Пардус. Театр теней (джен)

Дождь за окном автобуса стекал по стеклу мутными ручьями, искажая огни вечернего Эринбурга. Денис прижался лбом к холодному стеклу, наблюдая, как городской пейзаж сменяется более темными, малоэтажными окраинами. В кармане его куртки лежал скомканный листок с адресом, который он перечитывал уже десятки раз, и простой, ничем не примечательный пропуск с логотипом, напоминающим стилизованный кошачий глаз. Его собственное отражение в стекле казалось ему чужим: взгляд, в котором смешались страх, надежда и смутное ожидание чего-то, что должно было навсегда изменить его жизнь.

Всё началось три месяца назад. Вернее, оно началось гораздо раньше, с самого его рождения, но осознавать себя не таким, как все, он начал именно тогда. Первым звоночком стали ночные кошмары, настолько яркие и реальные, что, просыпаясь, он еще несколько минут чувствовал под пальцами шершавость коры деревьев и влажную землю, а в ноздрях стоял запах мокрой листвы и чего-то дикого, звериного. Потом пришла странная ловкость. Он, всегда довольно неуклюжий, начал с невероятной легкостью взбираться на деревья в парке, перепрыгивать через высокие заборы, его слух и обоняние обострились до болезненности. Запах перегара от соседа этажом выше, шепот влюбленных на другой стороне улицы, сердцебиение кошки, прячущейся под машиной — мир обрушился на него лавиной звуков и запахов, с которой он не знал, как справляться.

Кульминацией стал инцидент в подворотне. Двум подвыпившим громилам, решившим «попросить» у студента денег на выпивку, не повезло. Они не видели, как в глазах тихого парня вспыхнул желто-зеленый огонек, не слышали низкого рычания, рвущегося из его глотки. Они только почувствовали, как кто-то сильный и невероятно быстрый швырнул их друг в друга, а потом скрылся в темноте, не оставив и следа. Денис забежал в соседний двор, трясясь от адреналина и ужаса. Он смотрел на свои руки в свете лампы — на них не было ни царапины, но под кожей будто бы ползала чужая, дикая сила.

Именно в таком состоянии, растерянный и напуганный, он и встретил Его. Высокий, широкоплечий парень в темной худи, с невозмутимым, спокойным лицом. Он подошел к Денису у арки на выходе из двора, как будто ждал его.

«Неплохо справился, — сказал Незнакомец, и его голос был низким и уверенным. — Хотя мог бы и просто убежать, не привлекая к своим способностям лишнего внимания. Меня зовут Коготь».

Денис отшатнулся, готовый броситься наутёк, но что-то в глазах незнакомца удержало его. В них не было угрозы.

«Я не знаю, о чем вы», — пробормотал Денис.

«Знаешь, — мягко парировал Коготь. — Ты чувствуешь, как земля шепчет тебе под ногами. Слышишь, как бьются сердца людей за пару метров. Хорошо видишь в темноте. Ты не болен, Денис. Ты — оборотень. Пантера. Как и я».

* * *

Спустя несколько дней, в логове под «Кошачьим Глазом», в просторном, лишенном окон кабинете, шёл совсем другой разговор.

Никита, откинувшись в кресле, перебирал в руках магический артефакт, похожий на полированный чёрный камень. Перед ним на столе лежала тонкая папка. В ней было всего несколько листов.

«Итак, этот Денис, — произнёс Никита, его голос был ровным, лишённым эмоций. — Ты уверен в нём?»

Коготь, стоявший по другую сторону стола, кивнул.

«Да. Наблюдаем за ним с момента первого всплеска силы. Пробуждение в семнадцать — идеально, без срывов и лишних жертв. Сила первородная. Но дело даже не в силе».

«В чём же?» — Никита отложил камень и взял в руки папку.

«В голове. Парень умный, аналитический склад ума. После того инцидента в подворотне он не стал хвастаться, не испугался окончательно. Он начал искать информацию. Осторожно, по крупицам. Провёл новичков, которым мы поручили первичное наблюдение за ним. Заметил хвост и отлично его отрикошетил по городу, используя толпу. У него нюх на слежку. Для «Тени» — отличное качество».

Никита медленно перелистывал страницы. Биография Дениса была обычной, насколько можно назвать обычной жизнь парня из приюта: школа, техникум, увлечение паркуром и фотографией. Ничего примечательного, кроме внезапно проснувшихся способностей.

«Брать в разведку того, кого мы так недолго знаем. Он видел тебя. Может попробовать описать».

Коготь усмехнулся.

«Попробовать может. Но ты же знаешь, как работает наша защита. Он не сможет удержать в памяти твоё или моё лицо в деталях. Стоит отвести взгляд — и образ расплывается. Он запомнит общее впечатление, но не черты. А его потенциал... Никит, я редко ошибаюсь в людях. Из него получится отличный разведчик. Он не силовой боец, он — тень. А таких у нас все еще не достаточно».

Никита закрыл папку. Его взгляд встретился с взглядом Когтя.

«Хорошо. Действуй. Начни с малого. Дай ему прочитать его собственное дело. Пусть поймёт, с какой точностью мы работаем. Потом — мелкие, несвязанные с нами поручения. Проверь его на надёжность, на умение хранить секреты. И только если всё будет чисто... тогда мы поговорим с ним о вступлении. И о том, что скрывается за ним».

«Понял, — кивнул Коготь. — Сделаем всё по протоколу».

* * *

Последующие недели стали для Дениса временем полного переворота картины мира. Коготь стал его проводником в этом новом, невероятном мире. Он объяснил, что Денис — «первородный», потомок магического существа. Он рассказал о стае, о магии, которая пронизывала всё вокруг. Но о Князе, главе стаи, говорил уклончиво, и всякий раз, когда Денис пытался вспомнить его лицо после их единственной мимолётной встречи в клубе, образ в памяти упрямо расплывался, оставляя лишь ощущение спокойной, неоспоримой силы. Денис слушал, впитывая каждое слово, и понемногу его страх сменился жгучим интересом.

Однажды вечером, после одной из их встреч безлюдном сквере, Коготь задал прямой вопрос.

«Ты хочешь просто научиться контролировать свою форму и жить дальше, как жил? Или хочешь узнать больше? Вступить в Пард?»

«Пард?» — переспросил Денис.

«Наша стая. Мы — семья. Но семья, у которой есть враги, обязанности и секреты. Твои способности... — Коготь оценивающе посмотрел на него, — они не для того, чтобы их прятать. У тебя талант оставаться незамеченным и замечать других. «Тень» из тебя может получиться отличная».

Решение не было простым. Денис думал несколько дней. Мысль о том, чтобы стать частью чего-то большего, тайного и могущественного, манила его. Но его пугала ответственность и неизвестность. Решающим аргументом стала... скука. Его старая жизнь, жизнь обычного студента техникума, внезапно показалась ему плоской, пресной и бессмысленной. А здесь, в этом новом мире, он чувствовал себя живым.

«Я хочу присоединиться к Парду», — сказал он Когтю.

Тот кивнул, как будто не сомневался в ответе. «Тогда готовься. Проверим, на что ты способен».

Проверка была сложной, но честной. Сначала Коготь дал ему прочитать его собственное досье. Денис с удивлением и легкой дрожью читал о себе: от оценок в школе до подробного разбора того инцидента в подворотне, с выводами о проявленных физических способностях и уровне агрессии. Это было жутковато — видеть свою жизнь, разложенную по полочкам. Но в то же время это был жест доверия. Ему показывали инструмент, частью которого он должен был стать.

Потом были мелкие поручения: проследить за человеком, не привлекая внимания, запомнить и точно описать обстановку в кафе, найти спрятанный «жучок». Денис справлялся блестяще. Его природная наблюдательность и обострившиеся чувства делали его идеальным кандидатом. Он научился лучше контролировать свою звериную сущность, понемногу превращая её из источника паники в рабочий инструмент.

И вот настал день, когда Коготь привёл его в одну из комнат «Кошачьего Глаза». В комнате, больше похожей на рабочий кабинет, его ждало получение Знака. И на этот раз человек, ожидавший его в кресле, не растворился в памяти. Его черты были чёткими и ясными. Взлохмаченные черные волосы, спокойные зелёные глаза, в которых читалась бездна опыта. Денис наконец-то ясно видел Князя.

«Это не клеймо и не ошейник, — сказал Никита, его голос был тихим, но заполнил всё пространство комнаты. — Это ключ. Ключ к связи со стаей, к нашей базе знаний, к твоим новым способностям. Он будет скрыт от чужих глаз и проявится только по твоей воле или воле тех, кто выше тебя в стае. Ты всегда сможешь избавиться от него, уйдя. Но пока ты его носишь, ты — под защитой стаи и обязан следовать ее законам. Ты согласен?»

«Согласен», — выдохнул Денис, чувствуя, как от встречи с этим взглядом перехватывает дыхание.

Процесс был быстрым и почти безболезненным. Коготь провел рукой над его предплечьем, и на коже выступило легкое жжение. Через секунду оно прошло, оставив после себя лишь едва заметный, теплящийся изнутри зеленоватым светом контур кошачьего глаза. Денис почувствовал, будто в его голове зажглась тихая, фоновая радиостанция, вещающая на языке чужих, но уже не враждебных эмоций. Он чувствовал спокойное присутствие Никиты, деловитость Когтя. Это было странно, но не пугающе.

«Добро пожаловать в Пард, Денис», — сказал Никита, и его улыбка была настоящей.

Следующие несколько недель пролетели в тренировках и учебе. Коготь был строгим, но справедливым наставником. Он учил Дениса базовым приемам боя и маскировки, работе с информацией, аналитике, психологии. Он показывал ему другие, скрытые для публики части клуба, давая постепенно привыкнуть к новому статусу. Денис получал доступ к новым, более сложным делам. Он читал отчёты о мелких метаморфах, о нарушениях магического устава города, о наблюдении за потенциальными угрозами. С каждым разом папки становились толще, а информация в них — серьёзнее.

Коготь кивнул, просматривая на планшете его успехи. Он открыл сейф в стене и достал оттуда картонную папку, на которой стоял номер Т-78-АЧ.

«Это — не отчёт о наблюдении за каким-то посторонним человеком, — серьёзно сказал Коготь, протягивая папку Денису. — Это дело о том, как мы защищаем своих. Читай. Вникай. После обсудим».

Денис взял папку. Она была увесистой.

Он поднял взгляд на Когтя. В его глазах читалось смятение.

«Всё это... это же про семью Князя?»

Коготь кивнул.

С первых же строк Денис понял, что это не просто очередное задание. Это была история. История падения человека по имени Андрей Чехлыстов. И в каждой строчке, в каждом отчёте о наблюдении сквозила холодная, методичная рука той самой силы, что теперь защищала и его. Он читал о Марине, о семье Легостаевых, о тонкой паутине, которую сплели «Тени», чтобы оградить своих.