XOXO, Gossip Witch (гет)

Гермиона открыла шкаф и зависла, это было… неожиданно сложно. Обычно одежда для неё это вопрос функциональности: тёплая, удобная, подходящая для погоды и задач, но сейчас она вдруг поймала себя на том, что перебирает вещи дольше обычного, вынимает, прикладывает к себе, снова убирает.

«Слишком официально».

«Слишком домашнее».

«Это вообще для библиотеки».

Она раздражённо выдохнула.

— Ты идёшь гулять, а не на приём у министра, — пробормотала она.

В итоге выбор оказался почти случайным: тёплый свитер мягкого оттенка, не новый, но уютный; юбка, в которой удобно ходить; плотные колготки. Она расчесала волосы, но не стала собирать их, а просто позволила им лечь как хочется. Немного поколебавшись, заколола одну прядь сбоку, чтобы не лезла в глаза.

Потом остановилась и внимательно посмотрела на себя в зеркало. Ей хотелось в этот раз выглядеть по-особенному хорошо для него, ведь это, прости Мерлин, свидание. В последнее время к мыслям об этом примешивалось горьковатое чувство с размытым послевкусием, которое все вертелось на языке, неуловимое и раздражающее.

Она всмотрелась в своё отражение, будто надеялась увидеть там подсказку. Зеркало, как всегда, было честным и показывало девушку с чуть растрёпанными волосами, спокойными глазами и едва заметным напряжением в плечах. Ничего лишнего. Ничего нарочитого. Просто она, и этого, казалось бы, должно быть достаточно.

Но внутри что-то тянуло. Гермиона коснулась кончиками пальцев стекла, словно проверяя, действительно ли это она. Та же самая, которая уверенно спорит с профессорами, разбирается в формулах древних чар и знает, как правильно поступить почти в любой ситуации. И чувствуя себя растерянной сейчас, стоя после комнаты, в легком беспорядке от утренней возни.

Завтрак прошёл спокойно. Рон и Гарри ещё не спустились, видимо, отсыпались после тренировки. Джинни появилась через несколько минут, сонная, в свитере на размер больше, с гулькой на голове, кивнула Гермионе и взяла тост.

— Ты рано, — заметила она.

— Не спалось.

— Хм, — протянула Джинни, прищурившись. — Знакомо.

Гермиона притворилась, что слишком увлечена чаем.

— Ты сегодня куда-нибудь идёшь? — как бы между прочим спросила Джинни.

— Просто… погулять с Роном, — ответила Гермиона, не поднимая глаз.

Джинни усмехнулась, но ничего не сказала, только кивнула так, будто всё и так ясно.

После завтрака Гермиона поднялась к себе, накинула пальто и вышла из башни. До встречи оставалось ещё немного времени, и она решила пройтись по коридорам, чтобы успокоиться.

Она шла медленно, позволяя мыслям течь свободно. И мысли, конечно, текли к нему. Ей хотелось быть с ним честной, по-настоящему и всегда. Но честность — странная вещь. Иногда она требует признать то, к чему ты сама ещё не готова.

Она остановилась у высокого окна, выходящего во внутренний двор. Там уже собирался мягкий свет, и внизу, у стены, она заметила знакомую фигуру. Рон стоял, слегка ссутулившись, засунув руки в карманы куртки, и что-то рассматривал на земле, то ли камешек, то ли просто тень от ветки. Он выглядел… сосредоточенным. И немного взволнованным.

Она сделала шаг вперёд, потом ещё один, и ещё. Сердце стучало чуть быстрее, чем обычно, но не тревожно, скорее, живо. Когда она подошла ближе, он поднял голову почти сразу, будто почувствовал её присутствие.

— Эй, — сказал он, и улыбка у него получилась такая искренняя, что у неё сразу стало теплее внутри. — Я… ну… привет.

— Привет, — ответила она и невольно улыбнулась в ответ.

В этот момент будто бы все её странные мысли высосало пылесосом, оставив лишь приятную тишину в голове.

Он протянул ей коробку.

— Это… ну, я подумал… ты же любишь их, да?

— Люблю, — сказала она и рассмеялась. — Особенно когда они не пытаются сбежать.

— Я отобрал самых спокойных, — с серьёзным видом кивнул Рон. — С ними можно договориться.

Он посмотрел куда-то в сторону, а потом бегло пробежался взглядом по её волосам и лицу.

— Ты… — он замялся, — ты такая красивая. Как всегда, — поспешно добавил он.

Она почувствовала, как тепло поднимается к щекам.

— Спасибо, — сказала она тихо. — Ты тоже.

Он рассмеялся, неловко и искренне, и она зашлась смехом в ответ.

— Погода сегодня ещё ничего, можем погулять пару часов, пока не замерзнем, — сказал он. — Если хочешь.

— Хочу, — ответила она без колебаний.

Он сделал шаг ближе. Их плечи почти соприкоснулись, и спустя секунду его рука осторожно коснулась её пальцев. Он не спешил и будто ждал знака. Гермиона не отдёрнула руку, напротив, она позволила их пальцам переплестись, и в этом жесте было больше доверия, чем в сотне слов.

Они пошли вниз по каменной тропинке, и мир вдруг сделался проще, каким всегда становился, когда он был рядом. Без анализа, без тревоги, без вопросов, на которые пока не было ответов. Просто два человека, идущие рядом.

И в этот момент Гермиона поняла: что бы ни случилось дальше, сегодня она сделала правильный выбор. Даже если завтра всё станет сложнее.

— Как прошла тренировка? — спросила она.

— Нормально, — пожал плечами Рон. — Ну… нормально для меня. Я пару раз чуть не упал, но Джордж сказал, что это «стиль». Думаю, он просто издевается.

— Он всегда так делает, — улыбнулась она. — Но ты правда стал лучше.

Рон посмотрел на неё боком, как будто хотел убедиться, что она не шутит.

— Ты правда так думаешь?

— Правда.

Он замолчал, но уголки губ поползли вверх, и он явно боролся с желанием улыбнуться шире. Они свернули к дальнему краю двора, туда, где почти не было людей. Ветер лениво шевелил ветви деревьев, и солнце пробивалось сквозь листву, оставляя на дорожке золотые пятна.

— Знаешь, — начал Рон, — Билл писал вчера. Они с Флёр опять куда-то собираются. Вроде в Марсель. Или… нет, подожди, в Ниццу. Я путаюсь. Но он написал, что там море такое синее, что кажется нереальным.

— Ты скучаешь по нему? — мягко спросила Гермиона.

— Да, — честно ответил он. — И по ней тоже. Она… странная, конечно, но они такие… настоящие. Когда смотришь на них, кажется, что мир может быть простым. Ну, не совсем простым, но… настоящим.

Гермиона кивнула.

— Мне кажется, Флёр делает Билла лучше. Он рядом с ней спокойнее.

— Ага, — Рон усмехнулся. — И счастливее. Мама говорит, что это видно сразу, как он входит в комнату.

Он замолчал, потом добавил, чуть тише:

— Иногда я думаю, что тоже хотел бы вот так. Чтобы… ну, знать, куда идёшь. С кем. Чтобы было понятно.

Гермиона посмотрела на него внимательнее.

— Ты и так знаешь, — сказала она осторожно.

Он пожал плечами.

— Может быть. Просто иногда кажется, что у всех есть какой-то план, а я… я просто стараюсь не отставать.

Она остановилась. Он тоже, заметив это движение краем глаза.

— Рон, — сказала она, — ты недооцениваешь себя. Ты не просто «не отстаёшь». Ты… ты очень много делаешь. И не потому, что должен, а потому что тебе не всё равно.

Он отвёл взгляд, явно смущённый.

— Ты всегда так говоришь.

— Потому что это правда.

Он кивнул, потом вдруг неловко провёл рукой по волосам, привычный жест, который всегда выдавал его волнение.

— Знаешь, иногда я представляю, как всё будет потом. После школы.

— Да? — эхом отозвалась она.

— Ну… мы. Ты. Я. Может, дом. Не такой большой, как у моих родителей, но уютный. Чтобы шумно было только когда мы сами этого захотим. И чтобы… — он замялся, — чтобы мы были как Билл и Флёр.

— Это как?

— Они настоящие, — он пожал плечами. — Не идеальные, не как в книжках, но настоящие. И им хорошо вместе, даже когда они спорят или не согласны друг с другом.

Гермиона кивнула.

— Мне кажется, они просто умеют быть честными друг с другом.

Рон замедлил шаг, потом вовсе остановился. Она сделала то же самое, не задавая вопросов.

— Я хочу так же, — сказал он тихо. — Чтобы можно было не притворяться. Не быть всё время… кем-то получше.

Он посмотрел на неё, и в этом взгляде было столько уязвимости, что у неё перехватило дыхание.

— Ты и так настоящий, — сказала она мягко.

— Знаешь, — сказал он ещё тише, — иногда мне кажется, что ты слишком много берёшь на себя. Будто если ты перестанешь думать за всех, миру конец.

Она улыбнулась, но не возразила.

— Может, — призналась она. — Но… мне трудно иначе.

Он чуть сжал её пальцы.

— Тогда, может, иногда я буду думать за тебя? Хотя бы чуть-чуть.

Она рассмеялась и представила Рона в роли Сизифа.

— Ты правда хочешь взять на себя такую ответственность?

— Ну… — он сделал вид, что обдумывает, — если ты обещаешь иногда просто отдыхать рядом со мной.

Она посмотрела на него внимательнее.

— Обещаю, — сказала она.

Он улыбнулся шире, и в этот момент сделал то, чего она не ожидала, но что показалось абсолютно естественным: поднял руку и осторожно убрал прядь волос с её лица. Его пальцы мягко коснулись её щеки, будто он боялся спугнуть момент. Гермиона затаила дыхание. Он наклонился чуть ближе и когда его губы коснулись её, это было почти невесомо, осторожно, словно вопрос, а не утверждение. Она ответила, позволив себе на секунду забыть обо всём, кроме тепла между ними.

Они пошли дальше, и разговор стал легче: о еде, о том, как Джордж подменил конфеты на день рождения Перси, о том, как Джинни однажды перепутала заклинания и вызвала рой бабочек в общей гостиной. Гермиона смеялась и пыталась представить себе маленькую Джинни.

Они дошли до края поля, где начинались трибуны. Отсюда открывался вид на стадион, пока ещё пустой, но уже живой, словно затаившийся зверь перед прыжком.

Скоро здесь будет шумно.

* * *

Стадион гудел ещё до того, как команды вышли на поле. Воздух был плотный, насыщенный криками, заклинаниями усиления голоса и запахом холодного металла от мётел. Ветер шевелил флаги факультетов, и красное с зелёным сталкивались, будто уже враждовали, ещё до первого свистка.

Гермиона стояла рядом с Роном, чувствуя, как его плечо едва заметно напряжено под мантией. Он почти не говорил, был крайне собранным и сосредоточенным. Его взгляд был направлен вперёд, туда, где игроки Слизерина уже выстраивались в линию.

Она машинально сжала его ладонь. Он не повернулся к ней, но пальцы ответили тем же.

— Всё будет хорошо, — сказала она негромко.

Рон кивнул.

— Да. Просто… хочу сыграть нормально.

— Ты умеешь.

Он хмыкнул, будто не до конца веря, но больше ничего не сказал. Через мгновение капитан позвал его, и Рон, бросив ей короткий взгляд, побежал к команде.

Гермиона устроилась на скамье, кутаясь в мантию. Джинни где-то рядом спорила с кем-то из второкурсников, но её голос терялся в общем шуме. Внимание Гермионы вдруг переключилось на нарастающий гул.

Планшеты зажигались один за другим. Звук уведомлений прокатился волной (короткие сигналы, писк, вибрация), и за секунду превратился в единый фон, похожий на стрёкот насекомых перед бурей.

Гермиона замерла.

— Нет… — прошептала она, чувствуя, как холод скользит по позвоночнику.

Она даже не хотела смотреть, но знала: уже поздно. Все уже смотрят. Кто-то ахнул. Кто-то засмеялся. Кто-то резко выдохнул сквозь зубы.

— Ты это видел?

— Да ладно… прямо сейчас?

— Вот это жесть…

Гермиона медленно достала планшет, пальцы слегка дрожали, но не от вечернего холода, а от холода внутри. Экран засветился.

Gossip Witch

Сегодня кое-кто выйдет на поле с грузом тяжелее бладжера, ведь самые опасные удары судьба наносит не на поле.

Говорят, что одна из звёзд сегодняшнего матча играет особенно хорошо, когда верит, что её любят и ждут.

Интересно, что будет, если надежда сменится разочарованием?

К слову… мило смотрятся вместе, не так ли?

Под текстом — движущееся фото, немного размытое, снятое издалека, но узнаваемое. Рейвенкловская гостинная. Парень с тёмными волосами, а его рука — слишком уверенно на талии девушки. Смеются. Наклоняются друг к другу и целуются.

Гермиона почувствовала, как внутри что-то оборвалось.

— Нет… — выдохнула она.

Она сразу поняла, о ком речь. Ариадна Флинт. Лучшая охотница Слизерина, хладнокровная, точная, почти безупречная. Та, на кого делали ставку. Та, о которой говорили, что она играет не ради славы, а ради победы.

И, конечно, её парень — старшекурсник с Рейвенкло, постоянно мелькающий рядом с ней, держащийся так, будто она — его личная награда. Или БЫЛА наградой, пока он не нашел что-то получше.

Гермиона покрутила головой, стараясь в оживленной толпе найти нужное лицо. Ариадна стояла неподвижно. Она смотрела не в планшет, а прямо перед собой, будто пыталась удержать равновесие. Потом медленно выдохнула, и это был звук человека, у которого выбили воздух из груди.

— О, Мерлин… — прошептала Джинни.

По толпе прокатилась волна шёпота. Кто-то уже тыкал пальцем, кто-то снимал, кто-то хихикал, а кто-то просто смотрел с сочувствием.

— На позиции, — резко сказала Ариадна своей команде. Её голос был ровным и, казалось, не выдавал никаких эмоций.

Новая сплетня была не просто жестокой, это было холодный расчет. Гермиона смотрела на поле, где игроки уже поднимались на мётлы, где воздух начинал гудеть от магии и напряжения, где секунды до свистка тянулись слишком долго.

Матч начался, и вместе с ним — цепная реакция, которую уже невозможно было остановить.

Первые минуты прошли стремительно. Слизерин пошёл в атаку, резко и агрессивно. Ариадна летела быстро, слишком быстро, как будто хотела перегнать собственные мысли. Она перехватила квоффл, уверенно рванула вперёд, и вдруг резко свернула, пропустив удар.

Мяч ушёл мимо.

— Что она делает?! — крикнул кто-то с трибун.

Гермиона сжала край скамьи. Она видела: это не ошибка техники, а простая человеческая дрожь.

Ариадна снова поднялась, стиснула зубы, но теперь каждое движение было резким, лишённым плавности. Её взгляд метнулся туда, где стоял тот самый парень, и на долю секунды она потеряла концентрацию. Этого хватило.

— ГОЛ! — взревели гриффиндорцы.

Гермиона почувствовала, как у неё сжимается горло. Радость была, но не чистая. В ней мешалась жалость. И злость.

Игра шла дальше, но перевес уже чувствовался. Слизерин терял ритм. Ариадна ошибалась снова и снова, и каждый раз трибуны шумели громче. Кто-то кричал её имя, кто-то насмешливо, кто-то почти сочувственно.

Когда Гарри поймал снитч, всё произошло слишком быстро. Гул трибун взорвался, красное море вскочило на ноги, и только зелёный сектор будто осел, потускнел.

Гермиона встала вместе со всеми, но радость не поднималась в груди так, как должна была. Она смотрела не на Гарри, не на Рона, а на Ариадну, которая медленно опускалась на землю, не глядя ни на кого.

Она не плакала. Это было хуже всего.

Празднование было громким, шумным, почти оглушающим. Рон подхватил Гермиону, закружил, смеясь, и она засмеялась вместе с ним по-настоящему, потому что он был счастлив, и это было заразительно.

— Мы сделали это! Ты видела?! — кричал он.

— Видела! Ты был великолепен!

Он сиял. Его радость была искренней, и Гермиона позволила себе разделить её на мгновение. Но где-то на краю сознания оставалась другая сцена: тёмные глаза, сжатые губы, одиночество среди сотен людей.

Позже, когда шум немного стих, а игроки разошлись, Гермиона незаметно отстала. Она увидела Ариадну у выхода со стадиона. Та стояла, опершись лбом о холодный камень, и казалась ниже и меньше, чем раньше. Гермиона подошла ближе, не зная, зачем.

— Ты… — начала она и тут же осеклась.

Ариадна обернулась. Глаза сухие. Пустые.

— Поздравляю, — сказала она ровно. — Вы заслужили.

— Это было нечестно, — тихо ответила Гермиона.

Та усмехнулась и просверлила её глазами.

— Мир редко бывает честным, Грейнджер. Особенно когда кто-то решает поиграть в бога.

Она развернулась и ушла, не оглянувшись.

* * *

Гостиная Гриффиндора гудела, как улей, в который только что бросили искру. Шум, смех, гул голосов, звон стаканов и чей-то восторженный крик, всё смешалось в один живой, пульсирующий поток. Воздух был густым от тепла, адреналина и победы.

Гриффиндор выиграл.

Гермиона стояла у стены, держа в руках кружку с чем-то тёплым (она так и не поняла, что это было, кто-то сунул ей её автоматически), и смотрела, как все празднуют. Джинни где-то в центре уже подпрыгивала вместе с Алисией и Кэти, кто-то крутил шарф над головой, кто-то громко распевал школьный гимн, путая слова.

Рон и Гарри были в самом эпицентре. Рон стоял среди друзей, его хлопали по плечам, тянули за рукав, кто-то обнял так крепко, что он едва устоял на ногах. Он смеялся так, как смеются только те, кто по-настоящему счастлив и не боится этого показать.

И Гермиона вдруг поняла, что смотрит только на него. Не на праздник или вспышки магических огоньков под потолком. Не на летающие конфетти. Только на Рона, который раскраснелся, взлохмаченного, с искренней, почти детской радостью на лице. И это было… приятно. И больно одновременно. Ариадна не выходила у неё из головы.

Он наконец заметил её взгляд. Их глаза встретились, и что-то изменилось в его выражении. Радость не исчезла, но стала мягче, тише. Он улыбнулся ей иначе, не для публики, не для команды. Для неё.

Рон пробрался сквозь людей, извинился перед кем-то, наступил кому-то на ногу, пробормотал что-то вроде «ой, прости», и наконец оказался рядом.

— Ты всё видела? — выдохнул он, всё ещё на адреналине. — Видела, как я отбил 5 мячей подряд?

— Видела, — улыбнулась она. — Ты был великолепен.

Он покраснел, как по команде.

— Ну… не без везения.

— Не скромничай, — она качнула головой. — Ты заслужил этот вечер.

Он посмотрел на неё чуть дольше обычного, будто проверяя, можно ли сказать что-то ещё.

— Пойдём? Тут… шумно.

Гермиона кивнула, и они выбрались из гостиной почти украдкой, скользнули в полутёмный коридор, где шум остался позади, будто дверь закрыла за ними другой мир. Здесь было прохладнее, тише, спокойнее. Где-то вдалеке слышались приглушённые голоса, но они уже не касались их.

Рон прислонился к стене и выдохнул, словно только сейчас позволил себе остановиться.

— Я счастлив, — сказал он вдруг, без предисловий.

Гермиона посмотрела на него.

— Это… хорошо.

— Нет, правда, — он усмехнулся, но взгляд был серьёзным. — Не просто из-за матча. Не только из-за победы. А вообще. Сегодня. Сейчас. Потому что… — он запнулся, почесал затылок, — потому что ты здесь, со мной.

— Рон…

— Подожди, — он поднял руку, будто боялся, что она его перебьёт. — Я знаю, я иногда несу чушь. И я не всегда понимаю, как правильно сказать, ведь я совсем не оратор. Но я хочу, чтобы ты знала… — он вдохнул поглубже. — Я люблю тебя.

— Ты тоже умеешь красиво говорить, когда хочешь.

— Я серьёзно, — он шагнул ближе. — Я никогда раньше не чувствовал себя так. Не так, как с Лавандой или кем-то ещё. Это… другое.

Она молчала, и он, будто дешёвый сидр, которым они с командой уже успели отметить, помог ему набраться смелости, продолжил:

— Ты знаешь, что я не самый умный. И не самый… красивый. Но я стараюсь. Правда. Я просто… — он вздохнул, — я хочу быть тем, с кем тебе хорошо. С кем ты можешь отключить голову.

Гермиона почувствовала, как тепло и тяжесть одновременно разливаются внутри. Он говорил искренне, и в этом не было ни капли сомнений.

— Я счастлив, Гермиона, — повторил он. — И иногда мне кажется, что ты… что ты не совсем здесь. Будто ты со мной, но часть тебя всё равно где-то ещё. Думает, анализирует, ищет что-то. И я боюсь, что однажды ты просто уйдёшь туда полностью.

Он говорил тихо, почти шёпотом, будто признавался себе.

— Я не прошу тебя быть другой, — поспешно добавил он. — Просто… иногда мне хочется, чтобы ты была здесь. Со мной. Целиком.

Она закрыла глаза на секунду.

— Рон… — начала она, но он мягко перебил:

— Я не обвиняю, дай мне договорить. Просто… если ты когда-нибудь почувствуешь, что я для тебя — просто остановка по пути… — он пожал плечами, — скажи. Я переживу. Наверное.

Это было больнее, чем упрёк. Она сделала шаг вперёд и обняла его. Он ответил почти мгновенно, крепко, как будто боялся, что она исчезнет.

— Я здесь, — тихо сказала она, уткнувшись ему в плечо. — Я правда здесь.

— Тогда… просто будь со мной. Целиком.

— Хорошо.

Он улыбнулся — облегчённо, почти счастливо — и, будто решившись, наклонился ближе. Его ладони легли ей на талию, осторожно, но уже увереннее, чем прежде. Гермиона почувствовала тепло его рук сквозь ткань свитера и непроизвольно задержала дыхание. Он поцеловал её, и это было приятно, знакомо, безопасно. Она ответила, позволив себе раствориться в этом ощущении на пару секунд.

Но потом что-то изменилось. Рон не отстранился, а сделал шаг ближе, и она ощутила, как пространство между ними исчезло окончательно. Его поцелуй стал настойчивее, нетерпеливее, таким, в котором уже было ожидание чего-то большего. Его рука скользнула выше по её животу по направлению к груди, и Гермиона вдруг ясно осознала: это происходит слишком быстро. Не потому, что она не хотела этого, просто… не здесь. Не так. Не сейчас.

Она мягко, но решительно отстранилась.

— Рон… — тихо сказала она, отстраняясь на шаг.

Он замер сразу же, словно испугался, что сделал что-то не так.

— Прости, я… — он растерянно провёл рукой по волосам. — Я просто… подумал…

Она покачала головой.

— Нет, ты ничего плохого не сделал, — быстро сказала она, чтобы он не начал корить себя. — Просто… сейчас не то время. И не то место.

Он смотрел на неё внимательно, будто пытаясь понять, где именно свернул не туда.

— Я не хотел тебя торопить, — пробормотал он. — Просто… я так рад был. И ты была рядом, и всё казалось таким правильным…

Она сделала шаг ближе и осторожно коснулась его руки, теперь уже сама.

— Я знаю. Правда знаю, — сказала она мягко. — И мне тоже хорошо с тобой. Просто… не сейчас.

Он кивнул, медленно, будто переваривая её слова.

— Я понимаю, — сказал он тихо. — Наверное.

Повисла пауза. Он не отступил, но и не приблизился.

— Прости, если я тебя смутил, — добавил он наконец.

— Ты не смутил, — ответила она честно. — Ты был искренним. Это… ценно.

Где-то вдалеке снова раздался смех, хлопки, чей-то радостный крик, праздник продолжался, но здесь, в этом тихом промежутке между шумами, было что-то настоящее и хрупкое. Гермиона смотрела вперёд и чувствовала странную смесь облегчения и грусти. Она не оттолкнула его, и не позволила зайти дальше. И в этом было больше честности, чем она могла себе признаться.