Грёзы о тебе, Ты вошел в мои сны. (гет)

Глава 8. Путь в мир смертных.

С первыми лучами солнца трое основателей Небесной школы Янь Шань покинули вершину, спускаясь в мир, чтобы начать самое важное — найти тех, кто станет будущим новой школы. Перед спуском Сян Лю принёс баночки с краской. — нам надо перекрасить волосы в черный цвет.

— Зачем вообще это делать? — Чаньэ вертела в руках коробочку с краской. — Мои волосы такие красивые!

— Ты хочешь, чтобы на каждом перекрёстке тебя на тебя обращали внимание? — буркнул Сян Лю, — Там, Дахуан. Чем мы незаметнее, тем лучше.

— А ты, хозяин, когда волосы красите, постарайтесь не окрасить всю одежду! —подшутил Линь, получая в ответ ледяной взгляд Сян Лю.

Сян Лю тихо фыркнул, но улыбка на губах предала его. Чаньэ пыталась закрасить свои волосы, но в итоге измазала всё лицо, и Линь, едва не падая от смеха, заявил, что теперь она — демона из страшных легенд о горах Цзюи. Сян Лю молча подошёл и, взяв у неё кисточку, начал аккуратно прокрашивать пряди на затылке.

— Сиди спокойно. Иначе будешь как павлин, — сказал он тихо, и в голосе звучала почти нежность. Линь отступил на шаг, наблюдая за ними. Он наклонил голову и тихо пробормотал сам себе: — Хозяин стал опять улыбаться. Он греется. От неё. Как на солнце зимой.

На следующий день трое на летающих скакунах, отправились в Хаолин, на гору Ушэнь. Туда, где жили мудрецы, каллиграфы, алхимики и искусные мастера.

Хаолин давно стала частью Дахуана, но её дух — изящество, красота и музыка — всё так же витал в воздухе.

Хаолин называли страной рек и озёр, страной вечной весны. Здесь воздух был пропитан мягким сиянием, а ветер нёс аромат цветущих долин. Воды текли неторопливо, отражая облака, и казалось, сама земля дышит спокойствием. Сразу бросалось в глаза, что всё здесь иное, чем на Средних равнинах. Люди и боги Хаолина носили одеяния из тончайших тканей — они струились, словно туман над водой. Цвета их одежд переливались пастельными оттенками рассвета, и при движении казались сотканными из света и ветра.

Женщины украшали волосы живыми цветами, которые никогда не увядали. Эти цветы рождались не в садах, а в потоках духовной энергии — дыхание весны, застывшее в лепестках. Говорили, что каждый такой цветок обладал собственной душой и мог шептать хозяйке тайны ветра. В Хаолине всё дышало гармонией — от журчания ручьёв до пения птиц, что не знали холода и смерти. Здесь время не уносило весну, а лишь меняло оттенки её сияния.

У подножия Пяти Вершин Богов лежал первый город на их пути. Тихое солнце стекало с черепичных крыш, алые фонари покачивались от лёгкого ветерка, и в уличных чайных звучали семиструнные цитры. Сян Лю, Чаньэ и Линь стояли у городских ворот. Волосы всех троих теперь были чёрными: они изменили внешность, чтобы не привлекать внимания.

Город перед Чаньэ — первый, большой город в её жизни. До сих пор она жила среди деревьев, камней и облаков, в пещерах и на склонах гор. Здесь всё было другим: улицы, полные народу, лавки с яркими тканями, чары, танцующие духи цветов, гномы-торговцы, что рекламировали шелка, переливавшиеся, как вода в луне.

Чаньэ бегала от одного прилавка к другому, её глаза сияли, как у ребёнка. Она угощалась шиповником в сахаре, примеряла браслеты из цветного стекла, прислушивалась к колокольчикам, звенящим на ветру, и всё время звала:

— Наставник! Смотри! Ты видел? Это живые камни! Они мурлычут, когда их греешь!

Он молча шёл позади. Улыбка то и дело рождалась на его губах — тёплая, тихая, почти незаметная. Он смотрел, как она открывает для себя мир, и каждый её смех отзывался в нём чем-то глубоким и забытым. Но и в этом лёгком моменте вспыхнула тень: мимолётный образ Сяо Яо — её смех, её голос. Он моргнул, прогоняя воспоминание.

— Говорят, этот город славится своими учёными, — тихо сказал он, догоняя Чаньэ. — Если нам повезёт, мы найдём наставников для школы.

— Найдём, — сказала она уверенно. — А пока… можно я ещё посмотрю вот те серьги? Они как пыльца!

Они шли дальше, за ними тащился Линь, загруженный пакетами с украшениями, шёлковыми платьями, поясами, цветным и шнурами, и туфельками.

— Следующий раз я останусь на горе или останусь в истинной форме, чем таскать чужие побрякушки, — бурчал он, но тихо, чтобы не услышала Чаньэ.

Линь тяжело вздохнул, поправляя свёртки.

— Одна — как дитя. Второй — потакает её бесконечным прихотям. Да что с этим миром не так!

Чаньэ стояла перед очередной лавкой, заворожённо глядя на длинные серебристые заколки с подвесками, которые мелодично звенели при каждом движении. Сян Лю протянул продавцу серебряную монету, не дожидаясь её просьбы.

— Девушке нужны украшения, — сказал он просто, — иначе кто поймёт, что она выросла?

— А я… выросла? — удивлённо переспросила Чаньэ, ловя заколку.

— Уже давно, — сухо бросил он, но в голосе скользнула едва уловимая мягкость.

В постоялом дворе, что стоял у ивовой рощи, им выделили просторные комнаты. Девушка удивлённо нахмурилась, когда служанка указала ей отдельную комнату в другом конце этажа. На женской половине.

— Зачем мне жить так далеко от Наставника и Линя?

Сян Лю, расплачиваясь с хозяйкой, только едва заметно приподнял бровь.

— Потому что ты девушка. А мы мужчины.

— Ну и что? — искренне недоумевала Чаньэ. — Мы всегда жили рядом!

— Мы больше не в горах. Здесь… цивилизация. Там женская половина.

Она насупилась, но, заметив, что Линь еле дышит от возмущения, быстро отвлеклась:

— Надо разложить платья!

Пока вещи Чаньэ раскладывала вещи, запах жареного мяса и приправ долетел до их окон. Вечерний зал трактира был полон. Тут были смертные и демоны, цветочные духи и даже пара лесных духов с зелёными прядями в волосах.

Сян Лю позволил себе расслабиться. Вино было крепким, но ароматным, и согревало не только тело, но и воспоминания. Чаньэ тоже потребовала себе вина. Глаза её заблестели, щёки зарозовели, и она заулыбалась так широко, что один из духов благовоний уронил поднос, любуясь.

— Вкусно! — объявила она. — Хочу ещё!

— Достаточно, — строго сказал Сян Лю. — А то превратишься в духа шиповника, весь день пьяного и в сиропе. Кажется, прошлый раз тебя ничему не научил.

После ужина они разошлись по комнатам. Линь шлёпнулся на циновку без сил. Сян Лю забрал с собой бутылку вина — ему хотелось тишины.

Он только успел развязать пояс и присесть, как дверь распахнулась, и в комнату влетела Чаньэ, прижимая к груди охапку пёстрых платьев.

— Наставник! Смотри! Я хочу всё примерить! И ты будешь говорить, какое лучше!

— Я... — Сян Лю даже не успел закончить фразу.

— Вот это с голубыми цветами! А вот это с золотыми птицами! — она уже вертелась по комнате, закручиваясь, как весенний вихрь. Заколки звенели в волосах.

Он прикрыл глаза, потёр виски. Была бы у него слабость к головной боли — она бы точно началась. Причём у всех девяти голов. Не легко быть наставником!

— Ты хоть понимаешь, что приличные девушки так не делают?

— А кто сказал, что я приличная, а что значит приличная? — невинно ответила Чаньэ

Он не выдержал и расхохотался — по-настоящему.

— Наставник, у меня ничего не выходит! — вздохнула Чаньэ, держа в руках шпильку. Её волосы — густые, длинные и мягкие, как туман на водной глади — постоянно выскальзывали из причёски. Сян Лю, всё ещё с бутылкой вина в руке, уселся на стул и поманил её пальцем.

— Иди сюда. Покажу.

Она подползла и устроилась у его ног, послушно подогнув под себя ноги, словно кошка. Сян Лю поставил бутылку в сторону, взял гребень и принялся расчёсывать её волосы.

— Чтобы шпилька держалась, волосы нужно правильно закрутить. — Он ловко собрал пряди, движения его были точны и умелы.

— Удивительно, что ты столько лет живёшь, а ни разу не делала себе причёску

— Всегда и ленточки хватало, — пробормотала она.

Он усмехнулся. Заправляя шпильку в закрутку, он сказал: — Ты теперь девушка. А не дракониха лохматая.

Именно в этот момент распахнулась дверь, и на пороге замер Линь. Он не успел даже постучать. Его глаза округлились. Перед ним была сцена, от которой перехватило дыхание: Девятиглавый демон, некогда вселявший ужас в сердца военачальников и богов, сидел почти ласково, склонившись над молодой девушкой, поправляя ей волосы. Его движения были бережными, а взгляд — нежным, с той глубокой печалью, которая остаётся у тех, кто слишком много потерял. Чаньэ сидела у его ног, тихая, как одуванчик перед грозой.

— Хозя-ин… — Линь, заикаясь, подошёл ближе. — Уже поздно. Очень поздно! Д-давай… пойдём, Чаньэ. Тебе нужно отдыхать. Завтра столько дел...

— Но я не закончила показывать платья, — возразила она, но Линь уже осторожно подталкивал её к двери. Когда она ушла, Сян Лю долго сидел молча, перебирая в руках оставшуюся шпильку.

Он вздохнул.

— Тяжело будет, — пробормотал он. — Приучить её быть барышней из хорошей семьи.

Он поднялся, налил себе остатки вина и в одиночестве выпил, глядя в окно на усыпанный звёздами небосвод. Мягкий свет упал на его лицо — спокойное и печальное.

Раннее утро. Город ещё только пробуждался. По улице неспешно тянулся аромат жареных лепёшек и душистого чая. Сян Лю сидел на веранде постоялого двора, опершись на перила. В руках у него была чашка с дымящимся чаем, но пил он его нехотя.

Шаги сзади были тихими, но хорошо знакомыми.

— Хозяин, ты так и не отдыхал? — Линь подошёл и почтительно поклонился.

— Немного. — Сян Лю не обернулся. — Когда во всех моей голове столько мыслей, да и ты сам знаешь, демоны спят редко или очень мало.

Некоторое время они молчали. Только ветер играл с бумажными фонариками над улицей.

— Линь, — наконец заговорил Сян Лю, — ты знаешь, я никогда не был наставником. Я привык командовать, разрушать, убивать. Я учил и тренировал воинов убивать...

Он сжал чашку в руке, и та хрустнула от давления.

— И ты боишься, что не сможешь? — осторожно спросил Линь.

—Я… никогда не пытался контролировать свой гнев. Он всегда был частью меня. А теперь — Чаньэ. И ещё те юнцы, которых мы хотим взять. Сто таких как Чаньэ к примеру?! Я не знаю, справлюсь ли.

Линь медленно сел рядом.

— Но ты меняешься, Хозяин. Я это вижу. С того дня, с того дня, как ты позволил этой девчонке бегать по твоим следам. Ты… стал теплее. Мягче.

Сян Лю усмехнулся, устало.

— Начало конца?

— Или начало чего-то настоящего, — спокойно ответил Линь.

Сян Лю кивнул. Некоторое время они сидели в тишине, пока по улице не пробежала группа детей с пёстрыми воздушными шарами. Сян Лю посмотрел на них и вдруг сказал:

— Мы задержимся здесь. Я хочу посетить местную академию. В Хаолине всегда были учёные, музыканты, алхимики. Возможно, кто-то из выпускников захочет присоединиться к нам. Нам нужны учителя. Настоящие мастера. Я могу учить боевому искусству, как и ты. А ещё, нам нужна строгая Наставница для Чаньэ. Одному мне не справиться. Сян Лю отпил остывший чай, и взгляд его был уже спокойнее.

Утро было ясным, небо над горой Ушэнь сияло чистотой. Три фигуры — Сян Лю, Чаньэ и Линь — стояли у подножия скалы, где их уже ожидали три небесные лошади. Их путь лежал на вершину горы Ушэнь место, где некогда жил Великий Император Шаохао и куда ступали лишь бессмертные и небожители.

Гора Ушэнь поражала величием. На её вершине раскинулся древний Дворец Чэнь Энь, словно вырезанный из белого нефрита, с крышами, устланными золотыми листами, и фонарями, которые не гасли даже в грозу. Этот дворцовый комплекс был целым городом: здесь были танцевальные павильоны, залы искусств, медитационные залы, сады с поющими ручьями, пруды, где плавали черепахи с сияющими панцирями, и целые леса, в которых жили духовные звери и разумные растения, достигшие высшей ступени культивации. Говорили, что через сотни лет многие из них примут человеческую форму и обретут сознание. Именно здесь, в затенённой магнолиями части дворцового сада, находилась Великая Академия, где обучались наследники древних кланов, потомки богов и те, кому была уготовлена особая судьба. На каменной террасе, у пруда с водяными лотосами, они впервые увидели его — даоса с серебряной бородой, в одеждах цвета пепельной корицы, сидящего в позе лотоса. Его глаза были закрыты, но, когда Сян Лю приблизился, он открыл их, и в них вспыхнули мерцающие круги, как от упавшего в воду лепестка.

— Я знал, что вы придёте, — сказал он спокойно. — Я Лао-Цзы, странствующий даос из Сычуани, ученик Школы Небесных Наставников. Дао привело меня сюда. Как и привёл вас.

Сян Лю поклонился.

— Мы основали Небесную школу на пике Янь Шань, на одной из гор Цзюи. Ищем учителей, чтобы вести учеников по Пути Дао и меча. Мы хотим дать шанс всем расам: смертным и демонам, духам. Независимо от происхождения всем, кто ищет Свет и хочет закалить тело и дух и следовать Великому Пути.

Лао-Цзы кивнул.

— Надо начать с простого. Нанять глашатаев, пусть разнесут вести по всей округе, что в школу на Янь Шань могут прийти смертные с врождённой духовной силой, демоны, отвергшие путь зла, и духи, обрётшие человеческую форму. Обещаем еду, крышу над головой, знание и шанс подняться выше. Великая цель. Но путь будет тернист. Отбор учеников требует тонкости. Не только талант важен. Сердце должно быть чисто.

Он внимательно посмотрел на Сян Лю, и в его глазах отразился необыкновенно красивый юноша с большой духовной силой, настолько сильной, что удивило Лао Цзы.

— У тебя десять корней духа! Никогда не думал, что это не выдумка! Все элементы — дерево, огонь, земля, вода и металл — подчиняются тебе. Но твоя магия — ледяная. Холодная, как глубины души. Ты построил силу на боли, заморозил чувства, чтобы выжить. Но теперь ты созидаешь. Кто же ты такой, Высшее божество из Шанцина? Ты не принадлежишь этому миру...

Сян Лю промолчал. Лао-Цзы перевёл взгляд на Чаньэ.

— А ты, дитя, чей род столь древен?

Чаньэ шагнула вперёд и опустилась в поклон.

— Я дочь, Повелителя драконов и племянница Повелительницы Снежных драконов Бэймина.

— Тогда ты не слабее, чем он, — задумчиво сказал старец. — Ваша судьба переплетена.

Он поднялся.

— Я присоединюсь к вам. И приведу других. Среди моих братьев и сестёр есть учителя каллиграфии, алхимии, волшебных печатей, музыки и философия. Вместе, мы создадим не просто школу. Мы зажжём новую звезду на горе Янь Шань.

Так, к их делу присоединился Лао-Цзы — первый Великий учитель Небесной школы. Тот, кто несёт слово Дао.

После разговора в садах Цин Цин Лао-Цзы не медлил. Его спокойный голос, насыщенный древней мудростью, быстро собрал вокруг него учёных и мастеров: странствующих бессмертных, отшельников, алхимиков, бывших наставников кланов и искусных каллиграфов. Кто-то пришёл ради Дао, кто-то — ведомый любопытством, а кто-то — потому что услышал имя Лао Цзы, известного проповедника даосизма.

Лао-Цзы взял с собой Линя, чтобы тот сопроводил наставников в Небесную школу, помог им обустроиться и подготовил павильоны к приёму учеников. На прощание Линь бросил на наставника долгий, многозначительный взгляд — в нём сквозила тихая ирония: теперь Глава оставался наедине с Чаньэ, и юная дракониха не обещала покоя.

Чаньэ обняла Линя с нежностью:

— Старший брат, не задерживайся. Мне будет скучно без тебя... — с детским упрёком проговорила она.

Линь улыбнулся и пообещал вернуться, как можно скорее. Они условились встретиться позже, в Цин Чжоу.

Сян Лю, под именем Ли Сыфэн, остался с Чаньэ в Хаолине. Они неторопливо гуляли по городам и улочкам, полным чар: лавки, торгующие шёлком, управлялись гномами; в мастерских цветочные духи взвешивали лепестки для благовоний; музыкальные павильоны пели под пальцами фей. Чаньэ была в восторге — бегала от витрины к витрине, примеряла заколки, щебетала и смеялась. Глаза её горели, как весенние звёзды.

Сян Лю покупал ей украшения и платья, объясняя: — Теперь ты девушка. Тебе подобает красиво одеваться, носить шпильки и знать, как себя вести. Но, улыбаясь, понимал, что приучить дракониху к женственности будет непросто.

— Кажется, это будет не так просто, как я думал...

В одной из чайных на пути Сян Лю услышал чужой разговор:

— …Император подарил Владычице А Нянь нефритовый павильон. У неё родился второй сын. Император её выделяет из всех своих жён. Владычица никогда не покидает Хаолин, и Император сам часто навещает её.

Сян Лю вспомнилась юная, надменная принцесса А Нянь, но воспоминания, как снежинка на ладони, растаяли. Он посмотрел на Чаньэ, что, смеясь, нюхала мешочек с благовониями.

— Пойдём, — сказал он. — Нам пора.

На вечернем рынке её взгляд задержался на наставнике. Он стоял у прилавка травника и неспешно выбирал яды. В коробках переливались фиолетовые жемчужины, как кровь редких скорпионов, сушёные лепестки огненной змеи, настойки из чернильных грибов. Продавец, низкий дух с корнями вместо ног, с почтением предлагал ему пузырьки и свёртки.

Чаньэ замерла.

— Наставник?.. — нерешительно окликнула она.

— Ты покупаешь яды?

— Зачем тебе это? — Яд — мой союзник. Моё тело привыкло к нему давно. Отрава не причинят мне вреда, наоборот, она поддерживает мою силу.

Чаньэ нахмурилась. — А зачем тебе столько?

Он усмехнулся — взгляд стал серьёзнее. — Не все яды для меня. Некоторые, чтобы приучить тебя. И ты, Чаньэ, тоже должна принимать их. Немного. Постепенно.

Она уставилась на него, округлив глаза. — Я?.. ты хочешь отравить меня, Наставник. Даже, если немного, то это все равно яд!?

Он покачал головой.

— Слабые, разведённые. Это нужно, чтобы в будущем никакой враг не смог навредить тебе подлой отравой. Линь уже начал закаляться. Ты, из рода драконов, твоё тело сильно. Но это не значит, что ты неуязвима.

Чаньэ задумалась. Она не боялась боли, но идея выпить что-то, что может убить, звучала... странно.

— Ладно, — наконец кивнула она.

Сян Лю усмехнулся и протянул ей малиновый шарик с тонким запахом орхидеи. — Это не убьёт.

Только будет покалывать в животе. И сделает тебя чуточку сильнее.

Она съела. И действительно, покалывало.

С этого дня в её жизни появились ещё один «урок» — в маленьких каплях, порошках и благовониях с прикрытой горечью. Так, Сян Лю начал не только учить Чаньэ искусству выживать, готовить к тем опасностям, что могли встретиться им на пути. На территории Дахуана, под властью его бывшего врага Императора Сан-Сюаня, лучше быть готовым ко всему.

— Всё страшное становится привычным, если рядом есть тот, кто знает, как с этим справляться.

Чаньэ кивнула. В этот миг она почувствовала, что Сян Лю не только её наставник — он её щит от мира, в котором она пока ещё ребёнок, а он — древний могущественный демон, умеющий смеяться, кормить сладким и глотать яд, будто это лекарство. У неё самый замечательный Наставник в мире! И пустит, что он часто холоден и часто отстранён, он все равно самый лучший!

На следующее утро лёгкий утренний туман окутывал Хаолин, и в воздухе витал сладкий аромат цветущих слив. Чаньэ, в светлой одежде с лентами в волосах и мешочком с благовониями на поясе, поднялась на спину небесного ездового коня. Сян Лю молча последовал за ней. Его длинные волосы, развевались на ветру, а в глазах, как часто бывало в последнее время, таилась жажда приключений.

Они не оборачивались, покидая город вечной весны.

Теперь их путь лежал в Средние долины, в город Цин Чжоу— туда, где они должны были встретиться с Линем. Лао Цзы уже занял своё место старшего наставника в Небесной школе. Он и отобранные им учителя вели работу по набору учеников: из городов Дахуана, из дальних поселений, из лесных кланов и уединённых деревень. Основная миссия лежала на них.

Сян Лю же, под именем Ли Сыфэна, тем временем вёл Чаньэ по пути приобщения к человеческому миру. Он позволял ей видеть, познавать, удивляться — и меняться. Это путешествие было скорее ради того, чтобы юная дракониха научилась жить среди людей. Чтобы она выросла не только в силе, но и в духе.

Под копытами их лошадей плыли облака. Впереди расстилались земли, полные скрытых талантов, древних кланов и простых смертных.