Туман прошлого (джен)

12.

И снова Мэй тщательно сканировала окружающую реальность, выныривая из небытия. Впрочем, на этот раз память вернулась чуть ли не раньше сенсорики. Марк признался ей в любви, потом зафиксировал и подставил под драконий выдох — уж складывать два и два Мэй умела.

Теперь она лежит мордой вниз, кровать удобная, причем именно для такой позы, запах магической больнички знакомый, не перепутать. Значит, можно аккуратно открыть глаза. Мунго, без вариантов. Глаза можно закрывать обратно.

Марк признался ей в любви, а потом подставил под удар. Это знание твердым холодным кубиком лежало в специально отведенном герметичном отделе мозга. Всю остальную Мэй — разум, сердце, все потроха — заполняла ватная пустота. Не было ни удивления, ни сомнений, ни боли — только пустота. Что-то вроде последствий контузии, но по-другому. Мэй смутно помнила, что такое с ней уже было однажды. Сразу после переезда в Штаты, точно. Воспоминание вяло скользнуло и утекло в небытие.

В палату заглянула медиведьма, поняла, что Мэй в сознании, и начала теребить, приставать с вопросами и заодно коротко обрисовала ситуацию. По собственной инициативе, потому что Мэй вопросов не задавала — не было в пустоте вопросов. Но теперь ей стало известно, что лежит она здесь уже больше суток, что прогноз благоприятный, но лечиться надо всерьёз, что ее лечение, включая дополнительные консультации нескольких ведущих колдомедиков и индивидуальную палату, полностью оплачено работодателем, а ее вещи, кроме пришедшей в негодность одежды — вот, на тумбочке рядом, и палочки среди них не было.

Мэй неохотно мычала в ответ, и медичка наконец свалила с пожеланием отдыхать. Однако среди ее болтовни было кое-что важное. Так что Мэй медленно и плавно — по другому не давали какие-то явно магические нашлепки на спине — дотянулась до своего барахла, откопала в кучке холодного оружия телефон и запасной аккумулятор к нему. Связь в Мунго была вообще никакая, даже несмотря на защитные руны, и всё, на что можно было рассчитывать — очень медленная отправка коротких сообщений в мессенджере. Оставалось надеяться, что этого хватит.

Даже когда статус Мэй в МагБритании устаканился, Командир велел всё равно раз в пару суток выходить на связь с кем-то из Альфы: мало ли что мирное время, без прикрытия среди магов всё равно стрёмно. Теперь в личных сообщениях уже висело несколько лаконичных вопросительных знаков. Так что еще буквально несколько часов — и в волшебном мире острова начался бы локальный армагеддец.

Мэй вошла в общий чат Альфы и набрала: «В больничке. Флинт подставил под дружественный огонь. Жить буду, но застряла недели на две». Глядя на бегающие точечки и надпись «подождите, сообщение отправляется», она, видимо, слегка задремала и когда снова сфокусировалась на экране телефона, прошло уже больше часа. В чатике после ее сообщения висело с полдесятка плашек «сообщение удалено отправителем» и три уцелевших — одно от Рамлоу: «Если надо подъехать или прислать Зимнего — свистни». Второе от Роллинза: «Подставил как дебил, как крыса, или как Лиама взрывали?» ⁽¹⁾. Третье от Чаки: «Подскочить надо? Апельсинов там, бульону?»

И пустота внутри схлопнулась, сразу стало хорошо и легко. Во-первых, нет необходимости разбираться в случившейся ебанине в одно рыло — ее команда мечты с ней, а Гутти и Чака даже по эту сторону океана. А во-вторых, вместо пустоты, которая, оказывается, была ипостасью отчаяния и растерянности, в голове теперь есть сразу три разных версии, и пусть не все из них радуют, но они есть!

Вариант «как дебил» — то есть из-за неумелых действий в боевой ситуации — отсекаем сразу: Марк явно знал, что делает. «Как крыса» — то есть по злому умыслу — не соответствовало представлениям Мэй о Марке. Не было у него причин ее калечить. Хотя кто их, великих магов, поймет, может, ритуал какой...

И тут у Мэй в голове щелкнуло! Был один такой волшебник, которому бы не зажало устроить темный ритуал, который наверняка в таких ритуалах разбирался и — главное — который мог приказать Марку так, что Марк сделает любую дичь! Ну-у, если это действительно подстава от Малфоя, то она однозначно позовёт Зимнего, и пусть потом Флинт хоть рядом её хоронит! Может ли это быть как-то связано с разговорами про ее «безусловное подчинение»? Пирс, например, вполне мог отколоть такое именно в качестве демонстративно-дисциплинарной меры: смотри, мол, я могу заставить даже самых близких тебе людей... Когда Рамлоу избивали, держать его Пирс приказал Зимнему, есть некоторая параллель, ага. Но что она сделала Малфою? Вот Зимний у него и спросит, прежде чем пришибить!

Выписывать кавалерию сию секунду Мэй не стала только в силу выучки: в больничке под препаратами ключевых решений не принимают, иначе бы три четверти бойцов увольнялись после первого же ранения. Но хорошенько посмаковала идеи: что лично она и/или Зимний сделают с белобрысым гадом, если его причастность будет доказана. Кровожадные мысли были сладостны, и под них она опять задремала.

Следующее пробуждение принесло уже куда более ясную голову. Мэй еще раз обдумала ситуацию и поняла, что понятнее не стало. Допустим, это Малфой, тогда нахрена он устроил ей вип-обслуживание в Мунго? Допустим, она нужна Малфою здоровой и послушной, а это — внушение в стиле Гидры, и скоро к ней придут с разъяснением, как себя вести, чтоб неприятность не повторялась — но опять же, не настолько она ценный кадр, чтобы оплачивать что-то сверх базового лечения. Допустим, это НЕ Малфой, тогда что нашло на Марка? Допустим, дракон — это Уизли, а Уизли разговаривал с Рогатым, может, там какая-то сложная одержимость, Лог разозлился на Мэй и через Уизли и Флинта пытался ее уничтожить? Тогда понятны хлопоты Малфоя — он проигрывать не любит и выходит ее чисто в пику Рогатому.

Этот поток раздумий прервало очередное появление медиведьмы и незнакомого целителя. Мэй обколдовали с ног до головы, подробно расспросили о самочувствии и ощущениях, потом врач ушел, а медиведьма принесла поднос с в меру унылой больничной баландой и чарами левитации пристроила Мэй в довольно нелепом наклонно-висячем положении, на удивление удобном для еды. Когда же больная оттрапезничала, уже убирая посуду, медиведьма сообщила:

— К вам посетительница. Примете?

Мэй ни единой посетительНИЦЫ не ждала, у нее вообще из условно близких знакомых дам в Англии была только начальница службы персонала МалефлуаГрупп, но та была стопроцентной маглой.

— Кто?

— Леди Бёрк, — сказала медиведьма так, будто это все объясняло.

Фамилия была знакомой, точно кто-то из аристократии, но контекста, в которой Марк — а это точно был Марк — её упоминал, Мэй не вспомнила. И почему-то решила, что это какая-нибудь дама-благотворительница из попечителей больницы проверяет благополучие пациентов.

— Ага, приму.

Мэй благополучно приземлили обратно на койку, медиведьма вышла, и через минуту в дверь вошла леди Бёрк, коей оказалась младшая сестра Марка. И ведь точно, она же замужем! С Мэри-бывшей-Флинт Мэй была знакома по нескольким коротким встречам во Флинт-Мэноре, Маркус их представил, но затевать благочинные совместные чаепития не порывался, что и правильно. Слишком разные они с этой чистокровной куколкой!

Леди Бёрк, видимо, тоже так считала. Она появилась с нейтрально-решительным видом, но Мэй чутьем хищника засекла ее внутреннее смятение, антипатию и даже опаску. Однако внешне крошка Мэри держалась довольно неплохо, поздоровалась максимально светским тоном и присела в кресло у изголовья. Мэй ждала положенных далее вопросов о самочувствии, но Мэри молча ее рассматривала... напрашивалась, короче, тем более что к их семейке у Мэй и так образовались претензии.

— Не нравлюсь? — хмыкнула она в ответ на нервный взгляд девушки куда-то Мэй на спину.

— Не особо, — удивительно легко откликнулась Мэри. — Но мой муж не нравился Маркусу куда больше, и ничего, все выжили.

— А ты хороша! — одобрительно хмыкнула Мэй.

— Благодарю.

— Что пришла?

— Маркусу нельзя разговаривать, так что скажу за него...

— Почему? Что с ним? — Мэй поняла, что окончательно ничего не понимает.

— Ожог лица, в том числе дыхательных путей. Ты не знала?

— Откуда бы? Меня вырубило от боли. Так, погоди, он же это заранее планировал, так?

Мэри напряженно кивнула.

— Тогда почему он сам подставился?

— Счел правильным.

Мэй хотела было потрясти головой, но чары не дали совершить резкое движение.

— Позволь, я расскажу с самого начала, — предложила Мэри, и Мэй плавно кивнула.

Леди Бёрк очень лаконично поведала про свойства драконьего пламени и непреклонную дубоголовость Марка. Мэй оставалось только тихо охуевать. То есть Флинт реально настолько сам верил в байку про ее наколдованную верность Малфою, что решил вот так ее спасать?

Именно эту фразу она и выдала, когда краткая повесть Мэри закончилась.

— «Байку»? — холодно переспросила та.

— Да не чувствую я этой блядской преданности! Конкретно сейчас я с удовольствием покалечу «любимого господина», если только дотянусь! Надо же так засрать Марку голову, а?

На «блядской» Мэри ощутимо покоробило, но к концу тирады она уже олицетворяла аристократическую сдержанность в противовес плебейскому буйству Мэй.

— Разумеется не чувствуешь. Драконье пламя выжгло привязку. Но убеждать тебя я не стану. Я пришла спросить, намерена ли ты подавать заявление в аврорат или подождешь, пока Маркус сможет говорить, и обсудишь с ним случившееся?

— Заявление?

— О причинении тяжкого вреда здоровью.

— А-а, заявле-ение! — ёрнически протянула Мэй. — Против господ чистокровных лордов Уизли и Флинта, у которых в свидетелях будет еще и наследник Малфой, сынок замминистра? Не, воздержусь, пожалуй!

— Спасибо, — сказала Мэри и поднялась.

— Па-ажалста, завсегда к вашим услугам!

Леди Бёрк сделала несколько шагов к двери, но вдруг резко развернулась, чтобы припечатать Мэй всей тяжестью фамильного флинтовского взгляда. И сообщила веско, как угрозу:

— Ради брата я пойму, что́ он в тебе нашел. Со временем. Это будет непросто, но я справлюсь. Выздоравливай.

— Хороша! — вслух резюмировала Мэй, когда дверь за малышкой Флинт закрылась.

Ну что ж, Джекки Роллинз в очередной раз доказал, что зрит в самую суть вещей: вариант три, «как Лиама взрывали». Только с Лиамом то мероприятие было заранее согласовано, и его, кстати, обезболили перед началом!

Ладно, теперь осталось понять, надо ли повыдергивать ноги Малфою за накручивание Марка или же выразить и ему, и Флинту благодарность за очередное спасение.

Мэй еще раз прокрутила в голове события, начиная с прошлого посещения Лога, особенно стараясь оценить свои чувства к Малфою на каждом этапе. По всему выходило, что изначально она относилась к шефу настороженно, потом — с безусловной симпатией, а теперь — с удвоенной подозрительностью. Но вообще-то, нет ничего волшебного в том, что к выручившему ее из глубокой задницы — а в том, что Малфой буквально отнял ее у Рогатого, Мэй не сомневалась ни на секунду — парню появилось больше доверия. А после подставы, пусть и опосредованной, от него же — это доверие просралось начисто. Все логично.

С третьей стороны, все-таки было что-то ненормальное в том, как она отказывалась верить в сам факт «заклинания плаща», а Флинт с Малфоем активно по этому поводу переживали. Особенно на фоне последней выходки Флинта. Похоже, как минимум, оба искренне верили в то, что говорили, а в части магии им обычно виднее. Но верить в чужие слова вопреки собственным ощущениям Мэй не привыкла.

Окончательно запутавшись, она решила обратиться за советом к самому здравомыслящему из всех известных ей людей — Джеку Роллинзу. На то, чтобы пальцем в телефоне набрать письмо с внятным описанием как само́й идиотской ситуации, так и собственных не менее идиотских метаний по ее поводу, потребовалось несколько часов напряженной работы мысли. Ткнув в кнопочку «отправить», Мэй с чувством выполненного долга отвалилась спать. А когда проснулась — ее уже ждал лаконичный ответ, причем от Командира: «Ничего не предпринимай и вообще затихни. Отправили Кэпа проверять информацию». Мэй счастливо улыбнулась: хорошо, когда есть команда поддержки!

На радостях она почувствовала себя намного лучше, и в очередное посещение медиведьме пришлось выдержать настоящий бой. Во-первых, Мэй требовался посыльный в магловский мир: запасной аккумулятор уже почти пал в борьбе с вечно-недоступной сетью, а связь с альфятами была необходима, как воздух. Запрос медсестру озадачил, но статус вип-клиентки давал право на нестандартные капризы, так что встретить Чаку у входа в Мунго и принять у него пакет она согласилась без проблем.

Но во-вторых, Мэй заявила, что наверняка уже способна сама посещать сортир, поскольку волшебно-медицинские гигиенические процедуры ее уже нафиг достали. И вот тут медиведьма встала насмерть, но и Мэй не хотела отступать. В результате медичка вызвала целителя, который решил проблему радикально: успокаивающе поворковал над нею, обещал подумать, а потом подсунул очередную порцию зелий, и Мэй просто вырубило без малого на сутки. Хорошо еще, что, засыпая, она-таки успела написать Чаке насчет аккумуляторов и места их передачи!

Намёк Мэй поняла и после пробуждения к медиведьме с дурацкими идеями уже не приставала, благо бумажный пакет с тремя сменными батареями к телефону уже ждал на тумбочке у кровати. Но так-то доку можно было даже сказать «спасибо»: изнывать в ожидании весточки от альфят пришлось всего несколько часов. На этот раз писал Ли, видимо, припаханный в качестве секретаря. «Про драконье пламя — инфа подтверждена полностью. Про именно такое заклинание инфы нет, но знающие люди говорят, что вполне может быть правдой. Твоего шефа не упоминали, во избежание, так что именно по его семейному колдунству инфы ноль. Над тем, как ты отказывалась снять заклинание, думали всей командой, решили, что это выглядит нихера не нормально. Можем поискать здесь волшебника-мозговеда, но это уже будет без гарантий и с рисками».

Итак, есть все причины верить, что Малфой не врет и не бредит. И Флинт, значит, молодец. Немного резкий, но молодец. Эта мысль оказалась на удивление приятной, успокаивающей не меньше, чем своевременная поддержка команды. Мэй нравилось доверять Флинту и не нравилось в нем сомневаться, вот. Думать эту мысль дальше она постеснялась.

Когда еще через сутки медиведьма сообщила об очередном посетителе и в палату к Мэй заявилась натуральная мумия в больничной хламиде, только по манере двигаться опознанная как Маркус Флинт, Мэй уже приняла решение.

— Заходи, ложись, здравствуй! — гостеприимно брякнула она, сдвигаясь к краю постели.

Маркус осторожно пристроился на предоставленном участке. Койка оказалась зачарованной на все деньги: сторона Мэй так и осталась поддерживать ее в заданном положении «на животе и чуть под углом», а Марк лег на спину и полностью поместился, хотя, казалось бы, предоставленного краешка никак не должно было хватить, чтобы нормально уложить его ширину плеч. В целом, диспозиция Мэй понравилась, она вроде как слегка возвышалась и нависала над Флинтом. Тот тоже оценил расклад, и из-под бинтов сипло донеслось:

— Бить будешь?

— У меня на спине предохранитель от резких движений.

— Можешь укусить.

— Ага, за нос. Он у тебя хоть есть еще?

— В основном.

— В маске будешь ходить.

— Что-нибудь подберу. Жаль, что все пожирательские конфисковали...

— Захлопнись уже, уёбище сипатое! И руку повыше убери.

Флинт послушно закинул свои бинтовые варежки за голову, и Мэй очень плавно обозначила ему удар коленом в бедро. Потом сползла ниже и пристроилась щекой у Маркуса на груди, где точно не было ожогов: в это самое место он и втыкал ее лицом, подставляя дракону. Полежала так, слушая дыхание и стук сердца. Потом сказала:

— Спасибо, Флинт. Но это, сука, было больно.

— Я знаю, — просто ответил Маркус, и Мэй не нашлась с ответом. Ведь действительно знает, хрен поспоришь.

Полежав еще немного, она приподнялась на локте и заглянула Флинту в лицо.

— А вот ты перед подставой мне та-акую штуку сказал...

Морды Флинта было не видно за бинтами, но под рукой Мэй ощутимо замерла грудная клетка.

— Боялся, что больше шанса не будет.

— Угумс. — Улыбка неудержимо перла на лицо, и Мэй сама не знала, чего в ней больше: дебиловатого девочкового счастья или кровожадного предвкушения. — Не зассышь попросить моей руки у папы Рамлоу? Как ты сунул меня под огнемёт, я парням, конечно, уже рассказала.

— Мстишь? — в голосе Маркуса тоже нелепо перемешались глупое подростковое счастье и тоскливое смирение немолодого вояки, многократно битого жизнью и Рамлоу лично.

— Есть такое.

— А сама не зассышь ритуала у Родового камня?

— Перетопчешься!

— По-магловски мы уже женаты, не вижу смысла в настоящем сватовстве, если не будет настоящей свадьбы.

— Уел. Я подумаю.

Мэй понятия не имела, как дыхание может быть счастливым, но, снова лёжа щекой на Марковой груди, была уверена: это дыхание и этот стук сердца — именно что счастливые.

Или это били крыльями ее собственные долбанутые бабочки в животе?

Примечания:

Дорогие все! Принимаю волевое решение поставить статус "завершено". Полагаю, что когда-то будет еще эпилог или что-то вроде: как минимум позиция Чарли трагически не раскрыта. Но основные сюжетные арки закрыты, потому считать данный текст впроцессником больше не вижу смысла. Спасибо, что дочитали!

1) "Местами совпадающие кривые" https://ficbook.net/readfic/13310199/34570702#part_content Вкратце: бойца по имени Лиам нужно было вывести из-под удара, для чего его временно, но убедительно "сделали мертвым" с помощью волшебных зелий и магловской взрывчатки.

Вернуться к тексту