он попробовал заклинание пробуждения, но оно вспыхнуло и исчезло, даже не коснувшись Гермионы.

Драко смотрел на нее, не понимая, как ее расколдовать. В конце-концов, это можно сделать в Хогвартсе. Главное, отнести её туда. Драко взял ее на руки. Когда он поднимал ее, она что-то прошептала. Драко показалось, что он услышал свое имя. Он склонился над ней, чтобы расслышать, что она говорит, и почувствовал, что от неё пахнет розами. Она обвила его шею руками, не открывая глаз. И Драко заметил, что её пальцы исколоты шипами. Его выглядели точно так же. Интересно, она вспомнит, что с ними произошло? Драко поднял ее и пошел искать тропинку. Очень скоро он обнаружил, что дорога исчезла.

Драко обошел с Гермионой на руках всю поляну по кругу. Деревья смыкались ветками перед ним, не давая пройти. Корни переплетались у его ног. А тропинка исчезла, словно ее и не было.

— Драко, — пробормотала Гермиона.

— Грейнджер, проснись, — сказал он, — Грейнджер.

Она снова что-то шептала. Драко приблизил лицо к её лицу, чтобы расслышать её голос. Взгляд упал на ее губы, и Драко вспомнил все сказки про спящих принцесс, которые знал.

Грейнджер, конечно, это не одобрит… Но другого выхода у него не было.

Он склонился над ней, и ему показалось, что ее губы слегка раскрылись, словно она сама ждала этого.

Драко прикоснулся губами к её губам.

Ничего не произошло. Она продолжала спать.

Драко вспомнил, сколько раз мечтал ее поцеловать, сколько раз думал об этом, но вот момент пришел — и все совсем не так, как он себе это представлял. Он оглядел ее лицо: губы, чуть раскрытые для поцелуя, раскрасневшиеся во сне щеки, трепещущие ресницы. Возможно, это был его единственный шанс поцеловать ее. И тогда Драко поцеловал её снова, но иначе — вложив в поцелуй все свои чувства. Это был момент здесь здесь и сейчас. Этот воздух. Ощущение ее рук на его шее. Аромат моха и роз. Ее аромат. Его чувства, и ее тихий вздох на его губах. Драко едва коснулся её губ губами, но в этот раз что-то произошло. Ресницы Гермионы затрепетали, она вздохнула и открыла глаза. Она всё ещё лежала у него на руках, обвив его шею руками. И Драко поцеловал ее во второй раз — так, как всегда мечтал.

Глаза Гермионы округлились. А Драко сказал:

— Хотел убедиться, что заклятие снято.