Хроники Долоса: Ветра свободы (джен)

Тьма сомкнулась над Долосом, словно пасть чудовищного зверя, готового проглотить его без остатка. Он падал сквозь искривлённые слои реальности, где каждый миг обнажал новый, чуждый мир. Тьма то сгущалась до непроглядного мрака, то просвечивала призрачным светом, в котором мерцали далёкие силуэты башен Мондштата.

Вокруг тянулись полосы тусклого сияния. То ли остатки угасающей магии, то ли отблески чужих глаз, следящих за ним из глубин. Изломанные фрагменты улиц и арок проплывали мимо, будто вырванные из разных миров и брошенные сюда, в эту вечную воронку.

С каждым мгновением воздух становился гуще, тяжелее, будто в нём застыла сырость, привкус ржавчины и приторная гниль. Где-то вдалеке рокотал гул, вибрация, от которой дрожали кости и кололо в зубах.

В этом гуле, как в глубинном эхе, прорезался голос. Он не пришёл извне, он родился прямо в мыслях, обволакивая их липким холодом.

— Ты всегда был слаб, Долос. Ничтожно слаб. И ты вообразил, что сможешь меня одолеть? Обмануть? Использовать? — Голос Бездны гремел тысячей интонаций сразу, но звучал изнутри, как собственная мысль, пропитанная ядом сомнений.

Долос стиснул зубы, пытаясь хоть как-то сконцентрироваться, отбросить наваждение и не дать Бездне поглотить себя.

— Я уже обвёл вокруг пальца Ордо. По сравнению с ними ты легкая добыча — язвительным тоном бросил он вызов, стараясь скрыть страх.

Он рванул рукой вверх, высвобождая мощную спираль пламени, концентрируя всю свою волю в этом жесте. Огонь, рождённый его яростью, вспыхнул в пустоте, осветив на мгновение бесконечную черноту Бездны, словно спичка в кромешной тьме.

Но Бездна лишь издевательски рассмеялась, её хохот пронёсся эхом по его разуму.

— Ты стреляешь огнём в океан? Плачевно.

Тьма сжалась вокруг него, словно удавка на шее, и вдруг его же собственное пламя, извращённое и усиленное, развернулось против него самого. Огненный кнут, сотканный из боли и отчаяния, обрушился на его спину, оставляя на коже обугленные полосы. Пронзительный вопль вырвался из его горла.

Собравшись с силами, Долос резко метнул ладонь вперёд, высвобождая разряд молнии. Чистая энергия, сжатая до ослепительного сияния, прорезала мрак. Но Бездна проглотила её без остатка, как ненасытная губка, впитывающая воду.

— Ты не учишься на своих ошибках.

Из тьмы вырвался его же собственный залп в десятки раз мощнее, более концентрированный и смертоносный.

Удар отбросил его назад, словно тряпичную куклу, кровь брызнула из носа и уголков рта. Он чувствовал, как кости трещат под натиском силы Бездны.

Собрав остатки магии в тугой ком, он выплеснул её наружу. Пустота содрогнулась, и из неё рванули острые, как бритвы, шипы, пронзая тьму, словно копья из осадной машины. За ними осталась лишь зыбкая полоса дикой магии, что, едва возникнув, растаяла в чёрном мареве.

Бездна не ответила ударом. Вместо этого раздался голос, мягкий и убедительный, словно шепот старого друга:

— Ты силён, Долос. Сильнее, чем думаешь. Зачем тратить этот дар на тех, кто никогда не оценит тебя по достоинству?

Долос замер, чувствуя, как слова проникают в его сознание, будто отголоски его же собственных мыслей.

— Я вижу в тебе потенциал, — продолжала Бездна. — Ты мог бы стать больше, чем просто жалким авантюристом или временным правителем. Примкни ко мне, и я покажу тебе истинную силу.

В её голосе не было угрозы, только обещание. И для Долоса, чьё самолюбие всегда было его слабым местом, эти слова прозвучали как долгожданное признание.

— И что ты можешь мне предложить? — пробормотал он, всё ещё настороженно, но уже без прежней ярости.

— Всё, чего ты желаешь, — ответила Бездна. — Власть. Уважение. Место среди тех, кто не будет презирать тебя за прошлое.

Тьма вокруг него дрогнула, словно приглашая сделать шаг навстречу. Долос прищурился, скрывая вспышку подозрения. Его голос прозвучал нарочито медленно, с показным интересом:

— Какова цена? — он крутанул запястьем, будто проверяя, не затекли ли пальцы после удара. — Неужто даром? — его взгляд скользнул по пульсирующей тьме, — Учти я человек далеко несостоятельный.

Внутри же мысли метались: «Почему сейчас? После всех её попыток раздавить меня такое богатое предложение? Что-то не сходится…»

Бездна рассмеялась.

— Цена? Ты уже заплатил. — Тьма сгустилась у его груди, где чернел сгусток, полученный в ходе неудачного очищения скверны. — Этот кусочек меня теперь твой. А значит, и ты частично мой. Разве это не справедливо?

— Ах вот оно что… — в хриплом голосе Долоса появился дерзкий огонёк. — Ты испугалась. Не ожидала, что в каком-то жалком шарлатане завалялся настоящий хаос? Тот, что может разорвать даже твою гнилую, но все же структуру?

Долос сплюнул кровь, не теряя при этом ухмылки.

— Знаешь, я не признаю богов — они надменны. Не признаю тьму — она не слишком отлична от первых. И уж точно не признаю королей — они просто жалкие лжецы в дорогих тряпках. Но знаешь, что объединяет их всех?

Бездна молчала, но её пульсация участилась, словно сердце зверька, пойманного в ловушку.

— Вы боитесь настоящего хаоса, — голос Долоса зазвучал тише, но твёрже. — Того, что не вписывается в ваши правила. То, что не поддается контролю.

Он поднял руку, и между пальцев вспыхнула искра. Не огня, не молнии, а чего-то иного, первобытного, как первый удар молота по камню в зарождающемся мире.

— Хоть я и не способен тебя побороть, — продолжил он, делая шаг вперёд, — Я могу открыть дверь тому, что сможет.

Улыбка, рождённая на грани безумия и боли, исказила его лицо, пока первородная магия прожигала плоть, посылая по телу раскаты жара и холода одновременно.

— Так что давай начистоту, — Долос заигрывающее провел ладонью по волосам. — Ты не предлагаешь мне власть. Ты умоляешь меня не рвать тебя изнутри. И знаешь что?..

Долос шагнул вперёд, и мрак перед ним колыхнулся, словно от удара невидимой волны, отступая и теряя очертания.

— В битве жалких лжецов ты заняла второе место.

Презрев страх и возможную гибель Долос отпустил контроль. Магия, которую он сторонился всю свою жизнь, которую боялся выпустить на волю, теперь вырвалась наружу. Даже под страхом гибели и распада в потоке безумия, он не стал её сдерживать.

Пространство вокруг него затрещало и раскололось, как тонкий лёд под тяжестью шага. Слои пустоты смещались, ломались, переворачивались, открывая краткие, ослепительные вспышки чужих миров. Мрак вокруг бурлил, как кипящая смола, и изломанные фрагменты реальности тянулись к нему, будто затягиваемые в воронку. Цвета, которых не должно существовать, прорывались сквозь чёрную завесу, разрывая её на клочья, а древний гул Бездны срывался на визг.

Впервые за время своего существования Бездна почувствовала боль. Не просто дискомфорт или раздражение, а настоящую, мучительную агонию. Её структура, казавшаяся незыблемой, затрещала, как лёд под ударом кузнечного молота. Она сопротивлялась, пытаясь подавить хаос, но это лишь усугубляло ситуацию. Чем сильнее она сжимала Долоса в своих тисках, тем быстрее распадалась сама.

— "Нет... НЕТ!" — её голос, некогда вселявший ужас, теперь звучал почти по-человечески, отчаянно, испуганно.

Но было уже поздно.

В конечном итоге, Бездна не выдержала. Её сущность начала распадаться на мельчайшие частицы, растворяясь в пустоте, которую сама же и создала. Её порядок, её правила, её самая суть. Всё это стиралось из бытия, как рисунок на песке, смытый волной. Осталась лишь пустота, ещё более безмолвная и безнадёжная, чем прежде.

И тогда тьма развеялась.

Не с грохотом и взрывом, а с тихим шепотом, словно последний вздох умирающего.

Долос рухнул на колени среди обломков собора, его тело дымилось, а в ушах звенела оглушительная тишина. Кровь капала из носа, смешиваясь с пылью на полу. Он попытался вдохнуть и закашлялся, ощущая, как что-то чужеродное все еще шевелится у него в груди.

— Вот и договорились... — прошептал Долос, глядя на опустевший алтарь.

Где-то вдалеке уже слышались голоса. Эмбер, Дилюк, Мона... Они спешили к нему, ещё не зная, что битва окончена.

Но Долос знал.

Это была только первая схватка.