Обещание забвения (гет)

Драко много курил. По утрам, после завтрака, перед обедом, вместо ужина и перед сном. Иногда и ночью, когда не мог заснуть. Вот и сейчас он затягивался уже третьей сигаретой, считая минуты до индивидуального сеанса с Пенни Шортток. Дым медленно заполнял легкие, затуманивая сознание. Драко затягивался глубоко, до головокружения, пока перед глазами не начинали мелькать цветные пятна. Когда часы на офисном здании через дорогу показали половину пятого, он повернулся к заброшенному универмагу «Чист и Лозоход лимитед», подошел к нужной витрине и кивнул.

Холл первого этажа госпиталя Св. Мунго практически пустовал. Администратор за стойкой явно скучала, когда Драко подошел. Он не был уверен, что Шортток проводит индивидуальные сеансы в том же зале, что и групповую терапию, а где находится её кабинет — не представлял.

— Прием у Шортток, — без приветствия сказал он низким голосом.

— О, добрый день, — она улыбнулась. — Конечно, минутку. О, мистер Ма…

— Прошу, без имен, — Драко выставил вперед руку, оглядываясь, и администратор с бейджиком «Маккена» недовольно кивнула.

— Третий этаж, кабинет 108, колдопсихолог уже ожидает… вас.

Драко широкими шагами преодолел расстояние до лифта. К счастью, желающих проехаться вместе с ним не нашлось. Уязвимее всего Драко чувствовал себя в стенах Министерства магии, Косой аллее и госпитале Св. Мунго. Чаще всего он даже обедал в маггловских ресторанах, только бы не встречаться со знакомыми, или теми, кто знал его. А казалось, что благодаря статьям в «Ежедневном пророке» о Драко знал каждый второй волшебник. Слышать вслед: «Предатель! Преступник! Твое место в Азкабане!» надоело уже через неделю после суда. Не то чтобы он часто покидал поместье с тех пор — Панси приезжала в Мэнор сама, Блейз при первой возможности сбежал в Италию, а Тео неохотно отвечал на письма. Нарцисса не выходила дальше сада, и не горела желанием интересоваться внешним миром. На терапию Драко неизменно сопровождала Панси, и сейчас он с удивлением для себя подумал, что не возражал бы, если бы она была рядом и отвлекала бы его пустой болтовней.

Лифт резко тряхнуло, но через секунду он остановился, и двери медленно разъехались. Кабинет Шортток был открыт, и Драко издалека заметил её сидящей за столом.

— О, Драко, проходи, — просияла она и жестом пригласила его присесть на диван. — Пунктуальность — одно из твоих отличительных качеств.

Шортток закрыла дверь взмахом палочки и развернулась на стуле, чтобы оказаться напротив Драко. В этот раз она не была похожа на снитч или сумасшедшего домовика: атласная мантия глубокого синего цвета едва касалась полами паркета, а волосы были гладко уложены в тугой хвост. Эксцентричность её характера выдавало лишь кричащее колье из множества разноцветных бусин.

— Чем быстрее мы начнем, тем быстрее я смогу убраться отсюда, — проговорил Драко себе под нос.

— Мне казалось, ты с нетерпением ждал индивидуального сеанса! По словам министра, тебе очень хочется поделиться чем-то, но групповая терапия вряд ли для этого подходит.

— Да, я… У меня возникла проблема, которую, — он усмехнулся, — видимо, под силу решить только вам. Иначе я буду вынужден поселиться тремя этажами выше в крыле для сошедших с ума.

— Ну, не будем делать поспешных выводов, — она махнула рукой. — Думаю, мы со всем сможем справиться. Давай же начнем.

Повисла тишина, и Драко понял, что должен что-то говорить, но не знал, как начать. Шортток была новым человеком в магическом Лондоне, и вряд ли она знала о нем больше, чем написано в личном деле. И уж тем более, она не была в курсе его отношений с Грейнджер. Отношений. А какие у них были отношения?

— Драко? — мягко позвала Шортток. — Ты что-то надолго притих… Если тебе нужно время, чтобы сосредоточиться, я могу выйти за чаем…

— Нет, мне… Я просто… Это сложно объяснить.

— Твоя проблема связана с… женщинами? — аккуратно спросила она.

— Что?

— Это нормально, особенно после всего, через что ты прошел. Я не могла не заметить, как мисс Паркинсон тянется к тебе, но ты явно отстраняешься не по своей воле. Поверь, всё излечимо.

Драко не мог поверить своим ушам. Он нервно сглотнул и поправил воротник рубашки, который внезапно оказался застегнут чрезмерно туго.

— Вы сейчас серьёзно?

— Более чем, — Шортток будто совсем не улавливала его интонацию, — такие проблемы нередки после стрессовых ситуаций. А ты, я наслышана, пережил очень большой стресс в этом году.

Волдеморт, безусловно, крутился бы сейчас в гробу, если бы тот у него был. Только абсолютно несведущий человек мог назвать Битву за Хогвартс и всё, что этому предшествовало, стрессом. Это всё равно что назвать трехголового пса хомячком.

— Поверить не могу, — Драко обессиленно закрыл лицо руками. — Вы либо на самом деле сумасшедшая, либо с луны свалились… Вы понимаете, что мы все пережили?

— Конечно, — она раздражающе улыбнулась.

«Ни черта ты не понимаешь», — подумал Драко.

— И это не проходит бесследно, поэтому ты здесь. Расскажи же, что тебя тревожит?

Она не повышала голос, не торопила его, не злилась, и это действовало на нервы больше всего. Драко тяжело вздохнул и откинулся на спинку дивана, устремив взгляд в рельефный потолок. Стало очевидно — ему не хватит даже пяти сеансов, чтобы описать, что его тревожит. Мысли в голове цеплялись одна за другую, не давая возможности выбрать, с чего же начать.

— Я слышу мысли Грейнджер. И это безумно раздражает, — выпалил Драко на одном дыхании.

— Что ж, — помолчав несколько секунд Шортток сложила пальцы в замок, — нам есть с чего начать. Полагаю, ты легилимент?

— В какой-то степени да. Меня обучали этому, но, к счастью, мне этот навык особо не пригодился… во время битвы.

— Но ты все же пробовал читать чужие мысли? — Шортток потянулась к перу и пергаменту.

—Да, однако это всегда требовало усилий. Я не планировал делать это своим хобби и скорее пользовался тем, что могу закрывать свой разум от других, нежели проникать в чужой, — Драко глубоко вздохнул и скрестил руки на груди.

— Попробуй прочитать мои мысли, — Шортток сделала несколько записей так, чтобы Драко не видел. — Вот, я про себя читаю то, что написала. Попробуй услышать.

Драко закрыл глаза на пару секунд и нехотя выпрямился. Он пристально посмотрел на Пенни, которая облокотилась правой рукой о стол. Теперь ему был отчетливо виден её маникюр — такой же сумасшедший как и она. Разноцветные круги на белом фоне ногтей, похожие на те, что он видел, когда сильно затягивался сигаретой. Украшения на руки в этот день Шортток не надела, что казалось удивительным. Драко затаил дыхание на мгновение. Взгляд проскользил от пальцев рук по предплечью к лицу. Из-за полуопущенных век глаза рассмотреть не удавалось, но этого и не требовалось. Драко сосредоточился и, как учил Снейп, мысленно шагнул в сознание Шортток. Несколько секунд ничего не происходило, и он чувствовал себя художником перед чистым холстом. Вдруг в висках застучала боль, и Драко прерывисто задышал. Обычно чтение мыслей не занимало настолько много времени, и он напрягся. Откуда-то из глубины послышался еле различимый женский шепот.

— «Корнуэльские пикси»… продули со счетом 150:10… «Железным фениксам»? — медленно прошептал Драко под одобрительные кивки Шортток.

— Да! Этот матч 1980 года входит в книгу рекордов, как самый короткий. Уилкинс поймал снитч на пятой минуте! К сожалению, в полуфинале «Пикси» проиграли «Лиссабонским летунам».

Она снова что-то записала, но Драко не был готов во второй раз залезать в её голову. Он массировал пульсирующие виски, глядя в пол. Последний раз он читал мысли матери, после чего долго боролся с тошнотой. Сейчас его тоже немного подташнивало, что вполне могло быть связано с количеством выкуренных перед приемом сигарет, и Шортток это заметила.

— Без навыка проникновения в чужой разум нельзя научиться блокировать свой, — мягко сказала она.

— Да, но читать чужие я тоже хотел. Поначалу.

— А сейчас не хочешь?

— Я не хочу слышать мысли Грейнджер, — вздохнул Драко, готовый уйти в любую секунду.

Разговор будто бы вел в никуда, и он уже смирился с самовольной сдачей в палату для сумасшедших — она как раз находилась выше на пару этажей. Шортток нахмурилась:

— А как это происходит? Сейчас тебе понадобилось около пяти минут, чтобы добраться до одного предложения, и…

— Я вообще не прилагаю усилий. Она как будто говорит, не открывая рот. Иногда это сопровождается странным шуршанием, будто я слышу даже формирование её мыслей.

— Ты говорил ей об этом?

— Нет, — с долей презрения ответил Драко, — мы не… мы не общаемся.

— Вы ведь учились вместе, — Драко подумал, что если Шортток еще раз улыбнется, его точно вывернет наизнанку, — думаю, она поймет, если ты…

— Нет, — прикрикнул Драко. — Я не собираюсь с ней… разговаривать. Мы… Это сложно.

— Вас связывают какие-то романтические…

— Нет!

Драко не хотел срываться, но это было выше его сил. Он почувствовал себя зажатым в тиски. Вряд ли Кингсли согласится изменить его предписание снова, например, на домашний арест длиной в год.

— Я просто хочу тишины в голове. Но каждый раз, когда она рядом, я начинаю слышать всё, о чем она думает. И хуже того, я слышу свое имя.

— Гермиона зовет тебя в мыслях? Ты же говоришь, что вы не общаетесь, — Шортток снова что-то записала.

— Нет, но почему-то она меня зовет. И я чувствую её боль, — на выдохе добавил он.

В этот момент перо Шортток замерло над пергаментом, а улыбка наконец-то исчезла с её лица. На секунду Драко даже испугался, что она может ответить. Он болен? Он проклят? Это нельзя исправить? Это признак смертельной болезни мозга? Ему придется переехать в другую страну, чтобы никогда больше не видеть Грейнджер даже случайно? Лавгуд была права, и мозгошмыги существуют?

— Любопытно, — протянула она, когда Драко уже практически перебрал все возможные варианты. — Так как давно это происходит?

— Впервые я услышал её на слушании дела отца. Мне показалось, что кто-то меня зовет. И уже на терапии я понял, что это была Грейнджер и её мысли.

— Я должна спросить тебя о ваших прошлых отношениях. Вы дружили? Ты можешь рассказать об этом?

Драко не смог сдержать горький смешок. Дружили. Он впервые задумался, а что вообще их связывало? Взаимная неприязнь с первых дней в Хогвартсе до сражений по разные стороны баррикад. Драко вкратце описал те редкие моменты, когда они оказывались рядом. Каждый раз он отпускал какой-нибудь едкий и оскорбительный комментарий в сторону Поттера, рыжего Уизли или Грейнджер. Но не тогда...

— Что ты чувствовал, когда смотрел на Гермиону, лежащую на полу твоего дома?

— Ничего, — его голос дрогнул.

Шортток молчала в ожидании продолжения, и Драко понял, насколько ему сейчас не хватает Снейпа, который всегда подталкивал его к самой неудобной правде. Он вспомнил, как тот привел его в то самое воспоминание — обезображенный Поттер, чумазый, избитый Уизли и Грейнджер. Её мокрое от слёз лицо, растрепанные волосы и дорожка крови на предплечье, стекающая из буквы «а». Грязнокровка. Шрам, клеймо, оставленное его сумасшедшей тётушкой. Правда будто бы лежала прямо перед ним, оставалось только протянуть руку. Как будто Снейп что-то знал и указывал путь. Драко нехотя закрыл глаза, и в нос ударил тяжелый запах крови, смешанный с запахом цветов и пота. «Драко», — снова позвала его Грейнджер.

— Драко?

Комок в желудке резко подпрыгнул, и его стошнило прямо на ковёр. Шортток применила очищающие чары, пока Драко вытирал платком рот.

— Что ты сейчас чувствуешь? — невозмутимо спросила она.

— Отвращение, — Драко сложил платок и убрал в карман брюк.

— Попробуй развернуто ответить на этот вопрос. Что ты вкладываешь в понятие отвращение. Чем оно вызвано?

— Всем. Я как будто заперт в этом всем, как в тюремной камере. Вместе с ней.

— Гермиона тоже вызывает у тебя отвращение?

Драко не торопился с ответом. Голова начинала кружиться, а во рту до сих пор оставался землистый привкус сигарет. Он был полностью уверен, что раньше испытывал к Грейнджер именно отвращение, и пытался примерить это чувство на себя в тот момент в Мэноре.

— Нет, — с опаской ответил Драко.

— Хорошо, а что ты чувствуешь, ты можешь описать?

В ушах начало звенеть, и перед глазами всё поплыло. Драко схватился за голову и сдавленно замычал. На удивление это оказалось труднее, чем он предполагал. До правды нужно было лишь дотянуться рукой, но Драко чувствовал, что конечности будто превратились в пуддинг.

— Это абсолютно нормально, — сочувствующе сказала Шортток, пока Драко пытался выпрямиться и восстановить заплывшее зрение.

— Что именно?

— Испытывать это. Сейчас ты не можешь произнести то, что чувствуешь, я понимаю. И это абсолютно нормально. Просто знай, что в тот момент ты не мог поступить иначе.

Драко затаил дыхание, а Шортток начала водить руками в воздухе, как она обычно делала на терапии, показывая всем, как правильно дышать. Смирившись, он подчинился и начал отсчитывать секунды. Четыре на вдох и восемь на выдох.

— Драко, я хочу, чтобы, несмотря на пересмотр предписания, ты пришел на ещё один сеанс групповой терапии в эту субботу.

— Зачем? — обреченно спросил он.

— Мне нужно кое-что проверить. Без этого мне будет сложно тебе помочь. Если ты придешь, то я уверена, мы решим твою проблему гораздо быстрее. Как думаешь, мы можем заканчивать на сегодня?

Спустя пару секунд он обессиленно кивнул.

* * *

В холле привычно гулял сквозняк. Никакая магия, казалось, не была в силах это исправить, но Драко уже было все равно. С тех пор, как он решил передать дом Аврорату, он мог находиться там без гнетущего ощущения обреченности и не обращал внимания на такие причуды, как сквозняки, внезапные смены высоты потолков или присутствие боггарта на чердаке северного крыла. Сравняют ли в итоге Мэнор с землей или же решат перестроить, уже не имело значения. Чем меньше привязанности чувствовал Драко, тем проще будет разорвать родовые чары. Единственные ценные для себя вещи он хранил в комоде своей спальни. Оставалось придумать, куда их переместить. В голову приходил только Гринготтс, но все имеющиеся деньги и ценности уже давно были перенесены в банк Франции.

В тот год, когда Волдеморт вернулся, Люциус переписал все имущество и счета на Нарциссу. Та в свою очередь передала большую часть накоплений Драко, когда они переехали во Францию. Единственное, за что Драко был благодарен отцу — дальновидность. Увидев общее количество денег, Драко тогда решил, что кто-то по ошибке добавил несколько нолей. Он, конечно, знал о состоянии своей семьи, но никогда не интересовался конкретными цифрами, в которых, как оказалось, Малфои уступали разве что королевской семье.

Поднимаясь на второй этаж, Драко принципиально не смотрел в сторону гостиной. Большая часть дома все равно была закрыта, он оставил только свою спальню и несколько комнат с ванными. Окна спальни выходили на сад, за которым уже давно никто не ухаживал. Драко держал шторы задернутыми, чтобы не видеть, во что превратилось место, где он проводил большую часть своего детства, летая на детской метле. С тех пор, как он понял, что даже эти эпизоды не помогали сотворить патронуса, он решил даже не поощрять их воспоминаниями. Помогали другие, бережно хранившиеся в комоде.

Драко открыл нижнюю створку и достал папку с надписью: «Лето 1999». Даже под страхом смерти он бы ни за что не признался, что сентиментален. К счастью, об этих сокровищах никто не знал. Лето 1999. Он избегал мыслей о том, что это был его самый любимый период, в особенности июнь. И самый ненавистный. Последнее письмо выделялось цветом конверта, потому что она отправила его из книжной лавки в Косой аллее.

«Драко, ты не поверишь, я её нашла! Даже взятку торговцу давать не пришлось. Страницы, конечно, очень тонкие, перелистывать придется с помощью магии, но я так рада! Уже представляю лицо Джинни, когда она распакует мой подарок. Здесь собраны все-все-все описания игр «Холихедских гарпий» аж с 1410 года! Скорее всего, более ранние записи не сохранились. Ты бы видел срез, он сверкает зеленым.

Нашла книгу Древнегреческих мифов того самого ученого, про которого тебе говорила. Такое ощущение, что я готовлюсь к докладу. Наверно, пора остановиться, у меня уже достаточно литературы на эту тему от самых лучших авторов. Спасибо тебе еще раз за Грейвса! Я перечитала уже несколько раз. И особенно те главы, где упоминается Гермес. Для тебя я тоже кое-что нашла, но это сюрприз.

Встретимся сегодня на нашем месте в восемь? Гарри решил устроить мальчишник прямо дома. Я как могла намекала ему хотя бы на «Кабанью голову». Конечно, было бы идеально, если бы вся компания уехала в Хогсмид и устроила бы вечеринку в «Трех метлах». Но даже ради такого события Гарри не собирается брать выходной. Эта работа его доведет, запомни мои слова. Если он в будущем мечтает стать главой Аврората, ему надо научиться делегировать обязанности…

Мне пора на работу, обед почти закончился. Я наконец-то дошла до буквы «У». Иногда архив кажется мне бесконечным…

Увидимся!»

Внизу Гермиона как обычно схематично нарисовала жезл Гермеса вместо своего имени. Драко провел большим пальцем по рисунку.

Он вспомнил вечер той встречи. С крыши здания на Бельведер роуд открывался вид на Биг-Бен. Драко знал, что Гермионе здесь тоже нравилось. Возможно, поэтому он и выбрал это место — малоэтажная застойка района позволяла находиться на крыше без риска быть обнаруженным, и в то же время дарила такой завораживающий вид. Все лучше, чем запыленные комнаты дома на площади Гриммо. Несколько раз Драко приходил к Гермионе в дом Поттера, пока тот был на службе, но с тех пор, как тот сделал младшей Уизли предложение, она зачастила появляться без приглашения и могла застать их.

— Я очень хочу рассказать Гарри обо всем, — сказала Гермиона, когда они сидели на крыше.

— О чем именно? — Драко затянулся сигаретой и выдохнул едкий дым в противоположную от Гермионы сторону.

— О том, что ты дымишь как Хогвартс-Экспресс.

Чуть вдалеке как назло послышался стук колес по рельсам. Часы на башне показывали половину девятого. «Лондон-Саутгемптон. Отправился ровно по расписанию», — пронеслось в голове у Драко.

— Думаю, он будет рад. Я слышал, сигареты убивают.

— Ты мог бы сегодня быть на его мальчишнике, — Гермиона чуть толкнула его плечом. — А вместо этого как уличный кот гуляешь по крышам.

— С чего бы ему приглашать меня? — Драко потушил сигарету и взмахом палочки превратил её в пепел.

Прохладный летний ветер подхватил частички, и они кружась растворились в воздухе. Драко услышал тяжелый вздох Гермионы. Она делала так каждый раз, когда готовилась произнести поучительную речь.

— Я бы обязательно пригласила человека, который сделал возможным проведение свадьбы не где-нибудь, а в Хогвартсе!

— Ты бы пригласила меня на свой девичник? — усмехнулся Драко.

— Прекрати, ты понял, о чем я! Пора уже двигаться дальше. Разве не об этом говорила Шортток? Да, мы никогда не забудем все, что произошло. Но мы должны жить дальше, общаться, налаживать контакты. Прошлое не должно отравлять наше настоящее. И будущее. Вспомни, Гермес — единственный бог, способный свободно перемещаться между миром живых и миром мертвых. Нам это не подвластно. Мы живы!

— Не вижу связи между способностями Гермеса и желанием Поттера выпроводить меня из страны.

— Я к тому, что пора похоронить вашу вражду и вернуться в мир живых, — от переизбытка эмоций Гермиона схватила его за запястье обеими руками, и он ощутил их холод. — Разве не ради этого ты отдал половину своих денег на восстановление Хогвартса?

— Я отдал не половину, — Драко искренне рассмеялся, накладывая Согревающие чары, — далеко не половину. И даже не четверть.

— Не важно! Ты столько сделал, но об этом знаем только я и МакГонагалл. Это несправедливо, — Гермиона обиженно скрестила руки на груди.

Снова послышался стук колес со стороны вокзала Ватерлоо. «Виндзор-Лондон. Опоздал на полторы минуты», — пронеслось в голове у Драко.

— Справедливость — вечная беглянка из лагеря победителей, — протянул он.

— Ты знаешь цитаты Черчиля? — искренне удивилась Гермиона.

— Мой дед порой выкуривал с ним сигару за интересной беседой, — гордо ответил Драко, наблюдая, как от удивления расширяются её глаза.

— Ты полон сюрпризов, — она мягко улыбнулась и снова толкнула его плечом.

— И тебе это определенно нравится, — произнося это, Драко потянулся к её щеке.

— Что ты делаешь?

— Налаживаю контакт, — прошептал он и легко поцеловал её в губы.

Жесткое приземление совы на подоконник и её громкий ух выдернули Драко из воспоминаний. Сложив письмо обратно на место, Драко поднялся и одернул штору. Он сразу узнал серую птицу с зелеными глазами — письмо от матери, в котором она справлялась о его здоровье и делах, а также переживала, что остается все меньше времени до отъезда Скорпиуса в школу, а он так мало времени проводит с отцом. У Драко закололо в груди от чувства вины. Он любил сына, но никогда не считал себя достойным родителем. Со всем всегда справлялась Астория, и когда они со Скорпиусом остались одни, оказалось, что довольно сложно налаживать связь с ребенком, который до этого видел тебя разве что за редкими ужинами и несколько раз в год в выходные. В этом смысле он завидовал Грейнджер и её явной тесной связи с детьми.

Драко оставил письмо матери на прикроватной тумбочке, и закрыл окно, когда сова улетела ни с чем. Он вернулся к комоду и открыл вертикальную створку. Платье висело на своем месте. Он взял палочку и произнёс: «Венгардиум левиоса», после чего платье аккуратно переместилось в коробку, оказавшись поверх перчаток, которые уже там лежали. Открыв ящик прикроватной тумбочки, Драко достал бархатную коробочку и открыл её. Внутри лежала серебряная брошь для галстука. Кадуцей.

— Что? — не понял Драко.

— Жезл Гермеса называется кадуцей, — засмеялась Гермиона. — Ты что, не читал?

— Конечно, читал, — он спешно кивнул и взял коробочку у неё из рук. — но в той книге он называется керикион.

— Это на древнегреческом. А на латыни кадуцей.

— Его ты тоже нашла в книжной лавке? — Драко рассматривал подарок, стараясь не выдать истинных эмоций.

Гермиона улыбнулась, и он чуть было снова не потянулся к ней для поцелуя. С того самого первого раза его неустанно посещала мысль, что теперь-то она отвернется и скажет: «Нет». Но Гермиона отвечала на поцелуи, хоть они и оставались практически невесомыми. Драко мечтал о моменте, когда позволит себе прижать её к груди, и продлить поцелуй, но пока держал себя в руках.

— Нет. А это так важно?

— Просто мне… никогда не дарили ничего… Ну, кроме родителей. Я не очень умею благодарить, — Драко смущенно поправил чёлку.

— Драко, благодаря тебе Хогвартс удалось восстановить меньше, чем за год! Родителям теперь не нужно переживать, что их дети пойдут учиться позже. Только подумай, мы все могли оказаться в магическом простое из-за невозможности обучать юных волшебников! Ведь не у всех есть возможность отправлять детей в другие школы. Это я должна быть тебе благодарна. И вся магическая Британия.

— Ну, уж насчет всей Британии ты явно погорячилась, — он усмехнулся.

— Пожалуйста, расскажи Гарри. Иначе это сделаю я.

— Хорошо, хорошо, я расскажу. Спасибо… за подарок.

Драко зажал брошь в кулак и приложил его ко лбу. Им понадобится план Б, а может, и В. Поэтому он закрепил брошь на галстуке, затянув его потуже. Гермиона не узнает знак своей благодарности, когда увидит его сегодня вечером. Как не узнает и его подарок. Драко повернулся к коробке с платьем, закрыл ее крышкой и повязал небрежный бант. Все могло пойти наперекосяк в любой момент. Если это их последний вечер вдвоем, Драко хотел бы провести его именно так.