Хрустальная память (гет)

— Ну, ничего так... — отозвался я о его матери, а потом задал вопрос: — Сириус, я вот тут подумал... ты не знаешь, а у моих родителей не было таких же портретов?

— Мы хотели её убрать... — начал было он, но замер. — Стой, что? Портрет твоих родителей? Я... не знаю, — продолжил он после недолгого замешательства.

— Жаль, — тихо ответил я. «И почему я сам раньше об этом не додумался. Может папа и мама не оставили такого? Жаль, что я был так туп всё это время. Даже на могиле родителей не побывал.» — с горечью подумал я.

— Пойдём, — сказал Сириус, сбрасывая с себя оцепенение, и направился из коридора вниз по лестнице.

— Это мой дом, — прочистив горло, сказал Сириус, пока мы спускались. — Я последний из Блэков, и он достался мне. Дамблдору нужно было место для штаб-квартиры. — Сириус печально вздохнул. — Это едва ли не единственная польза, какую я могу сейчас принести.

Да, не такой я представлял себе встречу с крёстным. Хотя его письма и намекали, что он, так же как и я, кукует в четырёх стенах.

Мы вошли в большую кухню, которая больше походила на пещеру в подземелье — такая же мрачная и огромная. Стены были из грубого камня — из-за тусклого света, который давал камин в дальнем конце, я даже не мог разобрать, была ли это кладка или цельная скальная порода.

Я подошёл к длинному столу — на нём осталась лежать куча пергаментов. Сделав вид, что просто осматриваюсь, я скользнул по ним взглядом. Карты, схемы, списки... Кое-что показалось слишком знакомым, а надпись, которую я смог разглядеть, развеяла все сомнения.

Не желая привлекать внимание, я отвернулся и направился к мистеру Уизли и Биллу, которые о чём-то тихо говорили у края стола.

— Здравствуйте, мистер Уизли, — я пожал ему руку.

— Билл, — кивнул я и ему.

— Гарри! — вскочил мистер Уизли. — Как дорога? Грюм не слишком зверствовал?

— Относительно. Водил нас кругами, так что я успел замёрзнуть, — ответил я. — А у вас, я посмотрю, хорошее было собрание. — многозначительно кивнув на пустые кубки и бутылки из-под вина, я скосил глаз на пергаменты.

Миссис Уизли, всё поняв, что-то зашипела старшему сыну, и Билл заполошно принялся собирать бумаги, скатывая их в свитки.

— С прибытием, Гарри! — пробурчал Билл, пытаясь удержать охапку пергаментов. Однако те постоянно выскальзывали из его рук.

— Ой-ой-ой… Прошу прощения… — запричитала Тонкс. Она хотела помочь Биллу, но лишь неловко задела свечу. Та опрокинулась, и один из пергаментов мгновенно вспыхнул.

— Ничего страшного, милая, — мягко, но с легким холодком, произнесла миссис Уизли. Она взмахнула палочкой и огонь погас. Пергамент принял свой прежний вид, и в свете вспышки заклинания я смог разглядеть его получше.

Миссис Уизли заметила, как я смотрю на пергамент, и самодовольная улыбка на моём лице ей явно не понравилась. Она быстро схватила свиток, скомкала и засунула Биллу в и так огромную кучу, которую он держал в руках.

— Всё это после собраний следует убирать немедленно! — резко отчитала она его и, развернувшись, пошла к древнему кухонному шкафу, принявшись с грохотом доставать посуду.

Билл смущённо пробормотал:

— Эванеско!

Свитки в его руках испарились. Он виновато спрятал палочку и сел за стол с немного расстроенным лицом. Моей улыбке теперь мог бы позавидовать Чеширский Кот. Ведь теперь я точно знал, что они там охраняют. И главное — где.

— Ну, садись же, Гарри, — сказал Сириус. — Ты, кажется, знаком с Мундугнусом Флетчером?

Я невольно вздрогнул. Куча грязного тряпья в углу, которую я принял за мусор, вдруг зашевелилась, и из-под неё раздался сиплый храп. «Так этот жулик тоже здесь», — с отвращением подумал я. Ведь если бы я случайно забыл палочку... Ох...

— Это кто меня зовёт? Голосуем? — вяло пробурчал Мундугнус, приподнимаясь. — Я присоединяюсь… я как Сириус…

Он поднял свою заскорузлую лапу — назвать этот грязный придаток рукой язык не поворачивался.

«Как Сириус?» Злость, такая же как и когда я услышал о Перси, снова начала закипать во мне. Этот человек — полная его противоположность. «Этот ублюдок...»

Гермиона, почувствовав моё состояние, подошла и, садясь рядом, словно невзначай, легонько коснулась моего плеча. Её щипок резко привел меня в чувство. Взглядом она словно бы сказала: «Успокойся».

Джинни, хихикая, села рядом с Гермионой. Тем временем все уже расселись за столом.

— Собрание кончилось, дружище, — проговорил Сириус. — Гарри прибыл.

— А? — Мундугнус наконец заметил меня. Его маленькие глазки расширились. — Да поразит меня молния, точно, он самый! Хе… Как дела-то, Гарри?

— Я жив и здоров, мистер Флетчер, — ответил я, нарочито выделив его фамилию. — Вы же помните, почему это могло быть и не так?

На лице Мундугнуса промелькнула тень. Но он тут же трусливо сменил тему.

— А, да это… — пробормотал он и, чтобы занять руки, пошарил в карманах.

Оттуда он вытащил чёрную, закопчённую трубку. Сунул её в рот, поджёг волшебной палочкой и глубоко затянулся. Его лицо сразу приобрело умиротворённое выражение, а стол заволокло клубами тошнотворного зелёного дыма с запахом, напоминающим тварей Хагрида — соплохвостов.

— Извиняюсь, — раздалось из вонючего облака.

— В последний раз! Это последний раз, Мундугнус! — рявкнула миссис Уизли. — Прошу тебя не курить ЭТО на кухне! Иначе за стол больше не пущу. Я тебя пожалела, впустила в дом, а ты!..

— Понятно, — покорно согласился Мундугнус, туша трубку. — Прости, Молли. Больше не буду.

В доказательство своих слов он спрятал трубку где-то в недрах своего тряпья. Постепенно дым развеялся, оставив после себя едкий запах. Теперь это пахло не соплохвостами, а горелой грязной тканью. Точно так же пахла моя мантия всего несколько месяцев назад — в лабиринте, на третьем задании Турнира Трёх Волшебников. Неприятный укол воспоминаний заставил меня передёрнуться.

— Так, дорогие мои, если хотите поесть до полуночи, вам придётся мне помочь, — объявила миссис Уизли.

Я было встал вместе с Гермионой, но у миссис Уизли были другие планы.

— Нет-нет, Гарри, ты отдыхай. Дорога была трудной. Грюм сказал, что вы уходили от преследования его «стандартным» способом, — она усмехнулась. — А я, поверь, знаю, что это такое.

Рон, стеная, поднялся вслед за Гермионой, и теперь всё семейство Уизли копошилось на кухне: мистер Уизли с помощью магии нарезал овощи и мясо, его жена помешивала что-то в котле, а младшие доставали приборы и снедь из шкафов, расставляя на столе. Среди них выделялась только Тонкс, которая вскочила, опрокинула стул, а затем, неся тарелки к столу, споткнулась и разбила несколько штук.

— Тонкс, пожалуйста, сядь! — зашипела на неё миссис Уизли. Но та была непреклонна.

— Нет, нет, я хочу помочь! — воскликнула она и, сбив по пути уже третий стул, кинулась тащить что-то ещё.

Я же остался за столом с Сириусом и Мундугнусом. Жулик выглядел паршиво, словно побитая собака.

— Как там Фигги? Видал её с тех пор? — неожиданно спросил он.

— Нет, — ответил я. — Сидел дома, как наказали Дамблдор и Сириус. — кивнул я в сторону крёстного.

— Гарри, слышишь… я бы не ушёл тогда, но, понимаешь, подвернулось такое выгодное дельце… — заискивающе проговорил Мундугнус, придвигаясь ко мне. В нос ударил концентрированный запах его табака и старых носков — таких, будто их не снимали месяц.

— Понимаю, мистер Флетчер. Но вы же помните о нашем уговоре? — Мундугнус вздрогнул и торопливо кивнул.

Живоглот, кот Гермионы, потёрся о мои ноги и грациозно запрыгнул Сириусу на колени требуя внимания.

— Гарри, расскажи, как лето вообще? — спросил Сириус, почёсывая кота за ухом.

Я почесал затылок.

— Вначале было паршиво. Сейчас — даже не знаю. Нападение дементоров — не сладкая конфета, но в результате я теперь здесь. Нахожу это относительно неплохой компенсацией. Но, Сириус… Дамблдор вообще что-нибудь говорил о дементорах? Как они оказались в Литтл-Уингинге?

На лице Сириуса сменилась целая гамма эмоций — от лёгкой улыбки до мрачной, тяжёлой мины.

— Мы предполагаем, что один из сторонников Волдеморта в Министерстве натравил их. Дамблдор пытался выяснить, но один из охранников в Азкабане, который дежурил в те дни, недавно внезапно утонул, — развёл руками Сириус.

— А Волдеморт? Он всё ещё затаился? — спросил я.

— Да. Копит силы, — ответил Сириус.

Я, удовлетворившись ответом, кивнул ему. Он так и сидел с кислой миной на лице, пока я не спросил:

— А сам ты как?

Сириус удивлённо приподнял бровь, но всё же ответил:

— Да вот, сижу тут уже целый месяц. Волком выть хочется.

— Ну, ты можешь, в принципе, — подколол я его.

— Ха-ха, а мне и в голову не приходило! — Сириус искренне рассмеялся.

— И что, совсем от безделья маешься? — спросил я, и крёстный нахмурился.

— Да. Я сейчас почти бесполезен. Орден Феникса, как и Пожиратели Смерти, пока действует в тени. А меня так вообще разыскивает Министерство. Дамблдор велел сидеть тихо и не отсвечивать, — горько закончил он.

— Понимаю. Но хотя бы ты в курсе всего, — заметил я. — Не унывай. Закончится эта канитель с Фаджем и Змеелицым, и, может, удастся тебя оправдать.

— Да, наверное. Лет через сто, — саркастически хмыкнул крёстный. Я вопросительно поднял бровь.

— Фадж ни за что не признает свою ошибку. Пока он у власти — не видать мне оправдания. Меня же сразу к дементорам потащат, — пояснил Сириус. — Поэтому я и сижу здесь, выслушивая упрёки Снейпа. Мол, он там жизнью рискует, а я отсиживаюсь, как трусливая дворняга. Ещё и намекает, что я в собственном доме словно домовик какой... Тьфу.

— Домовик? — заинтересовался я.

— Ну да, мы чистим дом. За десять лет тут успело завестись всякой дряни. Кричер — эльф моей матери — ничего не делал, только с её портретом и общался. Оттого и тронулся совсем. Он и раньше был пришибленным на всю голову, как и все эльфы Блэков. Видел стену на лестнице?

— Видел, — кивнул я.

— Так вот, он тоже спит и видит, как там окажется. — кивнул я

— Сириус, — перебил их Мундугнус, бесцеремонно вертя в руках кубок. — Серебро?

— Да, — ответил Сириус, глядя на реликвию без всякого удовольствия. — Отличная вещь пятнадцатого века, гоблинская работа, с фамильным гербом Блэков.

— Будет как новенький, — пробормотал Мундугнус, принимаясь полировать кубок грязным рукавом.

— Флетчер, поставь кубок, пожалуйста, — тихо, но твёрдо сказал я, не глядя на Сириуса. Пока он говорил, я мысленно начал формировать на Мундугнусе глиф «Несварение». То, что отлично подошло для Вернона, идеально сработает и на этом жулике.

Тот с удивлением покосился на меня. А Мундугнус, что-то уловив в моём голосе, замер и медленно поставил кубок на стол, пробурчав что-то себе под нос. Он уже начал беспокойно ёрзать на стуле, будто уже чувствуя неладное.

— Сириус, я всё понимаю, — продолжил я, повернувшись к крёстному, но все ещё удерживая глиф до накопления. — Но вот это, — я кивнул на воришку, — покинуло свой пост. И из-за этого меня и моего кузена чуть не сожрали дементоры. А теперь он развалился здесь и тырит у тебя из-под носа. Я не могу на это спокойно смотреть. Тебе, может, и всё равно на фамильное серебро, но мне неприятно есть с ним за одним столом, особенно когда он что тырит у тебя.

Я снова повернулся к Мундугнусу, который съёжился на стуле. Глиф тем временем набрал достаточно энергии, чтобы обеспечить ему незабываемый опыт. Оставалось лишь активировать.

— Верно я говорю?

— Да… — пискнул он, но смотрел он уже не на меня.

Казалось, только сейчас Сириус до конца осознал, что именно я сказал. Его серо-стальные глаза медленно сфокусировались на Мундугнусе, и весёлое дружелюбие в них сменилось холодной яростью. Этот взгляд пригвоздил Флетчера к стулу. А когда Сириус извлёк из рукава свою волшебную палочку, Мундугнус и вовсе запричитал.

— Сириус, братуха, ты же шутишь! Мы же всё перетёрли с Дамблдором! Это была оплошность, случайность!

— А... — начал Сириус.

— Стойте, — она подошла и положила руку на плечо Сириуса. — Не стоит. Он того не стоит, — произнесла она тише.

Сириус, тяжело дыша, опустил палочку. В этот самый момент я мысленно активировал глиф. Неделя жёсткого расстройства желудка Мундугнусу была обеспечена. Не больше — я не хотел надолго оставлять Дамблдора без его вороватого информатора.

Мундугнус в ту же секунду замер. Его глаза выпучились, лицо приобрело зеленоватый оттенок. Он схватился за живот и, издав странный булькающий звук, рванул со стула.

— Что-то мне… нехорошо!

Он пулей вылетел из кухни, прижимая руки к штанам.

— Срать побежал, — грубо констатировал я, выплеснув всё раздражение в нескольких словах.

И Сириус, ошарашенно смотревший ему вслед, вдруг залился громким, лающим смехом, словно в своей аниформе.

— Гарри Джеймс Поттер! — возмущённо воскликнула Гермиона, садясь рядом со мной. В её глазах, впрочем, плясали смешинки. — Это было… это было совершенно незрело! Но очень эффективно.

Сириус, немного успокоившись, хлопнул меня по плечу.

— Вот это я понимаю! Шутка, достойная Мародёров! Снейпа бы так проучить! Эх, помню, Джеймс как-то…

— ТВОЮ МАТЬ! — смачно выругался я. — Фред! Джордж!

ВЖУХ! БАМ!

Огромный чугунный котёл, сорвавшись с крюка над камином, с грохотом пронёсся через всю кухню. Он пропахал глубокую борозду в дубовом столе, пролетел в сантиметре от наших с Гермионой голов и врезался в стену. Но это было ещё не всё. Следом за ним прилетел здоровенный нож, больше похожий на тесак мясника. Он с силой вонзился в столешницу прямо между нашими ладонями.

«Это они что, специально?!» — пронеслось в голове. Нож вибрировал от удара, а его лезвие почти касалось наших пальцев. «Вот умора была бы, — с запоздалым ужасом подумал я, вытирая холодный пот со лба. — Сразу две руки на вертеле».

— Ты в порядке? — хрипло спросил я у Гермионы.

Она лишь кивнула, быстро приходя в себя.

— ФРЕД! ДЖОРДЖ! МЕРЛИН ВАС ПОБЕРИ! — взвизгнула миссис Уизли, подбегая к столу. — Ну зачем было это делать?! Нет, с меня довольно! Если вам теперь можно колдовать, это вовсе не значит, что нужно размахивать палочками по любому поводу!

— Мы не хотели! — хором выпалили Фред и Джордж, выглядя напуганными.

— Мы просто хотели помочь с ужином! — добавил Фред.

— Да, ускорить процесс! — подхватил Джордж. — Заклинание призыва, но... кажется, мы немного переборщили с силой.

Они виновато смотрели на разгром. Сириус, который секунду назад хохотал, теперь выглядел мрачнее тучи. Однако он промолчал, лишь недобро поглядывая в сторону близнецов. Тем временем Фред подошёл и, пыхтя, вытащил нож из столешницы.

Гермиона гладила Живоглота, который наконец вынырнул из какой-то щели, куда забился от грохота. Устроился у нее на коленях.

— Ну почему? — устало выдохнула миссис Уизли. — Почему вы вечно ведёте себя не как ваши братья? Ни один из них не аппарировал через каждые пять метров. Чарли не колдовал по любому поводу. А Перси…

Она вдруг замолчала. Её лицо погрустнело, плечи опустились. Она молча села за стол.

— Так… что будем есть? — сказал Билл, меняя тему. Остальные, подхватив его инициативу, потихоньку расселись.

— Молли, передай, пожалуйста, мясо, — попросил Люпин и, наложив себе полную тарелку, вернул ей блюдо. — Пахнет превосходно, — добавил он и принялся уплетать за обе щёки.

«Ну, чай, не волк, а хомяк», — с усмешкой подумал я и улыбнулся Люпину.

— Приятного аппетита.

— Спа-ш-сибо, — дожевав, ответил он.

Спустя несколько минут тишина, прерываемая лишь стуком вилок и ложек, была нарушена вернувшимся Мундугнусом. Тот как ни в чём не бывало сел на своё место и принялся есть. Я внутренне содрогнулся при мысли, что он наверняка не помыл руки. «И когда я успел стать таким чистоплотным?» — мелькнула на секунду мысль и тут же пропала.

Миссис Уизли о чём-то вполголоса разговаривала с Сириусом, но я не слушал, а лишь наблюдал за Гермионой. Она отвлеклась на Тонкс, которая показывала трюки с метаморфизмом: то изобразит Снейпа, то отрастит себе свиной пятачок. Девушки смеялись так заливисто, что я невольно скользнул в воспоминания.

Вот он, первый курс: Гермиона крепко обнимает меня. Вот второй: снова её объятия. Третий: её руки вокруг моей талии, когда мы спасали Сириуса на гиппогрифе…

По всему телу разлилось тёплое, уютное чувство. Настолько сильное, что я испугался. И отвернулся, чтобы не сказать ей что-то совершенно глупое или хуже того сделать.

Сам того не заметив, я уже доел рагу, и чтобы отвлечься, прислушался к разговорам за столом.

А они были и интересными, и не очень.

Мистер Уизли, Билл и Люпин говорили о гоблинах. По крайней мере, когда я сосредоточился на их беседе, то услышал именно это.

— …Рагнок рвёт и мечет, — мрачно говорил Билл. — Бэгмен слинял, не отдав долг, а Министерство даже не чешется с его розыском. Они думают, что Министерство прикрыло его. Гоблины в ярости припомнили несколько кнатов его брату. Бедняга теперь отрабатывает киркой в копях на севере.

На другом конце стола я увидел, что Мундугнус опять что-то рассказывает о своих «бизнес-успехах».

— Сириус? Миссис Уизли? Это нормально? — спросил я, кивнув в сторону Рона и близнецов, которые как раз хохотали над очередным вывертом Мундугнуса.

Отчего-то мне вспомнилась магловская передача о преступниках, которую тётя Петунья часто смотрела после обеда. Ведь знать о преступлении и не доложить — это всё равно что соучастие. Вдруг и в магическом мире так же? Я похолодел: я ведь совсем не представлял, какие тут законы. «У Гермионы спрошу, она ведь говорила, что смотрела книги — наверняка у Сириуса есть сборники.», — решил я. «Да и с Гермионой время проведу».

— Молли, не кипятись, — лениво протянул Сириус, сделав глоток вина. — Думаю, Бородавчатый Харрис не сильно обеднел. Кроме того, Дамблдору иногда нужно это умение Мундугнуса — «зачищать следы». А то, что он знает всех жуликов в округе, нам даже на руку, — тихо сказал он уже для меня.

Мундугнус благодарно посмотрел на него.

— Правда, — добавил Сириус, и его глаза зловеще блеснули, — если я ещё раз замечу, как ты «зачищаешь следы» в моём доме, Флетчер, твои собственные следы придётся искать по всей Лютной аллее. Можешь взять этот кубок. Но впредь все выплаты получай у Дамблдора. Договорились?

— Замётано! — быстро выпалил Мундугнус и вскочил со стула, убегая из кухни.

— Долго он так будет? — с усмешкой спросил Сириус. — Чем ты его так приложил?

— Несварение на неделю. Может, снять? Как бы не помер, а? — и Сириус снова засмеялся.

Гермиона, которая всё услышала, зашипела мне на ухо:

— Новые штучки? Я, конечно, понимаю тебя, но не слишком ли это жестоко? Признаю, эффективно. Но всё же, Гарри… А что, если тебя обвинят?

Я слушал её вполуха. Её тёплое дыхание и шёпот губ, которые почти касались моей кожи, изрядно сбивали концентрацию. Пришлось лишь кивать в такт её словам, делая вид что слушаю.

Однако время шло и я взглянул на часы в углу — вполне себе магловского вида, но, видать, зачарованные: они показывали что угодно, но не время. Повернувшись обратно, я словил на себе сердитый взгляд Гермионы. На мой немой вопрос она лишь наклонилась ближе.

— Поднимемся в библиотеку. Сириус прикроет.

«Так она уже договорилась с Сириусом? Интересно, о чём именно?» Я взглянул на крёстного, и он, будто уловив мой вопрос, едва заметно кивнул.

— Я, пожалуй, наелась, — громко объявила Гермиона, вставая из-за стола. — Гарри, пойдём, расскажешь о своих находках по теории магии.

Поднявшись следом я словил на себе вытаращенный взгляд Рона.

— Опять эти ваши книги! — простонал он. — Но, Гарри, когда ты стал таким…

— Каким, Рон? — холодно спросил я.

— Э-э… неважно. Может, лучше в шахматы сыграем перед сном?

— Даже не знаю, Рон. За лето я нашёл интересные темы для чтения и рад, что Гермиона готова их объяснить.

— Ну ладно, идите, — он отвернулся к тарелке. — Я тут один как-нибудь. Мм... С близнецами посижу. Или с Джинни. — Он ковырял вилкой мясо, не поднимая глаз.

— Ронечка, не мешай Гарри постигать науки у профессора Гермионы… — донеслось мне вслед от одного из близнецов.

Не желая слушать дальше я проследовал за Гермионой. Сириус поблагодарил миссис Уизли за вкусный ужин и тоже поднялся.

Поднявшись по лестнице, мы остановились с Гермионой в том самом коридоре с портретами.

— Пойдёмте, — шёпотом произнёс подошедший Сириус. — Покажу вашу новую комнату.

— О, я как раз хотел спросить. А то та, в которую меня привела миссис Уизли… она странная. Особенно картина. — Меня передёрнуло.

— М-да… — скривился Сириус.

Мы поднялись ещё выше, и Сириус показал нам комнату на третьем этаже, совсем рядом с библиотекой. Это была большая и, на удивление, опрятная комната.

— Я велел Кричеру убраться здесь, — пояснил он.

Я зашёл и огляделся: справа стояла кровать с тёмно-зелёным балдахином. Рядом с ней — две двери. Слева же разместился шкаф с книгами, причём самыми разными — от справочников по зельям до каких-то романов в потрёпанных обложках. В воздухе витал едва уловимый аромат похожий на цветочный, в отличие от запаха сырости и пыли в остальной части особняка.

— Эту комнату занимал мой дядя Альфард, когда гостил. Мать, хоть и выжгла его с гобелена, но комнату трогать не стала, — пояснил Сириус.

Гермиона уже была у шкафа и с интересом рассматривала корешки книг. Мягкий ковер заглушил её шаги и мы даже не заметили, как она оказалась у полок.

— Можешь тоже здесь поселиться. Тонкс мне всё рассказала, — подмигнув мне, сказал Сириус.

Гермиона тут же покраснела и отступила от потертых корешков.

— Мистер Блэк! — возмущённо пролепетала она. А я понял, что раньше он произнес: "Вашу", и осязал лишь один звук — гулкий, учащённый пульс в висках, который отбивал такт моему волнению. «Почему одно только предположение, что она будет рядом, вызывает у меня такие чувства? Как бы кровь из носа не пошла» — думал я, ощущая, как горят щёки.

— Я серьёзно, — Сириус указал на двери. — Там вторая комната и ванная. Показать? Гарри, вижу, тебе уже нравится?

Сириус открыл одну из дверей, и мы увидели ванную — тоже большую, с мини-бассейном на возвышении, сейчас, правда, пустым. Здесь тоже было убрано — краны блестели чистотой.

— Места хватит на двоих, — подколол нас крёстный. — О Гарри, ты что представил себе это?

Я очнулся от лёгкого подзатыльника Гермионы и замотал головой.

— Вовсе нет. Просто всё это как-то… — солгал я. Не говорить же — что было у меня на уме?

— Да шучу я, — Сириус открыл следующую дверь. — Вот комната Гермионы. Кричер уже всё перенёс сюда.

Это была спальня поменьше, в более светлых тонах, обставленная уютнее, на женский вкус. Кровать была не такая крупная как в моей комнате. Рядом уже стоял чемодан Гермионы. Она подошла и как-то хитро посмотрела на меня и на Сириуса. Что-то взвесив, она всё же промолчала.

— Ну как, нравится? — спросил Сириус, довольный произведённым впечатлением.

— Да, но… есть вопрос. Я всё время буду попадать сюда через комнату Гарри? — отрывисто, краснея, произнесла она.

Мой крёстный ничуть не смутился. Он подошёл к книжным полкам в дальнем углу её комнаты. Коснувшись одной из них палочкой, он произнёс:

— Калтус!

По стене пошла трещина, которая вскоре превратилась в потайную дверь, ведущую в…

— …библиотека! — выдохнула Гермиона, ринувшись внутрь. — Сириус… мистер Блэк, это ведь библиотека? Но как? — с широко открытыми глазами стояла она посреди стеллажей, уходящих в темноту.

— А разве подруга моего крестника не заслуживает небольшого подарка? — с ухмылкой ответил Сириус.

Я протер глаза и прочистил уши, ведь Сириус вел себя странно. Интонация, с которой он произнес "подруга" была... странной. Даже лукавой. Я переглянулся с Гермионой и нашел в её глазах такой же немой вопрос — "А что собственно здесь происходит?"

— А теперь, — тон Сириуса резко стал серьёзным, — я хотел бы услышать, что ты там такого искала, что полезла аж в секцию с тёмными искусствами? Хотя тут и нет светлой магии от слова совсем. Ну может несколько полок.

Он посмотрел прямо на Гермиону, а потом на меня.

— Гермиона, ты ему рассказала? — спросил я, посмотрев в её карие, немного испуганные глаза.

— Только то, что ты кое-что просил меня посмотреть, и о…

— О твоей памяти, Сохатик, — закончил за неё Сириус. — Ты правда помнишь всё? Что было на твоё первое Рождество?

— Да. Ты принёс мне игрушечную метлу. Ох и влетело тогда вам с папой от мамы, — улыбнулся я.

— Надо подумать… — Сириус нахмурился, почёсывая подбородок. Он приблизился к стеллажу справа и стал перебирать корешки старых книг.

— Вот! — воскликнул он, достав увесистый фолиант в потрескавшейся коже. Он отнёс его к столику в центре библиотеки и, раскрыв, стал листать пожелтевшие страницы.

— В детстве я часто читал дневники предков, — пояснил крёстный с невесёлой улыбкой. — Мать жестоко наказывала, если я не мог пересказать «деяния славных Блэков» наизусть.

— Тяжело тебе пришлось, — сочувственно произнёс я.

Гермиона подошла с другой стороны и с любопытством заглянула в книгу.

— Но что в этом дневнике? Это может что-то прояснить с тем, что произошло с Гарри?

— Да, но не совсем. Мой предок, Антарес Блэк, описывает нечто похожее. Он тоже вспомнил всю свою жизнь. Это здорово усложнило ему существование, как можете позже почитать… он называл это «Хрустальной памятью». К сожалению, кто-то вырвал конец дневника. Смотрите сами.

И действительно, когда он перевернул несколько страниц, стало видно, что в конце не хватает нескольких листов — они были грубо вырваны.

— Сириус, а с ним произошло что-то плохое? С твоим предком? — взволнованно спросила Гермиона, прикусив губу. Этот жест вновь заставил меня на мгновение потерять концентрацию.

— Нет, — мотнул крестный головой. — Судя по датам в дневнике, после этого он прожил ещё минимум двадцать лет. Правда, странно, что кто-то забрал именно последние страницы…

Сириус замолчал, задумчиво глядя на книгу, будто что-то вспоминая.

— Что ж, оставлю вас, — очнулся он спустя некоторое время. — Можете здесь ещё осмотреться. Но не допоздна. Надеюсь на ваше благоразумие.

Он повернулся и пошёл на выход из библиотеки. Уже у самой двери он остановился.

— Пароль для входа и выхода — «Калтус». Поменять можно, держа палочку у замка после пароля и назвав новый.

— Спасибо, — кивнула Гермиона.

Как только за Сириусом закрылась дверь, в комнате повисла неловкая тишина.

— Мой крестный... — я хотел сказать что он своеобразный, но у подруги было другое на уме.

— Он невыносим, — выпалила Гермиона, щеки ее пылали. — Эти намеки... Я ещё не...

— Не достаточно взрослая? — шагнул я к ней.

— Нет, не это. Другое. Сначала Тонкс. Она когда увидела нас вместе — всю душу из меня вытрясла.

— Прости, я наверное подставил тебя, — сказал я, стараясь не смотреть ей в глаза. «Что значит "Другое"?»

— Что ж, — оправилась она, — пойдём. Я покажу тебе, что нашла по «К». Кроме того, нам многое надо обсудить.

Гермиона, поправив капюшон худи, развернулась и решительно направилась в свою комнату. Я последовал за ней, прихватив со стола дневник Антареса.