Мальчик-который-стал-ситхом (джен)

Снег за окнами Хогвартса перестал быть рождественским украшением — он стал стеной. Мягкие хлопья сменились колючей крупой, что била в стекла с упорством осаждающей армии. Гарри стоял у окна в пустом классе на седьмом этаже и смотрел, как метель затягивает озеро, лес, мир в белое безмолвие. Тишина в замке была обманчивой — той самой, что наступает между раскатом грома и ударом молнии.

Нотт вошел без стука, его шаги бесшумны, но лицо говорило достаточно. Обычно бледное, сейчас оно было цвета старого пергамента.

— Инспекция, — сказал он одним словом, положив на стол тонкий лист официального пергамента с печатью Министерства. — Завтра в девять утра. Комиссия по безопасности учебных заведений. Инициировано попечительским советом.

Гарри взял документ. Формулировки были сухими, бюрократическими: «...на основании участившихся сообщений о несанкционированном использовании магических артефактов... проверка соответствия условий безопасности... право на внеплановый осмотр помещений...»

— Малфой, — произнес Гарри не как вопрос, а как диагноз.

— Отец, — поправил Нотт. — Люциус подписал ходатайство как старший попечитель. Комиссию возглавляет Освальд Громсон из Отдела магического правопорядка. В составе — Артур Уизли.

Последнее имя заставило Гарри поднять взгляд. Нотт объяснил без дополнительных вопросов:

— Его включили для видимости объективности. Но на деле — он эксперт по маггловским артефактам. Если они ищут что-то нестандартное, он полезен. И он... отвлечен. У него свои интересы.

Дэвис появилась в дверях, её волосы были покрыты инеем — она только что вернулась с внешнего наблюдения.

— Они уже в Хогсмиде. Остановились в «Свистящем кабане». Громсон, Уизли и двое младших клерков. Плюс охрана — два аврора, но без мантий. Дискретно.

Она развернула на столе схему замка, на которой красным были отмечены их уязвимости.

— Приоритетные цели инспекции, — сказала Дэвис, указывая пальцем. — Во-первых, спальни учеников старших курсов, подозреваемых в связях с «сомнительными элементами». Наш факультет в полном списке. Во-вторых, неучтённые и заброшенные помещения. Они получили от Филча старые планы замка. Седьмой этаж отмечен как «зона аномальной магической активности».

— Наш штаб, — констатировал Нотт.

Гарри смотрел на схему, но видел не линии и комнаты. Он видел систему в действии — точный, методичный удар по слабым точкам. Не эмоциональная месть Малфоя-младшего, а холодная бюрократическая процедура, запущенная его отцом. Это был другой уровень игры. Игроки сменились.

— Время? — спросил он.

— До начала обысков — восемнадцать часов, — ответила Дэвис. — Они начнут с восточного крыла, потом центр, западное крыло. Дойдут до седьмого этажа примерно к полудню завтра.

— Значит, у нас есть ночь, — сказал Гарри. Его голос был ровным, но внутри всё сжалось в холодный, тяжёлый шар. — Операция «Лавина». Цель — не скрыться. Перенаправить удар. Создать альтернативные цели, которые будут интереснее нас.

Он начал чертить на чистом листе, его движения были быстрыми, точными.

— Первый этап: создание «шума». Нам нужны артефакты, которые привлекут внимание, но не приведут к нам. Маггловские устройства — идеально. Уизли займётся ими, заберёт время комиссии. Второй этап: дискредитация инициатора. Если Малфой инициировал проверку, пусть первым же её результатом станет компрометация его собственного сына.

Нотт кивнул, уже понимая.

— Нужно подбросить Драко что-то запрещённое, но неопасное. Чтобы нарушение было формальным, но не криминальным.

— «Браслет Правдивости», — предложила Дэвис. — Запрещён для использования в учебных заведениях, но не внесен в список опасных артефактов. Его можно купить в Хогсмиде с чёрного хода.

— Третий этап: эвакуация штаба, — продолжил Гарри. — Мы не можем просто спрятать вещи. Их могут найти расширенным поиском. Нужно переместить всё в нейтральную зону на время проверки.

— Где? — спросил Нотт.

— В самом очевидном месте, — ответил Гарри. — Библиотека. Мадам Пинс никогда не допустит обыска в фондах без личного приказа Дамблдора. А Дамблдор не даст такого приказа без крайней необходимости. Мы создадим временное хранилище в запретном отделе — там, куда комиссия точно не полезет.

Дэвис ахнула:

— В запретный отдел? Это самоубийство! Чары защиты...

— Можно обойти, — перебил Нотт. — Если знать принцип работы. Защита реагирует на намерение причинить вред или украсть. Если намерение — временное хранение, без вреда для фондов... возможно, реакция будет слабее. Но риск огромен.

— Риск оставить улики на месте — больше, — холодно парировал Гарри. — Комиссия найдёт наши карты, протоколы, анализ системы. Это конец. Всему.

Они молчали. За окном выла метель.

— Распределение задач, — сказал Гарри, разрывая тишину. — Нотт: достань браслет и обеспечь его попадание в вещи Малфоя. Используй его горничную-эльфа — он хвастался, что у него есть личный. Подкупи или шантажируй. Дэвис: маггловские артефакты. В твоей семье есть связи с магглами через бизнес. Нужны три-четыре устройства, явно маггловских, но слегка «зачарованных», чтобы привлечь внимание Уизли. Я займусь перемещением штаба.

— Одному? — спросила Дэвис.

— Ритуал пространственного переноса требует концентрации одного оператора, — ответил Гарри. — Помощь только увеличит шанс сбоя.

Он не сказал главного: если что-то пойдёт не так, пострадает только он один. Это была не жертвенность. Это был расчёт — он был ценнее для операции, чем они, но и риски должен был нести сам.

* * *

Ночь в Хогвартсе никогда не бывала по ­настоящему тёмной — призраки, блуждающие огоньки, свет звёзд сквозь витражи. Но та ночь была чернее сажи. Гарри шёл по коридорам, неся тяжёлый ящик с материалами «Когорты». Каждый звук — скрип половицы, шорох за портьерой — отзывался в нём напряжением струны.

Он выбрал для ритуала комнату рядом с библиотекой — достаточно близко, чтобы минимизировать расстояние переноса, достаточно далеко, чтобы не привлечь внимание мадам Пинс. На полу он мелом нарисовал два круга — точку отправления и точку назначения. Между ними — руническая цепь, формулы пространственной стабилизации. Он изучал их последние недели, но практиковал лишь на мелких предметах. Перенос целого архива...

«Расстояние — тридцать семь метров. Масса — приблизительно двадцать килограммов. Коэффициент магической инерции...» Он прогнал расчёты в уме, стараясь заглушить голос сомнения.

Начал.

Первые минуты всё шло по теории. Руны светились ровным синим светом. Ящик в круге отправления начал терять чёткость, как предмет под водой. В круге назначения — в заброшенной кладовой запретного отдела, которую он нашёл неделю назад — появился мерцающий силуэт.

И тут часы на башне пробили полночь.

Гарри почувствовал, как что-то меняется. Не в его ритуале. В самом замке. Древняя магия Хогвартса, пронизывающая каждый камень, отозвалась на его вмешательство. Его молодые, неуклюжие чары столкнулись с тысячелетним течением.

Руны вспыхнули ослепительно белым. Ящик завис между мирами, наполовину здесь, наполовину там. Пол под ним поплыл. Каменная плита стала прозрачной, и сквозь неё Гарри увидел... другую комнату. Ту же, но другую — с пыльными фолиантами на полках, которые не стояли там секунду назад.

Пространственный разлом. Маленький, нестабильный, но реальный.

Он попытался стабилизировать ритуал, но его сила была каплей в океане. Магия Хогвартса втягивала его заклинание, как воронка. Ещё секунда — и разлом может расшириться, привлечь внимание всех магических датчиков в замке.

И тут в дверях появилась фигура.

Не Филч. Не призрак. Профессор Квиррелл.

Он стоял, обёрнутый в свой дурацкий тюрбан, и смотрел. Не с испугом. С интересом. Глубоким, ненасытным интересом учёного, увидевшего редкий феномен.

— Интересная техника, Поттер, — сказал он без обычного заикания. Голос был другим — ровным, холодным. — Но вы не учли резонанс с фоновыми полями замка.

Гарри не ответил. Он боролся за контроль, капельки пота стекали по вискам.

Квиррелл сделал шаг вперёд, поднял палочку. Не на Гарри. На разлом. Он произнёс сложное заклинание на языке, которого Гарри не знал. Звуки были шипящими, скользкими.

Разлом сжался. Ящик с материалами дёрнулся и исчез из круга отправления, появившись в круге назначения. Руны погасли. Осталась только слабая рябь в воздухе, как от жары.

Тишина.

— В-ваши материалы в безопасности, — сказал Квиррелл, и его голос снова стал нервным, заикающимся. — Н-но вам следует быть осторожнее. Т-такие эксперименты... привлекают внимание.

Он повернулся и вышел, оставив Гарри одного в комнате, где пахло озоном и страхом.

* * *

Утро инспекции прошло как кошмар наяву. Гарри, Нотт и Дэвис наблюдали из разных точек, как комиссия движется по замку.

Всё сработало. Артур Уизли, обнаружив в библиотеке «зачарованный» маггловский радиоприёмник, пришёл в такой восторг, что забыл обо всём на свете. Он два часа объяснял Громсону принципы работы транзисторов, пока тот не посинел от скуки.

Браслет Правдивости нашли в тумбочке Драко Малфоя. Мальчик кричал, что это подстава, но факт был налицо. Люциус Малфой, прибывший в замк для «неформальной беседы» с директором, вышел из кабинета Дамблдора с лицом, высеченным из льда. Его сын опозорил его на глазах у Министерства.

А их штаб... комиссия заглянула в комнату на седьмом этаже. Увидела пустое помещение с потёртыми партами и слоем пыли. Один из клерков пожаловался на «лёгкое головокружение», но Громсон отмахнулся — «Сырость, сквозняки, всё эти старые замки».

Квиррелл, сопровождавший комиссию в качестве представителя преподавателей, лишь нервно улыбался и кивал.

* * *

Вечером, после отъезда комиссии, «Когорта» собралась в своей, теперь снова доступной, комнате. Ящик с материалами стоял на месте, нетронутый.

— Мы выиграли, — сказала Дэвис, но в её голосе не было триумфа.

— Мы избежали поражения, — поправил Нотт. — Это не одно и то же.

Гарри молчал. Он смотрел на свои руки — они всё ещё слегка дрожали. От напряжения. И от осознания.

— Квиррелл, — произнёс он наконец. — Он помог. Или создал видимость помощи. Но он знает. Всё знает.

— Что он хочет? — спросила Дэвис.

— Пока — наблюдать, — ответил Гарри. — Мы для него... эксперимент. Интересный образец. Он видит в нас то, чего нет в других учениках. Амбиции. Метод. Готовность нарушать правила. — Он поднял взгляд. — Это делает нас опасными для него. Или ценными. Пока неясно.

Они разобрали ошибки, составили список уроков. Действовать под давлением — плохая идея. Недооценивать магическую среду — смертельно. Посторонние наблюдатели — фактор, который нужно включать в расчёты всегда.

Когда Нотт и Дэвис ушли, Гарри остался один. Он достал тетрадь, но не стал писать протокол. Он написал письмо. Не отправимое. Просто чтобы сформулировать мысль.

**«Профессор Квиррелл. Вы вмешались. Почему? Вы видите в нас угрозу? Или инструмент? Вы изучаете нас, как мы изучаем систему. Возможно, мы более похожи, чем кажется. Вы скрываетесь за маской слабости. Мы скрываемся за маской послушания. Оба — стратегии выживания в системе, которая не терпит настоящей силы. Но рано или поздно маски придётся снять. Что тогда? Союзники? Противники? Или просто два хищника, случайно встретившиеся на одной тропе? Пока не знаю. Но буду готов к любому варианту. Потому что в игре, где на кону стоит будущее, нет места сантиментам. Только расчёт. И воля к победе. Любой ценой.»**

Он сжёг письмо в пламени свечи. Пепел упал на камень, чёрный и хрупкий.

За окном метель утихла. Снег лежал ровным, нетронутым полотном, скрывая все следы. Как и их операция — следов не осталось. Только знание. И опасное понимание, что игра вышла на новый уровень. Теперь против них были не только однокурсники и школьные правила. Теперь это была система со всеми её ресурсами. И загадочный профессор, чьи мотивы были темнее зимней ночи.

Гарри погасил свечу. Завтра начнутся каникулы. Замок опустеет. И он останется один — не с тоской сироты, а с тишиной, необходимой для того, чтобы переосмыслить всё. План. Методы. Цели.

Первый рубеж был взят. Но впереди была война. И он только что понял, что настоящие противники ещё даже не показались на поле боя.