Мы с тобой, Гиперион (джен)

В понедельник отец улетел на работу раньше обычного. Уже светало, когда маленькая Пандора вошла в родительскую комнату и увидела мать, прислонившуюся к оконной раме и свесившую голову наружу. Её запутанные пряди ворошила утренняя прохлада, столь мимолётная для саванны. Женщина не оборачивалась на лёгкие шаги дочери, её закрытые веки напряжённо подрагивали, словно она видела быстрый сон.

На подоконнике лежала старая, но хорошо сохранившаяся книга: ветерок, заигрывая со страницами, открыл главу «Трансформация Духа» с эмблемой из розы и полумесяца. Этот символ был знаком маленькой девочке, хотя она не придавала ему значения, находила его весьма милым.

— Мама! Мама! — Пандора тянула женщину за рукав. Та, выйдя из глубокой задумчивости, повернулась к малышке.

— Ты рановато проснулась сегодня, — сказала она, улыбнувшись. Затем, обняв дочь худыми руками, Дафна отвела крошку на кухню. — Пойдём, я сделаю завтрак.

Пока кипела овсянка и нарезались плоды огненно-рыжего манго, брызгающего во все стороны соком, маленькая Пандора напевала «Семицветную ромашку», раскрашивая альбомный лист всеми фломастерами, которые сумела унести из комнаты за один раз.

Неловко скрипнула дверь, и на аромат фруктов выглянул Мегаклит. Ещё в пижаме с узором из астронавтов, он босиком подобрался ко столу и занял место возле сестры. Оценив взглядов творчество Пандоры, малыш рассмеялся.

— Что это ты начудила? — спросил он, тыча пальцем в рисунок. От прикосновения кривая улыбка одного из человечков расплылась.

— Это мы? — приятно удивилась Дафна, подавая блюдо. Запашистый пар поднимался от тарелок к самому потолку. Особенно голодный ребёнок, ненароком зацепившись за него, мог бы улететь в стратосферу. — В самом деле, смотри-ка! Слева — папа, справа — мама, посередине стоите вы двое!

— Стойте… Тебе разве не на сегодня это задавали? — догадался брат. — Точно, ты весь вечер вчера собиралась что-что сделать, и только сейчас ты нашла свой альбом?

— Нет, — отвечала кроха, качая белобрысой головкой. — Это на завтра. Просто захотелось порисовать.

— И с каких это пор ты делаешь уроки заранее? — Мегаклит не сдавался. Нужно было вывести сестру на чистую воду.

— А с каких это пор ты такой надоедливый? — не отступала она. — Будешь продолжать, я нарисую тебя старым, лысым и толстым.

— Дети, перестаньте спорить! — повысила голос Дафна и тут же смягчила тон, обращаясь к покрасневшей Пандоре. — Солнце моё, что мы говорили о вранье? Друзьям и родным врать не нужно, ведь на лжи доверие не построишь. У тебя в дневнике ведь… было написано, что на понедельник нужно подготовить рисунок. Отчего ты обманываешь нас? И по вторникам у тебя нет рисования.

Пандора ярким маркером выводила на бумаге материнские кудри. Она не поднимала глаз, виновато слушая Дафну.

— А ты, Мегаклит, раз увидел, что твоя сестра впопыхах доделывает домашнее задание, почему смеёшься над ней? Она и так себя нехорошо чувствует, и тут брат пытается её ущипнуть! Дома нельзя себя так вести. Дома вы в безопасности, под крылом у родителей, и никто на всём свете не сможет вас тут потревожить.

На окно сел белопёрый прекраснейший какаду. Распушив свой царский гребень, он что-то зачирикал на птичьем. Чего бы в действительности ни требовал очаровательный гость, Дафна рассыпала перед ним горстку орехов, и, наевшись, попугай поклонился, взмахнул весело крыльями и упорхнул на ветку акации к своим разнообразным сородичам. Дафна продолжила беседу:

— Когда вы оба станете взрослыми (а однажды это случится), мы с папой не сможем вас защищать, но вы останетесь друг у друга как брат и сестра. Если вы не научитесь ладить сегодня, в дальнейшем вам будет непросто найти себе место в этом большом и удивительном мире. Вам только предстоит узнать, какими непростыми бывают люди, и далеко не с каждым получится подружиться. Если вы когда-нибудь покинете Землю, вы очень скоро поймёте, что никому нельзя доверять. Никому, кроме членам семьи. Не теряйте друг друга.

Мать обняла малышей и, приласкав, поцеловала в макушки.

— А теперь ешьте, пока всё не остыло.

Порыв недоброжелательности пролетел между братом и сестрой, как заблудший стервятник, и не испортил этого чудного завтрака.

Помирившись, ребята отправились в путь. Львица и лев, утаптывая пушистыми лапами золотистые травы, несли на спинах Мегаклита с Пандорой. Вооружённые ранцами, малыши морально готовились к школе.

Неподалёку затрубил слон. Такой маленький на фоне синеющих гор, ушастый попутчик встречал товарищей радостной серенадой, исполненной хоботом. Сидевшие на гиганте мальчишки захохотали, завидев брата с сестрой, и начали здороваться, строя им рожицы. Мегаклит, улыбнувшись, махнул рукой сверстникам. Сегодня у его класса намечалась экскурсия.

Не реагировала на старших ребят только Пандора: она забыла рисунок. Возвращаться домой было поздно и, обняв кошачью гриву, девочка размышляла, как ей оправдаться перед учителем. Всё-таки, это случалось уже не впервые, и в школе могли что-нибудь уже заподозрить, хотя почти каждый раз альбом и тетрадки она не брала с собой неосознанно.

К негодованию девочки, фасад школы вырос перед ней слишком быстро. Светлое каскадное здание с большими окнами и волнообразными крышами глянцево блестело, создавая гладкими изгибами тень над классными комнатами. Через синие окна едва просвечивали очертания аудиторий, парт и технологических досок. Кто-то уже прятался от солнечного света в кабинетах, кто-то резвился ещё во дворе, но не все ещё прибыли, и школа ждала ещё юных студентов.

Те, кого не подвозили родители на звездолётах, добирались сюда своим ходом: по речке на бегемотах или на крокодилах, по лугам на стаде зебр или с помощью страусиной стайки, мчащейся по высокой траве быстрыми кораблями. Оставляя детей в школе, звери не расходились по делам, как это обычно бывало, и не все малыши спешили заходить в здание: животные и люди всех возрастов столпились у парадной двери, где под кораллово-красным зонтом в форме цветка сакуры встала на ступенях одна очаровательная особа.

Лев склонился, и Пандора сошла на землю. Вместе с братом она протиснулась через ряды школьников и питомцев, и в непосредственной близости к лестнице, ведущей ко входу, она встретилась взглядом с девушкой в красочном платье. Вся в цветах и с замысловатой причёской, словно прибывшая не из этого мира, ей мило улыбнулась земная гиада.

К нимфе подходили преподаватели: они ей что-то нашёптывали, и та, внимательно слушая, не отвлекалась от учеников.

— Мне казалось, планёрка закончилась, — произнёс оказавшийся на крыльце капитан Феникс. — Отпустите, пожалуйста, нашу очаровательную Меропу. Позволите? — спросил он, подавая ей руку.

Меропа взяла мужчину под локоть и прошла вместе с ним к космолёту. Зрители с неохотой расступались перед ними, но сопротивляться красоте нимфы было бесполезно и глупо. Один её взгляд разрушал всякого рода недовольство таинственной силой, поднимавшейся из глубин сердца, а присутствие рядом с ней несло несказанную лёгкость, словно в нескончаемой борьбе тревоги и страстей наступило долгожданное перемирие. Ребятам представилось, что, не будь на Земле гравитации, их бы унесло в облака на невидимых крыльях, которые им подарила незаметно Меропа.

Оттого они и расстроились, когда поняли, что она готовилась улететь, едва показавшись.

— Итак, класс! — остановившись у летательного аппарата, Феникс назвал класс Мегаклита. — Подойдите сюда! Вместо уроков у вас сегодня школьная экскурсия!

Обрадовавшись, одноклассники Мегаклита подбежали к гиаде. Старший брат посмотрел на Пандору, прощаясь, но девочка не отпустила его.

— Ты хочешь с нами, малышка? — поинтересовалась Меропа.

— Разве так можно? — удивился капитан, проверяя список присутствующих.

— Можно, — коротко произнесла дева, улыбаясь брату с сестрой.

— А что за экскурсия? — прошептала Пандора, поднимаясь на небесный корабль.

— По Земле, — отвечал он.

Феникс поставил галочку в списке напротив инициалов, значивших «Мегаклит Галанис» и добавил приписку: «с сестрой».

Внутренности корабля были обустроены в точности, как школьная аудитория: стол учителя около электронной доски; несколько рядов ученических парт, обращённых к ним. От настоящего кабинета салон отличался лишь тремя панорамными окнами, располагавшимися слева, справа и в задней части комнаты. Стулья свободно вращались, позволяя ребятам удобнее любоваться видами — преподаватель не был обделён доверием к студентам, считая, что сможет удержать их внимание на предмете, несмотря на такие отвлекающие факторы.

Когда старшеклассники расселись и приготовились к отбытию, только у Пандоры не было места. Она стояла растерянно возле брата, то глядя в пол, то косясь на здание школы, бледневшее в окнах.

— Всё в порядке, ты будешь со мной, — утешила девушка и, расположившись за столом учителя, усадила Пандору себе на колени. Когда по команде капитана все пристегнулись, и космолёт мощным звериным прыжком оторвался от салатово-жёлтых ладоней саванны, ученица почувствовала, как тепло и мягко её обняла нимфа. Рукава её платья, такие приятные на ощупь, пахли ненавязчиво и нежно ароматом сладкой розы.

Вот образовательная процессия оказалась под облаками, и через закруглённые к низу окна одноклассники изучали родное поселение, собранное из набора конструктора и рассыпанное по травянистым коврам, бережно укрывшим грудь Африки.

— Здравствуйте, ребята! Со многими мы уже знакомы, но ради тех, с кем мы впервые увиделись, стоит представиться, — заговорила учительница, и на доске из больших букв сложилось её имя. — Меня зовут Меропа, я гиада Доброты, самая старшая из восьми космических нимф.

Малыши, затаив дыхание, прислушались. Она была такая молодая, думалось Мегаклиту, что нельзя было ей присвоить старшинство хоть в чём-либо. К нему на руки забралась юная капибара, и мальчик, поглаживая её, продолжил внимать рассказу гиады.

— Я преподавала ещё вашим родителям, если, конечно, они ходили в земную школу, — она говорила, не поднимаясь со своего кресла. В чёрные волосы ей вплетались розовые и синие ирисы. Она держалась так спокойно и ровно, что ребята сами выпрямились и почти не двигались, желая ей уподобиться. — Сегодня мы пролетим над планетой и насладимся её красотами.

Школьники переглянулись: урок без заучивания дат, без алгебраических формул, без зазубривания определений и правил? Да кто бы отказался от такого занятия?

— Неужели это вписывается в рамки школьной программы? — подняв руку, спросил Мегаклит. — Как это поможет нам готовиться к экзаменам?

— Школьные знания не всеобъемлющи. Вы можете хоть целый век просидеть за партой, но так ничему не научитесь, если не будете почаще выходить на свежий воздух. А что касается экзаменов, жизни вам недостаточно? Каждый день — это маленькое испытание, по результатам которого складывается следующий день, и так далее, снежным комом собираются обстоятельства, заслуженные вами и уносящие вас туда, где вам суждено оказаться.

Нависла тишина. Над залитой ясным заревом пустыней дрожал тёплый воздух, дышавший жаром на песчаные барханы.

— Но это только один взгляд на судьбу, — улыбнувшись, закончила мысль учительница. — Есть силы, способные изменить всякий исход, однако они неподвластны человеческой воле. Поэтому вам предстоит научиться самостоятельно принимать решения и каждый день выбирать, кем или чем вы хотите стать завтра. Сегодняшний урок может вам ничего нового и не дать, если вы не проявите достаточной наблюдательности. К концу дня вы должны будете сформировать собственное мнение об экскурсии… Каждый сам решит, зачем он ступил на борт этого корабля, и что он понял за часы, проведённые здесь.

Из дневной полудрёмы выплыли жёлтые пирамиды.

— Вы можете перешёптываться и делать заметки в ваших тетрадях, но лучше побольше смотрите и думайте. Феникс, подлети, пожалуйста, поближе.

Звездолёт закружился, спускаясь к достопримечательностям Нового Египта. Девушка объяснила коротко их историю и значение.

— К сожалению, во время Первой Космической войны многие культурные центры планеты были разрушены ударами Марса. Пирамиды тоже не уцелели, и то, что вы видите, было построено уже по завершении конфликта. Люди, живущие вокруг пирамид, даже не наследники и не преемники утерянной цивилизации. Наследие Древнего Египта почти полностью утрачено.

Скоро бескрайняя пустыня сменилась необъятной водной гладью.

— Средиземное море, вскормившее однажды первые судостроительные верфи, испарилось, приняв лазурными кудрями удар лазера. Весь бассейн наполнили заново, используя ледники с полюсов и из космоса.

Ребята пролетали над островными и материковыми странами, замедляясь над важными историческими областями.

— Здесь вершились великие подвиги и самые страшные злодеяния. События прошлого привели к тому, в каком мы живём настоящем.

На обед компания высадилась в парижском кафе на крыше высотного здания. Окружённая высокими стекло-бетонными изваяниями, мигала над рекой голограмма «Железной леди».

— Эйфелеву башню тоже разрушили марсиане? — спросил Мегаклит, доедая круассан с мясом. Меропа заранее заказала еду, соответствующую особенностям пищеварения её учеников. Она стояла на краю небоскрёба, прислонившись к лиственному ограждению и накинув на плечо раскрывшийся зонтик.

— Нет. В один день старушка рухнула под весом туристов, которые на неё забрались. Теперь это просто иллюзия.

До отвала наевшись, одноклассники были готовы продолжить экскурсию. Теперь под ними проносились плотно застроенные города, и нельзя было точно различить границы государственных образований. Все мегаполисы, копируя друг друга, слились будто в один большой тераполис. Наконец, спустя пару часов капитан вырулил на гористую местность, большими хребтами рассекавшую лесной массив, утонувший в изумрудной зелени деревьев.

— А что это там такое большое и синее на горизонте? — спросили ребята.

— Озеро Байкал. Зимой оно замерзает, и по нему можно кататься на коньках. Но в тёплое время года, как сейчас, к нему лучше не выходить.

Корабль сел на каменную гальку металлическим брюшком. Через стекло ребята увидели, как в великой неподвижности разлилась перед ними вода, в которой отражалось сказочно небо, и только зелень трав и деревьев отчего-то не пришла на вечное любование озером, облаками и солнцем: всё загрустило в серости пустой суши, и редкие сухие стволы склонялись с берега, готовые вот-вот провалиться в бездушное зеркало бездны.

— Почему мы не выйдем наружу?

— Байкал отравили учёные. Когда-то воду отсюда можно было пить, но теперь ни в озере, ни вокруг никто не живёт. Пар тоже ядовит. Раньше здесь стояли фильтры, очищающие воздух, чтобы в окрестностях никто не умирал, но их разобрали, а детали использовали в строительстве новых ракет.

— Всё для того, чтобы нацелить эти ракеты на Марс?

— Нет, — ответила Меропа. — На Венеру.

Она опять посмотрела на воду. По серебристой тиши прошёлся кораблик.

— Озеро пытаются очистить. Неизвестно, когда эта работа закончится.

Останавливаясь на каждом материке, малыши посещали музеи частей света. Наравне с великими шедеврами их встречали грандиозные разочарования: у какого-то древнего лидера Востока из короны украли большой самоцвет, ребята видели точно такой же драгоценный камень в коллекции Запада. Оригинал Моны Лизы пропал, зато в каждой галерее имелась своя национальная перерисовка. Статуи великих вождей поплавились от ядерных ударов, но выстояли; а окаменелости доисторических животных не восстановились из пыли. В некоторых странах дряхлые статуэтки и свитки были перечёркнуты красными марсианскими письменами, где-то Венера оставила обломки своей армии роботов. Так как граждане второй планеты ценили искусство, их орудия мести тоже были изысканными.

Оценив шлем робота-самурая, выставленный в музее на Японском архипелаге, Мегаклит вышел во двор, где под ветвями розовой вишни замерла Меропа. Она протянула ладонь, ловя опадающие лепестки.

— Раньше в этих краях была распространена одна интересная традиция, она называлась Ханами. В определённое время года жители собирались на природе и любовались цветами… Эту традицию нельзя упростить до обычного наслаждения поверхностной формой или свести к удовлетворению чувства эстетики. Цветы несут в себе определённого рода символику, в них заключён тихий смысл, который они раскрывают в период цветения. Цветки сакуры, например, означают «Улыбку красоты». Они, действительно, были прекрасны… То, что называют сакурой сегодня, — это другой сорт деревьев. У этих шесть лепестков вместо пяти, как на моём зонтике. Новое растение искусственное, зато цветёт оно круглый год.

Белокурая девочка грустно посмотрела на учительницу. Девушка ей улыбнулась.

— О, это не значит, что красота ушла! Просто теперь она выражает себя в другой форме.

Страна Восходящего солнца уже утонула в ночной темноте, когда ребята продолжили путешествие. Преодолев Северный тихий океан в кромешной мгле, иногда разреженной сиянием плавучих городов, группа достигла западного побережья, бледневшего на рассвете неисчислимым столпотворением многоэтажных вышек.

— Когда-то здесь был грандиозный экономический центр планеты, но после того, как нимфа Щедрости отменила деньги, сила Жадности покинула этот и другие материки, позволив Земле, наконец, свободно вздохнуть.

Перемещаясь по воздушному пространству вдоль вытянутого полуострова, капитан обратил внимание на чёрную густоту облаков, закрывшую небо и заставившую голубые воды залива потемнеть. Дети прильнули к окнам, и Феникс остановился, встав боком, чтобы они смогли получше разглядеть открывшуюся картину.

— Впервые вижу такой шторм.

— Захватывающе!

Подгоняемые стенами ливня, на морской глади вальсировали торжественно гиганты: изгибая свои худощавые длинные станы, кружили они друг подле друга, то набегая на берег, то отшагивая в сторону в замысловатом такте могучей природы. Набирая массу в водном бассейне, они хохотали раскатами грома, тяжелели и ширились, точно гости-исполины на раздольном пиру.

— Стоит их облететь? — спросил капитан. — Судя по поведению вихрей, они вот-вот выберутся на сушу, это потревожит местных…

— Глядите! — кто-то указал на крохотный коробочек, рассекавший волны под стопами вальяжных танцоров. Чья-то яхта с, должно быть, десятком пассажиров на борту, спешно удалялась от гибели в смерче. — Давайте подберём бедолаг? Космолёт ведь летает быстрее, чем какой-то кораблик… Мы точно успеем, если направимся к ним прямо сейчас.

— Я не стану рисковать вашей безопасностью, мои хорошие, — отказалась Меропа. Она аккуратно опустилась в кресло, и Пандора села ей на колени, чтобы её снова обняли — так и случилось. Приятное на ощупь бледно-голубое платье с узором из бутонов граната так заботливо касалось малышки, что даже самый страшный шторм не сумел бы разомкнуть этих объятий. Закрыв глаза, учительница попросила: — Давайте подождём пару минут.

К ногам девушки подошла капибара, которая, вытянув нос в направлении хозяйки, также зажмурила глазки.

Мегаклит удвилённо выдохнул, когда краем глаза заметил, — нет, возможно, ему показалось, — как мимо него проскользнуло что-то яркое и запашистое, и, оттолкнувшись от космолёта, оно исчезло в сумраке туч.

Пассажиры яхты обрадовались, ведь смерчи замедлили ход. Теперь люди успевали к причалу.

— Полный вперёд! — заголосил шкипер, не веря удаче. Ураган грянул нежданно, и моряк силой принудил исследователей оставить на воде всю аппаратуру, чтобы экипаж поскорее вернулся на борт и умчался от непогоды. Береговые спасатели уже двинулись к ним на своих катерах со всем необходимым, чтобы оказать первую помощь пострадавшим от бури.

Меропа открыла глаза, когда грациозные великаны сменили курс в глубины залива. Удаляясь, они искрились вспышками молний.

— Теперь мы можем идти, — сказала она, улыбнувшись. — Феникс, покажи ребятам ураган сверху. Это занятное зрелище.

Капитан приказал малышам вернуться на места. Рывками разъярённого зверя космический корабль вскарабкался в верхние слои атмосферы и завис в небе. Самые смелые ученики посмотрели в окно: по голубой окружности планеты умиротворённо плыло, раскинувшись воронкой, белое око непогоды.

— Отсюда ураган не выглядит таким страшным, не правда ли?

Мегаклиту вдруг захотелось прыгнуть в белоснежную ямку и покататься на облачных гребнях, переплетавшихся в большом углублении, под которым, в действительности, ещё танцевали два смерча.

Не оценила девочка открывшегося вида: в отличие от брата, она внимательно разглядывала орнамент на одеждах Меропы.

— Это платье называется «кимоно», — объяснила учительница. — Его сделала для меня твоя мама. Попроси её сшить для тебя тебя такое же, если хочешь.

Пандора засмущалась.

— Итак, что делаем дальше? Спускаемся в Южную Америку? — спросил капитан.

— В нашем распоряжении осталось не так много времени, — обнаружила преподавательница. — Посмотрим из космоса.

К восхищению школьников, экскурсионный корабль поднялся над Землёй на безопасную орбиту. Просторный голубой шар, подсвеченный бесцветным и ярким солнцем, медленно проворачивался под наблюдателями, приоткрывая им зелёную голову континента. Из-за густоты облачной вуали, натянутой на глобус, было непонятно, какие шрамы скрывали под собой джунгли.

— Амазонские леса, как и тайга, часто называют «лёгкими» планеты. Как вы знаете, они перерабатывают углекислый газ в кислород и обеспечивают биологическое разнообразие земных видов. Бывали времена, когда роль природного атмосферного фильтра выполнялась преимущественно микроорганизмами океана.

Мегаклит испытывал негодование.

— Марсиане не знали пощады, — спокойно констатировала Меропа. Верхняя часть корабельной обшивки разъехалась, открыв панорамный вид на тусклые звёзды за толстым стеклом. Ребята посмотрели наверх. Где-то в вышине безвоздушных далей светилась красной точкой планета. — Под воздействием гиады Храбрости они объединились, чтобы дать бой Земле и отстоять свою независимость.

На классной доске отобразился профиль Киссеиды, нимфы Марса. Строгая и темнокожая, она разительно отличалась от Меропы, которая приходилась ей старшей сестрой. Под женским портретом приводились старые фотографии воинских формирований.

— Страшные противники, неподвластные Смерти, — взгляд Меропы утонул в воспоминаниях. Вскоре она оживилась и продолжила разговор: — В итоге нам удалось договориться, посредником на переговорах выступила Венера. Так и закончилась Первая Космическая война. Наконец, мы готовы были к космическим путешествиям.

— Венерианцы тоже не ангелы, — вмешался марсианин Феникс. — Расскажите про них.

— О, Венера долгое время не вступала в конфликты… Они были вне зоны её интереса. Если Марс было непросто остановить, то вторую планету предстояло долго-долго уговаривать… Кое-кому это удалось. Это был мой землянин, — зачем-то она применила «мой» к этому человеку. На доске возник его портрет, рядом с образом царицы Венеры. — Наши умы не поддержали его колонизаторские идеи — конечно, ведь и так хватило проблем с Марсом — поэтому он отправился на Венеру и в дебатах убедил местных в необходимости захвата ресурсов, нужных для исследования космоса.

Появилась карта Солнечной системы.

— Между орбитами Марса и Юпитера, а также за Нептуном в поясах астероидов нашли металл, который в определённых условиях способен переопределять законы гравитации. В те времена этот материал был изобилен, из него делали космические корабли... Правительство Венеры решило присвоить себе всё, вплоть до последнего камня, несмотря на то, что Земле и Марсу тоже предстояло осваивать звёзды. Так началась Вторая Космическая война.

Мегаклит не верил тому, что видел на доске: в ответ на него уставилась его синеглазая взрослая версия. «Гектор I Галанис» — прочитал мальчик золотистую подпись.

— Вместе с Электрой мы в тайне от всех отправляли корабли за пределы Солнечной системы, надеясь, что хотя бы какой-нибудь из них попадёт на планету, пригодную для обитания. Это были автопилотируемые ковчеги, которые должны были продолжить человеческий род в случае, если всё закончится плачевно…

На экран выехала картинка, изображавшая Электру, венерианскую нимфу Развития. Холодная и светлоокая, она смотрела куда-то за камеру, в пространство за спиной зрителя.

— Некоторые корабли, как ожидалось, обосновали колонии в открытом космосе. Никому не подчинявшиеся, это были свои собственные миры, свободные от угнетения человечеством. Они и помогли нам остановить кровопролитие. И всё же, некоторые ковчеги пропали со звёздных карт, и мы, возможно, не скоро узнаем, чем закончилось их путешествие.

Пандора оглядела класс с учительского места: все смотрели на неё, на её брата и на нимфу Доброты и Нежности. Ей стало неловко. За бортом выплыла ясная Африка, готовая отдаться ночи. Преподавательница продолжила говорить:

— Мы наследники тех, кто сотворил нашу историю. Возможно, мы сумеем создать будущее, достойное нас и наших потомков. Сегодня у Земли, Венеры и Марса больше нет разногласий. Солнечная система открыта для тех, кто готов учиться древним искусствам войны и новейшим научным методологиям… Теперь мы флагман цивилизаций, мы не в ответе за поступки предков — мы ответственны сами за себя, за наше право нести этот мир в будущее. Как вы думаете?

Мегаклит взволнованно повернулся к товарищу: темноволосый парнишка улыбнулся ему и закивал.

— Конечно, — говорил друг, — конечно.

Одноклассники уверенно поддержали учительницу.

Спустившись в атмосферу, капитан Феникс пронёсся над Саванной, сделав остановки у дома каждого малыша. Остановившись у дерева, на котором жили Галанисы, он самолично сопроводил брата с сестрой к их двору, огороженному зарослями ягод и забором.

Дафна уже ждала детей у калитки. Утомившиеся Пандора и Мегаклит обняли женщину, она их приласкала и расцеловала.

— Как полетали? — улыбаясь губами, спросила она, но ей ответил сам капитан:

— Твои дети — чудо! Не мешали, сидели смирно и интересовались процессом!

— Не поверю, чтобы моя Пандора несколько часов просидела на месте, — произнесла весело мать, поправляя волосы дочери после ласки. — Что же с ней приключилось?

В окне показался стройный силуэт Меропы. Она стояла в салоне корабля, держа у груди веер с символом розы и полумесяца. Узнав свою работу издалека, Дафна приятно удивилась.

— Она всё ещё носит моё платье… — прошептала женщина, цепляясь пальцами за ткань собственной рубашки.

— Мама, сделаешь мне такое же? — спросила Пандора.

— Я давно не практиковалась. Может, и не получится…

— А ты попробуй! — подхватил Мегаклит. — Я уверен, ты обязательно справишься!

— Если не выйдет с первого раза, попытайся снова, — убеждал Феникс. — И снова, и снова, пока не добьёшься хотя бы половины ожидаемого. И тогда ты попробуешь в очередной раз, и даже если ты допустишь пару ошибок, это будет не страшно, ведь с ошибками даже интереснее!

Дафна покраснела от благодарности за тёплые слова. Капитану доставило удовольствие вселить в неё надежду.

— Посмотрим, что можно сделать, — решила она. — Не останешься на чашечку чая?

— Я ещё потаксую, — почесав рыжую гриву, сообщил Феникс. — Но загляну к вам на днях, если ты будешь не против!

— Приходи в любой день.

Капитан удалился, исчез в небесах с космолётом, и женщина отвела детей в дом. Она накормила их лазаньей, от которой так вкусно пахло овощами, мясом и сыром, что ребята, забыв о манерах, которым их обучали в Париже, наелись и сразу уснули. Отец отнёс малышей на кровати.

— О чём вы говорили с Фениксом? — спросил шёпотом Ганимед, возвращаясь на кухню.

— О вечном… — отвечала жена. — Обсуждали здоровье Меропы.

— И как поживает гиада?

— Как всегда, в нескончаемой юности.

— И почему его к ней приставили? — нахмурившись, удивился Ганимед. В фартуке со снеговиком он после ужина перемывал всю посуду.

— Он же герой, и он в отпуске, — просто сказала она, перелистывая страницы в большой книжке. — И Меропа ему доверяет.

— Хм, — выдохнул презрительно Ганимед, выкладывая на сушилке до блеска отполированные тарелки и чашки. — Заносчивый тип.

Ненаглядная пожала плечами и погрузилась в чтение…

Так прошла одна ночь, и на утро ребята, выспавшись, проснулись бодрые и с большим аппетитом. Некоторые матери в родительском сообществе отмечали, что после встречи с Меропой их дети выглядели и вели себя здоровее. «Мой крошка-принц шёл к ней с простудой, а вернулся совсем румяный-румяный! Как ничего не было!» — писала одна из женщин, надеясь вскоре организовать новую встречу с гиадой.

Пока готовился завтрак, у брата с сестрой было время побездельничать перед школой. Мегаклит заглянул в комнатушку Пандоры, где, сидя у открытого ящика, его сестра перебирала игрушки. Мальчик расположился перед ней так, чтобы между ними стоял сам ящик, и чтобы его резная крышка служила поднятой стеной, за которой не было видно, что именно держал в руках тот или иной участник игры.

— Поиграем в «Что в моём сундучке»? — предложила сестра.

— Я за этим сюда и пришёл.

— Хорошо, — с важным видом произнесла девочка, что-то перекладывая с места на место. — Выбрал предмет?

Мегаклит вынул из набитых карманов жетон с Киссеидой. Пандора тоже что-то взяла в руки, но он не представлял ещё, что из ящика достала сестра.

— Да, я готов, — сказал он. — У меня монета.

— Просто монета? — спросила она.

— Разумеется.

— Хорошо, а у меня — осьминог на магните.

Задача игры заключалась в том, чтобы по звуку определить, действительно ли у оппонента был предмет, о которым он заявил.

— Можешь повесить своего осьминога куда-нибудь за магнит? — попросил брат.

Девочка кивнула и прицепила таинственное нечто звонким стыком к железной части сундука.

— Веришь?

— Похоже на правду, — согласился он.

— Урони монету, — сказала она, и Мегаклит послушно выполнил её просьбу. Его жетон стукнулся о деревянный пол тяжелее, чем это сделала бы обычная монета, но сестра этого не заметила. — Хорошо.

— Если у тебя и правда осьминог, заставь его щупальца двигаться.

Девочка поставила игрушке щелбан, и раздался повторяющийся тонкий стук, как если бы животное на магнитике задвигало щупальцами на пружинках, ударяя их с головой.

— Услышал? Теперь покрути монетку юлой.

Мальчик поставил круглый жетон на ребро, и, аккуратно ударив его пальцами, заставил вращаться вокруг оси симметрии. Теряя момент вращения, предмет наклонился к поверхности пола и упал, дрожа, как железная балерина, не желавшая заканчивать представление.

— Я думаю, у тебя правда монета, — решила Пандора.

— Нет, это был мой жетон, — он показал вылитый образ нимфы Храбрости. — А у тебя и в самом деле осьминог.

— Ну вот… — девочка протянула брату игрушечного фиолетового головоногого с щупальцами на пружинках. По правилам, тот, кто ошибся в угадывании, отдавал оппоненту свой предмет. — Новый раунд. Сейчас у меня в сундучке плюшевая зебра.

— А у меня пульт управления Сталиком! — мальчик сжал в руке кнопочное устройство с экраном. — Уже пару дней его не видел, не знаешь, что с ним?

— Нет, я не знаю… Можешь постучать пультом о крышку моего сундучка?

По звуку соприкосновения предметов малышка пыталась угадать материал, из которого был сделан пульт брата, если, в действительности, он ей не врал.

— Вытащи зебру из сундука и поставь её на пол.

Очень-очень аккуратными, медленными движениями Пандора извлекла игрушку из ящичка и приложила её к деревянным половым доскам. Скрипнув под тяжестью предмета, они заставили мальчика сомневаться.

— А где ты в последний раз видела Сталика? — поинтересовался Мегаклит.

— Я, думаешь, помню? Это ты с ним играешь. Нажми на кнопку на пульте.

— На любую кнопку?

— На какую хочешь.

Он вдавил кнопку «Голос», и в комнате раздался искусственный лай. Девочка сидела спокойно, ведь у неё в руках была плюшевая зебра, а не что-то другое.

— Хм… Расчеши гриву лошадке.

Пандора вытащила из сундучка гребешок и принялась водить им по зебре так тихо, чтобы никто не понял, воздух она расчёсывает или же настоящую гриву.

— Ладно…

— Теперь ты. Твой пульт шумел, я это помню. Заставь свой пульт запищать.

— Что ты имеешь в виду? Хотя, кажется, я понял… — Мегаклит ввёл выученную комбинацию кнопок, на экране под высокочастотную музыку затанцевала виртуальная собачка. — Вот, как ты и просила, мой пульт отозвался на команду и…

Не успел мальчик договорить, как по ту сторону крышки от ящика что-то запрыгало, затоптало и задвигалось. Девочка пыталась это удержать, но, звеня шестернями, игрушка сделала сальто. Все подозрения были сняты.

— На самом деле у тебя тут не зебра, а мой Сталик.

— А у тебя пульт от сталика.

Услышав голос хозяина, робот-щенок перепрыгнул сундук и, угодив в объятия мальчику, облизал его подбородок и нос, виляя антенной-хвостом. Мегаклит надеялся, что сможет ещё поиграть с ним, но девочка его забрала.

— Эй! Отдавай!

— Нетушки! Это не по правилам! Мы оба правильно угадали, значит, никто не меняется.

Мегаклит надулся и пообещал сам себе отыграться в следующий раз.

— Дети! Завтрак готов! — крикнула мать издали.

— Скоро будем! — ответил тем же тоном ей сын. Потом он повернулся к сестре. — Ещё один раунд?

— Последний… Больше мы не успеем.

— У меня слайм-медуза.

— Тот, который я в прошлый раз тебе проиграла?

— Он самый.

— Хорошо… А у меня… — она порылась ещё в сундучке. — У меня карта Земли.

«Что же, — подумал Мегаклит, — Если она думает вернуть медузу, то не станет сейчас говорить правду. Главное, чтобы она поверила мне. Я не угадаю, верну ей слайм, смогу убедить её отдать Сталика вне игры.»

— Подбрось слайм и поймай его.

— Без проблем.

От волнения мальчик так замахнулся, что игрушка, разогнавшись вверх, со шлепком прилипла к потолку. Девочка не стала поднимать глаза вверх, чтобы соблюсти правила игры и не видеть предмет, о котором они сейчас спорили.

— Ловить не будешь?

— Пока не собираюсь.

Розовое мягкое беспозвоночное смотрело на ребят сверху вниз, болтая резиновыми ленточками.

— Твоя карта Земли сейчас сложена?

— Да.

— Попробуй её разложить.

Знакомый звук разворачивания бумажной карты не утешил мальчика: карта оказалась слишком большой, чтобы сестра сумела удачно её раскрыть за два, три или даже четыре действия, и, судя по движениям Пандоры, сложенное полотно было очень длинным, но не широким. Шорох всё не прекращался.

— Как-то это подозрительно… — поделился мнением Мегаклит.

— А чем это вы занимаетесь, молодые люди? — в комнату вошёл отец. Он остановился у сундука, по-дружески приподняв бровь.— Это что? — Ганимед опустился на корточки возле Пандоры. — Наше семейное древо?

— Невозможно! Два года назад я потерял его, не нашёл утром перед школой.

— Но тебе простили отсутствие домашнего задания. А мне не простят.

Мальчик наклонился над ящиком и увидел длинный развёрнутый свиток, изображавший поколения Галанисов, следовавшие друг за другом одной серебряной цепью, в звеньях которой переливались образы предков.

— Я думал, не найду его больше… Два года ты хранила его у себя в сундуке?!

— Я нашла его тут. Нашла и решила, что сдам в следующий понедельник вместо рисунка, который я сама потеряла.

— Вам в школе сказали показать свою семью? — уточнил отец.

— Они хотели семейное дерево, но вчера до уроков я успела нарисовать только вас с мамой. Мегаклит, конечно, тоже был на рисунке, но я всё потеряла, и повезло, что нас подобрала Меропа. Мне разрешили сдать домашнюю работу в следующий раз. А семейное дерево я нашла только что…

— Не верю! — обиделся Мегаклит. — Ты украла его! Мы с родителями делали его всю ночь перед сдачей!

— Не ругайтесь, ребята. Для вас прошла целая вечность.

Отец любовался богатой родословной. Шестой ребёнок в семье, он был самым младшим: все братья, и ни одной девочки.

— Почему у тебя один отец, а у других наших дядь — другие? — поинтересовалась Пандора.

— Моя мама хотела сделать наш род самым крепким. Она выходила за самых здоровых мужей Солнечной системы, у неё было много браков, и, кстати, не брала их фамилии, чтобы мы остались Галанисами.

— Почему она сохранила эту фамилию? — спросил Мегаклит.

— О, вы видите, сколько на этом свитке Галанисов… Политики высшего класса, известные предприниматели, признанные творцы — все они, пусть и ушли из этого мира тысячелетия назад, оставили следы в истории и обогатили её своими поступками, достойными восхищения. Галанисы живут и в нас, в нашей крови, в наших глазах и в белизне кожи, и мы продолжаем их наследие. Я надеюсь, однажды вы станете великими продолжателями рода, такими же успешными и знаменитыми, как все, кто были до вас…

Мужчина обнял детей, глядя на них, как в свои отражения.

— Мы должны стать такими же, как Гектор Галанис?

— Гектор Первый? Ты о нём? — отец взял в руки край свитка, откуда начиналась цепочка. — Это основатель нашего рода. Некоторые называют его поступки спорными, но такие слова вызваны непониманием и завистью. Наш род самый древний, и всем от этого не по душе.

— А как же мама? Почему её половина дерева такая короткая? — заметила дочь.

Отец взял другой край свитка, где над звеньями «Мегаклит, Пандора» ветка Дафны кончалась двумя отростками, двумя её родителями.

— Матрица и Алгоритм — наши бабушка и дедушка? Почему мы никогда их не видели?

— Какие-то странные у них имена. И фотографий нет.

Ганимед засомневался, не зная, как донести до детей одну мысль. К счастью, в комнату вошла жена.

— Мои родители не любят фотографироваться, — улыбаясь, объяснила им мать. — И ветвь вашего папы длинная, зато моя очень широкая. У меня так много братьев и сестёр, что они не влезли бы ни на какой свиток, поэтому мы ограничились только мной. А теперь идём есть, пока всё не остыло, и пока вы не опоздали в школу.

Семья вышла из комнаты, и от стука закрытой двери на оставленный на полу свиток свалилась розовая клякса медузы, висевшая до этого на потолке.

Ребята позавтракали вкусно овсянкой, и только отец не притронулся к пище. Он поводил ложкой по бледной кашице, в то время как Дафна объясняла план наступившего дня:

— Сегодня я улетаю на Молчащие горы и оставляю вашего папу за главного, его я уже проинструктировала. Еда в холодильнике, разогрейте её, когда будете голодны. Слушайтесь отца и звоните, если что-то случится. Слушайтесь учителей на уроках.

Попрощавшись и одарив всех поцелуями, женщина спустилась с дома на дереве и, пройдясь по траве, села в космолёт и исчезла за синими горами. Отец любовался своими сытыми малышами.

— Ну что, детвора, пора в школу? — он накинул рубашку на плечи, проследил, чтобы все ранцы были собраны, и, усевшись за штурвал, подлетел на транспорте к кухонному окну. — Полезайте!

Ребята послушались. Когда они пристегнулись, парящий корабль поднялся выше горного массива, окаймлявшего горизонт, и, вместо того, чтобы сразу отвезти детей в школу, изменил курс так, чтобы ненадолго задержаться в городе.

Глянцевые стеклянные здания заметно подросли, когда пилот к ним приблизился. Влетев в кафе на небоскрёбе, отец семейства обратился к разумному интерфейсу, представленному дроидом, построенном так, чтобы казаться посетителям дружелюбным:

— Чем могу помочь Вам этим солнечным утром? — широко улыбаясь и мигая антеннами, спросил робот. — У нас большое меню! Сегодняшняя тема блюд: «Цветы»!

— Дети, как насчёт мороженого? — спросил Ганимед, подмигивая сыну и дочери.

— Но мама запрещает нам есть сладкое! — удивился Мегаклит, и тут сестра его ущипнула, чтобы он ничего такого больше не говорил.

— Сегодня папа за главного! — возмутилась она, надув щёки.

Брата уговаривать долго не пришлось.

— Я буду пломбир с вишней, — решил он.

— А мне, пожалуйста, рожок с васильками! — попросила Пандора.

— Ты слышал их, механический друг.

— Сию секунду! — поводя четырьмя руками в ящике со льдом, робот быстро собрал требуемые угощения. — Приятного аппетита!

Обрадовавшись, дети принялись лакомиться десертом (конечно же, никаких цветов в мороженом не было — лепестки растений были выполнены из кондитерской мастики: розовая шоколадная веточка сакуры мило украшала эскимо Мегаклита; маленькое ягодное озерцо Пандоры понемногу таяло, и съедобные синие васильки растекались медленно по сторонам). Сладкий вкус во рту отгонял мысли о школе, и ребята, доев, не заметили, как уже прилетели.

— Мы прибыли! — Ганимед посадил космолёт во дворе учебного заведения. — И даже вовремя! Стойте, не уходите так быстро! У вас все лица в мороженном!

Он глубоко и по-доброму захохотал, затем протёр малышам рты, используя салфетки из бардачка. Закончив гигиеническую процедуру, он поднялся с колена и провёл сына и дочь к парадному входу, держа их за руки.

Собравшиеся ученики и их родители напряжённо смотрели на Галанисов из окон летательных аппаратов, со спин слонов и гепардов, из коридоров и кабинетов. Только животным не было дела до человеческих принципов.

— Ну, хорошего вам дня, дорогие мои! — отец наклонился и, приобняв, поцеловал отпрысков в белые макушки. — Я заеду к вам после уроков.

— Ты знаешь наше расписание? — удивился сынок.

— Сегодня я знаю про вас всё! Ну, всем пока! Скоро увидимся!

«Как же, скоро…» — повторил про себя мальчик. Он опустил глаза на пол, и сестра уловила его хмурый взгляд.

— У меня плохое предчувствие, — объяснил Мегаклит, но Пандора, кажется не поняла, что он имел в виду.

Вздохнув, ребята отворили двери и проникли в облегчающую школьную прохладу…

Девочка вошла в класс. Через затемнённые синевой высокие окна внутрь помещения падал солнечный свет, который не грел и не слепил, но гармонично дополнял учебный процесс, помогая детям стабильнее концентрироваться на уроке.

Все пришли: кто-то попрощался с зелёной колибри, помаявишей за стеклом, кто-то убрал сумку игрушку, а кто-то разместил на столе заплаканную накануне тетрадь с домашней работой. В дверном проёме показалась учительница. Красноволосая и невероятно холодная, точно льдина, она грациозно проплыла мимо ребят, вставших, чтобы с ней поздороваться.

Она кивнула, и ученики молча уселись. Женщина изучила ребят своими хищными голубыми глазами, зацокала каблуком, вывела дату на электронной доске и открыла виртуальный журнал.

— Как всегда, мы начнём с проверки домашнего задания…

Наступила та самая животрепещущая минута, когда, затаив дыхание, все ждали, кого же вызовут на растерзание преподавателю. Шли секунды, десятки секунд, часы успели перебрать все возможные цифры, как вдруг прозвучал приговор:

— Пандора, — отчеканила фамилию женщина. — Показывай, что ты делала дома.

Впервые за долгое время девочка не переживала: брат помог ей с домашней работой, и в этот раз не придётся разыгрывать спектакль, мол, она сделала, но не взяла в школу. Пандора выдохнула, потянулась к углу парты, но под учебником ничего не было. Она наклонилась под стол, чтобы проверить свой ранец, однако его содержимое было так хаотично, что поиски продолжались дольше, чем ожидалось.

— Снова забыла тетрадь?

Малышка покраснела.

— Нет! Я же брала её с собой! Точно помню!

— Ну, раз так, реши пример у доски. Он был в домашней работе.

Пандора неловко приблизилась к большому экрану. Она подобрала маркер и, прочитав условия задачки, оглянулась на класс. Сверстники, сверля её взглядом, прятали улыбки за книжками, но их глаза не таили усмешки. Одна девочка с бантиками, делая вид, что ей жарко, использовала розовую тетрадь с феей-бабочкой в качестве веера.

— Так это моя… — начала было Пандора, но её тут же прервали.

— Формулу вычисления дискриминанта ты всё ещё помнишь? — нависла над ней женщина.

— Но там моя…

— Записывай формулу! — отчеканила дама.

Крошка фыркнула и исполнила просьбу учителя. Она вспоминала спокойного брата, слова, которыми он ей объяснял математику, и, тут же исправляя ошибки, на которые он ей указывал ещё дома, довела пример до ответа.

— Всё? — как бы не видя, спросила учитель. — Садись.

Пандора прошлась к своему месту, отобрала у курносой девчонки с бантами тетрадь, только заметив, что фею-бабочку на ней разрисовали, присела за парту, звучно причмокнув. Что-то прохладное поползло по шортам малышки. Уставившись на её недоуменную физиономию, одноклассники с трудом сдерживали смех, пока учительница писала тему урока.

— И так, сегодня мы рассмотрим теорему Виета… Пандора, не знаю, кто тебя ей заранее обучил, мы начнём применять эту теорему только сегодня…

Хлопнув дверьми, ученица выбежала в коридор…

У Мегаклита в это время начинался урок физической подготовки. В мальчишеской раздевалке никто не приближался к нему: ребята перешёптывались, переглядывались и что-то решали. Кто-то крикнул Галанису на ухо, сделав глупую рожицу, и от испуга мальчик отскочил на скамейку, закрывая уши ладонями. Когда звон прошёл, в раздевалке почти никого не осталось. Мегаклит последним подошёл было к выходу, но одноклассники, смеясь, толкнули его в комнату и закрыли снаружи.

— Эй! Вы чего? Выпустите меня! — кричал он, стуча в дверь, но по ту сторону слышался гогот. — Кончайте свои шутки!

Никто не ответил. Стало тихо и, видимо, ребята поднялись в зал.

— А где Мегаклит? — спросил капитан Феникс, работавший учителем физкультуры.

— Заболел и не пришёл! — сказал темноволосый мальчишка. — Попросил передать!

— Ну ладно, — сказал великан. — Не галдеть! Побежали по кругу.

В рокоте четырёх десятков маленьких шажков Феникс прогуливался по залу, повторяя планы урока и про себя размышляя о семействе Галанисов: «Мать забрала его на Молчащую гору? Но разве Мегаклит созрел для подобных вещей? Другого варианта я не вижу, ведь её сын не пропускает занятий.»

Через пару минут он остановил детей.

— Эгеон! Проводишь разминку.

— Слушаюсь! — подтвердил тёмненький мальчик. Он с лёгкостью выстроил сверстников в формацию, оптимальную для набора упражнений, которые он собирался показывать.

Обняв колени, Мегаклит сидел на скамье, закрытый в подвале. Он опустил глаза, не смотря в окна, его мысли ушли куда-то далеко… Вдруг раздался стук. Мальчик взглянул на окно, но за стеклом никого не было.

Кажется, стучали из-за двери.

— Ты там? — протянула гласную девочка. — Мегаклит!

— Пандора? Открой меня!

Замок провернулся, дверь распахнулась и, впустив внутрь сестрёнку, сразу закрылась. Она не заметила состояния брата и бросила перед ним желеобразную медузу.

— Смотри! Они подложили мне медузу на стул! И теперь у меня на шортах пятно!

— Ты пришла сюда из-за этого?

— Не совсем… — она смутилась, шаркая ножкой. — Может, мы убежим?

Её брат замолчал. До сих пор ему не приходилось прогуливать школу.

— Как ты меня нашла? — спросил он.

— Я подглядывала и не увидела тебя в зале. Подумала, ты можешь быть тут.

— Хорошо, — он кивнул, — сегодня учёба не складывается. Давай уйдём.

— Я надеялась, что ты согласишься. Я сразу взяла с собой вещи.

Поскорее собравшись, брат с сестрой вышли на улицу. Пока никто не видел, они перескочили через зелёную изгородь и скрылись в саванне.

— Почему они так к нам относятся? — грустно спросила малышка. — Раньше такого не было…

— Они узнали, что мы с тобой — потомки Галаниса. Того самого, Гектора Первого.

— Они так и сказали?

— Нет, но… Мама предупреждала, что такое возможно. Рано или поздно кто-нибудь выяснит это и расскажет всей школе. Это касается не только одноклассников. Учителя тоже так к нам относятся. Просто они делают этого с самого начала и умело это скрывают.

— Когда папа ходил в школу, с ним было так же?

— Не знаю, — пожал плечами Мегаклит. — Он разве не дома учился?

— Может быть.

Они остановились около жёлтого магазинчика. Залитый солнцем, здание ещё ярче желтело, заставляя глаза прослезиться. Становилось жарко, и ребята спрятались в тень козырька.

— Мы так и будем тут стоять? Или домой пойдём?

— Дома — папа, — сказала сестра. — Это, конечно, лучше, чем если бы там была мама, но я домой пока не хочу.

Пандора зашла внутрь здания, её охватило холодом кондиционеров. За прилавком стоял робот-продавец. В фартуке с подсолнухами он выглядел достаточно мило, почти даже приветливо.

— Здравствуй, Пандора! — механизм помахал ей рукой. — Тебе снова стало нехорошо во время занятий?

— Да-а, знаешь, я такая голодная! — она наиграно погладила себя по животу. — Дай, пожалуйста, вон ту рыбку!

— Всё для тебя! — дроид извлёк из холодильника замороженную треску и вручил её девочке. — Приятного аппетита! Пообедай и возвращайся на уроки!

— Обязательно! — махнула рукой ученица. Выйдя к брату на улицу, она показала улов.

— Большая рыбина, — отметил он. — Будет подкуп?

— Я знала, что ты поймёшь.

Ребята подозвали проходившую мимо львицу. Она глухо и ласково заревела, как мотор, взяв в пасть холодное угощение.

— Вот так, милая, — Пандора гладила большую кошку за ухом. — Теперь тебе не будет так жарко.

Взобравшись на спину шерстистой подруги, юные Галанисы отправились в путь.

— Она отвезёт нас к оазису, там собираются звери, — объяснила сестра. — Взрослые об этом месте не знают.

Быстрыми и сильными движениями красивого тела львица примчалась одинокому озеру, окружённому зелёной и сочной травой, не такой сухой, какая росла повсеместно. Облака плыли по яркому небу и по водной глади одновременно, нагоняя покой. Забравшись под крону акации, ребята уснули, обнявшись со львятами…

Наступил уже вечер, и в доме Галанисов играла приятная музыка. Кажется, за весь день отец так и не притронулся к удалённой работе: он всё играл на струнах, имитируя голоса птиц, звон дождевых капель о лепестки кувшинок и ночную серенаду лягушек.

Неслышно распахнулись двери, и на кухне материализовались дети. Мужчина испуганно выронил лиру.

— О, ребята, вы уже пришли? — он попытался сохранить улыбку на лице, но сам про себя думал: «Неужели я забыл, во сколько у них кончаются уроки, и они ждали меня весь день в школе?!»

— Да, — подтвердил Мегаклит. — Нас пораньше сегодня отпустили.

Несмотря на то, что, по всем признакам, сказанное было неправдой, никто не обратил на это внимание.

Дети хотели поскорее пройти в свои комнаты.

— Какие-то вы сегодня невесёлые! — воодушевлённо воскликнул Ганимед, потирая руки. Мегаклит знал этот тон родителя, он звучал, когда рядом не было матери.

— Пандора, Беги! — крикнул мальчик сестре, как вдруг на него набросился отец, укрывая его своими объятиями.

— Ха-ха, попался! — Ганимед принялся щекотать сына, громко вереща от переизбытка эмоций.

— Ха-ха-ха, па-па, не надо, пожалуйста, — ребёнок извивался, пытаясь высвободиться, но руки мужчины оказались сильнее.

— Ты водишь! — заявила Пандора, коснувшись отца со спины. Ганимед сразу переключился на дочь, отпустив Мегаклита. Тут же девочка успела отскочить на безопасное расстояние.

— Тыщ, тыщ, вжж, — взрослый мужчина издал роботизированные звуки, складывая пальцы так, чтобы рука стала похожей на бластер. — Цель обнаружена!

— Ой, — Пандора увернулась от выпада. Отец быстро поднялся и принялся бегать за дочерью вокруг стола, имитируя движения робота. Ловко поворачиваясь корпусом, он успевал ткнуть девочку в спину, в бок или в плечи, заставляя её взвизгивать от неожиданности прикосновений.

— Сюда! — пробравшийся под стол Мегаклит потянул сестру к себе. Точно в какой-то игре, отец принялся ходить по помещению, делая вид, что малыши спрятались.

Брат приподнял скатерть и указал в сторону сестринской комнаты. К ней бежать было ближе. Ребята дождались удобного момента, переглянулись и ринулись преодолевать коридор. Сестра, будучи ниже ростом, не успевала за длинноногим Мегаклитом.

Не успел мальчик схватиться за ручку двери, как Пандору поймали. Она упала на пол, перекатилась на спину и закрылась локтями от родителя, решившего атаковать свою дочь до упора.

— Папа, пожалуйста, перестань! — кричала она, отбиваясь ногами.

— Ну папа, пожалуйста, перестань! — передразнивал он, делая голос выше и продолжая касаться ребёнка острыми пальцами. Девочку пугал взгляд Ганимеда, его голубые глаза отливали ноткой безумия.

Вцепившись одной рукой в дверной косяк, другой рукой брат тянул к себе сестру, поддерживая её за подмышку. По нему тоже прилетали удары, однако Пандору он не отпускал. У детей лились слёзы, они нервно смеялись, и, хохоча, малышка зарядила стопой в нос Ганимеда.

У робота случилась осечка, он отшатнулся назад, и этой пары секунд хватило, чтобы ребята проскользнули в комнату, однако дверь закрыть они не успели.

Деревянная дверь прищемила пальцы родителя, однако тот всё не унимался, ломясь внутрь.

Каким-то образом дети придвинули к двери ящик с игрушками, но он тяжело скрипнул, проезжая по полу; дверь пошатнулась, и образовавшейся щели стало достаточно, чтобы протиснулась вторая рука Ганимеда.

Ребята прислонились к двери, пытаясь её придержать.

Из коридора доносились роботизированные звуки.

— Пожалуйста, перестань! Ну, пожалуйста! — неустанно повторял Мегаклит, пока его двигало вместе с сестрой, с ящиком и вместе с дверью.

— Что это такое?! — донёсся разъярённый бас, и Ганимеда словно оторвало, его руки исчезли. Раздался громкий стук, и всё дерево, на котором держался дом, затряслось, после чего стало тихо.

Затаив дыхание, Пандора заглянула в тёмную щель коридора: там она увидела, как вовремя подоспевший на помощь капитан Феникс одной рукой вдавил Ганимеда в стену, а другой — грозился ударить его по лицу.

Побелев, отец семейства тяжело дышал, сверля неприятеля голубыми налившимся кровью глазами.

— Отпусти, — кряхтя, шипел Ганимед. Ему было тяжело говорить. — Отпусти.

Капитан отстранился, и старший Галанис опустился на пол. Кашляя, он держался за горло и косился на подглядывавшую за ним дочь.

— Пойдём, дети, — заботливый голос Феникса поманил их наружу. Спустившись во двор и усевшись с ребятами на траву, мужчина спросил их: — Такое часто случается?

— Когда у отца хорошее настроение, — коротко отвечал Мегаклит.

— Понятно… Почему вы сбежали из школы?

Малыши не ответили.

— Это из-за последнего урока истории?

— Из-за Галаниса Первого, — мальчик швырнул в дерево камень. — Почему из-за него нам достаётся?

Феникс задумчиво почесал рыжую гриву.

— Гектор I Галанис начал глобальную межпланетную войну, — константировал капитан. — В те времена за пределами Солнечной системы почти не было космических колоний. Эта война сохранилась в памяти всего человечества, а межпланетные коалиции напоминают друг другу о событиях прошлого до сих пор. Это было страшное время.

— Но это было очень давно! — возмутился Мегаклит. — Да сейчас весь космос воюет! Я слышал новости. В чём лично мы виноваты?

— Я… Местные хорошо помнят историю.

— Это глупо!

— Это факт. Гектор I Галанис навсегда вошёл в историю. Но и после него семья Галанисов долго…

— Что же?

— В общем, в вашей семье немало выдающихся личностей. У местных вы…

— Как бельмо на глазу? — продолжила Пандора.

Феникс не стал отвечать. Ребята грустно молчали.

— И что нам теперь делать? Как нам идти завтра в школу? Всё ведь продолжится, и станет хуже…

— Есть один способ, — быстро сказал капитан, привлекая внимание детей. — Научитесь сражаться. Научитесь отстаивать себя и друг друга. Тогда вам не придётся терпеть скудоумие сверстников.

— Но что мы можем сделать?

— Всё просто, — Феникс прошёлся к космолёту и вытащил тренировочную грушу из багажного отсека. Он повесил на ветку снаряд и сказал: — Бей.

Маленький Мегаклит замахнулся и, зарядив по мешку, запрыгал на месте от боли.

— Неправильно. Надо вот так.

Военный устойчиво встал и ударил по груше так, что та закачалась на ветке, как невесомая подушка. Он ещё несколько раз показывал технику, и от быстрых могучих движений расходился вокруг него раскалённый воздух. На закате блестела его серьга с двумя звёздами.

— Попробуй ещё раз, — сказал он, поправляя позу мальчишки. — Встань, как я. Кулак держи прямо. Развернись… и ударь! Ну, почти получилось.

Пока Феникс объяснял тонкости боя, маленькая Пандора издала воинственный клич, налетела на несчастную грушу и принялась колотить её руками и ногами.

— Какой у твоей сестры дух прирождённого воина! — гордо подметил мужчина. — Но хороший воин должен располагать терпением и наблюдательностью стратега.

Мегаклит призадумался.

— Что такое?

— Если я развяжу в школе драку, меня же накажут…

— Бей по животу! Там не остаётся следов.

— А почему у Вас две звезды на серёжке? — спросила, улыбаясь, Пандора.

— О, в этом есть особенный смысл… — начал было рассуждать Феникс, но он отвлёкся на шум двигателя севшего неподалёку космолёта. — Ваша мама вернулась! Это долгая история, обсудим её позже.

Калитка приоткрылась, во двор вошла кареглазая Дафна. Она показалась детям как-то особенно собранной, в кармане синего платья она держала красивый цветок.

— Мама! — хором воскликнули ребята и побежали к ней обниматься.

— Здравствуйте, мои хорошие, — женщина расцеловала детей, потом подняла глаза на гостя и также ласково ему улыбнулась.

Из окон за возвращением жены наблюдал нахмуренный старший Галанис.

— Надеюсь, скоро он опять уйдёт на войну, — прошептал отец, впиваясь взглядом в золотисто-огненный затылок капитана Феникса.

Конец четвёртого фильма.