В тихом омуте черти водятся (гет)

«Преступники...

Все они — плоды безумия родителей, дети, выращенные в не тех идеалах, сделавшие не вовремя неправильный выбор. Им не было с кем посоветоваться. Однажды они прощупали почву и оступились, навеки завязая во тьму…»

Очао

— Но, мэм? Не могли бы вы... — жалобно протянул Паркер, глядя умоляющим взглядом на каменное лицо Макгонагалл. Сегодня был первый выходной, когда можно было пойти Хогвартс. И как нарочно, туда нужно было разрешение от опекуна. Вот только загвоздка заключалась в том, что Паркер был безродным сиротой, возможно даже магглорожденные, а в обычном мире вообще считался мёртвым. Так что волей и не волей ему до Хогсмида как до Луны пешком.

— Я сожалею, мистер Паркер, но нет, — какие бы взгляды не посылал на гневную даму ребенок, она оставалась непоколебимой.

Паркер пару-раз горестно вздохнул, поохал, поахал, и с видом самого обделенного жизнью ребенка поплелся в замок под строгим, контролирующим взором декана. Он молчаливо погулял по его окрестностям, исследовал каждый потаённый уголок в поисках тайного выхода.

— Чего ты тут делаешь? — девчачьий, звонкий голос раздался у него из-за спины. Паркер обернулся. За ним стояла та самая вечно неунывающаяся девчонка из аврората, бегающая за Люпином думая, что ее похождения совершенно незаметны. Сейчас её короткие волосы были цвета жвачки, а на футболке красовался изпещренный фиолетовыми трещинками скелет. Выглядела она своеобразно. Если бы Генри не знал, что она из министерства, то точно никогда бы об этом не догадался. Возможно так все и было продумано, мол для прикрытия. Да и не ходить же им постоянно в синих мантиях аврората. Но все же такой прикид для преследования был через чур вычурнутым и заметным.

— А что ты тут делаешь? — ловко перевел стрелку с себя на нее смышлёный мальчуган.

— Работаю, — без колебания выпалила Тонкс

— Учусь, — не уступая ей хмыкнул Паркер. Наступила тишина, продлившаяся около минуты. Во время этой тишины, Тонкс, с любопытным взглядом хирурга, исследовала каждый дюйм лица Генри. Прекратив свои поиски она весело хмыкнула и встретившись глазами с Паркером сказала.

— Почему не в Хогсмиде? В твоём возрасте я обожала туда ходить с друзьями. Или у вас, Гриффиндорцев, некие другие понятия о развлечениях? Более крушительные и масштабные..?

— Разрешения нет, — не стал скрывать Паркер с любопытством глядя на девушку.

— Родители не подписали? Беспокоятся из-за Блэка?

— Беспокоятся? — деланно удивился Генри, а потом его голос чуточку похолодел, примерно на градус. — Моих родителей уже как двенадцать лет ничего не беспокоит. В виду того, что они мертвы.

— Ой, — волосы Тонкс резко сменились с розового на синий, а потом на красный. Щеки запылали, и сама она резко стала напоминать перезрелый помидор. Генри даже чуточку, самую чуточку, пожалел что так жестоко обошёлся с ней. Ведь она не знала...

— Прости, — пробормотала Тонкс, на что Паркер махнул рукой.

— Ничего, проехали. Кстати, как у тебя это получается? — мальчик с самым неподдельным детским любопытством воззрился на красные волосы Тонкс. Та сразу же похорошела и развеселилась, будто и не было неприятной сцены минуту назад.

— Я метаморфиня, — с гордостью объявила она, но поняв, что для Генри эти слова ничего не значат, добавила. — Умею менять свою внешность.

— Стоп. То есть ты можешь даже и мной стать?

— Могу, — согласилась девочка и для показания тут же стала Генри Паркером. Тот смотрел на свою копию, как на маленькое чудо с широко распахнутыми глазами. Спустя мгновение Тонкс вновь стала собой, с раздражающе самодовольной улыбкой и пучком розовых волос.

— А какая твоя истинная внешность?

На это Тонкс промолчала, предпочитая оставить мальчишку неосведомленным.

Так они проболтали ещё минут двадцать. А потом Тонкс поплелась на дежурство в Хогсмид, а Паркер в самом наилучшем расположении духа вприпрыжку побежал в гостиную. Там не царило уюта и спокойствие. Первоклашки, второклашки, которым в Хогвартс было запрещено, устраивали там настоящий цирк. Стоял настоящий шум и гам, от которого в мгновение ока мог потрескаться череп. И среди этих счастливых буйных молодецких голов порхали, словно бабочки, близнецы Уизли, раздавая всем свои конфеты. Перси, чтобы исправить это досадное недоразумение, не было. Он, как только закончились уроки, убежал со своей девушкой Пенелопой Диамант в Хогсмид, чтобы там прочитать с ней книгу «Старосты, покорившие мир».

— Почему не в Хогсмиде, Паркер? — спросил один из долговязый рыжих близнецов. Генри так и за месяц не научился различать их, только зная, что у одного над левым глазам родинка. Только у какого именно, постоянно вылетало из головы. И вот, один рыжий без родинки наклонился к нему с самым хитрым и вопросительным выражением лица, от которого у Паркера от чего-то зачесались кулаки врезать ему. Хотя зачем быть таким враждебным? Близнецы ведь являются главными шутниками Хогвартса, с которыми просто невыгодно ссорится. Тем более шутниками, которые знают все тайные ходы ведущие в Хогсмид.

И вот, Паркер обдумав все своей самой слизеринский стороной мировозрения, грустно вздохнул и тихо проскулил.

— Разрешение не подписано.

Эффект был мгновенный. Его схватили за ноги и за руки и завели прямо в спальню третьего курса, приказав собрать самые необходимые для похода в Хогсмид вещи. Мальчишки охарактеризовали свое помешательство одной-единственной фразой.

— Мы тоже терпеть не можем, когда нам ограничивают!

Генри достал свой набитый мелочевкой кошелек, нацепил свой любимый бомпер и вышел. Как только он оказался за дверью спальни его тут же отнесли прямо к некой каменной горгулье. Потом близнецы произнесли странное заклинание, заставив Паркера его запомнить, и выпихнули в мигом открывшийся проход. На последок мальчишки помахали руками ничего не понимающему Генри. Но ребенок даже сориентироваться не успел, как наступила вязкая тишина, окутанная беспросветной тьмой.

— Люмус? — спросил Генри у палочки. По кончикам пальцев проползлась еле уловимая вибрация, до ужаса напоминающая смешок.

— Люмус! — уверенно воскликнул Генри, и на ее конце возник маленький огонек, освещающий окрестности до фута от него.

Он оказался в грязном, испачканным чёрт знает чем туннеле. Здесь было до жути темно, а по потолку бегали противного вида многоножки. Он пошел прямо, так как в зади кг ждал тупик. Изредка на полу лежали отсыревшие обертки от конфет, порванные куски пергамента или виднелись, на густой грязи, маленькие отпечатки чьих-то небольших лапок, явно оставленные каким-то грызуном.

Он шёл четверть часа и наконец наткнулся на небольшой люк, прямо над головой. Он приоткрыл его и завидно внутренне убранство некого помещения, полностью заваленное коробками. Генри настежь отворил дверцу и подпрыгнул. Вылезть не получилось. И вот, спустя несколько бесплодных попыток, Паркер все таки сумел достичь цели и вывалился на деревянный паркет из вишнёвого дерева.

Оглядевшись по сторонам, у мальчика глаза разбежались. В коробках лежало невиданное количество настоящих сладостей самых необычных видов. Он воровато огляделся и все таки набил себе целый карман розовых леденцов. Потом Генри аккуратно, стараясь быть совершенно незамеченным вышел по заднему ходу из магазина и оказался на заметенной первым снегом улице.

Казалось, что он попал на одну из страниц самых настоящих сказок. Узкие улочки, вымощенные старинной брусчаткой, которая поблескивает в свете фонарей с магическим пламенем. Домики с островерхими крышами и крутыми чердаками чьи фасады украшены резными ставнями, причудливыми флюгерами и гирляндами светящихся чар. Все было просто великолепно, учитывая то, что это место со всех сторон окружали усыпанные серебристым снегом холмы.

Народу было хоть отбавляй. Все куда-то бежали, все куда-то спешили, совершенно не замечая пробравшегося сюда Паркера, которому здесь совершенно не место. Вдруг из дали мальчик заметил мелькающую рыжую макушку и сломя голову понёсся к ней. Рональд Уизли и Гермиона Грейнджер медленно прогуливались по улицам Хогсмида, совершенно не подозревая о Паркере, преследующим из по пятам. Гермиона шла медленно, размеренным шагом и вдруг почувствовала маленький толчок в районе спины.

— Рональд Уизли! — воскликнула она, но вдруг поняла, что руки Рональда лежат глубоко в карманах. Девочка растерянно оглянулась. Паркер мгновенно метнулся в сторону толпы тчательно скрываясь от ее внимательного взора. Девочка вновь отвернулась, но походка ее сбилась и стала неуверенной. Генри подкрался к Гермионе и ущипнул ее за локоть. Потом хотел быстро сбежать, но не успел. Цепкая рука девочки ухватила его крепкой хваткой.

— Генри Паркер, это не смешно! — рассердился Грейнджер, но тут же ее злой тон сменился на любопытный, — но... Тебе же сюда нельзя. Как ты прошел сквозь охраны и дементоров?

— Связи, — Паркер улыбнулся и принялся рассказывать ребятам о своих похождениях.

— Ай! — вдруг резко воскликнул Ронльд,, и что-то серое свалилось с его рук. В этом обшерпанном, дряхлом комочек Генри узнал Коросту. Дети было побежали за ней, но толпа их оттеснила. Крыса же в свою очередь бежала в неизвестность, сквозь пары человеческих ног.

— Опять убежала, — расстроился Рональд.

— Ничего, Рон. Она вернётся. Короста — свободолюбивая крыса, прям как Тревор. Но и очень умная к тому же, — утешала Гермиона Рональда. Тот нахмурился, а голубые его очи подозрительно заблестели.

— Давайте зайдем в три метлы? — предложил Паркер глядя на разноцветную вывеску, горящую в уже начавшихся сумерках и совершенно не понимая, что должен хотя бы одеть капюшон и вести себя незаметней.

— Самое популярно здесь местечко. Если хочешь выпит сливочного пива, то тебе сюда дорога, — важно прорекламировал Рон, мгновенно успокоившись .

— И если хочешь поболтать с милой Розметой, — с улыбкой добавила Гермиона. Рональд покраснел.

— С ми-ило-ой Ро-о-озмето-ой! — пропел Генри, сам не понимая, кто такая Розмета. Но раз Гермиона с такой улыбкой это сказала, значит это какая-то важная тетя или даже возлюбленная Рональда.

— Заткнитесь оба, — рявкнул Рон.

— Ты что, стесняешься? Ронни, ты так сильно покраснел, Розмета не оценит, — притворно ужаснулся Генри и вдруг напоролся у самой двери паба на что-то твёрдое и мягкое. Он не подняв головы оглянулся на Гермиону и Рона, которые смотрели на Паркера таким взглядом, будто кто-то только что умер. Или скоро умрет.

— Мистер Уизли, мисс Грейнджер, добрый вечер, — поздоровался тот в кого Паркер так необдуманно врезался. — И это... Мистер Паркер? — Генри поднял лицо и встретился взглядом с Люпином.

— Добрый день, сэр, — неуклюже, явно чувствуя себя не в своей тарелке поздоровался Генри. Люпин мягко улыбнулся. И это улыбка показалась Паркеру оскалом людоеда, найдящего себе жертву. От сравнения этих обоих мальчик тяжело сглотнул.

— Генри, ты не оставишь мне компанию? Мисс Грейнджер и мистер Уизли пока могут подождать нас в пабе, — тон Люпина не следовал возражений, поэтому друзья кивнув на прощание Паркеру быстро поспешили укрыться от набегающей грозы. Люпин молча пошёл по тропинке, усеянной снегом. Генри шёл в такт его ног следом.

— Вы... Хотели поговорить? — решил не оттягивать судьбоносный момент Паркер

— Да, просто незнаю с чего начать, — по знался Ремус и грустно выдохнул.

— Давайте начнем с того, что мне нельзя тут находиться, — предложил Генри, сам раскапывая себе могилу.

— Вообще-то я не только об этом хотел поговорить. Но раз ты настаиваешь, чтобы я тебя поругал...

— О, нет, сэр! Просто мне было скучно в замке. Вы поймите, у меня очень суровый опекун, которые в жизни бы не позволил просто прогуляться здесь.

— И все же ты поступил очень опрометчиво прийдя туда, где тебе не место. Я уверен, твой опекун просто через чур сильно опекает тебя, заботясь о твоей безопасности.

— Долохов? Вы шутите? — тут Генри выпучил глаза, а его тело содрогнулось от ужаса. Он сказал лишнее. Люпин мгновенно остановился и, встав как вкопанный, не сводил с Паркера потрясенного взгляда.

— Что ты сказал? — тихо, но очень твердо спросил он. Генри схватился руками за рот и испуганно затряс своей русой головой так, что его волосы растрепались и полотном легли на лицо.

— Я спрашиваю. Что. Ты. Сказал?

Генри не знал куда бежать, куда деться, лишь бы не видеть этого одновременно испуганного, встревоженного и разочарованного лица. Лучше бы Люпин кричал! Этот тихий, твердый и пугающе холодный голос сводил его мышцы в судорогах, а имя, произнесённое ранее застревало где-то глубоко в горле, оставляя там большой ком. Выхода не было. Он ни за что не повторит то, что сказал Римусу. Хотя и повторять не надо, он всё прекрасно слышал. А слух у оборотня, намного чётче и лучше чем у окружающих. Не зная что делать, Паркер попятился назад.

Но тут случилось страшное. За самой его спиной раздался оглушительный взрыв. Стекла у ближайших домов полопались, кто-то истошно закричал. Генри резко обернулся, и успел нагнуться от зелёной вспышки летящей ему прямо в макушку. Люпин схватил мальчика за шиворот и оттащил в ближайший закоулок, держа палочку на готове. Прозвучал ещё один взрыв, неподалеку.

Сумерки сгущались, отступая дорогу тьме. Былые красивые домики были исчерпаны множеством трещин. Люди туда-сюда бегали и суетились, пытаясь спасти как можно больше народу, уберечь своих детей и себя. То и дело в округе раздавались выстрелы неизвестных темно-магических заклинаний или взрывы, крушащие всё кругом. На небосклоне не было звёзд. Только густая, вязка тьма. Человек трое волшебников, в черный масках бегали по тропинкам выкрикивая одной-единственной имя. Неподалеку от Паркера испуганными глазами озирал мир кругом Драко Малфой, прячась под осколками бывшего дома. Гермиона Грейнджер и Рональд Уизли, как и многие ученики укрылись вместе с группой, организовавшей Макгонагал. И в одно мгновение головы всех здесь находящихся поднялись вверх, а в глазах читался неподдельный ужас и страх.

Над окутанной тьмой деревушкой Хогсмид плавал, переливаясь, огромный изумрудные череп, из раскрывшегося рта которого потихоньку выползла змея. Черная метка. А это означало лишь одно...

Люпину показалось, что весь мир вокруг него рухнул. Его янтарные глаза обратились к небу. Не уж то кто-то умер? Покинул этот мир и больше никогда не вернётся? И главное, кто это был? Ребенок, только что изведавший волшебный мир, открывший его словно новую страницу сказки? Тот, кого родители отправили сюда, считая самым безопасным местом на земле? Кого родители из года в год со скрепящий сердцем провожали вдаль, оставляя свое дитя на много месяцев совершенно одного, уповая на защиту директора? Или это взрослый, кто просто жил. Случайно попавший под шальной огонь, строящий планы на свою жизнь, мечтающий о семье или уже имеющий ее? Кто-то только что испустил свой последний вздох. Чьи-то глаза только что закрылись навеки, а если и не закрылись, то точно теперь ничего не видят вокруг. Одна маленькая нить поколений, рода оборвалась в это мгновение. Люпин ослабил пальцы, держащие капюшон Генри и страшно напряжённо выдохнул имя той, на которой были сфокусированы сейчас все его мысли.

— Тонкс...

Она должна была сегодня дежурить в Хогсмиде...

Пока шестерёнки в голове Ремуса крутились, пытаясь осознать, принять и наконец побежать на помощь, Паркер уже сразу начал действие. Эта мгновенная тишина круго, наполненная шоком от того, что не происходило тринадцать лет, стала точкой отсчёта. Мальчишка вырвался из рук преподавателя и ринулся из закоулка, выкрикивая одно единственное имя.

— Гермиона!

Люпину поплохело. Мальчик вырвался из его рук. Этот чертов идиот побежал прямо на верную смерть. Он в Хогвартсе был всего лишь месяц. Он не мог даже произнести заклинания из сборника для первокурсников! Люпин побежал за Генри, сломя голову, преодолевая падающие стены зданий и перепрыгивая обломки, и успевая одновременно бросать в него заклинания. Он кричал, звал мальчишку, но тот, как упрямый баран, вбивший себе что-то в кудрявую голову и бежавший несмотря на пропасть впереди, не останавливался.

Генри забежал за поворот. Люпин отстал. Мальчик начал безумно оглядываться по сторонам, ища Гермиону. Она должна была ждать в трёх метлах, но здание было полностью разрушено. Окончательно и бесповоротно.

Паника. Внезапный, животный ужас охватил тело Паркера, и заставило содрогнуться в молчаливом всхлипе. Все его страхи перед неизвестным миром, где он один, совершенно беспомощный, не умеющий помочь обнажились. Как же он глупо поступил, бросив Люпина. По сравнению с взрослым опытным магов, Паркер, не умеющий правильно произносить даже «Левиоса», был просто ничтожен.

Здесь, в этой вселенной, где маги не брезгуют отвратительными заклинаниями, он мог смотреть, как убивают или пытают его лучших друзей, при этом ничего не сумел сделать. Волшебные палочки — самое настоящее зло. С помощью них лишают надежд на будущее, обрывают нити с миром и даже доводят до страшного безумия, намного хуже смерти. И этому всему Генри Паркер не мог противостоять.

В след за паникой, по его венам вместе с кровью полилась самая настоящая ярость перемешанная со злостью и жгучей обидой. За то, что он так беспомощен против судьбы, за то, что смерть так беспощадна, за то, что другие люди считают себя богами, распоряжаясь чужими жизнями.

Мальчик дернулся. Его рука опустилась к подкладу уже изрядно поношенного бомпера и остановилась а дюйме от холодного лезвия ножа. Всего мгновение сомнения, но его тут же затопляет холодная решимость. Руки сдимаются на рукоятке. Паркер зло усмехается. Он не понимает, что творит, не в состоянии думать и осмыслить ситуацию. Сейчас у него в стучит в голове, под стать ударам сердца только одно слово. Месть. Она сильна, желание отомстить за все: за разрушенное счастье, за впервые увиденную, и уничтоженную деревушку, за людей, которых он не знал, но чьи жизни были бесценный любых сокровищ. Месть текла по венам, затмевая разум и окутывая душу, где здравый рассудок окончательно терялся среди непроглядной тьмы.

Паркер с девяти лет рос среди наемников, убийц и наркоманов. А также среди истинных аристократов, управляющих подчинёнными. У них ценился расчётливый ум и холоднокровие к врагу. Они никогда никого не миловали, стирая с лица земли любую человеческую душу, которая могла чем-то им помешать. Но при всем своем слизеринском окружении, среди хитрых и изворотливый манипуляторов, Паркер приспособился и не потерял себя. Бывает он подстраивался, большинство времени скрывался под множественных выгодных масок. Но Гриффиндорская его натура всегда брала верх.

Правда многие годы проведенные там, все таки оставили некий след на его беспросветно серой, с черными грязными пятнами душе.

Он схватил нож и спрятался за угол здания, из-за которого спокойно шла высокая фигура с прямой, словно лезвие, спиной. Она с высоко поднятой головой оглядывала обстановку кругом. И по её жестам, едва уловимой грации и движениям можно было сразу понять, что она чувствует себя в своей стихии. Словно рыба в воде фигура плавно перемещалась по развалинам, исследуя кончиками пальцев огромные куски обломков, от некогда живописных архитектурных творений. Казалось, она никого не замечала, или же это просто казалось... Каждый жест, каждый шаг режущей болью отдавались в груди мальчика. Он знал наизусть эту походку, эти тонкие бледные длинные пальцы, некогда ощупывающие его лоб, его зигзагообразный шрам в поисках подтверждения чего-то. Сам того не ведая Паркер издал рваный хрип, до ужаса напоминавший смешок.

Маска слетела с лица фигуры. Паркер выронил нож, и тот громко упал разгоняя по воздуху звук металлического кладка.

Фигура обернулась.

— Ну здравствуй, Генри Паркер, — прохрипел Антонин Долохов.

Каштановые волосы, ещё не покрытые сединой. Безумный взгляд голубых глаз и болезненно бледная кожа. Острые, не подстриженные ногти сейчас водили по губам. Весь вид его одновременно выражал странную смесь безумия со спокойствием. Умиротворённое мертвецкой лицо жило только благодаря огню в голубых глазах под густыми черными ресницами.

— Не поприветсвуешь старого друга? — хрипло прогаркал он. Генри замер. Нельзя было сказать, что он боялся. Страх будто бы отупел за этот месяц, зато обострились другие чувства. Сохраняя хладнокровную маску и не позволяя дрогнуть не единому мускул на молодом лице, Паркер мысленно искал все варианты побега и выхода, не заканчивающиеся его трагической смертью. Таких к сожалению было немного. Поэтому оставался один самый практичный способ, обычно используемый учениками незнающими урок и которых по иронии судьбы и стечении обстоятельств вызвали к доске.

— Добрый день, Антонин, — Паркер постарался любезно улыбнулся. Но мышцы будто окаменели, и Долохов получил лишь вымученную гримасу.

— Как поживаешь? — с фальшивой отцовской нежностью поинтересовался Долохов. Что ж играть роль могут и двое.

— Терпимо, а вы? — вежливо улыбнулся Паркер. На этот раз вышло более-менее похожее на оскал.

— Ужасно. Видишь ли, я с девяти лет растил одного мальчишку. А недавно он убежал, — Антонин наигранно горестно вздохнул, напустив на себя печальный вид. В глазах же заплескались озорные черти. — Я горевал-горевал, и вдруг обнаружил его счастливо бегающем по деревеньке Хогсмид. Эмоции обушевали меня, что я не выдержал... И немного намусорил тут.

Реакция была мгновенной. От последней фразу у Паркера задымились уши, а весь облик стал напоминать разозлившегося дикого волчонка.

— Намусорил!? Вы разрушили целую деревню и чуть не убили меня!

— А что такого? — жёстко ухмыльнулся Антонин. — В мире нет ничего вечного. Он меняется. Деревни возникают и исчезают. Слабые гибнут. Сильные — выживают. Это закон природы, Паркер. Вскоре всё, что ты знал, исчезнет. А повелитель поможет в этом. И возможно, даже даст крупинку своего бессмертия...

— Это не закон природы, это ваша извращённая логика.

— Ты ещё поймёшь, Паркер, — тихо произнёс он. — Когда тьма окончательно поглотит свет, ты вспомнишь мои слова. И, возможно, пожалеешь, что не встал на мою сторону.

— Никогда, — одними губами прошептал Паркер, на что Антонин гадко и подозрительно улыбнулся.

— Я тоже так думал раньше. Но мой отец считал иначе, и толкнул меня сюда. А ведь когда‑то я верил, что можно быть «хорошим». Но отец показал: доброта — это слабость, которую используют». И с тех пор я...почти не разу не пожалел об этом решении. Но ты по-прежнему нужен Ему. И ты будешь поддерживать связь со мной, а вскоре и отправишься обратно, — это прозвучало как жестокий приказ, не требующий возражений. Покер открыл было рот, но замер услышав последние слова. В его глазах сплел паутину страх. — Иначе... Все кого ты знал — умрут. А первой на очереди будет та шестилетняя девчонка из твоего приюта.

— Но... — жалобно начал Паркер. Она не заслуживала. Люси никому ничего не сделала плохого! Долохов знал куда давить, угрожал той самой девчонкой, которая однажды назвала его своим героем. Тогда она не знала, что вскоре Генри станет тем, кого она боится из самых страшных сказок...

Долохов придвинулся ближе к Паркеру, его дыхание обожгло ухо:

— Ты знаешь, что должен сделать. Иначе…

Он не договорил, но в этом молчании было больше угрозы, чем в любых словах.

— И помни, это не значит, что ты тут будешь в безопасности...

Послышался громкий голос, увеличенный сонорусом и призывающий покинуть поле боя. Потом ряд громких хлопков разнеслось над деревушкой, а на деревню накинулась беспросветная тишина, перемешанная с густой мглой.

«Это все из-за него. Он убийца. Он предатель. Он ужасный человек»

Слеза покатилась по румяной щеке Паркера.