Noctis Oblivionis: Зов Сердца (джен)

Мир распахнулся перед Никсом, как пересохшая книга — страницы треснули, и он провалился в щель между ними.

Удар о землю оказался жёстким, будто падение на окаменевшую глину. Никс приподнялся на дрожащих руках, кашляя от пыли, которая поднималась вокруг него, словно туман древнего болота.

Он огляделся.

Бескрайняя равнина простиралась до самого горизонта — растрескавшаяся, безжизненная, с прожилками высохших ручьёв. Ни травинки, ни куста — только камень и пыль. Небо над головой было цвета потускневшего серебра, без единого облачка, но и без солнца. Свет здесь не имел источника — он просто был, разливаясь ровным, безрадостным сиянием.

— Опять… — прошептал Никс, пытаясь встать. Ноги подкосились, и он рухнул на колени.

Тело казалось выпотрошенным. После боя с двойником руны на руках горели не светом, а болью — будто внутри него тлел неугасимый огонь, выжигающий последние остатки сил. Он провёл ладонью по лицу: кожа была горячей, сухой, как пергамент.

Тишина.

Здесь не было ветра. Не было шелеста листьев. Не было даже отдалённого эха. Только его собственное дыхание, хриплое и прерывистое, нарушало мёртвую неподвижность.

Но затем…

Где‑то вдали раздался звук — не голос, не крик, а что‑то среднее между звоном стекла и шёпотом.

«Зов».

Однако теперь он звучал иначе. Глуше, будто его заглушали пески, будто сам мир сопротивлялся его мелодии.

Никс заставил себя подняться. Каждый шаг отдавался болью в коленях, но он шёл — потому что остановиться означало сдаться.

Через некоторое время он заметил пятно зелени вдали. Сначала он подумал, что это иллюзия — мираж, порождённый измученным разумом. Но чем ближе он подходил, тем отчётливее видел:

Пальмы с листьями, похожими на перья;

Небольшой пруд, в котором отражалось серебристое небо;

Хижину из песчаника, притаившуюся в тени деревьев.

Это был оазис — крошечный островок жизни в безжизненной пустыне.

Никс ускорил шаг, но тут же споткнулся. Перед глазами вспыхнули тёмные пятна. Он упал на четвереньки, чувствуя, как песок царапает ладони.

— Ты живой? — раздался голос.

Никс поднял голову.

В нескольких шагах от него стоял силуэт. Высокий, худощавый, с длинными руками, свисающими почти до земли. Его кожа напоминала потрескавшуюся глину, а глаза светились тусклым янтарём. На плечах — плащ из переплетённых корней, будто сотканный из самой земли.

— Я спросил: ты живой? — повторил незнакомец, не делая ни шага навстречу.

— Пока да, — ответил Никс, с трудом поднимаясь на ноги.

Существо склонило голову, изучая его.

— Тебя сюда «Зов» привёл? — спросил он.

— Откуда ты знаешь?..

— Потому что я слышу его уже десять лет. И каждый раз он ведёт меня в новое место, где я нахожу… ну, скажем, части чего‑то большего.

Он подошёл ближе, и Никс почувствовал запах — не неприятный, но странный: смесь сухой травы, земли и чего‑то металлического.

— Меня зовут Сайлас, — представился он, протягивая руку. — Если ты тоже его слышишь, значит, ты не случайность.

Сайлас провёл Никса к хижине. Внутри было прохладно, воздух пропитан ароматом трав. На стенах висели связки сушёных растений, на полу лежали циновки из тростника.

— Пей, — сказал Сайлас, протягивая глиняную чашу с водой.

Жидкость имела вкус металла и трав. Никс сделал глоток — и почувствовал, как напряжение в мышцах ослабевает, будто вода растворяла усталость.

— Почему ты помогаешь? — спросил он, глядя на хозяина оазиса.

Сайлас усмехнулся, обнажив зубы, похожие на обломки камней.

— Потому что ты тоже слышишь «Зов». А те, кто его слышит, либо сходят с ума, либо находят что‑то важное. Мне интересно, к какой категории относишься ты.

Он сел напротив, скрестив ноги.

— Я не верю в случайности. Ты появился здесь не просто так. Возможно, ты — ключ к тому, что я ищу.

— А что ты ищешь?

— Ответ. Или конец. Пока не решил.

За окном хижины небо медленно меняло оттенок — не темнело, а словно угасало, превращаясь в серовато‑лиловый. Никс смотрел на это, чувствуя, как внутри него зреет вопрос, который он боялся задать вслух:

Что, если Сайлас — ещё одна ловушка?

Но в то же время…

Вода дала ему силы. Голос Сайласа звучал искренне. А «Зов» здесь, в оазисе, стал чуть громче — будто мир допускал его ближе к разгадке.

— Завтра, — сказал Сайлас, вставая, — мы пойдём к руинам. Там я нашёл первый глиф. Если ты действительно слышишь «Зов», он покажет тебе то же, что и мне.

Никс кивнул.

Он не знал, можно ли доверять этому монстру.

Но выбора у него не было.