Страшный сон модного дома (гет)

Уже не один раз выходило так, что Александр забирал Катю с работы, но сегодня — первый раз, когда она едет с ним на работу. Воропаев не передумал насчёт разговора с Ждановым и решил совместить приятное с полезным. И вот они уже катят по утренней Москве, и Катя счастлива.

Она чувствует, что привязывается к этому мужчине. Они не виделись всего один день, всего одно воскресенье — и Катя готова поклясться, что это было самое долгое и скучное воскресенье в её жизни. Она успела сделать зарядку, убраться в квартире, немного поработать и даже встретиться с Зорькиным, но самой запоминающейся частью дня всё равно стало СМС от Александра:

«Заберу тебя завтра в 7:45. Спокойной ночи.»

-Андрей Павлович по понедельникам почти никогда не приходит вовремя.

— Я не удивлён, но это даже хорошо — сможем немного побыть вместе. У меня очень загруженная неделя, скорее всего, мы не сможем увидеться, — грустный Катин вздох оказался слишком громким, Александр на это только улыбнулся, — но зато выходные абсолютно свободны.

Свободной рукой он нашёл Катину ладонь. В субботу, в темноте, этот жест не казался таким интимным. Вот так — вместе ехать на работу, разговаривать обо всём, не думать о людях вокруг и о том, что подумают другие. С Александром Катя не задумывалась ни о чём. Не боялась быть откровенной и довериться ему. Это не любовь с первого взгляда — Катя в такие вещи не верила, тем более не верила во взаимность такой влюблённости. Но чем больше они проводили времени вместе, тем комфортнее она себя ощущала. И очень надеялась, что это взаимно. И если до выходных они больше не встретятся, то хотелось бы как можно больше времени провести вместе сейчас.

Жданов опоздал, но, по скромному мнению, его личного помощника, он мог бы приехать и позже. Александр приехал в компанию на встречу с Ждановым, но пока второго не было, они снова остались вдвоём — в её кабинете. Пили утренний кофе, который сделала Катя. Александр любит чёрный со сливками, без сахара. Ещё одна деталь о нём, которую теперь знает Катя.

— Вот чёрт... — Появление Жданова было громким: видимо, он уже забыл, в каком состоянии был его кабинет вечером пятницы. Александр не спешил к Андрею, давая ему время хоть немного разобраться с тем, что там происходит.

— Вот чёрт! Катя, вы всё ещё тут?! — Видимо, вспомнил про Пушкарёву, которая верной собачонкой должна была ожидать его появления все выходные. Он распахнул дверь каморки, и, не услышав ответа влетел в кабинет Пушкаревой, будто уже шел искать её остывшее тело.

— Доброе утро, Андрюшенька. Начальство не опаздывает — начальство задерживается? Таков твой девиз? — Андрей застыл в изумлении.

— Саша, что ты тут делаешь? Катя, в пятницу... случайно не... — нервный взгляд на Воропаева; обычно уверенный в себе, он не знал, как спросить, не запер ли он человека в кабинете на несколько дней.

— Да какое уж тут «случайно», Андрюшенька, — с издевательской ухмылкой пропел Александр. — Одичала бы тут твоя Катюша, если бы не приспичило потягаться в ночи по компании. Не переживай, выходные она провела не взаперти. И прости, если это был твой коварный план по завоеванию дамы на удочку стокгольмского синдрома.

— Что ты несёшь? Какой план? Что ты сейчас тут забыл?! — Руки от злости сжимались в кулаки так, что костяшки побелели. Выглядел Жданов крайне угрожающе, что смотрелось даже немного комично на фоне спокойного Александра.

— Будем это тут обсуждать? Я надеюсь, ты убрал тот романтичный фарс из своего кабинета, потому что ни твои прекрасные глазки, ни ароматные свечи на меня не подействуют.

Воропаев уволок разгневанного Жданова за собой — прочь из крошечной каморки — и прикрыл дверь.

— Да садись ты, я же обещал, что не буду тебе мешать. Не переживай, я слово своё сдержу. И как обещал — помогу.

— Очень благородно с твоей стороны, но твоя помощь мне не нужна. Коллекция прошла успешно, компания встаёт на верный путь, и для тебя, увы, места нет.

— Да? На кой чёрт тогда тебе «НиКаМода», раз у тебя всё так распрекрасно?

Жданов, который уже было практически успокоился, завёлся с новой силой. Он вскочил со своего места, его нервные шаги, как удары плетью, секли тишину кабинета, раз за разом возвращая его к той ярости, что рвалась наружу сквозь стиснутые зубы. Катя каждый раз поражалась реакции Жданова на Александра. Что было в их прошлом такого, что всё, что делает Воропаев, Андрей воспринимает слишком вспыльчиво?

— Откуда ты знаешь про «НиКаМоду»? Хотя нет. Это уже не важно. Какое тебе дело до «НикаМоды»?

— Андрей, не мельтеши, сядь спокойно. Ещё раз повторю: я не собираюсь делать ничего в ущерб компании и тебе, пока ты являешься её главой. Меня беспокоит, что «НикаМода» существует, но не настолько, чтобы что-то с этим делать. Но сам факт, что ты додумался до её создания... — Я не просто так тут, Андрей. Ты можешь считать это вмешательством, но эта компания — не просто бизнес. Это дело жизни моего отца. И твоего тоже. Я не позволю тебе угробить её.

— Это крайняя мера, и уверяю — она не понадобится.

— Хорошо, если так. Но если что-то пойдёт не так, я должен узнать первым.

— Это всё? Зачем ты решил мне испоганить чудесное утро своим появлением?

— Нет. Переведи Пушкарёву в нормальный кабинет!

— Это мой помощник, и то, где она работает, тебя не касается.

— То, что случилось в пятницу — это разовая акция и больше не повторится? Ты можешь гарантировать это? — Андрей замялся. Видимо, уже забыл про это. Раз Катю освободили, значит, ничего и не случилось.

— У нас нет свободных кабинетов, Катя нужна мне рядом! — Жданов замялся, но отступать от своей позиции не собирался.

— А кабинет Ветрова? Насколько я знаю, в компании больше нет финансового директора. Значит, его кабинет должен быть свободен.

— Это сейчас он свободен, а когда появится новый финансовый директор — что? Будут, как студенты, делить одну комнатку на двоих?

— Андрей Павлович, насчёт финансового директора... Мы могли бы позвать Зорькина, помните его? С ним мы могли работать в одном кабинете, — Катя решила вмешаться. Если Андрей решит что-то себе, особенно если их мнения полярны с мнением Воропаева, то переубедить его невозможно. А съехать из этого ненавистного, душного шкафа очень хотелось. А кабинет Ветрова — недалеко от президентского.

— Зорькина? Да, помню... — Жданов сдался. Даже если ему не нравилась ни одна из идей, он по непонятной, возможно, даже ему самому причине решил согласиться. — Звоните Зорькину, пусть идёт сразу в отдел кадров. И можете готовиться к переезду в новый кабинет.

Катя скрылась за дверью каморки, уже представляя, что это, возможно, её последние рабочие часы в комнатушке без окна и нормальной вентиляции. Может ли этот день стать ещё лучше? Она звонила Коле, пока мужчины что-то непривычно тихо обсуждали в президентском кабинете. Катя решила не беспокоить их больше, вместо этого начала собирать вещи.

— Да ухожу я, только пальто заберу. Не бойся, не съем я твою секретаршу, наверное, — он хлопнул дверью практически её бывшего кабинета.

Они столкнулись у самого входа — Катя налетела прямо на него. Всё произошло так быстро, что она едва успела понять, что случилось. Тёплые крепкие руки подхватили её, не давая упасть. В груди что-то ёкнуло — от неожиданности, от близости, от того, как бережно он её держал. Лёгкий шок смешался с теплом и непрошеным трепетом.

— А может, и съем… Катя, — очень тихо, если бы они не были так близко, она бы и не услышала. — Я бы очень хотел остаться, но мне правда пора. Я напишу.

— Я отвечу. До свидания, Александр Юрьевич. — Он прижал её ещё сильнее к себе.

— Там Жданов, хочет тебя видеть, — сказал Александр и аккуратно отпустил её.

Александр, уже стоя в дверях, обернулся и, поймав её взгляд, чуть заметно подмигнул. И скрылся в коридоре, оставляя её наедине с начальником.

— Проходи, Катя, — сказал он, делая приглашающий жест. — Присаживайся, поговорим. Она заняла место напротив него, стараясь держать спину ровно.

— Катя, то, что произошло, было огромной ошибкой, простите меня. — Нужно покупать лотерейный билет. Катя не думала, что Жданов плохой человек, но в том, что он может извиниться, Катя не верила точно, но она рада, что ошибалась.

— Теперь у меня свой кабинет, так что, кажется, я стала менее уязвимой для таких… недоразумений.

— Вы правы, уже связались с Николаем?

— Да, он скоро будет, — ответила Катя.

Жданов кивнул, потом задержал на ней взгляд:

— И ещё. Созовите всех в конференц-зал к трём. После обеда подведём итоги коллекции. Заодно представим Зорькина ещё раз тем, кто с ним ещё не знаком.

— Поняла, — кивнула она.

Разговор был окончен. Катя почувствовала, как будто одна маленькая дверь за спиной захлопнулась, а вперёд уже открывалась новая

Морг. На столе — вскрытый труп. У стола — два патологоанатома, третий читает заключение о смерти. Первый, разрезая желудок трупа:

— Ух ты! Гречневая каша! С тушёнкой! Вася, будешь?

— Нет, ребята, я плотненько поужинал.

— Ну, как хочешь. Первые двое достают ложки и с аппетитом выскребают содержимое желудка. Когда каша подходит к концу, третий поднимает глаза от заключения о смерти:

— М-да-а-а, ребята, похоже, именно от этой каши он копыта и откинул!

Первые двое выворачивают кашу обратно в желудок и бегут к аптечке. Третий им вслед, доставая ложку:

— Ребята, да я пошутил, инфаркт у него. Просто я подогретое люблю!

________________________________________

Во время обеда они с Николаем уже начали переносить вещи и документы в новый кабинет и немного не уследили за временем, поэтому на совещание пришли с небольшим опозданием. И это было ошибкой: Роман решил, что хороший анекдот лучше всего поможет скоротать время в ожидании опоздавших. Но всех ждали только их, поэтому новой юмористической волны не предвиделось. Катя на это очень надеялась.

— Ну что, все собрались? — начал Жданов. — На повестке у нас сегодня несколько важных вопросов. Во-первых, думаю, все помнят Николая Зорькина. Нам уже доводилось с ним работать. С завтрашнего дня он новый финансовый директор, на замену Ветрова. Николай уже хорошо себя зарекомендовал, прошу любить и жаловать.

Все взоры устремились на Колю, его щеки вмиг стали пунцовыми, хоть он уже был знаком со всеми, такое внимание ему было непривычно. Он скромно улыбнулся каждому и поднял взгляд на Андрея Павловича.

— О, у нас теперь два очкарика в штате. Только вот, модному дому это точно на пользу? — ухмыльнулся Роман, оглядывая Колю и Катю. — Будем надеяться, что «интеллектуальный стиль» не приведет нас к банкротству.

Катя уже давно привыкла к комментариям Малиновского, а Коля в прошлый раз не попал под обстрел остроумия Романа и еще не научился на это реагировать. Румянец стал ещё выразительнее.

— Главное, чтобы твой стиль, Ромка, нас никуда не привел, — парировала Кира, на что Роман только злобно рыкнул в её сторону. — Поздравляю, Николай, надеюсь, мы сработаемся.

— Спасибо, Кира Юрьевна, я тоже очень на это надеюсь, — сказал Коля. То, что в компании ему рада не только Катя, взбодрило его.

— Если по назначению вопросов нет, то следующее. Как продвигаются продажи новой коллекции? Кира Юрьевна? — ничего не выдавало в них, что долгие годы их связывало что-то кроме рабочих отношений. Разве что Воропаева смотрела куда угодно, кроме бывшего жениха, а тот в свою очередь весь доклад не сводил с неё взгляд.

— Продажи коллекции идут в соответствии с планом и демонстрируют устойчивый рост, — ровно ответила Кира. — В ряде фирменных магазинов зафиксирован повышенный спрос, отмечены очереди в часы пик. Отзывы в основном положительные. Негативные отклики составляют менее трёх процентов и не оказывают значимого влияния на общий результат. По текущим данным, продажи превышают прогнозные показатели на двадцать процентов. Работа по поддержанию ассортимента ведётся в плановом режиме.

— Это первая коллекция «Zimaletto» за время моего управления, и благодаря каждому из вас она добилась такого колоссального успеха. Милко, в этот раз ты просто превзошёл сам себя, коллекция потрясающая!

— Ну что сказать, не просто так меня зовут гением!

— Именно, и вот поэтому я бы хотел предложить выпустить дополнительную, лимитированную коллекцию.

— Слушай, я, конечно, гений, но давай не забывать, что я не машина для выпуска коллекций. Мы только что вложили все силы в эту, а теперь ещё одну… Ты хочешь, чтобы я творил по заказу?

— Я просто хочу, чтобы люди ещё больше слышали про тебя, Милко, — сказал Андрей с улыбкой. — Мы сделаем не обычную коллекцию, а эксклюзив. Это будет что-то особенное, что заставит всех говорить о твоем гении.

— Я подумаю! Нужно будет подойти к делу с максимальным размахом, чтобы эта коллекция не была такой, как все. — Милко ещё не дал окончательного согласия, но было видно, что идея ему понравилась. Сделать что-то необычное, эксклюзивное, выходящее за рамки обычных коллекций — это было похоже на вызов. А вызовы Милко всегда привлекали. Он задумался, окидывая взглядом всех присутствующих, будто примеряя на себя эту роль. В глазах мелькнула искренняя заинтересованность — это могло стать чем-то большим, чем просто очередная коллекция.