Как и ожидалось, моя школьная геройская жизнь не удалась (гет)

— Вообще-то, молодой человек, если кого-то пырнули ножом, сам нож лучше не вынимать. Это должны делать специалисты, причём аккуратно, чтобы не навредить ещё больше, чем лезвие по пути внутрь, — Сюдзёндзи-сенсей, более известная как Исцеляющая Девочка, строго посмотрела на меня сквозь встроенные в визор шлема бифокальные линзы.

— А. Понял.

Наверное, я должен был ответить что-то вроде «в следующий раз учту», но, во-первых, я очень надеялся, что «следующего раза» не будет вообще, а во-вторых, я был совершенно вымотан. Кто бы мог подумать, что от ножевого ранения так устаёшь? Говорили, я пробыл без сознания пару часов, но отдохнувшим себя я совсем не чувствовал. Голова у меня раскалывалась — Исцеляющая Девочка сказала, что это от обезвоживания из-за потери крови, — но боль хотя бы понемногу утихала, пока жидкости из капельницы поступали мне в кровь. Эх, вот бы существовала капельница и от других моих временных дефицитов, например, здравого смысла!

Исцеляющая Девочка неодобрительно фыркнула на мой, по-видимому, легкомысленный ответ.

— Послушай-ка меня, молодой человек. То, что твоя скопированная причуда всё полностью восстанавливает, не повод вести себя спустя рукава. Тебе, может, и не грозят повреждения нервов или пожизненные осложнения от переломов, но раз уж ты создаёшь новые клетки из ниоткуда, то сталкиваешься сразу с двумя рисками. Во-первых, ты, по сути, моришь себя голодом: материалы для клеток берутся не из воздуха, а процент жира в твоём теле и так низкий.

Ну надо же. Значит, Займокудза не врал, когда заявлял, что для работы его причуды жизненно необходимо быть толстяком!

— Во-вторых, ты, скорее всего, наносишь себе теломерные повреждения, — увидев мой пустой взгляд, она вздохнула и покачала головой. — Я имею в виду, что ты исцеляешься, по сути, за счёт ускоренного старения. Знаю, вам, молодым, кажется, что вы бессмертны, но поверь: будешь злоупотреблять этой причудой, к моему возрасту, если вообще доживёшь, сильно пожалеешь.

Ну да, ну да, давайте, ткните меня ещё раз носом в то, что я чуть не умер, спасибо вам большое. Это жутко бесит, но если это поможет мне запомнить последствия моей игры в героя, то оно того стоит!

— А вот тебе, молодой человек, — Сюдзёндзи-сенсей резко повернулась к Бакуго, — как раз стоит беспокоиться о повреждении нервов. Так что, если не хочешь потерять чувствительность и объём движений в правой руке, держи её в покое, пока не восстановишься достаточно для второй дозы моей причуды. Всё понятно?

— Ага-ага, слышу, — буркнул Бакуго, а потом пробормотал себе под нос что-то, наверняка нелестное.

Я невольно почувствовал укол вины. Бакуго мне и так-то не особо нравился, но, если бы он и остальные настоящие герои не погнались за мной, он бы не пострадал. А ещё я, возможно, умер бы. Может, меня тайком зачислили не на геройский курс Юэй, а на «курс для жертв»? Это бы многое объяснило.

Мои мрачные размышления прервало жужжание в кармане брюк. Я вытащил телефон. Чёрт. Сообщение от Комачи: «Онии-сан, я видела новости, ты там норм?» Я поспешно открыл новостную ленту — заголовок гласил: «Пресса прорвалась на территорию Юэй, спровоцировав панику среди учеников». Торопливо отстучав пальцами в ответ «да, я норм», я поднял взгляд на Исцеляющую Девочку.

— Эм, Сюдзёндзи-сенсей? — робко спросил я. — Можно... узнать, что вы уже успели сообщить моим родителям? Мне младшая сестра пишет... В общем, я не хочу её пугать, но и врать тоже не хочу.

Исцеляющая Девочка посмотрела на меня с сочувствием.

— Раз уж ты на геройском курсе, твои медицинские разрешения уже есть в личном деле, так что мне не требовалось звонить родителям до начала лечения. С другой стороны, ты получил травму, попутно нарушив кое-какие школьные правила и, возможно, законы, так что звонок, скорее всего, будет, но это решает директор, а не я.

А, точно. Есть же закон о нелицензированном использовании причуд. У-у-ух. Мне крышка, кирдык, жопа. Хотя, если посмотреть с другой стороны, может, меня выгонят с геройского курса.

— Хммм, у меня нос чешется... Это потому, что обо мне говорят? Или потому, что я мышь? Пёс? Медведь? Норка? Хотя бы на один из этих вопросов ответ, вероятно, «да»!

В медкабинет на задних лапках вошло небольшое пушистое животное в брюках, жилетке, белой рубашке с воротничком и красном галстуке. Я на секунду ошарашенно моргнул, прежде чем мой обезвоженный мозг догнал: «Ах да, директор же у нас выглядит как какое-то животное».

— И как наши пациенты, Чиё-сенсей?

— Исключительно везучие, — невозмутимо ответила Исцеляющая Девочка. — Можете радоваться: оба полностью восстановятся. Если, конечно, будут лежать смирно.

— Великолепно! Превосходно! — воскликнул директор Нэдзу, и его хвост дёрнулся, будто собирался завилять. — Раз уж у меня тут собралась подневольная аудитория, позволю себе небольшое отступление. Юноши, служение своей стране это священный долг...

Нельзя сказать, что это был худший выговор в моей жизни. Слегка писклявый голос директора Нэдзу ни разу не поднялся выше тона спокойной беседы, да и принадлежал он к той школе наставников, что предпочитают «объяснять, в чём вы неправы», а не полагаться на оскорбления и чувство вины. Но это была, безусловно, самая длинная персональная выволочка, которую мне доводилось выслушивать. Директор Нэдзу в изнуряющих подробностях прошёлся по нашим ошибкам, подкрепляя свои тезисы историческими отсылками, литературными параллелями и отступлениями с историями о его реальных знакомых. Минут через двадцать он наконец выдохся.

— ...и именно поэтому у нас и существуют правила эвакуации. Вы всё поняли, юноши?

— Да, директор Нэдзу. Извините, директор Нэдзу, — мы с Бакуго ответили в унисон, совершенно ошалевшие, словно нас наполовину загипнотизировал этот поток пискляво изложенной логики.

— Извинения приняты. А теперь к хорошим новостям, — я бы никогда не подумал, что глаза грызуна могут так лукаво блестеть, но у директора это как-то получалось. — Во-первых, хотя вы, ребята с товарищами, безусловно, приняли неверные решения из-за недостатка информации и подготовки — в чём есть и наша, педагогов, доля ответственности, — лично я горжусь тем моральным стержнем, который вы все проявили. Мужество и героизм, продемонстрированные вами и вашими друзьями, заслуживают похвалы и полностью соответствуют духу нашего великого заведения. Если вы сумеете впредь проявлять этот героизм способами, более соответствующими вашему уровню подготовки и опыта, я нисколько не сомневаюсь, что вы оба далеко пойдёте.

Неужели тупость теперь считается ценным геройским качеством? Не успел я опомниться, как уже качал головой.

— ...Я просто побежал, — пробормотал я. — Даже не подумал, что это может быть опасно. Бакуго, Юкиношита, Юигахама... вот они герои, а не я.

Бакуго фыркнул.

— Кончай ломать комедию, деб... — его взгляд метнулся к директору, — ...то есть, Хикигая. Без тебя мы бы ту су... того злодея вообще не поймали бы.

Я и правда не скромничал, но прежде чем я сообразил, как ему это объяснить, в разговор вмешался директор:

— Именно! Без ваших опрометчивых действий мы, возможно, вообще не узнали бы о вторжении злодеев. Теперь, зная, что у них есть специалист по маскировке и телепортёр, мы сможем принять надлежащие меры предосторожности!

Хах. Ну, хоть что-то из этого вышло.

— А что до официальной версии, академия Юэй будет придерживаться позиции, что злодеи действовали по найму некоторых журналистов-грязекопов, пытаясь незаконно получить доступ к конфиденциальной информации о сотрудниках, чтобы настрочить грязные статейки.

Я нахмурился. Серьёзно? Голос «Ивато» въелся мне в память — и тот восторг, с которым она предвкушала, как будет меня резать...

— Разумеется, это выдумка, чтобы избежать общественной паники. Зато она даёт нам повод оформить судебный запрет на приближение для всех, кто вчера пытался незаконно проникнуть на территорию школы. Думаю, с учеников хватит преследований по дороге на занятия, не правда ли?

Вопреки всему, я слабо улыбнулся.

— Нет худа без добра, да?

— А теперь о наказаниях, юридических и прочих, — директор выдержал эффектную паузу. Мы с Бакуго замерли, ловя каждое его слово. — Просмотр записей с камер видеонаблюдения ясно показывает, что злодейка напала на вас первой, без провокации. Любые причуды, что вы использовали, были применены в целях самозащиты либо подпадали бы под «закон о Добром Самаритянине».

Я с облегчением выдохнул.

— Что касается административных наказаниях... — ещё одна томительная пауза, — профессор Айдзава напишет докладную о том, почему он не сумел проследить, что его ученики прочли и поняли школьные правила, которые обычно разбирают на вводном инструктаже, который вы все пропустили.

Я моргнул. Такого я точно не ожидал. Он винит Айдзаву-сенсея, а не нас?

— Разумеется, насколько сильно Айдзава-сенсей решит осложнить вам жизнь в отместку за то, что я его заставил это делать, будет уже на его усмотрение.

А, вот и подвох. Но всё же...

— И это всё? — не удержался я.

— Это всё, — подтвердил директор Нэдзу. — Это школа для героев, Хикигая-сан. И хоть я долго распинался о том, насколько ваши действия не соответствовали вашему уровню подготовки, будь вы на год старше, с временной геройской лицензией в руках, я убеждён, ваша попытка задержать ту злодейку была бы не только успешной, но и крайне ценной для предотвращения дальнейших угроз для всего ученического состава. Так что наказание сверх необходимого, чтобы урок усвоился, было бы контрпродуктивным. А я думаю, вы оба уже уловили суть урока... ха, так сказать, с первого пореза? В любом случае, вы уже достаточно настрадались от собственных ошибок, — его глаза блеснули. — Однако, если вы злоупотребите этой щедростью и неоправданный риск войдёт у вас в привычку, реакция администрации будет соответствующим образом ужесточаться. Я достаточно ясно выразился?

Я сглотнул и кивнул.

— Изумительно! В таком случае моя работа здесь окончена.

— Подождите! — окликнул я. — А как же... наши родители?

— Хм? — уши директора дёрнулись. — Разумеется, я их уведомил. Вы всё ещё несовершеннолетние. Однако, поскольку Чиё-сенсей сообщила мне, что угрозы жизни нет, я просто оставил голосовое сообщение.

Я поморщился.

— А вы случайно не помните, на какой номер вы его оставили?

*108*108*108*108*108*108*108*

— Ты дурак, онии-чан! Когда тебя ранит ножом злодей, это НИ РАЗУ не «я в норме»!

Позже тем же вечером случилось именно то, чего я и боялся. Директор в своей бесконечной мудрости оставил сообщение родителям на домашнем телефоне, чтобы не тревожить их на работе. В результате его получила Комачи, когда вернулась домой одна. У неё было достаточно времени, чтобы переволноваться, извести себя и накопить — в переносном смысле — целый Резерв праведной ярости, чтобы выместить его на мне.

— Я собирался рассказать позже, — сказал я, лишь слегка покривив душой. Я было подумал возразить, мол, да я в норме, причуда меня тут же подлатала, — но когда Комачи по-настоящему злится, безопаснее всего сразу сдаться и извиниться.

Комачи редко выглядела не на все сто. С её-то кожей, больше похожей на кевлар, чем на человеческую, и венами из углеродных нанотрубок, у неё не бывает мешков под глазами от недосыпа или распухшего от слёз лица. И всё же я видел красноту в уголках её глаз, а в урне у дивана скопилось подозрительно много скомканных салфеток.

— Ага, конечно, собирался он, — подозрительно протянула Комачи. — Дурак, с чего ты вообще решил, что врать мне это хорошая идея?

Я не мог же я сказать, что не думал, будто она узнает, поэтому просто пожал плечами:

— Не хотел, чтобы ты волновалась?

Комачи сжала руку в кулачок и топнула ножкой. Она изо всех сил сдерживалась, чтобы случайно не приложить меня силой своей причуды, но по ней было видно, как ей этого хочется.

— Дурак! — повторила она. — Ты хоть подумал, что если ты врёшь мне, будто ты цел, когда это не так, то я теперь каждый раз буду сомневаться, когда ты будешь говорить, что у тебя всё хорошо? Вдруг ты на самом деле в беде?

Уф. Если на это так посмотреть... Я отчаянно попытался найти оправдание.

— Да правда я был в норме, честно! Так, царапина, уже всё зажило. На занятиях и похуже бывало.

Комачи нахмурилась.

— Ты потому-то решил поехать домой на поезде? А то ты вечно ноешь, как тебя выматывает эта твоя регенерация, но почему-то именно сегодня, после какой-то там «царапины», ты впервые так устал, что не смог доехать на велосипеде. Хотя после травм «похуже» в классе всегда доезжал, да?

Я поморщился.

— Нет, просто... уже стемнело, и я не хотел ехать в темноте.

На самом деле было уже поздно: после допросов в полиции и разговоров с про-героями, а также часов, проведённых на больничной койке под капельницей, было уже почти девять вечера. Но Комачи, похоже, мне не поверила — и правильно, ведь это была чистая ложь. Я был выжат как лимон, даже сильнее, чем в начале дня.

— Врун, — сказала Комачи, и её лицо исказилось от обиды и разочарования.

Я открыл рот, чтобы что-то сказать, извиниться, но она просто отвернулась.

— Ужин в холодильнике. Я спать.

— Комачи, ты... — ХЛОП! Дверь в её комнату захлопнулась с такой силой, что задрожала рама, а на кухне звякнули стаканы. — ...прости, — закончил я в пустоту. — Ну, отлично поговорили, — язвительно пробормотал я себе под нос.

*108*108*108*108*108*108*108*

На следующее утро Комачи всё ещё со мной не разговаривала. Родители, похоже, заходили ночью — уже после того, как я запихнул в себя какие-то остатки ужина и отключился на кровати часов на десять (Исцеляющая Девочка предупредила, что для восстановления мне нужен естественный сон, так что впервые за несколько месяцев я спал без использования причуд). Они оставили записку, что хотят поговорить со мной сегодня вечером. Что ж, ладно. После занятий я всё равно собирался уходить с геройского курса, так что тем для разговора у нас будет предостаточно.

Прослыть парнем, который не потянул геройский курс, будет хреново, особенно потому, что это на сто процентов подтвердит правоту Бакуго и Оримото. Но если альтернатива валяться без сознания в луже собственной крови, то уж лучше терпеть их снисходительные взгляды. Да и оставаться на курсе после того, как тебя вырубили с одного удара, тоже не сахар. Интересно, как бы меня прозвали? Геройское имя: Ножелёгкое? Кровигая?

Пока я размышлял над этими и другими столь же радужными мыслями, поезд замедлился и остановился.

— Внимание, пассажиры, — объявил динамик. — На путях впереди замечена активность злодея. Движение возобновится, как только станет безопасно. Благодарим за терпение.

Уф. Я достал телефон, проверяя новости о злодеях в районе Мусутафу. Так и есть: какой-то бесстрашный репортёр уже вёл прямой эфир, рассказывая о буйстве злодея-гиганта по имени Трапециус Хэдгир, которому безуспешно пытались противостоять Леди Гора и Древесный Камуи.

Я внимательно присмотрелся. Вот такой будет моя жизнь в будущем? Рисковать шкурой, чтобы остановить «жестокие злодеяния» типов, которых, скорее всего, всю старшую школу дразнили за то, что они похожи на гигантский член, пока те окончательно не слетели с катушек? И всё ради того, чтобы у обычных граждан поезда не опаздывали?

Или, может, я закончу как тот герой из следующей статьи — один из трёх, убитых ножом за последний месяц. В статье предполагали, что это какой-то серийный убийца, охотящийся на героев, но кто знает? Может, я не единственный, кто помешал «Ивато» сделать что-то для... как там звали того парня из чёрного тумана? Курогири, точно. Потому что нет ничего креативнее, чем назвать себя теми же иероглифами, которыми описывается твоя причуда. Честное слово, это в духе Займокудзы, этого чёртова чунибё.

Кстати, о Займокудзе: это я ему должен за то, что копия его причуды спасла мне жизнь, или это он мне должен за то, что я принял на себя удар в виде «злодейки-яндере, обожающей резать своих парней»? Нет, я-то куда симпатичнее его, так что не факт, что она сразу бы подумала о «возможном парне», узнав, что у него тоже есть регенерация. Проклятье, выходит, это я ему должен, да? Ладно. Как только покончу с этим дурацким геройским курсом, надо будет его разыскать, узнать, как он, одолжить мангу, что ли. Кажется, мы не разговаривали с тех самых пор, как все узнали, что я поступил в Юэй. Так что, может, когда я перестану быть официальным героическим риадзю, мы снова сможем сблизиться на почве нашего, не знаю, общего лузерства.

— Движение возобновляется. Пожалуйста, оставайтесь на своих местах или держитесь за поручни в целях безопасности.

Из праздного любопытства я снова открыл новостную ленту. Так и есть, её уже обновили: Всемогущий снова всех спас, полностью затмив Древесного Камуи и Леди Гору. Заметка на будущее: когда я буду искать работу героем... ой, точно. Я поморщился от того, как легко эта мысль проскочила. Ладно: когда я устроюсь консультировать героев, нужно будет выбрать кого-то, кто работает подальше от Всемогущего и Идзуку, чтобы они оставались при делах. Или, может, просто найду офисную работу и буду копить на дом где-нибудь рядом с Идзуку? Хм, нет, Мидория быстро становится сильнее, цены на недвижимость там уже взлетят, так что дёшево не отделаюсь. Может, женюсь на богатой наследнице из того района и буду жить в своё удовольствие? А почему бы и нет, раз уж я всё равно мечтаю?

С этими жизнерадостными мыслями я наконец добрался до входа в Юэй. Как и обещал директор Нэдзу, вездесущие журналисты у ворот испарились. Несколько неприметных полицейских машин патрулировали территорию, видимо, чтобы отбить у представителей СМИ охоту нарушать судебный запрет. По пути я заглянул на велопарковку, чтобы убедиться, что мой новенький, сертифицированный для причуд велосипед не исчез за ночь. К счастью, тот факт, что это было хорошо охраняемое геройское учреждение (и что у меня был довольно хороший замок), уберёг мою прелесть от поездки с незнакомцем. Эх, если бы у вчерашних злодеев было столько же здравого смысла, сколько у веловоров.

Я хотел прийти в школу пораньше, чтобы, возможно, поговорить с профессором Айдзавой до урока — он не всегда появляется в последнюю секунду, завёрнутый в спальник, как гусеница, только иногда — но из-за утренней задержки поезда я немного опаздывал. Так что, когда я подошёл к двери класса 1-А, доносившийся изнутри шумный разговор не был чем-то необычным. Необычным было то, что в нём упоминалось моё имя.

— Ух! Не могу поверить, что я так гордился собой за то, что предотвратил панику во время эвакуации, когда, оказывается, Хикигая сражался с настоящей угрозой!

— Всё в порядке, Иида! *Бормотание-бормотание*... — почти против воли я переключился на копию причуды Дзиро, усилив слух ровно настолько, чтобы разобрать бормотание Идзуку, — ...ты всё равно сделал важное дело!

— Тц, уж, наверное, удержать стадо овец, чтобы они не затоптали друг друга, не так уж и дурно для паршивого статиста, — фыркнул Бакуго. Я невольно провёл ладонью по лицу. Проклятье, Бакуго, когда-нибудь ты научишься делать комплименты без оскорблений? — К тому же, в бою с той девкой ты всё равно нихера не сделал.

— Эй, побольше вежливости, Баку-баку! — отругала его Юигахама.

— Я и так вежливее некуда! — огрызнулся Бакуго. — Я просто говорю, что там и без него было дохера народу, чтобы я мог взорвать ту суку на хер, как она того, сука, заслуживала! И хватит называть меня всякой странной фигнёй, Бестолковая!

Юигахама раздражённо фыркнула, и тут вмешалась Юкиношита:

— Бакуго-сан, если уж на то пошло, причуда Ииды-сан в таком ограниченном пространстве, вероятно, была бы полезнее любой из наших. По правде говоря, это мы ничего не могли сделать.

— Да хрена лысого, — отрезал Бакуго. — Мы отлично справлялись. Мы с тобой уже начали её теснить, а потом Хикигая уже встал. Вот если бы она не сбежала, как последняя ссыкунша, мы бы ей жопу надрали. К тому же, этот очкарик тоже не особо силён в ближнем бою, если ему негде набрать скорость.

— ЭЙ, ХИКИГАЯ! — я вздрогнул от внезапной громкости и отключил причуду Дзиро, повернувшись налево и увидев бегущего ко мне Киришиму. — Чувак, я слышал о вчерашнем! Красава, ну реально мужик!

Я фыркнул.

— Угу. Ну, если под «мужиком» можно понимать «истекать кровью на полу».

Я был уверен, что окрик Киришимы слышали в классе, так что, не имея больше повода подслушивать (и надеясь, что Киришима не заметил, как долго я там стоял), я открыл дверь.

— О, это же Хикигая!

— Хикки!

— Эй, староста! Так держать!

— Хикигая-кун, рада видеть тебя снова на ногах!

— О, слава богу.

Началась какофония дружеских приветствий, весь класс смотрел в мою сторону. На мгновение я был потрясён, что всё это было дружелюбно, без насмешек и подколов, а потом понял — ах да, точно. Они же все герои. Эти дурынды, наверное, думают, что я и вправду сделал что-то хорошее!

Киришима догнал меня и хлопнул по спине так сильно, что выбил меня из ступора.

— Не парься, дружбан! Я вот слышал, что тебя повалили, а ты тут же поднялся и снова ринулся в бой! Так, что шутишь, что ли? Это ж офигеть как по-мужски!

Я не мог не спросить:

— Ты случайно не читаешь много сёнэн-манги, Киришима?

Он широко улыбнулся.

— О да, чувак, я обожаю это дело! Ты тоже, да?

Это всё объясняло. Десятилетия культурной промывки мозгов в лучшем виде. Я фыркнул с лёгким раздражением.

— Вот что я тебе скажу. Когда тебя ранят по-настоящему, это отстой.

Смеясь и снова хлопнув меня по спине — а я очень хотел, чтобы он прекратил, уже начинало жечь, — Киришима активировал свою причуду, на секунду превратив предплечье в каменистое и бугристое, а затем вернул его в норму.

— Ха! Это просто значит, что в следующий раз тебе нужно будет взять меня с собой, чтобы я тебя прикрывал!

— Или меня! — сказала Юигахама, глядя на меня с лёгкой злостью. — Больше никаких забегов в одиночку, ясно, Хикки?

Я язвительно улыбнулся.

— Не волнуйтесь. В следующий раз я обещаю быть далеко позади вас обоих.

Настолько далеко, что я буду в совершенно другом классе.

Глаза Юкиношиты сузились, словно она что-то заподозрила. Но прежде чем она успела что-то сказать, дверь за нашими с Киришимой спинами открылась, и вошёл профессор Айдзава. Мы с Киришимой поспешно заняли свои места.

— Итак, класс, у меня два объявления. Первое, — сказал он, метнув взгляд сначала на меня, а затем по очереди на Бакуго, Юкиношиту и Юигахаму, — поскольку некоторые из вас, по-видимому, не знают правил, вы все напишете сочинение на пятьсот слов о том, что именно нужно делать при сигнале эвакуации, а также о других важных процедурах безопасности, о которых вам следует знать. Сдаёте завтра.

Пятьсот слов? Как, однако, много.

— Хикигая, — Айдзава снова уставился на меня, — ты будешь их проверять.

Ха! Фиг вам, я даже не буду в вашем классе!

— Есть, сэр, — сказал я, криво ухмыльнувшись. Он на секунду замолчал, прежде чем отвернуться.

— Второе, — продолжил Айдзава, — сегодня у нас целый день будет урок по основам геройской подготовки.

Уф, мой последний день на этом курсе, и это будет физкультура на весь день? Эх, ладно, по крайней мере, будет весело повозиться со своими причудами.

— Преподаватели геройского курса решили отложить несколько упражнений, изначально запланированных на первые две недели, чтобы дать вам всем шанс произвести хорошее впечатление на прессу, — монотонно пробубнил Айдзава, — но, как вы, возможно, заметили, пресса ушла, — внезапно его апатичное выражение лица сменилось жутковатой ухмылкой. — Это значит, что нам пора навёрстывать упущенное.

Затем он протянул ещё одну из тех дурацких карточек, какую показывал Всемогущий во время боевой тренировки, только вместо «БОЙ» на этой было написано «СПАСЕНИЕ».

— Сегодня мы будем заниматься спасательными тренировками, учиться действовать во время всевозможных стихийных бедствий, от пожаров до наводнений.

— О, я ж весь воспылал!

— Весь день, да? Похоже, будет жёстко.

— Наводнения и вода — моя стихия, ква!

Пока все оживлённо болтали, взгляд Айдзавы стал ещё более суровым.

— Успокоились, я ещё не закончил. Надевать или нет свои костюмы, решать вам, так как некоторым из вас они могут мешать. Так что, если хотите, можете остаться в спортивной форме. Переодевайтесь и встречаемся у входа. Там вас ждёт автобус, который отвезёт на место тренировки.

Когда все в классе схватили свою экипировку и разошлись по раздевалкам, я не мог не посмотреть на свой «геройский костюм». Несмотря на всю его запредельную чюнибьёшность, он мне как-то даже полюбился. Надо будет не забыть его сфотографировать... чтобы через пять лет посмеяться над своим ужасным вкусом, естественно. Ну, наверное, надеть его в последний раз сегодня будет нормально... ведь так?

— Что-то не так, Хикигая?

Моя голова дёрнулась вверх, и я увидел один из ртов-щупалец Мезо, зависший у моего уха. Я слегка отпрянул от неожиданности.

— Эм-м, просто... думаю, подходит ли мой костюм для спасательных работ, — соврал я, ухватившись за первое, что пришло в голову.

— По-моему, сойдёт, — сказал Мэдзо. — Но тебе лучше поторопиться и надеть его, не стоит опаздывать.

Я зпаздало огляделся и увидел, что почти все в раздевалке уже переоделись или вот-вот закончат.

— Чёрт, ты прав, — сказал я. — Спасибо, что предупредил.

К счастью, в моём костюме было не так много деталей, в отличие от костюма Ииды, к которому, казалось, прилагалась инструкция по сборке. Я втиснул обе ноги в комбинезон, натянул его до торса, чтобы просунуть руки, и застегнул молнию на спине. Маска на самом деле была пришита к комбинезону, но сделана так, будто крепится к плащу — я пока не стал её натягивать, но она, вероятно, пригодится, если будет риск надышаться дымом или сажей. Плащ было легко накинуть и закрепить на полулипких контактных застёжках на плечах комбинезона, и вскоре я был готов к действию. В последний раз, подумал я. Стоит уйти с шумом.

Когда я вышел из раздевалки, меня уже ждала Яойорозу. Она стояла перед всеми девушками так, что я понял — она их всех организовала. Я почувствовал лёгкий укол вины за то, что не сделал того же с парнями, но потом вспомнил, что скоро ухожу из класса, и нет смысла изображать из себя старосту. К тому же, в отсутствие какого-либо руководства с моей стороны, Иида, похоже, взял на себя обязанность всех построить. Мда, скажем так, я делегировал ему эту задачу. Это же тоже лидерство, верно?

Однако, когда мы подошли к автобусной остановке и Иида начал пытаться рассадить всех по порядку, мне пришлось вмешаться.

— Иида, — он посмотрел на меня, и я покачал головой. — Мы в самой престижной школе Японии. Уж думаю, все сами разберутся, как сесть в автобус.

— Конечно, староста! — сказал Иида, вытянувшись по стойке смирно. — Прошу прощения за проявленную инициативу!

Я не мог удержаться и закатил глаза.

— Не извиняйся за такое, просто... не знаю, прибереги её для занятий или ещё чего.

— Есть! — Я практически услышал невысказанное «сэр» в конце фразы Ииды и бросил на Яойорозу сокрушённый взгляд.

Она улыбнулась мне в ответ с сочувствующим выражением. Проклятье, Яойорозу, не улыбайся так людям! Если ты будешь милой с такими неудачниками, как я, такие и вправду подумают, что нравятся тебе, несмотря на очевидные доказательства, что ты не из их лиги и просто вежлива! Я отвернулся, глядя на приближающийся автобус. Нет смысла тешить себя иллюзиями насчёт девушек, особенно когда я вот-вот брошу учёбу и заслужу презрение всего класса. Боже, как же всё хреново. Какого чёрта я не ушёл до того, как познакомился с ними все? Ах да, возможное шантажирование Всемогущего. Забавно, теперь, когда я знаю об Идзуку, я, наверное, могу шантажировать его по-настоящему.

Автобус прибыл. Несмотря на то что я выбрал уединённый уголок в самом конце, я быстро оказался в окружении: Юигахама села слева от меня, а Юкиношита — прямо передо мной.

— Хикки, я так рада, что ты сегодня пришёл! Мы хотели зайти к тебе в медпункт вчера, но медсестра сказала, что ты восстанавливаешься, и нас не пустили.

Я согласно хмыкнул.

— Да, я немного поспал.

Дурацкая причуда-регенерация, высасывающая всю мою энергию. Уф, и как же муторно будет её снова заряжать. Если я не абсолютно здоров и невредим, она будет постоянно активироваться, а не накапливаться. А само использование «Резерва» создаёт нагрузку на тело, что иногда приводит к повреждениям. Не зря я почти никогда не поднимал запасы этой причуды выше 20-30%. Ну, может, когда я уйду с геройского курса, отпадёт острая необходимость постоянно поддерживать её запас.

После того как я несколько секунд молчал, Юкиношита изо всех сил постаралась разрядить обстановку.

— И всё же, Хикигая, прошу прощения, что мы оставили тебя одного в компании одного лишь Бакуго, — поддразнила она, бросив взгляд на шумного блондина.

— Чё это нахер должно ещё значить, Ледяная Королева? — прорычал Бакуго.

Ашидо Мина, с которой я раньше почти не общался, удивила меня, хлопнув в ладоши и изобразив обморок.

— Ах! Вы сражались плечом к плечу, и у него уже есть для тебя прозвище? Так романтично!

— Отвали, Енотоглазая / Нет, Баку-баку просто так разговаривает / У Ка-чана просто плохо с именами, — практически одновременно раздались голоса Бакуго, Юигахамы и Мидории, причём последний выкрикнул своё объяснение с другого конца автобуса.

— Да ё-моё, я же сказал вам, придурки, не называть меня всякой фигнёй! — взорвался Бакуго.

Мидория почесал затылок и съёжился, а Юигахама лишь показала Бакуго язык.

— Сначала запомни моё имя, а там, может, и я подумаю!

— Перестань вести себя как Бестолковая, и тогда, может, твоё имя и будет стоить того, чтобы его запоминать!

— А! Флиртует сразу с двумя девушками? Бакуго тот ещё ловелас! Но как же бедный Хикигая? Или он тоже попал под влияние Бакуго?!

Ты ошибаешься.

— Да твою ж...! Енотоглазая, хватит уже нести эту херню про флирт!

— Не-а. Если Хикигае-сану и влюбляться в парня, то это, скорее всего, будет Тоцука Сайка.

Это... только потому, что он выглядит как девчонка, чёрт возьми! То есть нет, это тоже неправда!

Я уткнулся лицом в свою ладонь.

— Эй, Юкиношита, заканчивай уже, из-за тебя все всё неправильно поймут. Если уж хочешь поиздеваться надо мной, то издевайся над тем, как меня, как последнего идиота, пырнули ножом и я чуть не истёк кровью, или ещё что.

Внезапно в автобусе стало намного тише. Я оторвал лицо от ладони и увидел, что почти вся задняя половина автобуса просто уставилась на меня.

— ...Что? — спросил я оборонительно.

— Эм-м, Хикки... — начала Юигахама, повернувшись ко мне; её большие карие глаза заблестели в уголках. — О таком вообще-то не шутят. Когда мы вошли и увидели тебя, просто лежащим там... — она замолчала, а потом добавила гораздо тише: — Мне было очень страшно.

Я не мог на неё смотреть. Я отвернулся к заднему окну автобуса, где дорога уносилась прочь, проглатывая одну за другой полоски разметки.

Ну вот и как на такое вообще отвечать? «Прости, я не специально подставился под нож»? Или, может, «прости, что моё умирание доставило тебе неудобства»? А как насчёт «прости, что я из тех, кто справляется с трудностями с помощью чёрного юмора, потому что, гарантирую, я напуган этим куда больше, чем ты сейчас»? Или, может, я вообще не извиняюсь, и кто ты, блин, такая, чтобы говорить мне, какие шутки я могу и не могу шутить на этот счёт?

— ...Прости, — пробормотал я. — Больше не буду.

Это же самое главное, верно? Как только я уйду, Юигахаме не о чем будет беспокоиться, а я останусь жив. Звучит как беспроигрышный вариант.

Когда я повернулся обратно, в задней части автобуса всё ещё было относительно тихо, нашу тишину нарушали лишь панические опровержения Мидории в разговоре с Асуй и Тобе о том, что его причуда ничем не похожа на причуду Всемогущего. Наконец, Киришима заговорил:

— Слушай, Хикигая, я давно хотел спросить, но... ты точно в порядке?

— В порядке я, — рефлекторно солгал я.

Киришима не выглядел так, будто поверил мне, и это было справедливо, потому что я бы и сам себе не поверил. Однако он был слишком вежлив, чтобы настаивать, и просто улыбнулся мне.

— Ладно, ну, если тебе что-нибудь понадобится, староста, дай нам знать! Если решишь сегодня поберечь себя или типа того, мы тебе поможем!

Я был рад вернуться в знакомое русло, так что я даже смог выдавить улыбку.

— Что-то мне подсказывает, что лёгкий денёк это совсем не то, что задумал профессор Айдзава, но спасибо.

Как только я это сказал, автобус начал замедляться. Я выглянул в окно и увидел огромный куполообразный комплекс, гигантское сооружение, которое могло бы сойти за спортивный стадион, если бы не непропорционально маленькая парковка. Как и в Юэй, всё в этом месте, казалось, было спроектировано с учётом доступности: ступеньки для людей с большим размером ноги рядом с обычными (и пандус сбоку), двери, в которые могли бы пройти гиганты, и ручки, идущие по всей высоте двери на случай посетителей выше или ниже среднего роста. Сами двери были тщательно сбалансированы, так что профессор Айдзава мог мягко распахнуть их с минимальным усилием, несмотря на их огромный вес. Я живо представил себе, что даже кто-то миниатюрный, как директор, вероятно, смог бы сделать то же самое. Я ещё немного диву давался с впечатляющем вниманием к деталям — а потом двери полностью открылись, и меня гораздо больше впечатлило то, что находилось внутри.

Это было похоже на тематический парк, из которого убрали как можно больше мер безопасности. Целая шестая часть всего это сооружения буквально горела, что заставило меня задуматься о качестве воздуха: как они не дают огню выжечь весь кислород в этом гигантском герметичном куполе? Куда уходит весь дым? И как воздух здесь всё ещё остаётся комфортной комнатной температуры? Помимо этого явного попрания законов термодинамики, здесь была гигантская гора, огромная аквазона с настоящей яхтой посередине и три разных варианта «разрушенных зданий» — городские пейзажи, разрушенные в результате битвы, землетрясения и наводнения соответственно.

Короче говоря, это место выглядело как колоссальная смертельная ловушка. Все вокруг меня сходили с ума от того, как всё круто выглядит, а я просто оглядывался и думал: «Так, вон там смерть от удушья дымом, слева от меня смерть от погребения заживо под обломками здания, вот зона для падения с высоты, где можно переломать ноги, о, смотрите, а там можно утонуть!».

Я сглотнул.

— Как, твою налево, Юэй вообще платит страховку за это место? — пробормотал я себе под нос.

Я услышал сдавленный смешок за спиной и, обернувшись, успел заметить, как Дзиро Кёка невинно отводит от меня взгляд. Что ж, учитывая, чью причуду я скопировал, чтобы подслушивать класс сегодня утром, мне ли бросать камни.

Пока класс 1-А толпился у входа, осматривая достопримечательности, к нам подошла какая-то фигура. На ней был геройский костюм, который почти походил бы на скафандр, если бы не тот факт, что нижняя его часть состояла из шорт и кроссовок, а не чего-то, что полностью закрывало бы ноги.

— Добро пожаловать, ученики Юэй! — голос героя в скафандре имел искусственное жужжание, будто шёл через динамики. — Я Космическая Героиня, Тринадцатая! И это моя тренировочная зона. Наводнения или пожаров, землетрясения или штормы: я могу симулировать практически любой тип крупной катастрофы или аварии. И называю я его «Учебный центр непредвиденных ситуаций» или сокращённо «USJ»!

Уф. Банальный юмор про-героев, как же раздражает. Назвать свою тренировочную зону USJ «в дань уважения» тем крупным развлекательным компаниям, чьи фильмы и прочие медиа (и спонсорские чеки) проложили путь ранней индустрии героев... Ну хоть каплю воображения проявите! Вокруг меня одноклассники фанатели и визжали от восторга при встрече с ещё одним «настоящим героем», который не был учителем, и будто бы не замечали, что мы все вот-вот войдём в смертельную ловушку, которую построила эта псих-больная. Тем временем профессор Айдзава о чём-то тихо переговорил с Тринадцатой, после чего они разошлись, и он обратился к нам.

— Итак, класс, мы собирались пригласить Всемогущего на короткое время в начале урока, чтобы он рассказал о своём опыте спасения людей, но, похоже, ему нужно заполнить какие-то документы, связанные с его утренней геройской деятельностью, так что это либо отложится до обеда, либо перенесётся на другой день, — с этими словами он одарил нас своей фирменной жуткой улыбкой. — А это значит, что мы можем сразу приступить к тренировке. Вы в восторге?

— Ну, мы не можем сразу приступить к самому главному, Айдзава-сан, — произнесла Тринадцатая своим механическим голосом, невольно спасая нас от садистских наклонностей Айдзавы. — Есть пара моментов, которые мне нужно сперва прояснить. Ну, может, три. Или четыре.

О, хорошо, Тринадцатая расскажет нам о мерах безопасности. Слава богу, я знал, что они не бросят нас в горящие здания без каких-либо указаний или мер предосторожности.

— Моя причуда называется «Чёрная Дыра». Я использую её, чтобы засасывать мусор, вытаскивать людей из-под завалов, усмирять бурные потоки воды и лишать огня кислорода. Это причуда, с помощью которой мной было спасено сотни жизней. Но, будь я хоть капельку неосторожна, она с такой же лёгкостью поглотила бы плоть с костями. И я уверена, что некоторые из ваших причуд такие же, и ими легко можно убить.

Мысли о грубой силе Мидории, взрывах Бакуго и даже о невпопад брошенном заявлении Яойорозу, что она могла бы создать ядерную бомбу, пожелай того, быстро пронеслись у меня в голове. Даже я мог бы серьёзно ранить кого-нибудь некоторыми из моих скопированных причуд, если бы захотел. В то же время я задумался, как выглядела бы скопированная версия причуды Тринадцатой. К сожалению, костюм Тринадцатой выглядел таким плотным, что я сомневался, что моё «поле копирования» сможет пробиться через эту броню. Я вернулся в реальность, когда Тринадцатая продолжила, внезапно осознав, что пропустил часть её объяснения.

— ...Короче говоря, я верю, что предназначение причуд не причинять вред, а помогать людям, и именно этому вы все будете сегодня учиться!

И это всё? Ни слова предостережения о том, как не пораниться на этом полигоне, никаких правил или норм безопасности, просто пафосная вдохновляющая речь о том, какими опасными могут быть причуды? Я почувствовал такое разочарование — а потом у меня не осталось времени ни на какие чувства, кроме паники, потому что знакомый чёрный туман начал заполнять арену внизу.

— Сенсей! — крикнул я.

Айдзава резко развернулся, встав между нами и туманом.

— Сгруппируйтесь и не двигайтесь! — крикнул он.

Бакуго, этот псих, ударил кулаком по ладони, вызвав взрыв.

— Хех, наконец-то дадим по щам!

А потом из тумана начали появляться злодеи, и они всё шли и шли. Десятки их, некоторые в рваных костюмах, другие просто в бандитских нарядах или потрёпанной уличной одежде. Однако тот, что был впереди, носил костюм, который выглядел одновременно профессионально сделанным и невероятно жутким: чёрный обтягивающий комбинезон, покрытый тем, что, я очень надеялся, было лишь имитацией отрубленных рук.

— Тринадцатая и Сотриголова, значит? — протянул он почти скучающим, безразличным голосом. — И это всё? Курогири, я думал, та девчонка, которую ты нанял, говорила, что здесь должен быть Всемогущий.

— Именно так и было, — ответило облако чёрного тумана; голос, казалось, исходил от пары светящихся жёлтых глаз, парящих в его глубине.

— Ну, что ж, — сказал голубоволосый злодей, почёсывая шею, — наверное, нам просто остаётся начать убивать детишек, пока он не появится.

Твою-то мать, подумал я.

Комачи меня прибьёт.