Кто не знает Черри Сью, Гарри Поттера сестру? (джен)

— То кровь гонца. Мне сей пакет вручил он.

Пакет был на груди, да пуля грудь пробила.

— Мой друг, мы, к сожалению, на войне.

Как он сказал? «Нет под луною доли

Прекрасней битвы за страну свою…»

— Фильм «Гусарская баллада» (1962г.)

— Это я положил твоё имя в Кубок огня. Это я сделал всё, чтобы ты отправился сегодня в Литтл-Хэнглтон и помог возродиться моему властелину!

Гарри ошеломлённо вглядывался в перекосившееся от избытка эмоций лицо Грюма, свирепо установившегося на него двумя своими глазами — и обычным, и вставным. Ну не мог бывший мракоборец, посадивший в Азкабан добрую половину Пожирателей смерти, работать на самом деле на Волан-де-морта!

— Но тебе, Поттер, каким-то образом удалось спастись. Зато теперь мне, а не кому-нибудь другому, выпала честь с тобой покончить!

Опустив взгляд, Гарри заметил, что профессор успел вынуть и направить на него волшебную палочку — и понял, что это конец. Свою палочку он даже не успеет достать из кармана. Помощи ждать неоткуда — профессора заняты сейчас Седриком, пытаются до прибытия мадам Помфри как-нибудь перевязать рану на его голове…

Вдруг со стороны камина раздался громкий металлический стук, а затем из-за каминной решётки поднялось облако золы. Волшебный глаз профессора метнулся назад на упавший предмет, затем снова воззрился на противника. Резко встав и нависнув над Гарри, Грозный Глаз Грюм одной костлявой рукой схватил его за горло, другой направил палочку прямо между глаз мальчика. Гарри и так едва держался после всего, что пережил только что на кладбище, а теперь, когда пальцы профессора на шее мешали ему дышать, он почувствовал, что постепенно уплывает в какую-то тёмную даль…

— Ну нет, что бы ни задумали ты и твои друзья, тебе не спастись. Я разделаюсь с тобой прямо сей…

Но в этот момент волшебный глаз Грюма снова обратился к камину, потому что на этот раз по дымоходу с глухими ударами падало что-то мягкое. Это «что-то» как мешок тряпья свалилось в золу и угли и пронзительно завизжало:

— Не трогайте Гарри! Вы хитрый, вы взрослый, а он школьник! Так нечестно! Вы — плохой, плохой, ну просто… мразь поганая!

У Гарри мгновенно прояснилось в голове, неизвестно откуда взялись силы. Нельзя допустить, чтобы ей причинили вред. Нельзя! Он выхватил из кармана палочку и ещё до того, как Грюм успел поразить заклинанием каминную гостью, вскочил, сбросив с шеи руку профессора, и выкрикнул:

— Импедимента!

Грюма отбросило к противоположной стене. Гарри держался на ногах ещё мгновение, а потом рухнул на четвереньки, судорожно хватая ртом воздух. Из камина — точно так же, на четвереньках — выползло абсолютно чёрное, перемазанное сажей существо.

— Гарри, ты жив? — спросило оно голосом Черри.

По коридору снаружи раздался топот ног, запертая дверь отлетела в сторону, но Гарри ничего из этого не заметил.

— Черри, Вишенка… Ты? — ошарашенно спросил он.

Черри попыталась вытереть чёрной рукой чёрную сажу с лица (безуспешно) и сказала совершенно обыденным тоном:

— Я тебе ещё два года назад сказала, что буду тебя защищать. Что здесь удивительного?

«Почему её голос вдруг придал мне сил? Это ведь просто Черри, просто моя названная сестра. Почему?»

— Но… как ты вообще сюда попала?

— Нам бы тоже хотелось это узнать, мисс Сью, — раздался над ними голос Снейпа. Следом за ним в класс вошли Макгонагалл и Дамблдор.

* * *

И Черри рассказала всё. Как пока всеобщее внимание на стадионе было занято Седриком, она одна заметила, что профессор Грюм вопреки просьбе Дамблдора увёл Гарри в замок. Как решила за ними проследить — так, на всякий случай. Конечно же, подслушивать под дверью — дело пропащее, когда у твоего потенциального противника есть глаз, который видит сквозь эту самую дверь. Оттого Черри и отправилась к старому другу телескопу в заброшенном кабинете: если Грюм посмотрит в её сторону, то решит, что она всего-навсего любуется вечером на звёзды…

И вот Черри увидела, как Грюм направил на Гарри палочку. Брата надо было выручать, ясное дело! Но как добраться до них? Бежать на два этажа вниз — слишком долго… А потом Черри сообразила, что самый быстрый способ сообщения с классом на два этажа ниже — через камин.

Пытаясь отвлечь Грюма, Черри бросила в дымоход кочерёжку, затем снова прильнула к окуляру телескопа. Увидела, что Грюм не стал интересоваться упавшим в камин предметом, а наоборот ещё сильнее пригрозил Гарри, даже за горло его схватил.

И Черри не придумала ничего лучше, как залезть в дымоход самой и вывалиться двумя этажами ниже. Правда, во время путешествия сквозь трубу у неё выпала из рук палочка, и поэтому помочь Гарри заклинанием она бы не смогла.

— Вот и пришлось кричать, что не попадя, — объясняла она, оттирая от золы найденную наконец палочку. — А Гарри не растерялся. Взял да и вырубил Грюма. Так-то, знай наших! То есть я, конечно, против насилия в любом его виде…

Дамблдор какое-то время задумчиво глядел на Черри сквозь свои очки-половинки, а потом сказал:

— Я собираюсь допросить человека, который притворялся на протяжении года Аластором Грюмом. Я хочу, чтобы ты, Гарри, присутствовал на допросе — так ты сможешь отчасти понять произошедшее. И тебе, Черри, будет полезно остаться — тебе тоже необходимо кое-что понять…

* * *

— …А потом я убил своего отца, — признался под действием Сыворотки правды Барти Крауч-младший.

— Не-е-ет! — зарыдала Винки, бывший домовой эльф Краучей.

— Не может быть! — с надрывом сказала Черри и тоже залилась слезами. Но слёзы её не могли выразить всю полноту горя, что камнем опустилась ей на сердце, когда она услышала слова сообщника Тёмного Лорда.

Он убил человека. Перед Черри лежал на полу тот, кто присвоил себе право забрать чужую жизнь. Навеки. Навсегда.

Она раньше думала, что такие люди встречаются только в книжках, учебниках истории и семичасовых новостях, что смотрела после ужина миссис Саллен. Но вот такой человек оказался здесь, рядом, в одной с нею комнате. И она поняла, что только что, в тот самый миг, когда он признался в убийстве, закончилось её детство.

И ужаснее всего было то, ради чего он убил. Он пошёл на преступление, чтобы не был раскрыт план возвращения Волан-де-морта, чтобы их организация снова смогла прийти к власти. Он убил за своих.

Точно так же, как Ипполит пошёл на дуэль с Майлзом. За своих. А она, Черри Сью, ещё помогла Ипполиту разработать план победы!

И Черри твёрдо решила, что больше никогда не поднимет ни на кого палочки. Ни за себя, ни за своих, ни за кого и ни за что на свете.

* * *

Тем временем убийца закончил давать показания. Дамблдор связал его по рукам и ногам, поручил Макгонагалл его охранять и повёл Гарри к себе в кабинет, чтобы расспросить его о случившемся на кладбище. Снейп отправился за министром магии Корнелиусом Фаджем, чтобы тот тоже смог допросить Крауча.

Черри осталась с домовым эльфом Винки. Она не знала, чем может её утешить. В кабинет ЗОТИ уже наведалась мадам Помфри, чтобы забрать настоящего Грозного Глаза Грюма в лазарет, а девочка и эльф всё сидели в уголке и плакали, прижавшись друг к другу.

— Министр скоро будет здесь, — объявил вернувшийся Снейп.

Из открытой двери в коридор вдруг повеяло лютым холодом. К Черри пришло знакомое чувство, что она никому не нужна. В кабинет вошёл министр магии Фадж, его свита — Перси Уизли, два секретаря и мракоборец по имени Джон Долиш, а за ними в дверной проём проскользнул дементор.

Снейп снова вылил в рот Краучу три капли Сыворотки, и тот повторил показания. Черри бы уйти с Винки вместе, чтобы не слышать его признание во второй раз, но что-то будто приковало её к месту. И это «что-то» было осознанием, что она, возможно, была нужна здесь.

«Зачем?» — спросила себя Черри. Ответ был очевиден: ради своих, ради Макгонагалл, Снейпа и Винки, если вдруг придётся противостоять министру.

«Но ведь я решила, что никогда больше не подниму палочки!»

«Всё равно, — сказал внутренний голос. — Ты здесь нужна. Это не точно, но, возможно, ты всё-таки здесь понадобишься.»

— Да он просто сумасшедший! — воскликнул Фадж. — Съехавший с катушек преступник, который считает, что совершает свои грязные дела во имя якобы вернувшегося Сами-знаете-кого! Ну нет, он слишком опасен, чтобы оставлять его просто так. Долиш?

Мракоборец понял его без слов и повернулся к дементору, что-то ему прошептав. Черри тоже поняла министра без слов — может, по выражению крайнего отвращения на его лице, а может, по интонации голоса. И не успел дементор поднять полусгнившую руку, чтобы снять капюшон, как Черри вскочила на ноги и воскликнула:

— Экспекто патронум!

Она вспомнила, как обрадовалась в прошлом июне, увидев серебристого оленя и поняв, что Гарри жив. И теперь своим Патронусом она даровала дальнейшую жизнь Краучу, защищая его от поцелуя дементора. Пусть он преступник, но он — человек. И он будет жить дальше. И всё будет хорошо!

На конце её палочки вспыхнуло серебристое облако. Дементор немного отстранился, но продолжал снимать капюшон, обнажая отверстие в голове, всасывающее воздух и последние капли оставшегося у присутствующих счастья.

Перси, два секретаря и Долиш направили свои палочки на девочку, осмелившуюся встать между преступником и законным его палачом. Сейчас они её обезвредят, и приговор будет приведён в исполнение…

— Экспеллиармус! Ступефай! Импедимента! Протего! — забыв про своё решение не поднимать ни на кого палочки, Черри обрушила на них весь арсенал заклинаний, которые она, Рон и Гермиона выучили вместе с Гарри, готовя его к третьему испытанию турнира.

Ради своих! Ради Дамблдора, которому безоговорочно верит её брат Гарри! Ради Снейпа, ради Макгонагалл, ради Винки! Ради того, чтобы сохранить душу в теле Крауча — она будет драться!

В центре серебристого облака сформировался яркий шарик — и вдруг обернулся ласточкой. Серебристая птичка порхнула мимо дементора, и тот попятился обратно к двери. Ещё дважды прозвучало заклинание «Экспекто патронум» — и присоединившиеся к ласточке серебристые лань и кошка прогнали дементора восвояси.

И только теперь Черри догадалась, зачем Дамблдор попросил её остаться в кабинете. Он хотел, чтобы она поняла следующее: можно поднимать палочку, и даже ради своих, но только когда «свои» руководствуются правильными убеждениями. И когда это необходимо, разумеется.

* * *

Потом ей связали руки и под конвоем повели к директору в лазарет. «Это неслыханно — оказывать такое сопротивление представителем закона!» — восклицал Фадж.

«Неслыханно оказывать такое сопротивление общечеловеческим принципам!», — думала про себя Черри. Ноющие от верёвок запястья лишь подкрепляли её гордость за содеянное.

Пришёл Дамблдор и начал спорить с Фаджем о том, вернулся ли Волдеморт. Для Черри ответ был очевиден, разумеется: раз её брат Гарри говорит, что вернулся, значит, вернулся, и быть по-другому не может. Но сомнения Фаджа она тоже могла понять: ведь Гарри был её братом, а не министра, а доказательств возвращения Тёмного Лорда не было.

Точнее, не было до того момента, как Снейп обнажил предплечье и показал Чёрную метку. Отметина за прошедший год стала чётче, темнее. Фадж не нашёлся, что возразить.

Но вместо того, чтобы принять наконец сторону Дамблдора, Фадж грубо со всеми попрощался, надел свой котелок и ушёл, хлопнув дверью. И Черри окончательно поняла, что выбрала правильную сторону. Не работать же в самом деле на таких бессердечных лицемеров и трусов, как министр магии!

* * *

На следующий день после дня, когда кончилось её детство, Черри чуть ли не впервые в жизни не хотелось утром вставать. Хотелось накрыться с головой одеялом и так лежать, осознавая весь ужас существования в мире, где люди убивают друг друга.

Черри знала, что поступила вчера правильно, что она оказалась нужной своим. Но это знание не могло заглушить боли, которая, казалось, никогда не покинет её сердца.

А к этой боли примешалось ещё и уныние оттого, что министр магии решил начать открытое противостояние новости о возвращении Волан-де-морта в целом и Дамблдору в частности. Было трое свидетелей произошедшего, но Барти Крауч-младший был сумасшедшим, Гарри считали сумасшедшим из-за статьи Риты Скитер, а насчёт Седрика, тоже утверждавшего, что кубок перенёс их на кладбище, мнения сторонников Фаджа разделялись: кто-то говорил, что это ему привиделось оттого, что он сильно головой ударился, а другие — что его всю ночь напролёт убеждал в этом Гарри Поттер, лежащий на соседней койке в лазарете. (То, что Гарри всю ночь спал под действием зелья, а Седрик пришёл в сознание только утром, сторонников этой теории не смущало.) И был ещё Снейп со своей меткой, которого Фадж решил просто проигнорировать.

Одним словом, вставать не хотелось. Но к Черри в спальню пришли Гермиона и Джинни и сказали, чтобы она поднялась и пошла в лазарет, потому что она нужна Гарри. А словосочетания «Ты нужна» было Черри достаточно, чтобы найти в себе силы хоть горы свернуть, а не только встать с постели.

Первым, кого увидели посетители лазарета, был Седрик Диггори. Голова тщательно забинтована, цвет лица — бледный, нездоровый. Черри почувствовала вину: вот надо было ей ввязаться тогда в дуэль, не подумав о том, что Ипполит может рассказать о приёме кому-то ещё, кто не умеет правильно падать.

— Седрик, прости меня, пожалуйста, — сказала ему Черри. — Мне стоило хотя бы сказать Ипполиту, чтобы не разбалтывал секрет своей победы. Это ведь из-за меня ты голову разбил.

— Из-за тебя, Черри, я жив остался, — отозвался Седрик. — За такое не «прощаю», а «спасибо» обычно говорят.

И её настроение чуточку улучшилось.

Потом они болтали с Гарри обо всём на свете (разумеется, за исключением вчерашних событий), и когда Рон вдруг ткнул Черри в бок, взгляд, который она на него подняла, был не усталый и опустошённый, а вполне себе оживлённый.

— В чём дело?

— Да Грозный Глаз в себя пришёл. Спросим его? Ну, как мы по дороге сюда договаривались!

Черри согласно закивала.

— Профессор… то есть, мистер Грюм! — осторожно обратилась к нему Черри.

Бывший мракоборец направил на неё волшебную палочку и только потом спросил, зачем его побеспокоили.

— Мистер Грюм, сделайте одолжение, посмотрите-ка отсюда своим глазом на кабинет ЗОТИ, — продолжил Рон. — Как вы думаете, он достаточно надёжно защищён?

Глаз Грюма повернулся в указанную Роном сторону.

— «Надёжно защищён»? — взревел Грюм. — Да это не кабинет, а настоящая западня! Через камин, окно и люк в полу вход свободен, кабинет отлично через телескоп просматривается — вон, зеркальце снаружи в дупле! И какой только болван может согласиться работать в настолько уязвимом месте?

— Да так… нашёлся один, — усмехнулся Рон и перевёл взгляд на Черри. — Ну вот, я же говорил, что будь на месте Крауча настоящий Грозный Глаз, он ни за что не допустил бы, чтобы ты вчера в кабинет проникла. Я выиграл, с тебя шарлотка.

— А ведь и правда, я с самых зимних каникул ничего не готовила, — спохватилась Черри. — Всё времени не было.

А потом они отправились на обед, и в толпе учеников Дурмстранга мелькнули чёрные косы. И Черри поняла, что никакое горе, никакое уныние не служит причиной, чтобы не поприветствовать подругу, раз уж установился у них такой обычай.

— Галка! — голос Черри эхом прокатился по вестибюлю. Девушка с чёрными косами обернулась на зов.

— Шарлотка! — крикнула она в ответ.

— Приходи вечером шарлотку печь! — пригласила Черри.

— Хорошо! Мне бабушка как раз снова вишни прислала, — откликнулась Галка.

Нельзя было сказать, что сейчас всё было хорошо. Будет ли всё хорошо когда-нибудь? Неизвестно, хотя Черри не сомневается, что будет. Но даже сейчас, когда не всё хорошо, почему бы ей не видеть хорошее хоть в чём-нибудь?

Даже если это что-нибудь — всего-навсего шарлотка с вишней.