Гарри Поттер версии 2.0 (джен)

Итак, состоялся у нас разговор с Дамблдором, но, перед этим, как и планировалось, мы поговорили с профессором Макгонагалл. Давно планировался. Если кто помнит, то ещё до поступления в Хогвартс, в доме миссис Фигг.

И надо отдать должное старой шотландке, что не стала она ходить вокруг да около. Так что, разговор наш прошёл конструктивно. И согласилась она с тем что прав я был когда в Хогвартс ехать не хотел.

— И что вы собираетесь делать дальше, мистер Поттер? — поинтересовалась она в конце.

— Не буду загадывать, профессор, — ответил я ей, — но, если получится как я хочу, то в следующем году меня вы не увидите.

— Жаль, — выразила сожаление Макгонагалл. И добавила. — Искренне жаль.

— Почему? — удивился я. — Ведь учеником-то я был, давайте говорить откровенно, проблемным.

— Что да, то да, — согласилась Макгонагалл. — Но, тем не менее, благодаря... э-э-э... выражению вашего недовольства многие проблемы, которые не решались даже не годами, а десятилетиями, решились почти в мгновение ока. И пусть простит меня Мерлин за то что я сейчас скажу, потому что это идёт в разрез с учительской этикой, но, Альбус, в последнее время директора только изображал. Последние лет примерно двадцать пять, а то и все тридцать.

— Понимаю, — ответил я на её тираду. — Но, и вы меня поймите. Ведь мне-то за мою... э-э-э... деятельность деньги не платят. В конце концов, я всё ещё ученик, а не директор. А вы, деканы, сами объединяйтесь, когда директор очередной раз в дурь попрёт. И силовиков привлекать не стесняйтесь. Вон, случай с Квирреллом показал что вы это можете, и что номер директора, в этом случае, чуть ли не шестой, а то и вовсе шестнадцатый.

А у самого меня после этих слов вопрос невольно возник.

«Я вам тут что, Че Гевара какой-нибудь? Поттера в школе не было и все на попе ровно сидели, а как только Поттер появился, то сразу революция закрутилась. Как будто мне делать больше нечего как только революции устраивать».

Правда озвучивать свои мысли я не стал, а то объясняй ещё потом кто такой это самый Че Гевара.

В общем, поговорили мы с ней и она пожелала мне удачи в том, что я задумал. Одним словом, довольны мы остались друг другом и без взаимных претензий.

А дальше, когда мы сдали все экзамены, от Дамблдора последовал вызов. Поговорить он со мной о чём-то захотел. Само собой, как дисциплинированный ученик, я отправился к своему декану. А та, в свою очередь, пригласила остальных деканов составить нам компанию. И когда они все собрались, то Спраут окружила себя и остальных и отгородилась барьером, чтобы я их не подслушал. Впрочем, для меня это было не препятствие. Потому как открыл я внутри барьера небольшое окошечко. И вот что я услышал.

— Не хотите ли развлечься, коллеги? — спросила у остальных профессор Спраут. — А то тут у нас мало развлечений.

— Хотим, конечно, — ответила за всех профессор Синистра. — Но, что вы предлагаете?

— Я предлагая вам стать свидетелями очередного разговора директора Дамблдор и мистера Поттера. А то его Альбус вызвал, зачем-то.

— Пойдёмте, пойдёмте, — захихикал профессор Флитвик. — Не знаю как вам, коллеги, а мне эти их разговоры всегда удовольствие доставляют.

— И. что самое главное, — поддержала профессор Макгонагалл, — что ведь все претензии мистера Поттера строго по делу. Так что я тоже «За», коллеги.

А я слушая этот разговор обалдел слегка, сначала. «Вот ведь, ей богу, как дети малые», — подумалось мне.

Но, порассуждав немного я подумал что в первую очередь люди они и ничто человеческое им не чуждо. Так что, если хотят они развлечься, то кто я такой чтобы им препятствовать. Ну и отправились мы к Дамболдору. Дружной компанией.

А вот разговор с ним начался с его вопроса, который сразу же заставил меня занять наступательно-оборонительную позицию. Ну, после того как он уточнил у деканов, а за каким Мордредом они все припёрлись и их объяснения зачем.

Так вот, спросил он о том где я буду каникулы проводить. Я удивлённо посмотрел на профессора Спраут, а она, не менее удивлённо, посмотрела на меня. Ей и самой было непонятно, с чего бы это директору этим интересоваться. Как и всем остальным. Впрочем, разговор вести с ним она предоставила мне, зная что у меня это неплохо получается.

— А вы с какой целью интересуетесь? — уточнил я у него. — Или вы хотите мне что-то предложить?

— Да, хочу, — согласился Дамби. — Я хочу предложить тебе на каникулы отправиться в дом твоей семьи и провести их там.

— Э-э-э... Простите, не понял? Вы мне что, предлагаете мне отправиться на кладбище в Годрикову впадину и там, в могиле моих родителей провести все каникулы? Потому что, другого дома у моей семьи сейчас нет. Впрочем, как и самой семьи.

— Да нет, конечно. Я говорю о доме твоих дяди и тёти в Литтл Уингинге. Ведь сейчас они твоя семья.

— И когда это они успели ею стать-то? — снова удивился я. — Нет, то что они мне родня, я не отрицаю, но, знаете, никаких чувств они во мне не вызывают. И есть они или нет, мне как-то без разницы.

Дамблдор тяжко вздохнул, поднялся со своего кресла, отошёл к окну и некоторое время рассматривал пейзаж за ним. И всё это молча. После чего повернулся ко мне и выдал:

— С тех самых пор, мальчик мой, как в семье Эвансов родились две девочки. Петуния и Лили. Твои тётя и мама.

— А вот и нифига, профессор, — возразил я ему. — Семьёй они были до того как обе замуж вышли. А после этого у них, у каждой, появились свои семьи. Повторяю. Свои семьи. У каждой из них. К тому же меня ни тётя, ни дядя, ни кузен членом своей семьи никогда не считали. И не надо! — тут я повысил голос, увидев что Дамби хочет мне что-то возразить, — пытаться убедить меня в чём-то обратном. Потому что вы понятия не имеете о том как я выживал в этой семейке. Впрочем, для начала, на каникулах я, конечно, заеду к ним. Просто потому что больше некуда.

А дальше я, замолчав, вопросительно уставившись на Дамби. И некоторое время мы смотрели друг на друга. Уж не знаю, пытался он меня в это время легилиментить или нет, но моя защита сигналов никаких не подала.

— И, тем не менее , профессор, — спросил я его после непродолжительного молчания. — А с какой же целью вы интересовались-то где я буду каникулы проводить? И почему по-вашему, я должен провести их именно там, в доме на Прайвет Драйв?

— Потому что, дом твоей... э-э-э... родственников, является для тебя наиболее защищённым место за пределами Хогвартса.

— С чего бы это? — уточнил я у него.

— Потому что там стоит «Материнская защита», — пояснил мне Дамби.

— А вот это, скорее всего, враньё, — заявил я ему. — Потому что я поинтересовался у тётушки, когда они с моей мамой виделись в последний раз. И оказалось, что всего один раз это было, ну, после того как мама моя Хогвартс окончила и за папу моего замуж вышла. На свадьбе у Петунии и Вернона это было. А вот в доме, на Прайвет Драйв, она ни разу и не была, а знала только адрес. Кстати, а вы сами-то откуда знаете его, профессор?

— Лили и Джеймс мне доверяли, — пояснил мне Дамблдор, глядя на меня при этом с некоторой укоризной. Типа, в отличие от тебя, мальчик мой.

А я задумался. Насчёт этой самой защиты. Нет, если рассуждать теоретически, то мама могла бы это сделать, но, если учесть что сёстры друг друга на дух не переносили, то получается враньё. Что я у него и уточнил. Дескать, когда это было-то?

— А её и не она накладывала, а я, — продолжил пояснения Дамблдор. — Я использовал древнюю магию и кровное родство между Лили и Петунией. Поэтому ни Волдеморт, ни его приспешники не могут попасть в него и причинить вред там проживающим.

— Стоп, — прервал я его даже подняв вверх палец. — Знаете, правильно Грэйнджер говорит и я с ней полностью согласен, что маги с логикой не дружат от слова «Совсем». Ну, по крайней мере некоторые из них. Ведь защиту-то вы на дом наложили?

— Ну, да. На дом, — согласился Дамби. — А куда же ещё.

— Вот поэтому я и говорю что с логикой вы не дружите от слова «Совсем».

— В смысле? — не понял Дамби.

— Ведро на коромысле, — ответил я ему и сам встав со стула отправился к окну. На пейзаж полюбоваться. Нет, ну а чего, ему можно, а мне нельзя что ли?

В общем, постоял я там некоторое время глядя в окно. После чего вернулся и сел на стул.

— А сказал я так потому, профессор, что с головой вы не дружите, вот и наложили защиту толку от которой процентов двадцать. Не больше. Вам пояснить почему я так считаю?

— Да уж. Будь добр, — слегка обиженно согласился Альбус.

Ну, а я уселся поудобней, поёрзав на стуле, и принялся его просвещать. Задавая периодически неудобные вопросы:

— Итак, во-первых. Люди проживающие в доме периодически оттуда выходят. Вернон — на работу. Мы с Дадли ходили в школу. Петуния выходила в магазин за продуктами. Ну, и где в это время находилась ваша защита? А она на доме оставалась, профессор, — я остановился давая возможность осознать мои слова, прежде всего деканам и продолжил:

— Во-вторых, профессор. Если выражаться языком разведчиков, то явка-то... провалена.

— Что это значит, мистер Поттер? — уточнила Спраут.

— А это, профессор, означает, что адрес проживания моих родственничков теперь известен в Министерстве. И что может помешать кому-нибудь имеющему в кармане пару-тройку десятков... ну, пусть будет сотен... если десятков не хватит, галлеонов узнать его? И что ему может помешать прибыть в Литтл Уингинг, отловить Дадли, обвешать его с ног до головы взрывчаткой и запустить его в дом? Да ничего, ровным счётом. После чего рванёт так, что всех и похоронит. И что сделает ваша зашита, профессор Дамблдор? — и я замолчал в ожидании ответа. Но, его не последовало.

— И, наконец, мы переходим к самому главному, — видя что Дамби не собирается ничего говорить я продолжил. — Вы защитили дом от враждебно настроенных магов, а вот меня от жителей этого самого дома так нихрена. Ни от Вернона, ни от Петунии, ни от Дадлика с его дружками. И в день когда мне исполнилось девять лет, меня так отметелили, что я ненадолго впал в состояние клинической смерти. Так что, если бы не моя собственная магия, которая меня реанимировала, то сдох бы я нахрен.

Я снова на секунду превался, а потом заорал:

— И где блин, сука, нахрен была ваша сраная защита?! Где?! А я скажу где. В Караганде она в это время пребывала! И никто, и ничего меня в тот момент не защитило!

После чего, уже спокойным голосом продолжил:

— Так что, простите, профессор, но дерьмо ваша защита. Причём самое настоящее. И уж если вы хотели меня защитить, то меня и надо было защищать.

— И, насколько я теперь понимаю, — уточнила Макгонагалл — в это самое время с вами что-то случилось. Я имею в виду в момент пребывания вами в состоянии... э-э-э... — Не закончила она фразу, видимо не решившись сказать слово «Смерть».

В ответ на что я согласился и рассказал им несколько отредактированную историю моего попаданства.

— Совершенно верно, — сказал я ей. — Вот только я не могу точно сказать что со мной случилось. Разве что, предположить.

Разумеется, и деканы, и сам Дамби попросили чтобы я поделился с ними своими мыслями.

— Ну, слушайте, — начал я. — Только сразу хочу предупредить, что тот момент я помню не очень хорошо, поэтому половина моих мыслей это не более чем домыслы. Так вот, в то время как я пребывал где-то между жизнью и смертью на меня нахлынули чьи-то воспоминания. Какого-то взрослого мага. Ну, не все, конечно. Но, и того что я, в итоге, получил, мне хватило. А дальше смешались его и мои собственные воспоминания и в результате, получилась новая личность. Эдакого мальчика, который наполовину мужчина. Или же мужчины, который наполовину мальчик. Как-то так.

— Вот значит как, — меня прервала Макгонагалл. — То-то я и смотрю, что вы абсолютно не испытываете никакого пиетета перёд преподавателями и прочими взрослыми.

— Скажите, мистер Поттер, — уточнил у меня Фливик, — а о личности того мага чьи воспоминания вам подгрузились, вы можете что-то сказать?

— Увы, профессор, — развёл я руками. — Знаю только то, что этот маг не был англичанином. Впрочем, как и ирландцем, французом, испанцем или немцем. Скорее всего, он был из славян. В общем, как я уже сказал, он там у себя магом был. И, его знания в сочетании я с моей магической силой очень мне помогли. Потому что, во-первых, я понял что я волшебник. Ну, и во-вторых, с тех самых пор моим родственничкам живо пришлось сменить их некоторые жизненные приоритеты.

После чего я снова сделал паузу и закончил этот свой рассказ следующими словами.

— Поэтому-то, профессор, — сообщил я Макгонагалл, — вы и встретили вполне упитанного мальчика выглядящего на свой возраст. В противном случае вы бы встретили ребёнка выглядящего моложе своего возраста, болезненно худого от недоедания, в кузеновских обносках и в заклеенных очках.

Ну, а дальше я попробовал расспросить ещё кое о чём Дамблдора. Потому что стало мне интересно, в своё время, а что вообще случилось в доме где прятались Поттеры и зачем они вообще скрываться вынуждены были. Так как, во-первых, официальная версия меня не устроила, а во-вторых, мне сказали, что если кто и может знать немного побольше, то это — Дамблдор.

И ещё мне было интересно, а какого, собственно, Мерлина лысого, Волди сам Поттеров кончать попёрся? И как так получилось, что он превратился в какого-то ментального паразита? Ну, если покойного Квиррелла вспомнить. Вот я и спросил:

— Скажите, профессор, раз уж все мы здесь сегодня собрались, то зачем Волди к Поттерам попёрся? Почему ему непременно лично всю нашу семью под нож пустить было нужно? И что произошло на самом деле? Почему он окончательно не покинул сию... печальную юдоль, а превратился чёрт знает во что?

— Боюсь я не могу сказать тебе этого, мальчик мой, — сделав скорбную личность и тяжело вздохнув ответил мне Дамблдор.

Я же, посмотрев на Дамби, почесал в затылке, пожал плечами и сделав задумчивое лицо, ответил ему.

— Н-да. Душераздирающее зрелище, — сказал я ему. — Великий маг и... боится. Получается, что настоять на отправке Квиррелла в Мунго вы тоже побоялись. И где он теперь? А нету его больше. В могиле он. Интересно профессор, а как вы, в таком случае, не побоялись с Гриндевальдом-то на дуэли сойтись? Впрочем, не будем ворошить прошлое. Вернёмся к настоящему. Прямо сейчас вы, получается, утаиваете жизненно важные сведения, которые важны не только для меня , но и для остальных магов тоже. И как вас после этого называть, профессор?

Я замолчал и уставился на него. Выжидательно.

— Да не не хочу, а не могу я ответить на этот вопрос, — заявил нам помрачневший Дамби. — Лорд Волдеморт в своих изысканиях в области Тёмной магии продвинулся так далеко, что я даже и предположить не могу что именно он сделал с собой.

Тут я снова задумался. Потому что Дамби назвал его «Лорд». То есть получается, он его знал, что ли. О чём я и спросил.

— То есть вы его знали раньше? Интересно, а у него что действительно был немагический титул? Ведь лордов-то, в магическом мире, нет. Ну, насколько я знаю.

— Нет, — пояснил Дамби. — Лордом, насколько мне известно, он сам себя назвал.

И замолчал, явно не желая и дальше делиться с ними сведениями.

— Ладно, — не стал я заострять внимание на том, что на мой вопрос он так и не ответил. Ну, знал ли он его. — Вы тогда скажите, а он что, так хорошо прятался, что нельзя было это вычислить и нанести по нему удар? Или заманить его в смертельную для него ловушку? Ну, или если он стал условно бессмертным, то пленить его и отправить в тот же Нурменгард как Гриндевальда?

— Боюсь, ты не владеешь всей обстановкой, мальчик мой, — пожал плечами Дамби. — К тому же, политическая обстановка...

— Да в жопу вашу политическую обстановку! — разозлился я. — Надо было не на всяких там оглядываться, а брать в руку палочку и идти мочить урода! Потому как, по слухам, вы были единственным кого он боялся. И если бы вы его... убрали из расклада, тем или иным способом, то и по барабану вам была бы политическая обстановка. В конце концов, победителей не судят. И именно они, потом пишут историю.

В общем, разозлил он меня и я понятия не имею прав ли я был в своих высказываниях. В любом случае, надоел он мне и я уточнил у него есть ли ко мне ещё вопросы. А поскольку таковых не оказалось, то и отправились мы все восвояси.

Ну, а дальше подошли каникулы, я приехал к родственничкам и мы с Верноном выполнили ещё несколько заказов. Всё-таки, пусть и скрипя зубами, но вынужден он был признать что моя «дурь» приносит выгоду. А дальше мы взяли с ним билеты на самолёт и отправились в далёкую, варварскую, с его точки зрения, страну. В Россию.

Тут, кстати, в этом мире, было почти всё как в моём первом, но вот, лихих девяностых, судя по всему не намечалось. Тут вообще, коммунистам в семнадцатом году взять власть в свои руки не удалось. Правда царя тогда всё-таки скинули. В общем, государство развивалось по другому пути. Это, если в двух словах.

Но, в любом случае, эта страна была мне ближе. Я и первую жизнь там прожил, да и вторую тоже. Так что нахрен мне Бриташка не сдалась.

Предварительно, разумеется, побывал я в Российском посольстве. Был там магический представитель. Вот с ним-то мы и пообщались. Обрисовал я ему мою проблему, конечно, всё я не рассказывал, но и того что поведал, хватило. И про Волдеморта рассказал. Ну, про то что вроде как после гибели его носителя из тела Квиррелла чёрное облачко вылетело. Правда, добавил что я не уверен, ну, сами понимаете почему. Потому что и ночь была на дворе, и облачко чёрное было. А это, примерно, как искать в тёмной комнате чёрную кошку.

На что мне ответили, с улыбкой, что ничего страшного, мол. Есть в России, в отличие от той же Англии, нужные специалисты. И если Волди, таки умер не до конца, то займутся они этим вопросом.

В общем, помогли мне. А потому помогли, что сделать Дамблдору гадость, для русских оказалось сердце порадовать. Война-то, которая Вторая мировая тут тоже была. И своей так называемой победой над Гриндевальдом Альбус многим тогда откровенно подгадил, а все участники прекрасно об этом помнили. В общем, как я и подозревал, не всё было гладко с этой победой. И даже рекомендательное письмо написали.

Так что отправились мы с дядюшкой прямиком в Россию, и уже там в магическую школу под названием Колдовстворец. Поступать, правда, как выяснилось, мне с первогодками придётся. Всё-таки отличались тут программы обучения.

Ну, не буду, как говорится, утомлять подробностями о том как всё происходило и какова оказалась цена вопроса. Потому что, мне хоть и помогли, но отработать мне потом придётся, конечно. Правда, к счастью, недолго. Лет пять всего. Кстати, как мне объяснили, подобное положение вещей было обязательным вообще для всех выпускников. Так что, первые пять лет все они работали на государство, а потом, если было на то желание, могли продолжить карьеру. Либо, если такого желания не было, то смело могли подаваться на вольные хлеба.

Вот так вот и закончилась моя английская эпопея. А первого сентября в Колдовстворец поступил новый ученик, по имени Герман Демьянович Гончаров и началась совсем другая история.