Переплетения (гет)

«Покажи мою дорогу, силой надели сполна, проведи меня немного, дальше я пойду одна» группа Мельница

Чем ближе было подземелье, тем сильнее билось сердце. К глазам отчего-то подступали слёзы. Вот он, конец всего. Такой прозаичный, обыденный и всё равно горький. Всё случилось так, как и должно было случиться. И Ариана ощущала удручающую и давящую на тело досаду от собственной беспомощности и крушения всех надежд. Она выбрала домашнее обучение просто потому, что думала, что сможет как-нибудь вывернуться. Но Непреложный Обет лишал её любой возможности сделать это. На то он и непреложный. Его нельзя преступить. Сейчас Ариана уже не знала, какое из двух зол можно назвать "меньшим". И вариант стирания памяти даже выглядел немного привлекательнее. Никто не будет ничего помнить, никто не будет страдать, кроме неё.

Вот и лестница вниз. Ступенька. Вторая. Третья — и Ариана стояла у решётки, глубоко вдыхая воздух подземелья и набираясь сил и решимости. 

— Римус, — наконец позвала она. 

Несколько секунд. Тишина. А затем он появился перед ней, бесшумно, как и в прошлый раз. 

— Ариана? Что случилось?

— Римус, — она бездумно повторила его имя, собираясь с мыслями и пытаясь придумать, что сказать, и наконец выдавила: — Тебя скоро отпустят. 

— Правда? — он внимательнее всмотрелся в её лицо. — И какую же цену я должен за это заплатить?

— Никакую, — слова вылезали из горла с трудом, будто застряли там или что-то мешало им вырваться наружу. 

— А ты?

— Тоже.

С усмешкой он просунул руку сквозь решётку и легонько провёл пальцем по её предплечью. 

— Мы же договаривались, что нам нет смысла скрывать что-либо друг от друга. Или ты поменяла своё мнение на этот счёт?

— Нет. 

— Тогда не надо лгать. Скажи мне правду.

Ариана прикрыла глаза, потом снова посмотрела на Римуса.

— Я буду учиться дома последний семестр. 

— И всё? Неужели они так дёшево оценили мою свободу?

Она честно сопротивлялась желанию сказать всё и выговориться, но ничего не получилось, и она не нашла ничего лучше, чем договорить. 

— Я дам Обет, что выйду за Розье. 

Слова ощутимо повисли в воздухе. Парень слегка склонил голову в своём излюбленном жесте.

— Глупо спрашивать, хочешь ты этого или нет, — произнёс он негромко. — А без Обета обойтись никак нельзя?

— Если я его не дам, отец сотрёт память о наших отношениях тебе и остальным. Он знает про рождественские каникулы.

— Откуда? — в голосе Римуса прозвучало удивление. — Кроме нас ведь об этом никто не должен знать!

— Я не знаю, — Ариана покачала головой. Она даже не задумывалась, откуда отцу известно о Рождестве, перестав удивляться его познаниям после сорвавшегося побега. — Может быть, среди нас есть предатель?

— Ну нет! В это я никогда не поверю!

— Ладно, — девушка почувствовала внутри такое безразличие ко всему, что это даже испугало её, и она встряхнулась: — В общем, это всё, что я хотела тебе сказать.

Снова неловкое молчание, которое прервал тихий и резкий хлопок. 

— Мисс Ариана! — раздался позади девушки тонкий голос домового эльфа. Обернувшись, она увидела Добби.

— Хозяин просит сказать вам, чтобы вы скорее возвращались! — произнёс домовик, теребя край старой наволочки, заменявшей ему одежду. 

— Хорошо, спасибо, — кивнула Ариана эльфу и снова повернулась к Римусу. — Мне надо идти. Но... ты же не обиделся? Мы друзья, да?

— Если хочешь, — ровно ответил он. — Я не обиделся, ведь здесь твоей вины нет, — он задумчиво нахмурился и резко сменил тему. — А из поместья точно нельзя никак сбежать?

— Думаю, нет, — несмотря ни на что, Ариана ощутила в груди тепло. Он продолжал думать о них даже сейчас, когда всё казалось таким безнадёжным. — Трансгрессировать невозможно, а все выходы из дома стерегутся. К тому же, любой домовик, заметивший нас, сообщит всё отцу.

Она не договорила, её слова прервал быстрый и робкий голосок. 

— Только не Добби, мисс Ариана, — она обернулась к нему, и тот заговорил ещё быстрее. — Добби хочет добра для мисс Арианы. Добби никому не скажет. 

Ариана вздохнула с печальной улыбкой:

— Спасибо за эти слова, Добби, но я не могу вскрыть дверь подземелья незаметно. На неё наложены сигнальные чары. И дальше в доме очень много других домовиков. Так что это бесполезно. 

Маленький эльф упрямо покачал головой, тряся огромными ушами. 

— Добби может переместить молодую мисс и её друга к воротам поместья. Дальше ему уходить нельзя. 

Она удивилась этим его словам, столь неожиданным и странным, потом подумала, что ей давно пора перестать испытывать удивление, и произнесла:

— Тебя накажут. 

— Добби не попадётся. Добби умеет быть незаметным, — эльф вдруг сморщился: — Добби плохо поступает, нарушая верность хозяевам. Но Добби хочет помочь мисс Ариане. Добби накажет себя после. Время уходит, — неожиданно заключил он. 

Ариана взглянула на Римуса, но тот с непроницаемым лицом взирал на домовика. 

— Ты правда поможешь? — спросила она эльфа. 

Вместо ответа тот исчез, но, не успела она испугаться, он появился вновь. В маленькой ручке была зажата очень длинная для него волшебная палочка, которую он протянул Ариане. Она машинально взяла её. 

— Чья она? — спросила она, особо не приглядываясь. 

— Это моя палочка! — произнёс вдруг Римус, с потрясением глядя на эльфа. — Ты что, просто взял её?!

На лице домовика снова появилось расстроенное выражение:

— Добби плохой эльф! — взвыл он. — Добби плохо сделал! Добби нарушил...

— Эй! Хватит! — оборвала его Ариана. — Твои вопли слышит всё поместье!

Домовик замолчал, но явно с удовольствием бы продолжил самоуничижаться. 

— Где ты взял эту палочку? — спросила девушка. 

— Добби может свободно перемещаться по поместью. Добби взял волшебную палочку в кабинете хозяина. 

— А где сейчас мой отец?

— Хозяин в столовой. Они с хозяйкой ждут мисс Ариану.

И тогда она решилась, понимая, что другого шанса может и не быть или просто исчезнет её и без того шаткая решимость. 

— Ты всё сделал правильно, Добби, — сказала она. — Не смей себя наказывать. 

Эльф несмело кивнул, а Ариана продолжила:

— Ты сможешь перенести нас обоих к воротам мэнора?

Он снова кивнул, затем тронул её за руку. Секунда. Вторая. И вот они уже стояли у железной узорчатой ограды. 

— Спасибо, Добби, — только и успела сказать Ариана, перед тем, как домовик быстро, чуть ли не торопливо исчез. Затем она достала свою палочку, взмахнула ей, проговаривая про себя хорошо знакомые слова заклинания, и ворота растворились в воздухе. 

— Только что отец узнал, что ворота были кем-то открыты, — коротко сказала она. — Идём быстрее. Трансгрессия будет доступна через двадцать метров. 

Со всех ног они бросились туда, к заветному краю, чтобы успеть, и едва они переступили эту примерную границу, Римус схватил Ариану за руку. В тот же миг они исчезли из окрестностей поместья Малфоев. 

* * *

Там, где они появились, лил проливной дождь. Буквально за секунду они оба промокли до нитки, а за следующую — высохли и согрелись под куполом чар. Взглянув друг на друга, они рассмеялись, и Римус крепко обнял Ариану. Несколько минут они стояли так, в обнимку, смеясь от облегчения и пережитых страхов. 

— А что мы будем делать дальше? — наконец спросил он. 

— Скрываться, наверное. А где мы?

— Это мой родной посёлок. Здесь живут мои родители, но нам к ним нельзя. Малфои явятся сюда в первую очередь. А я не хочу подставлять родителей. 

Ариана кивнула:

— Согласна. Но куда мы тогда пойдём? Нам ведь совсем ни к кому нельзя. Мои родители наверняка будут всех твоих знакомых обходить и обыскивать. Ещё и всё обставят так, чтобы обвинить нас. 

— Значит, и в Хогвартс мы не вернёмся, — констатировал Римус. 

Ариана испуганно ахнула:

— Мерлин, я об этом совсем не подумала!

— Эй, всё нормально, слышишь? Не надо винить себя. Если мы можем прожить жизнь вместе, только скрываясь, то я согласен. А ты? 

— Я тоже, но ведь у тебя есть родители, друзья...

— Я найду способ с ними связаться, когда шум вокруг нас стихнет. Не будут же они вечно нас искать. Потом всё забудется. 

— Ты думаешь?

— Я в этом уверен. 

— Ладно, — она доверчиво улыбнулась ему уголками губ и спросила: — Куда мы пойдём?

Подумав, Римус ответил:

— Есть одна идея. Готова?

Не дожидаясь её ответа, он снова взял её за руку и трансгрессировал. Снова их накрыл дождь, вот только под ногами вместо грунтовой дорожки было сплошное грязное месиво. Вокруг виднелись силуэты домов. 

— Ну и дыра, — с отвращением пробормотала Ариана, оглядываясь. 

— Добро пожаловать на крайний север Великобритании, принцесса, — усмехнулся Римус. — Мы на Шетландских островах. 

— Где?

— Да неважно. Главное, что здесь нас вряд ли будут искать. Это такая глушь! К тому же, полностью маггловская и малолюдная. Но, насколько я помню, здесь было небольшое подобие гостиницы. 

Он пошёл куда-то вправо, и Ариана направилась следом. Через пару минут они остановились перед двухэтажным приземистым строением, напомнившим девушке эпоху Средневековья. На ветру развевалась и скрипела железная, покосившаяся вывеска. 

— Нам сюда, — кивнул Римус на дом. — И ничего не бойся. Люди здесь порядочные, хоть и смахивают на бандитов. 

— Очень надеюсь. 

Они вошли внутрь и оказались в большой комнате, где царил полумрак и пахло свечами, дымом и чем-то кислым. Из мебели здесь стояло множество крепких и грубых деревянных столов и лавок, да у стены напротив входа возвышалась стойка с пустыми стаканами и огромной бутылкой. Людей почти не было. Только в дальнем углу сидели за столом двое мужчин с большими кружками в руках и негромко и увлечённо переговаривались, даже не взглянув на вошедших. Зато на стук входной двери откуда-то из недр дома появился ещё один мужчина. Высокий и полный, с красным, слегка одутловатым лицом, заросшим бакенбардами, непричёсанными и давно немытыми волосами, он неприветливо глядел на них исподлобья. И, надо было отдать ему должное, Ариане он действительно напомнил коварного разбойника с большой дороги из древних легенд. 

— Добрый вечер, — Римус направился прямиком к нему с доброжелательным, приветливым и, на взгляд Арианы, слишком наивным лицом. — Мы бы хотели остановиться у вас на несколько дней. 

Мужчина, видимо, хозяин, хмыкнул, блеснув золотым зубом:

— У меня? Что ж, добро пожаловать, — он прошёлся по Ариане оценивающим взглядом, от которого ей захотелось бежать отсюда без оглядки. — У меня есть много свободных комнат, так что и для вас найдётся. На чьё имя записать заказ?

Откуда-то из-под стойки он достал толстую книгу и ручку, сдул с них пыль и открыл страницу в середине книги. Римус и Ариана быстро переглянулись, поняв друг друга с полувзгляда. Настоящие имена — риск даже в этом захолустье. 

— Эдвард и Люси Грей, — произнёс парень. 

— Брат и сестра? — поинтересовался хозяин, с невинным видом глядя в книгу. 

— Мы поженились на прошлой неделе, — вежливо и спокойно сообщил Римус после секундного замешательства. 

— Неужели? И почему же посетили нашу дыру?

— Я был здесь в детстве. Хочу показать своей жене Северное море во всей его холодной красе. 

— О-о, это дело хорошее, — одобрительно кивнул мужчина. 

— Я с вами полностью согласен, — улыбнулся парень. — Это просто прекрасное место для медового месяца, да, дорогая? — кажется, Римус основательно вошёл в роль наивного, окрылённого мечтами молодого человека, а вот Ариана не сразу сообразила, что он обратился именно к ней. Когда до неё это наконец дошло, она машинально кивнула, а хозяин усмехнулся. 

— Ладно. Идите за мной. 

* * *

Джеймс и Сириус возились с новеньким мотоциклом Блэка в гараже у дома в Годриковой Впадине, весело перешучиваясь. Солнце сияло вовсю в голубом небе, возвещая своим теплом долгожданное приближение лета, а с ним и конца учёбы в Хогвартсе. Они работали здесь с утра из-за неугомонного энтузиазма Сириуса, влюбившегося в свою новую игрушку, поэтому, когда Блэк наконец с хрустом выпрямил спину, сообщив при этом, что устал, Джеймс готов был расцеловать своего не в меру трудолюбивого друга. Но Сириус явно не понял бы такого проявления чувств, и Джеймс молча стянул с рук перчатки и плюхнулся на траву, глядя вверх. Через миг Сириус упал рядом, облегченно выдохнув. Несколько минут они лежали, не говоря ни слова, а потом Джеймс задумчиво протянул:

— Интересно, как там Лунатик?

— Ага, — лениво поддержал Блэк. — С того дня, как Хвост сказал о помолвке, ни весточки от него не было. Случилось, может, что?

— Да он бы сказал, наверное. Или ты на суицид намекаешь?

— Да нет. Просто рассуждаю.

Где-то вдали прозвучало три мерных удара колокола на церкви, и Джеймс вспомнил про обед. 

— Подъём, Бродяга, — скомандовал он, поднимаясь. — Мама, наверное, уже стол накрыла. 

Придя в дом, они действительно обнаружили стол накрытым. Дорея как раз доставляла последние приборы. Несмотря на присутствие в поместье Поттеров домовых эльфов, она предпочитала готовить еду и накрывать стол самостоятельно, говоря, что это помогает ей не умереть от скуки. Карлус сидел тут же с газетой в руках. Когда парни вошли, он оторвался от своего занятия и внимательно на них посмотрел. 

— Как дела? — спросил он. 

— Отлично, па! — Джеймс плюхнулся на стул рядом с отцом. — Мы ужасно проголодались. Этот негодяй заставил меня пахать как негра со своим мотоциклом!

— А тебе и надо пахать, а то деградировать начнёшь, а Лили деградантов не любит, — невозмутимо отозвался Сириус, учтиво отодвигая для Дореи стул и только потом садясь. Джеймс только фыркнул, наблюдая за аристократическими замашками друга.

Закончив обедать, они собирались пойти гулять, но их остановил Поттер-старший. 

— Джеймс, Сириус, вы читали сегодняшний «Пророк»? — спросил он сдержанно.

— Нет, па, а что? — Джеймс остановился в дверях, оглянувшись на отца. Вместо ответа тот протянул стоявшему рядом Сириусу газету, открыв её первую страницу:

— Читай!

Глядя на вытянувшееся вмиг лицо друга, Джеймс ощутил, как в груди беспокойным червяком зашевелилась тревога. Что могло так ошарашить невозмутимого Сириуса? Он подошёл к нему, через его плечо заглянул в газету и замер в удивлении. Со странной неподвижной колдографии на странице на него смотрело улыбающееся лицо Римуса. Заголовок, напечатанный крупными буквами, гласил:

«Наследница Малфоев похищена из родового поместья»

Джеймс быстро пробежал глазами статью.

«Вчера вечером... При невыясненных обстоятельствах... Наглое проникновение в охраняемое поместье... Похищение младшей дочери чистокровной семьи полукровкой Римусом Люпином, учеником седьмого курса Гриффиндора... Безутешные родители... К поискам подключились мракоборцы... До сих пор не найдены...»

— Что за хрень? — тихо пробормотал Сириус.

— В этот бред даже самый завалящий гиппогриф не поверит! — поддержал друга Джеймс. 

— Гиппогриф, может, и не поверит, а вот мракоборцы вполне, — произнёс Поттер-старший, продолжая внимательно глядеть на сына. — Ты знаешь об этом что-нибудь, Джеймс?

— Нет, папа, — тот посмотрел на отца кристально честным взглядом, чуя, что не стоит выкладывать ему всю правду. Хотя он действительно не знал, что Лунатик вдруг окажется в поместье Малфоев.

— Ладно. Идите, — Карлус кивнул, и Джеймс с Сириусом вышли из столовой. Они молчали до тех пор, пока дом не остался далеко позади. 

— Какого гоблина Рем оказался у Малфоев, а мы об этом не знаем? — наконец выругался Блэк.

Джеймс пожал плечами, попытавшись встать на место Лунатика. 

— Наверное, — медленно произнёс он, — он просто решил не ввязывать нас в неприятности.

— Ну да, — хмыкнул Сириус. — Это в его стиле. «Я оборотень, и поэтому вам нельзя со мной общаться.» «Вам нельзя становится анимагами, потому что это опасно и вас могут наказать!» — зло передразнил он. — Когда до этого человека наконец дойдёт, что мы — его друзья и нас ничто не пугает, если дело касается его?!

Джеймс только фыркнул: он догадывался, что Лунатика исправит лишь могила, но сообщать это разозленному Бродяге было не самой лучшей идеей. 

— Они ведь в своих жалобах ни словом помолвку не упомянули, — произнёс он. — Сказали только, что у Арианы есть безутешный и безымянный жених, что она сама наверняка невыносимо страдает вдали от родных и «возлюбленного». Бред какой-то! 

— Конечно! Им самим подставляться не хочется, вот и обвинили во всём Римуса. Только интересно, как они узнали про побег? И вообще, что там произошло? 

— Вот учёба начнётся и узнаем.

— Ага, размечтался! Сохатый, до тебя до сих пор не дошло, что Рем теперь самый настоящий преступник, которого разыскивают?! Ни в какой Хогвартс он не явится, если у него есть хоть капля мозгов, а мы знаем, что у него их не капля, а целый океан. 

— Значит, мы больше никогда не увидим нашего Лунатика? — до Джеймса это всё действительно дошло только сейчас и ошарашило. — А как же мародёры, Бродяга?

— Ну ты и тугодум, дружище, — Сириус закатил глаза. — Мы же не кинем Рема в беде! Найдём его потом и вместе придумаем, как восстановить его репутацию. 

— Отлично! Я в деле! — кивнул Джеймс, и Сириус нервно рассмеялся. 

А потом сзади послышался голос Дореи, звавшей их. Они остановились и обернулись, и тогда женщина их догнала:

— Джеймс, Сириус, идите скорее домой. К нам пришли люди из Министерства, они хотят с вами поговорить. 

* * *

Утро после побега началось с мучительной боли в спине из-за неудобного и жёсткого матраса на кровати. День обещал быть очень пасмурным и холодным. Во все щели комнаты задувал ветер, и снаружи, судя по всему, бушевал настоящий ураган. Под одеялом было тепло и уютно, и Ариана не собиралась вставать с кровати, несмотря на её неудобство — одеяла-то были отменные. Римус же, наоборот, словно и не чувствовал холода, стоя у окна и глядя куда-то вдаль сквозь пелену дождя, яростно набрасывавшегося на стекло. На нём были лишь серая вязаная кофта и брюки да ботинки на ногах. Несколько минут Ариана молча глядела на него, потом позвала:

— Рем, тебе не холодно?

Не оборачиваясь, он покачал головой:

— Нет.

Она вспомнила, что однажды он рассказывал ей о том, что температура у оборотней всегда повышенная. Они молчали, а за окнами яростно и заунывно выл ветер. Что-то тяжёлое витало в воздухе.

— Римус, ты не сердишься на меня? — спросила она, садясь и натягивая на себя одеяло.

— Нет, — его ответ вновь был односложен, но потом он повернулся к ней: — Ариана, скажи, а договор никак нельзя достать?

Она покачала головой:

— Нет. На нём лежат прочные охранные чары, рассчитанные даже на домовиков. 

— Ясно, — голос Римуса дрогнул, и он вновь отвернулся к окну.

Ариана горько усмехнулась про себя, отведя взгляд от Люпина и уставившись на одеяло. Она же знала, что приносит несчастье всем, с кем сойдётся ближе, чем следует. А это «вопиющее безобразие», со слов её отца, явно выходило за рамки приличий. Так почему же она позволила себе забыть об этом? Ведь в итоге всё равно будут разочарование и боль. Она подавила вздох. Ещё одна поломанная жизнь на её счету. Почему же просто и счастливо жить так тяжело?! Потому что она не повинуется своим родителям? Или потому что он оборотень? Или просто это сочетание даёт такой результат? 

— Прости меня, — тихо произнесла она, поднимая голову и глядя Римусу в спину.

* * *

Казалось, до него только сейчас дошло, к чему привела их сумасшедшая идея. Хотя он ведь понимал это и раньше, но полностью до него это дошло сейчас. Осознание обрушилось, едва он проснулся. Конечно, хорошей работы он бы и так не нашёл, но теперь он лишался любой возможности пообщаться с друзьями и родителями, а ждать до того момента, когда все подуспокоятся, казалось слишком долго. И в любом случае общаться придётся скрытно, потому что сколько бы лет ни прошло, при обнаружении его всё равно засудят и, чего доброго, ещё и в Азкабан посадят.

— Прости меня, — тихий голос Арианы прервал его мысли и повернул их в другое русло. Римус вдруг подумал о том, что сама девушка вряд ли понесёт какую-либо ответственность. Родители отмажут её, чтобы не бросать тень на свою репутацию. Знала ли она это? Наверняка. 

Чувство горечи упало на душу тяжёлым осадком, а потом ему вспомнился солнечный день на Рождественских каникулах, когда они с Арианой отправились в Запретный лес. Разговор. Она тогда сказала, что если он останется верен ей, то её родители сделают всё, чтобы его жизнь не была лёгкой. Ариана говорила ему об этом, ещё не зная, что может случиться. Предупреждала. Конечно, тогда всё, казалось, сложится иначе: легче и счастливее. И всё-таки она его предупредила. И сказала, что будет с ним всегда. Или это были его собственные слова?

Как бы то ни было, Ариана согласилась со всем: и с нищетой, и с изгнанием, и с вечным страхом, и с его «пушистой проблемой». Конечно, сейчас их совместный путь лишь начинается, но разве всё это не заслуживает чего-то большего, чем отстранённость или затаённые обиды?

Он любил её, а она любила его. Разве это не достаточно веская причина, чтобы быть вместе, пусть даже такой ценой? 

Римус повернулся к Ариане. Девушка смотрела на него с такой обречённостью и отчаянием, что он понял: молчание было очень красноречивым. Оправдываться он не стал: его мысли были путаными и не очень устоявшимися, он и сам едва успевал их осознать, как им на смену уже являлись другие. И как этот хаос передать другому человеку? Но одно он знал точно: Ариана — самое дорогое, что у него есть на данный момент, несмотря ни на что. 

— Мы справимся, — произнёс он коротко. В её глазах серым океаном плескалась грусть, и Римус, не выдержав, подошёл к кровати, сел рядом с Арианой и, обняв её за плечи, притянул к себе. Девушка судорожно выдохнула. Несколько минут они молчали. 

— Ты не злишься? — наконец тихо спросила она. 

— Нет. Я рад быть с тобой. 

* * *

Хозяин таверны в глухой деревушке на острове Северного моря сидел за барной стойкой, мрачно наблюдая за многочисленными гостями его заведения. В сегодняшний выходной день почти вся округа собралась у него, чтобы обсудить новости, посплетничать, поспорить и, конечно же, выпить. В основном здесь были местные фермеры с обветренными, грубыми и красноватыми лицами и их жёны им под стать, поэтому высокий седой старик в длинном дорожном плаще, едва войдя, выделился из однообразной толпы и привлёк к себе внимание хозяина. 

— Добрый вечер, — голос старика звучал вполне благожелательно и потому сразу насторожил уроженца глухой деревни, где привычными были ругань, грязь и подозрительность.

— Кому добрый, кому нет, — процедил он. — Чего надо? Все комнаты сегодня заняты, так что на ночлег не пущу. 

— Я не за этим пришёл сюда сегодня, — усмехнулся старик. — Говорят, у вас недавно остановилась пара приезжих? — хозяин выжидательно молчал, и посетитель продолжил: — Я хотел бы увидеть их. Это возможно?

— А вы им кто будете, мистер? — с подозрением спросил хозяин. Он догадывался, что двое его загадочных постояльцев от кого-то скрываются.

— А вас это так сильно волнует? — невинно поинтересовался старик. 

— Вообще-то нет, вы правы. Но они всё-таки мои постояльцы. 

— А я их хороший знакомый, — с лёгкой и добродушно-наивной улыбкой посетитель глядел на него, но хозяин таверны понял по опасному и умному блеску голубых глаз за стёклами очков, что перед ним человек неординарный и много знающий.

— Хороший знакомый, говорите? — протянул он и тут услышал, что дверь снова открылась. Мельком поглядев туда, он усмехнулся: — Да вот они, легки на помине. 

Старик обернулся на вошедших в таверну парня и девушку, мгновенно узнав в них своих учеников. Они чему-то смеялись, но, увидев его, замолчали, улыбки сползли с их лиц, уступив место удивлению и даже какому-то ужасу. От Дамблдора, а седым посетителем деревни был именно он, не укрылось, как Римус словно случайно сделал шаг вперёд, прикрывая собой Ариану. Его голос прозвучал глухо, опасно и настороженно, когда он произнёс:

— Что вам нужно, директор?

— Я хотел поговорить с вами, — Дамблдор, усмехнувшись, слегка приподнял руки, показывая, что безоружен.

— Или отправить в Министерство, — утвердительно и резко произнёс Римус. Директор посмотрел на своего студента с бо́льшим интересом: столько резкости и недоверия он ещё никогда не замечал в обычно вежливом и спокойном Римусе. 

— Не стоит мне дерзить, мистер Люпин, — в глазах Дамблдора мелькнула опасная сталь, но следующую фразу он произнёс немного мягче: — Я всё ещё являюсь директором вашей Школы. 

Голос Римуса ясно отдавал горечью, когда он спросил:

— Разве я ещё не исключён?

— Ещё нет. Я уговорил Совет подождать с вашим исключением до судебного разбирательства с вашим присутствием. 

— Неужели меня могут оправдать?

— Именно об этом я и хотел бы с вами поговорить. Только давайте присядем, — Дамблдор сделал приглашающий жест рукой в сторону свободного стола, словно это он пригласил на встречу старых друзей и теперь звал их к столу.

— Для начала, меня очень интересует ваша история. Ваша версия произошедшего, — он сидел расслабленно, чуть прикрыв глаза, но зорко и пристально глядя на своих студентов. Ариана Малфой и Римус Люпин. Чистокровная и оборотень, принятый в школу на страх и риск директора. Сейчас они сидели рядом, напротив него. Вдвоём. Дамблдор признавался себе, что никогда бы не подумал, что они могут настолько близко сойтись, но он верил в них, верил в пылкую юношескую любовь, способную пройти все семь кругов ада и остаться такой же чистой, как и в начале. 

Видя их замешательство, Дамблдор добавил:

— Начните с самого начала. С того, как всё началось. Мне совсем не нужны все подробности, но я должен знать, что заступился за вас не впустую. 

Они переглянулись, словно решая, доверять ему или нет. 

— Всё началось с Рождественских каникул, — наконец негромко произнёс Римус. — Вы же помните, гриффиндорцев осталось всего три человека. 

Он не добавил: «И мне посчастливилось стать одним из них», но Дамблдор отлично понял, что он так подумал, заметив взгляд, брошенный им на Ариану. А ещё он подумал, что ему действительно стоило бороться за них. 

— Несколько событий и одиночество сделали своё дело, — продолжил Римус. — Мы начали общаться. Всё завертелось неожиданно даже для нас самих.

— И ваши друзья не имели ничего против?

Зная буйные характеры Джеймса Поттера и Сириуса Блэка, Дамблдор мог предположить и такое. 

— Имели, но потом всё уладилось. Это стало нашим первым испытанием. А потом... Мы знали про помолвку Арианы с Розье, но думали, что она перенесена на лето.

— Помолвку? — быстро переспросил Дамблдор, и его глаза торжествующе сверкнули. 

— На Пасхальных каникулах должна была состояться моя помолвка с Эваном Розье, — глухо и чётко сказала Ариана, впервые заговорив за время их встречи. — Но родители написали мне, что её перенесли, я приехала домой и оказалось, что всё это было лишь уловкой. Они откуда-то знали о моих отношениях с Римусом, и, когда он пришёл за мной в день помолвки, они были к этому готовы, — девушка наконец не выдержала, с её лица слетела бесстрастная маска, а голос чуть дрогнул. — Я виновата во всём этом.

— Нет, Ариана, — Люпин сказал это, будто продолжая какой-то давно начавшийся разговор. — Я знал, что всё будет не очень хорошо в случае неудачи и пошёл на это сознательно. Конечно, я не мог предвидеть всех последствий, но пожалуйста, не надо винить во всём себя.

Дамблдор скрыл за стаканом горькую усмешку. Дети — его ученики — сейчас казались повзрослевшими и серьёзными как никогда, и он вдруг испытал резкое осознание того, что они ведь действительно уже не дети. Семь лет прошло с тех пор, как он впервые увидел их обоих: замкнутого печального мальчика с глазами взрослого и гордую, надменную девочку-аристократку. Теперь они стали старше, почти окончили Хогвартс и сейчас сидели перед ним, готовые сражаться за своё право быть вместе до конца. 

— Значит, ваш побег не удался? — вернулся он к теме разговора. 

— Нет. Но мы смогли сбежать потом, а дальше вы знаете, профессор. 

Дамблдор погладил седую бороду:

— Наломали вы дров, друзья мои. Ты знаешь, — обратился он к Римусу. — что тебе теперь грозит срок в Азкабане? Министерство и Визенгамот верят Абраксасу и Хелен и готовы исполнить их любые желания.

— А вы, директор? — Ариана смотрела на него с любопытством. 

— Я нет. И поэтому я здесь, — Дамблдор отставил кружку в сторону: предисловия кончились, и наступило время для того, за чем он сюда пришёл. — Если вы сможете предоставить весомые доказательства о помолвке Арианы с Розье-младшим, то вам удастся выиграть.

— У нас нет доказательств, профессор, — с горечью оборвал его Римус.

— Это вы так думаете, — усмехнулся Дамблдор. — К вашему счастью, я не поверил в сказочку о похищении. Зная тебя, Римус, я даже представить не мог, что ты ворвёшься в чужой дом, чтобы украсть девушку без весомой на то причины, — поймав полный горячей признательности взгляд Люпина, он улыбнулся. — Поэтому я решил, что не всё в этой истории так просто, а сейчас в этом убедился. Вы знаете, что принуждение к браку и клятвенные помолвки официально запрещены, из-за чего достаточно просто предоставить во всеуслышание договор или его копию и, возможно, поделиться некоторыми воспоминаниями. 

— У нас нет договора, директор, — Ариана смерила его усталым взглядом. — Как нет возможности его достать.

— У вас — нет, — кивнул Дамблдор, доставая из кармана плаща бумажный свиток и протягивая его девушке. Развернув его, Ариана вздрогнула и уставилась на него, как на ядовитую змею в своих руках. 

— Откуда он у вас?!

Директор Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс и по совместительству величайший маг их времени усмехнулся:

— Я храню свои секреты, мисс Малфой. Надеюсь, что вы сумеете правильно воспользоваться моим «подарком», назовём его так.

— Вы уходите? — догадалась она. 

— Мне не нужно светиться в этой истории. Вы умные люди, и, я уверен, вы сможете со всем справиться. С нетерпением буду ждать вашего возвращения в Хогвартс, — широкая улыбка на миг осветила его лицо, а затем он снова стал серьёзным. — И позвольте мне дать вам один совет: если вы соберётесь штурмовать Министерство, то не стоит делать это прямо сейчас. Подождите до завтрашнего дня и приходите туда часам к четырём. Вы ведь помните, какой завтра день?

Нахмурившись, они переглянулись, а потом Римус вспомнил:

— Приёмный день! Министр и его помощники слушают дела и просьбы всех, кто захочет предоставить их на рассмотрение главе магического мира. Папа говорил, в такие дни там всегда очень много людей. Значит, если мы сможем убедить их выслушать нас там же, то больше людей узнают о договоре, и Министерству не удастся отвертеться. 

— Отлично, Римус. Десять баллов Гриффиндору за сообразительность, условно, конечно же.

Повисло молчание, и Дамблдор наконец поднялся:

— Что ж, друзья, мне пора. Настоятельно прошу вас никому не говорить о моём участии в вашей истории. Договор вы смогли добыть сами. 

— Конечно, профессор!

Попрощавшись, старый волшебник покинул маггловскую таверну, а они всё продолжали сидеть в полутёмной зале, глядя на закрывшуюся за ним дверь.

— Мне это привиделось? — наконец спросил Римус, очнувшись от задумчивости, поглотившей их. 

— Даже это? — Ариана, улыбнувшись, дала ему договор. 

Парень быстро пробежался глазами по строчкам, скривился:

— Ох уж мне эти чистокровные семьи! Интересно, твои родители хоть иногда угрызения совести испытывали?

— Вряд ли. Но мне больше интересно, как Дамблдору удалось его достать. Договор наверняка ведь нельзя было просто так взять с каминной полки. И ещё, кстати говоря, как он нас нашёл?

— Ты сомневаешься в честности Дамблдора?

Она вздохнула:

— Не то что бы сомневаюсь. Меня всегда учили не доверять нынешнему директору Школы. 

— Меня учили наоборот, — усмехнулся Римус. — К тому же, ему — и только ему — я обязан тем, что учусь в Хогвартсе. 

Она кивнула, признавая его правоту:

— Выходит, завтра мы сможем туда вернуться. А если что-то пойдёт не так? Мы же ставим на карту всё! Это как если бы Тот-Кого-Нельзя-Называть заявился бы в Министерство, чтобы подать петицию о своей невиновности в преступлениях.

— Ну ты и сравнила! — рассмеялся Римус. — Его даже на порог не пустят. А мы, надеюсь, пройдём немного дальше. 

— Главное, чтобы нас не сразу запихнули в какой-нибудь зал для допросов, а мы успели сказать про всё там, где много людей. 

— Дамблдор считает, что у нас всё получится. 

— Ох уж эта гриффиндорская вера в Альбуса Дамблдор!

— Говоришь как слизеринка. 

— У меня вся семья со Слизерина. 

— Ах да, точно! Ты же в Гриффиндоре по ошибке. 

— Вот именно. И вообще, что это я сижу с каким-то презренным полукровкой в такой дыре? Ты что, наложил на меня Империус, чтобы я пошла с тобой?

— Конечно, делать мне больше нечего, кроме как на чистокровных девушек Империусы накладывать!

Они оба рассмеялись, заразительно и свободно, снимая с себя груз напряжения последних дней. 

— Ну, он ведь всё-таки не всевидящий, как некоторые считают, — наконец серьёзно заметила Ариана. — Наверное, он просто рассчитывает на общество и на то, что в Министерстве ещё есть нормальные люди. 

— Да уж. Без них у нас совсем не будет шансов. Но давай не думать о плохом! У нас всё получится, мы докажем свою невиновность и вернёмся в старый добрый Хогвартс.

— Звучит здорово. 

— Будет ещё лучше! 

— Надеюсь, — улыбнулась она: всё-таки неиссякаемый оптимизм мальчика-оборотня, проявляющийся в самых неожиданных ситуациях, не переставал её удивлять. И ободрять.

По природе Ариана была больше фаталистом или пессимистом, и всегда думала о худшем, чтобы не так больно было потом. Но сейчас думать о плохом казалось... как-то неправильно. Это было начало новой жизни, а значит, от старых привычек надо избавляться. Тем более от таких привычек. И это был самый удачный момент для того, чтобы начать меняться. А что будет по-настоящему, ей изменить не под силу.