Карьера Джораджона Лукаса (джен)

В кают-компании стоял едва уловимый запах дорогого коньяка, парфюма и табака. Господа офицеры с толком провели прощальный вечер в клубах Альдеры. Пиетт лениво опустился в кресло. Переход предстоит долгий, торопиться некуда. Только из расслабленного состояния его вывел раздражённо плюхнувшийся рядом генерал Вирс.

— Вот вам, Пиетт, лет двадцать назад могло прийти в голову пронести на борт бочку пива?

— Не могло. Как и вам, впрочем. Что в катер акселанских антипиратских сил, что в танк, бочка не поместится. А если и поместится, перегруз обеспечен.

— Дело даже не в пиве! — продолжал возмущаться чему-то, Пиетту неведомому, Вирс, — В наглости! Я ему замечание делаю, а он огрызается! И врет опять же! Молоко! В бочке?! Отца совсем за идиота держит!

— Вы о чем, господин генерал? — понял, что желающий выговориться Вирс сам не отстанет, Пиетт.

— О бочке пива, которую мой сын вчера на борт протащил!

— Уверены?

— Абсолютно! Мой зам случайно видел, как Зевулон ее к катеру волок.

— Вахтенному офицеру сообщили?

— Естественно. Они с дежурным патрулем все расположение «Обсидиана» осмотрели. Без толку!

— Может, померещилось?

— Я скорее поверю, что это пиво милорд выпил. А бочку на закуску сгрыз!

— Вы бы полегче с «Обсидианом». Милорду может не понравиться.

— Причем тут «Обсидиан»? Серьезные мужики тогда еще из увольнительной не вернулись, а кто был в расположении, с живейшим интересом наблюдали за шоу.

— В бытовках смотрели? А то помню, у нас в академии аналогичный случай был: на практике во время дежурства на таможенном посту изъяли у барыги партию сидра. Основную часть, естественно, таможенники уволокли. Но кое-что и нам перепало. И, вроде вашего, на КПП спалились. Так дневальный жбан в бытовку затащил, хлорной известью обмазал, и ветоши вокруг накидал. Начальник курса с дежурным по академии раз пять мимо пробегали в поисках «запрещенки», все без толку.

Понявший, что каперанг Пиетт сейчас скорее на другой стороне баррикад, генерал Вирс удалился с недовольным ворчанием. Чего Пиетт, собственно, и добивался. Ухода, не ворчания, если кто сомневается.

Танкист ушел, и благостная расслабленность вернулась. То ли воспоминания о курсантской юности тому виной. То ли идет «Опустошитель» прямо в те места, о которых вспоминал Пиетт — к Акселану. Не то, чтобы его ностальгия замучила. В принципе о детстве и юности он особо не вспоминал — ни хорошо, ни плохо. Было и было. Но сейчас вдруг накатило.

Только мирно повспоминать о скромном, но, если крепко задуматься, то счастливом детстве Пиетту опять не дали. На сей раз его уединение нарушил адмирал Оззель, которому в непринужденной обстановке кают-компании вдруг до ситха захотелось поговорить о работе.

— Вы уже в курсе нашей новой миссии?

— Н-да, — Пиетт еще надеялся избавиться от Оззеля так же быстро, как и от Вирса. — Идем обеспечивать силовую поддержку проверки акселанских верфей на предмет левых поставок боевой техники Альянсу.

— Говорят, что одна из «помоечных лун» (тьфу, что за название, прости Великая!) Так вот, на одной из этих лун мятежники под видом производства межпланетных маршруток организовали сущую крепость.

— Прилетим — увидим.

— Не увидим. Потому что, как только «Опустошитель» выйдет к объекту, вы откроете по луне огонь на уничтожение.

— Будет приказ, открою.

— Да какой вам приказ? Там все ясно: рассадник мятежа и крамолы. Это же надо додуматься: из маршруток легкие ракетные катера делать!

— На Хоте у вас тоже руки чесались, взять, да и все расстрелять.

— Как вы не понимаете. Это совсем другое. На Хоте милорд нашел альдераанского принца. Здесь же на верфи малолитражек какие принцы?

— Будет приказ уничтожить — уничтожу.

— Вот уперлись «приказ», «приказ»! — вроде бы благостная улыбка адмирала начала отливать сталью. — И не надо думать, будто этот задрипанный ракетосервис заказали серьезные корпорации. Верфи Куата об этой «Мухосранск-продакшен» слыхом не слыхали!

— Тогда кто?

— Да собственные владельцы. Уж не знаю, что им так приспичило: законтрактованные работники забастовали, или страховка немаленькая прельстила.

— Тогда ваш интерес в чем?

— Не в деньгах. Зря намекаете. Но впоследствии, при формировании нужного имиджа, деньги будут.

— Имиджа решал?

— Почему нет? Дарт Вейдер формирует эскадру быстрого реагирования. Значит, все проблемные места в ближайшие годы — наши. Так отчего параллельно с интересами империи не порешать проблемы некоторых уважаемых людей?

— Лорда Вейдера не опасаетесь?

— А лорду Вейдеру есть дело до всей этой мишуры? Что же до конкретно этого дела, будто вы, офицер с опытом работы в главном штабе, не сумеете доказать, что открыли огонь по мусорной луне в строгом соответствии с кучей параграфов и циркуляров?

Адмирал Оззель удалился. Можно вновь прикрыть глаза и расслабиться. Вроде бы, и беспокойства особого маленькое, но ответственное, адмиральское поручение не вызвало, но прежнее благостное настроение не вернулось.

* * *

Газоанализатор шлема сигнализировал о повышенной концентрации хлорида кальция в воздухе. Не критично, но вонять должно заметно. Задумчиво смотрящий на непостижимую муть гиперпространства Вейдер запахов не чувствовал, но любопытство взяло верх. Лорд обернулся, чтобы обнаружить, что в помещении для разбора полетов он не один. Что это танкист Вирс в расположении «Обсидиана» делает, да еще хлорной известью перепачканный?

— Прошу прошения, милорд, — попятился к дверям генерал.

— Вы что-то искали? — остановил его ситх.

— Да, милорд, — не стал юлить тот. — Есть информация, будто на борт пронесли бочку алкоголя.

— Вы в добровольные помощники военной полиции записались?

— Нет, милорд.

— Значит в нехорошей истории замешан стажер Вирс?

— Да, милорд, — на лице Вирса-старшего не дрогнул ни один мускул.

— И вы решили без лишней огласки разобраться сами?

— Да, милорд.

— Речь идет о синей металлической термобочке с надписью: «Татуинская Буренушка» белыми буквами? Емкость на пятнадцать литров с маркировкой «Эко-продукт»?

— Вы уже видели?

— Алкоголь? Нет, не видел. К слову, генерал, вам не приходила в голову мысль о том, что, если емкость предназначена для транспортировки молока, на ней написано «молоко», то и в ней находится именно молоко? Подумайте над этим парадоксом, генерал. Все, свободны.

Какое лорду Вейдеру дело до отношений отца и сына Вирсов? Никакого. Но вмешаться ситху показалось правильным. Неужели отцовская солидарность? Ладно, это он так, в качестве легкого развлечения на время гиперперехода. Чем еще себя позабавить, перед тем, как вновь нырнуть в текучку дел? Лорд покосился на все еще мигающий индикатор газоанализатора. Похоже, снаружи хлоркой все еще пованивало. Дарт Вейдер потянулся к коммуникатору.

— Капитан Пиетт, зачем на борту «Опустошителя» хлорная известь?

— Для дезинфекции помещений и техники, милорд. А также для обеззараживания питьевой воды в полевых условиях и дегазации.

— Это понятно. Но почему именно хлорка? Других дезсредств в галактике нет?

— Соотношение «цена-эффективность», милорд. Кроме того, именно хлорная известь предписана Санитарными правилами и нормами для галактического флота еще со времен раката.

— А я-то думаю, почему у штурмовиков броня белая. Послушайте, Пиетт, у нас и дуст на борту есть?

— Непременно, милорд. Согласно тому же СанПиНу, используется для борьбы с малярийными комарами, энцефалитными клещами и домашними тараканами в случае проникновения оных на борт.

«Традиция — страшная сила», — подумал про себя Вейдер, отключая связь.

Тем временем Пиетт никак не мог отвести взгляд от коммуникатора. В свете недавнего разговора с адмиралом Оззелем вопросы главкома приобретали некий дополнительный смысл. Дезинфекция, тараканы… Нет, про «крыс» на борту речи не зашло. Но не факт, что не намекалось.

* * *

«Опустошитель» вышел из гипера первым и в непосредственной близости к Мусорной Луне-1. Вышел четко к Луне передом, в смысле, главным калибром, к Акселану — задом. Пардон, кормой. Столь близкий к планете выход из гипера чреват случайными столкновениями и прочими нежелательными эксцессами. Хотя, расчет отдавшего приказ выйти максимально близко к Акселану адмирала наверняка построен на возможности случайного огня кого-нибудь из местных по внезапно возникшему крейсеру. Хотя это едва ли. Состояние акселанских сил и десять лет назад не позволяло такого даже с перепугу. А сейчас, когда основные задачи борьбы с пиратами, а вместе с ними и финансирование, взял на себя имперский флот, оставив местным чисто полицейские функции, — и подавно.

Этого и не случилось. Хотя «Опустошитель» ввалился в самую гущу некоего столпотворения с суетой и мигалками. В стиле старинной поговорки; «Протонная торпеда всегда попадает в эпицентр». Вот и они попали в это самое. Их буквально облепила куча мелких, меленьких и мельчайших кораблей богато украшенных мигалками основных экстренных служб от спасателей и пожарников до «неотложек» и ремонтных бригад разнообразных коммунальщиков. За их толчеей луны не видно. Ор в эфире — соответствующий.

— Капитан Пиетт, принимайте меры к взятию ситуации под контроль! — сердито напомнил о себе Оззель.

Но Пиетт не торопился, ибо не любил, когда его используют втемную.

— Сожалею, сэр. Семь минут на накачку эмиттеров главного калибра.

Капитан надеялся, что этих семи минут ему на прояснение ситуации хватит. Конечно, ушлый лейтенант Хиджин едва ли будет молчать о причине проблем с эмиттерами главного калибра. Вернее сказать, об отсутствии реальных проблем и наличии соответствующего приказа командира корабля. К ситху! Действовать в режиме слепого котенка, вернее, марионетки в чужих руках, Пиетт готов еще меньше.

Подчиняясь команде капитана, связисты «Опустошителя» заглушили весь местный гвалт в эфире. Тридцать секунд тишины, и один из каналов вернулся к жизни.

— Говорит командир ИЗР «Опустошитель» капитан первого ранга Пиетт — Акселану. Доложите обстановку.

— Руководитель антикризисного штаба полковник Руакет. Захват заложников, сэр.

— Подробности?

— Неизвестно. Вероятно, кто-то захватил пульт управления, заблокировал все посадочные палубы и вырубил связь. Требований не выдвигают. Но попытки проникнуть извне пресекают. Есть признаки активации системы самоликвидации, а также последним сообщением с верфи была информация о вспышке зеленой оспы.

— Сколько на верфи разумных?

— Десять тысяч, сэр.

— Еще детали?

— Сообщалось о поражении оспой полутора тысяч разумных. Самоподрыв на верфи произойдет через четыре часа.

Это ж надо, чтоб три торпеды в одну пробоину. «Везунчики». Кстати, рабочие на верфи не местные. Акселан — природный резервуар возбудителя зеленой оспы. Ей практически все местные в детстве переболели. Тогда она протекает в легкой форме. У взрослых — гораздо тяжелее. Поэтому санитарные требования предписывают прибывающим ставить прививку. Руководство верфи на ней сэкономило? Но это так, мысли параллельно основному курсу.

— Что там с самоподрывом?

— Вариант предусмотрен проектом верфи. В случае блокировки или отключения основных систем через определенное время все сооружение уничтожается. Сделано на случай захвата пиратами. Для предотвращения необходимо ввести с главного пульта коды безопасности. Террористам они едва ли известны.

— Ваши действия?

— Мониторим ситуацию, сэр.

— Понятно. Скиньте схему верфей с кодами безопасности и уводите ваш табор. В глазах от мигалок уже рябит.

— Значит ли это, что продолжение контртеррористической операции берет на себя имперский флот? — вмиг повеселел полковник Руакет.

— Да.

Вот теперь от скорости, с которой местные разношерстные силы рванули прочь, действительно в глазах зарябило. Хотя в окошки глядеть Пиетту некогда. Он сосредоточился над объемным изображением верфи. Первое впечатление — мечта параноика.

— За оставшиеся три с небольшим часа будет очень непросто вскрыть эту шкатулку, — довольно ухмыльнулся в усы Оззель. — Ничего и делать не пришлось.

— Только потом из всех утюгов и микроволновок польются обвинение флота в некомпетентности.

— О бытовой технике можете не волноваться, а вот о том, что доложим киборгу, подумайте. Благо милорд отбыл с властями общаться, и время у нас есть.

В ответ Пиетт только плечами пожал. Сейчас он делает то, что положено, чего не делать невозможно, а мнение адмирала лишь накручивает нервозность.

Перед капитаном «Опустошителя» появились командиры боевых частей и служб. Идеи по поводу проникновения на верфь имелись, хотя и не в изобилии, ибо операция вырисовывалась не совсем военная. Скорее полицейская.

— Можно запустить разведзонд вот в эту шахту. На нем же коды передать.

— Кому? Террористам?

— На верфях отключена не только связь, но и все системы жизнеобеспечения. Похоже, террористы действуют не внутри, а извне.

— Такое возможно? Я имею ввиду управление верфями извне?

— Почему нет? Это же не военный объект. По большому счету, совет директоров заседает на Акселане, а не на луне.

— Защиту посадочных шлюзов взломать не проблема. Но это вызовет разгерметизацию и гибель заложников. Бессмысленую, если террористов внутри нет.

На этом поток дельных идей иссяк. Ничего другого в головы не приходило. То, чем всегда гордился имперский флот — огневая мощь — сейчас задачу не решает. А начальник контрразведки в госпитале отдыхает. Слава Великой, на связь вышел Дарт Вейдер со странноватым приказом выпустить «Обсидиан», снабдив пилотов все теми же кодами. Напрямую приказа лезть в шахту вместо зонда не прозвучало. Но очень может быть, такой приказ отдан напрямую пилотам.

— Он это серьезно? — дождавшись исчезновения голограммы Вейдера, только головой покачал Оззель.

Серьезно или нет, а приказ главкома надо исполнять, без вариантов.

— Если с верфей откроют огонь по космолетам, надо быть внимательным при подавлении огневых точек террористов. А то одно попадание в силовую станцию верфи, и разведывать «Обсидиану» станет уже нечего, — напомнил о себе очередным не особо тонким намеком адмирал.

Пиетт в очередной же раз промолчал. Чем дальше, тем больше его охватывала растерянность. И вроде бы разумных оснований не сделать то, на чем настаивает Оззель, нет. В конце концов, они прилетели сюда для того, чтобы местная верфь не могла больше поставлять технику для мятежников. Так взорванная верфь и не сможет. Однако… Что его останавливает? Потери? Не запредельные. При необходимости Пиетт умеет принимать жесткие решения. А вот в необходимости-то он и не уверен. Кроме того, если какого-нибудь особенно настырного «Черного» накроет, то… До этого лучше не доводить. Что еще? Привязанность к землякам? Едва ли. Ее нет. Кроме того, на лунах всегда работали либо сброд, либо приезжие. Тогда что заставляет душу сурового имперского офицера корчиться от отвращения к происходящему? Хотя адмиральскую просьбу-приказ он выполнит. И со сном потом проблем не возникнет. Только от и без того редких поездок к сестрам на Акселан наверняка откажется.

Тем временем потери в «Обсидиане» и без взрыва наметились. Только не подумайте, будто там ПКО объявилось. Пассивные средства защиты, и те не первой свежести. Космолеты их преодолели, практически не притормаживая. Интересно, местным что помешало? Хотя тут Пиетт погорячился. Зайти на посадку штатно мешают закрывающие шлюзы щиты. Тут-то один из космолетов заваливается на абсолютно немыслимую траекторию и исчезает в складках «местности». Разбился? Но тут же в объеме голосвязи появился парень в пилотском шлеме.

— Сэр, энсин Лукас, сэр. Совершил посадку на верфи через рукав для разгрузки габаритных грузов.

На экране появилась схема полета, от которой у Пиетта волосы на затылке зашевелились. Такого просто не может быть. А если есть, то это и называется чудом. Тем временем энсин Лукас продолжал как ни в чем не бывало.

— В складском отсеке никого не обнаружено. Двигаюсь к центру управления.

— Какого хатта? — едва выдавил из себя Оззель.

Оба офицера как зачарованные рассматривали схему верфи, по которой двигалась точка файтера. Чего он творит! Коридоры верфи для полетов на космолете не предназначены. Нет, ну, чисто теоретически… Хотя и теоретически скорее нет, чем да.

— Пиетт! Сейчас, или… — глаза шепчущего это Оззеля стали совсем бешеными.

* * *

Вообще-то от складов до заводоуправления можно было и ногами дойти. Время позволяло. Но Джораджон предпочел более длинный путь, не вылезая из кабины. Уж больно завораживающим оказалось это ощущение полета в Силе.

«Закрой глаза и слушай свою интуицию», — напутствовал его лорд Вейдер. Звучало дико, но Джо ему поверил и зажмурился. Собственно, внутри верфи можно было и не жмуриться. Там темнота полная. Даже аварийный свет отключен. Полыхающая на панели управления алая надпись: «Внимание! Опасное сближение!» горела просто постоянно и уже не отвлекала. Плевать! Красота-то какая!

Но ни что хорошее не длится вечно. Машина Джораджона замерла, уперевшись носом в сужающийся проход к центру управления. Джо осмотрелся. С помощью Силы естественно. Простым взглядом ни ситха не видно. Попробовать не только лететь, но и идти, повинуясь велению Великой? Странное ощущение. Не такое пьянящее, как полет, но весьма занятное. Он не видит окружающее словно в приборе ночного видения. Ощущение другое. Он не смог бы сказать, что и где находится вокруг него, но определенно чувствовал, что через шаг или два он не налетит на невидимую преграду, и что в окружающей его тьме его не подстерегает иная опасность. Тогда Джо попробовал прощупать окружающее его пространство шире.

И тут же почувствовал присутствие огромного числа разумных где-то совсем близко. Они собраны в нескольких местах большими группами. Собравшиеся там подавлены, встревожены, но едва ли напуганы. Точнее, напуганные есть, но это небольшая группа совсем рядом. Неужели работяги своими силами повязали террористов, заперли их, а теперь просто выбраться самостоятельно не могут? Вот сюрприз для парней 501-го легиона будет!

Только почему они на пульт управления не вошли? Пусть без кодов безопасности не получилось обезвредить бомбу или включить связь, но попытаться-то они должны были. Хотя это несоответствие не особо встревожило молодого человека, который легкомысленно рассудил, что разберется со всем непонятным по ходу дела. Сперва же следует оживить системы жизнеобеспечения верфи. А то мало того, что где-то бомба тикает, и темно как у ситха в заднице, так еще и духота, аж дыхание перехватывает. Если бы не терморегуляция летного комбинезона, совсем хана. Тут Джо сообразил вернуть на место снятый было шлем. Сразу полегчало.

Дверь в зал оказалась свободной. Практически распахнутой с неким извращенным гостеприимством. Джо даже коснулся створок рукой, словно не веря в их добропорядочность. Полуоткрытая створка легко уползла в стену, а не ожидавший такой легкости Джо потерял равновесие и едва не упал. Выпрямившись, он не сразу сориентировался в полной темноте и тишине. Он еще не привык доверять ощущениям в Силе, и бесполезность остальных органов чувств совсем его дезориентировала. Хорошо хоть, сделав следующий шаг, он сбил ногой оставленную кем-то металлическую банку из-под напитка, которая покатилась прочь с вдребезги разбивающим тишину грохотом. Джо рассмеялся от облегчения, чем окончательно сбил странный морок.

Теперь Лукас действовал спокойно и четко. Вставил цилиндр с кодами и принялся контролировать процесс медленного оживания верфи. Первыми засветились пульты, и лишь следом вспыхнул пока аварийный свет. Загудели кондиционеры. Сила принесла волны радости и облегчения. Странно, но тревоги террористов, чей план начал давать сбои, Джо не почувствовал. И только тогда сообразил, что вход следовало бы заблокировать от незваных гостей, возомнивших себя здесь хозяевами. Правильная мысль. Но оказалось уже поздно.

— Сэр? Вы — Дарт Вейдер, сэр?

Перед Джо стоял небольшой подросток-рептилия и смотрел на него снизу-вверх глазками-бусинками. Непривыкший к такому невысокий Джораджон растерялся.

— С чего ты взял?

— Похоже. Я в головизоре видел.

— Хочешь, мы с настоящим лордом Вейдером свяжемся? — заметил, что автоматическая настройка узла связи завершена, Лукас.

— Да! — с восторженным шипением выдохнул пацан. — Только… Давайте сначала взрослых откроем, а то у них в цехах двери не просто заперли, а еще и засовом закрыли. Нам сил отодвинуть не хватило.

Спросить, кому это нам, Лукас не успел. Появившееся электроснабжение позволило первым из местных освободиться, незамысловато вскрыв ворота плазменным резаком. Причем, сразу из нескольких мест выбрались. С чего Джо это взял? В зал вбежало сразу двое. С разных сторон, но оба с резаками в руках. Судя по одежде, один — работяга, второй — ИТР среднего уровня.

— Я так понял, тех, кто все это устроил, внутри верфи нет?

Не дожидаясь ответа, Лукас отвернулся от вошедших к пульту связи. В сложившейся ситуации — это не оскорбление, а знак доверия. Наверное, милорд уже вернулся на флагман. Несколько прикосновений к сенсорам, и в объеме появился мостик «Опустошителя».

* * *

— Пиетт! Сейчас, или… — глаза шепчущего это Оззеля стали совсем бешеными.

Капитан уже собрался прошипеть в ответ, что-нибудь на счет того, что свалить взрыв на врезавшегося в стену пижона, конечно, можно, но как замаскировать выстрел крейсера? Собрался, но поперхнулся словами, заметив в руке адмирала бластер. Что за?.. Он точно вагон кредитов за эту ситхову верфь не получил? А ведь он выстрелит. Дождется, когда Пиетт отдаст приказ открыть огонь, и выстрелит. Потом доложит, что успел обезвредить безумца, а предотвратить уничтожение гражданского объекта не успел.

И вот тут Пиетта отпустило. Действовать сообразно собственным принципам гораздо проще, когда терять становится нечего. Времени думать и прикидывать в общем тоже не было. Шаг в сторону. Удар под локоть. Неудачно. Оззель оружие не выронил. Только выстрел ушел вверх. Пиетт — так себе борец, но захват получился. Бластер оказался в руке командира крейсера. Момент второго выстрела память не зафиксировала. Только характерный звук разряда, и сжимающий орудие в руке Пиетт зачарованно смотрит на упавшего адмирала.

За спиной раздалось шипение дыхательного аппарата лорда Вейдера. Пытаться что-то говорить бессмысленно. Все очевидно: нападение на старшего по званию, приведшее к гибели последнего. Кроме того, Оззель — человек Дарта Вейдера, иначе милорд не доверил бы ему эскадру. Шансов дожить до суда у Пиетта, пожалуй, нет. Наверное, он просто не успел осознать весь ужас своего положения, но Пиетт бессильно закрыл глаза и стал ждать.

После того, как довольно долго ничего не происходило, глаза пришлось открыть. За прошедшее время лорд Вейдер сделал еще несколько шагов к месту происшествия, а у лежащего между ним и Пиеттом адмирала голова оказалась свернутой едва ли не на сто восемьдесят градусов.

— Ваше оружие, капитан.

Рука в черной перчатке протянулась вперед. Пиетт разжал пальцы, и бластер сам собой лег в руку ситха.

— Зачем офицерам на мостике личное оружие?

— Как средство личной защиты в случае проникновения противника на борт…

— Проще говоря, чтобы в крайнем случае застрелиться из чего было?

— Да, сэр.

— Тогда какого ситха у вас бластер на режим парализатора настроен? Подчищай за вами. Вы не просто разочаровываете, вы меня откровенно пугаете, адмирал.

— …?

— Адмирал, адмирал. Вы не ослышались. Командующий эскадрой быстрого реагирования, к тому же. Планировал года два-три подержать вас командиром нового флагмана, но коль уж так получилось… А пока не сдали дела на «Опустошителе», готовьтесь принять на борт две тысячи несовершеннолетних рептилий. Большая часть — с ветрянкой.

* * *

Повелитель запретил трогать руками Бейла Органу? Оно и к лучшему. Дарт Вейдер готов признать правильность этого, ибо с дочерью могло нехорошо выйти. А на ком душу отвести, ситх всегда найдет. Благо в последнее время всякая мразь подозрительно активизировалась.

Вроде бы, сколько лет чистили вороватую нечисть, а они все не иссякают, будто их в галактике на сто лет вперед припасено. Хотя, если задуматься, все верно. За почти двадцать лет Империя сумела демонтировать олигархическую систему, которая тысячи лет маскировалась Республикой. Новая имперская бюрократия все больше связывает себя с государством, а не корпорациями. Не то, чтобы они совсем не путают свой карман с государственным. Но сильное государство — оплот их благополучия, значит, его интересы надо блюсти, как минимум не меньше, чем собственные. Еще десяток-другой лет, и сложится государственная машина, способная к саморегулированию. Вести себя вне определённых рамок станет просто неприлично, да и небезопасно. Но сейчас у тех, для кого государство — дойная корова для родного бизнеса, сдохнет корова — не беда, новую заведем, настало время последнего шанса. Уже подросли те, кто не помнит все «прелести» Республики, и еще не померли те, кто не забыл о былой вседозволенности. Вот и полезло из всех щелей…

А у волков Империи молочные зубки не до конца сменились клыками. Отвечать презрительной беспощадностью на выстрелы и угрозы бандитов научились. А перед змеиным искусом вроде бы власть предержащих олигархов тушуются. Так у коменданта имперского гарнизона на Акселане самому пресечь непотребство духу не хватило. Решился лишь сообщить, что на вверенной территории творится беззаконие. Когда Вейдер спустился в комендатуру, бугай-полковник из элитных штурмовиков встретил лорда испуганными глазами. Такими же, как у Пиетта сейчас. Оба умеют служить империи не за страх, а за совесть. А сказать вслух о том, что иное есть мерзость и предательство, не обучены. Растерялись, потому что у совершенной машины уничтожения, коим был имперский флот, не оказалось внятной цели.

Вначале и сам Вейдер растерялся, поняв, что комендант испугался не появления грозного главкома, а собственного, возможно опрометчивого решения втянуть флот в местные разборки. Растерялся настолько, что, выслушав доклад полковника, распорядился поднять гарнизон по тревоге и ждать дальнейших указаний, а сам поспешил назад на «Опустошитель», по дороге связавшись с мостиком и «Обсидианом».

У лорда оказалось достаточно времени, чтобы собраться с мыслями. Благо, к чему-то подобному его жизнь в последние дни словно специально подталкивала. Значит, займемся корректировкой представления старших офицеров о их месте и роли в обществе. С тем, чтобы те и сами поняли, и до подчиненных донесли максимально доступно.

— Адмирал.

— Да, сэр.

Офицер нервно дернулся и повернулся на голос уж слишком поспешно и, перешагнув через еще не убранный труп Оззеля, замер перед Вейдером. Пиетт уже выслал транспортные шатлы для эвакуации и пресекал попытки местных принять участие. Только уверенности во взгляде больше не стало. Он четко выполняет приказ, но не понимает смысл своих действий. Отсюда и растерянность.

— Напомните-ка мне, адмирал, что есть имперский флот?

— Имперский флот есть карающий меч Императора, — Пиетт постарался выглядеть максимально браво, ибо только так полагается цитировать устав.

— Зачем императору меч? — Вейдер повторил тот самый вопрос, который услышал несколько дней назад от дочери.

— Чтобы уничтожать своих врагов, — процитировал своего главкома Пиетт, сам не ведая того.

— Ради чего уничтожать врагов империи?

— Чтобы они жить не мешали.

— Кому?

— Законопослушным разумным? — после секундной заминки предположил адмирал.

— Значит, имперский флот есть меч, защищающий мирный труд граждан Империи и спокойный сон ее детей. Из этого и должны исходить все наши действия.

— Да, сэр.

Прозвучало не вполне уверенно. Не то, чтобы Пиетт не согласен с подобной трактовкой Устава. Он об этом особо не думал. Последними, кто громогласно объявляли о своем монопольном праве на защиту сирых и убогих, были джедаи. Остальным полагалось про свой маленький бизнес думать. Вот и получилось, что и без джедаев, говорить подобное стало непринято. Эти сумбурные мысли кипели в голове Пиетта столь отчетливо, что ситх не удержался от комментария.

— Вы теперь вместо джедаев. Извольте соответствовать.

— Да, сэр, — прозвучало куда увереннее.

— Теперь о подробностях. Маршрутки мятежникам местные не поставляли. Просто решили немножечко заработать, заменив партию устаревших дроидов-сборщиков на живых рабочих. Владельцам хотелось чего-нибудь недорогого, шустрого, небольшого роста, и с плохим аппетитом. Обратились не к официальным рекрутинговым агентствам, а к «Черному Солнцу». Бандиты им практически бесплатно пригнали две тысячи серпских подростков — учащихся технических училищ. Король Серпиды (система Белиал сектор Асамбра) решил восстановить в своем мире современное производство, от которого его народ отказался несколько веков назад, поэтому с удовольствием схватился за идею стажировки молодых серпов на более продвинутых планетах. Наверняка еще приплатил «Солнцу» за организацию поездки. Но главные спонсоры фактического похищения подростков — заговорщики-традиционалисты вкупе с Альянсом, которые планируют на волне возмущения фактом пропажи, а еще лучше гибели, такого количества соплеменников свергнуть союзного империи короля. Этими мы тоже займемся, но чуть позже. Сейчас о местных, которые сообразили, что человекообразные рептилии болеют зеленой оспой гораздо сильнее людей, только когда на верфи вспыхнула эпидемия. Но вызвать врачей означало признать наличие невольничьего труда. Вот и решили сымитировать захват верфи с последующим взрывом. Так, чтоб ни улик, ни свидетелей. Оззель, между прочим, изначально в теме: обеспечивал пролет борта с Серпиды без лишних вопросов. Так что огласка ему была никак не нужна. Но это так, к слову. Вы же сейчас отправляетесь на Акселан и при поддержке имперского гарнизона с максимальной публичностью арестуете организаторов преступления. Список у коменданта. Со всякими прочими слегка причастными и осведомленными проведете разъяснительную беседу на тему «Имперский флот на страже интересов трудящихся». Вопросы?

Несколько обалдевший от столь пространной речи главкома Пиетт вопросов не имел. Но Вейдер некоторое сомнение почувствовал.

— Нет, сам не полечу. Для этой швали и адмирал — много.

— Да, сэр, — хищно ощерился офицер.

— Эй, распорядитесь уже навести здесь порядок. Покойников убирать я за вас буду? — несколько осадил адмиральский пыл Вейдер.

* * *

— Что значит: «Я запрещаю публиковать этот материал»?

Возмущению Леи не было предела. Дека с текстом очерка о событиях на Акселане буквально летит в Дарта Вейдера. Тот не глядя отправляет ее назад автору.

— Предлагаете, чтобы вся галактика читала о том, что имперский адмирал оказался замешан в работорговле? — пояснил свое решение цензор.

— Предпочитаете, чтобы галактика шушукалась по углам об опять убившем из прихоти невиновного человека лорде Вейдере и готовым по трупам ради карьеры идти адмирале Пиетте? — парировала Лея.

— Можно подумать, так не шушукаются.

— Вот именно! У нас есть шанс несколькими словами заставить замолчать эти шепотки!

— Ну да, ну да: «Словом можно убить, словом можно спасти, словом можно полки за собой повести…» Только вы уверены, что у вас найдутся такие слова?

— Не у меня — у энсина Лукаса, — чуть смущенно призналась Лея. — По-моему, он все акценты расставил верно. Вы хоть прочтите.

Вейдер изобразил демонстративно тяжелый вздох и взял-таки дек в руки.

— Ладно, почитаем ваш опус на тему, как люди в имперской военной форме спасали маленьких серпских гадиков от больших и алчных гадов.

— А вы расист.

— Про гадов — это биология, а не эмоциональная оценка.

— Ага, поняла. Тогда все верно, ибо биология однозначно утверждает, что сердце у людей горячее, а кровь кипучая.

К чести Вейдера, читал он внимательно и неторопливо. Наконец он опустил деку.

— Почему под текстом подпись «Лея Скайуокер»? — произнес ситх, дочитав до конца.

— Нам показалось, что так правильнее будет. Вроде как взгляд чуточку со стороны…

— Если на авторское право уже начхали, то вот так еще лучше.

Лея опустила глаза на возвращенный текст. «Энакин Скайуокер».

— А просто сказать: «Лея, я твой отец» слабо оказалось?

* * *

С комендантом адмирал Пиетт простился уже под утро по местному времени. Выслушавший доклад лорд дал отпуск на трое суток. К сестрам ехать то ли рано, то ли поздно, возвращаться на «Опустошитель» на пару часов нет смысла, поэтому Пиетт решил дождаться утра в баре космопорта.

Хотя арест полдюжины «лучших людей города» прошёл без эксцессов, но на площади перед портом торчало отделение шагоходов. Причем не местных, а с «Опустошителя». А на взлетном поле стояло звено файтеров «Обсидиана». Но это уж точно — исключительно демонстрация флага. Потому что пилоты нашлись в облюбованном Пиеттом баре. Комэск подошел к усевшемуся адмиралу, не дожидаясь приглашения.

— Извините, сэр. Но я должен вам об этом сказать.

— О чем именно?

— Сегодня я получил приказ милорда: в случае, если «Опустошитель» нанесет удар по гражданским, пресечь эту атаку.

— Каким образом?

— Парни этого не слышали. Они просто обеспечивали проход Лукаса к верфи. Предотвращать удар собирался я один. Стрелять в своих не обучен, жить после такого — тем более, поэтому планировал таран рубки. Если бы орудия ИЗР-а начали приходить в боевое положение, я бы это сделал.

— Вы передо мной извиняетесь, что ли? Зря. Ибо имперский флот есть меч, защищающий мирный труд граждан Империи и спокойный сон ее детей. А тех, кто действует иначе, своими считать не следует.

Прозвучало с должной назидательностью. Комэск смутился, а довольный собой адмирал откинулся на спинку стула.