Спасение агента Свити Дропс (джен)

Мы отправили растерянную Менуэт гулять по Понивиллю, а сами, выждав для большего эффекта минут сорок, отправились в отель к Невермайнду. Чтобы наша делегация выглядела посолиднее, Бон-Бон предложила зайти в казармы, где мы выбрали себе самого крепкого и самого сурового на вид стражника. Наконец мы оказались в вестибюле отеля. Бон-Бон проинструктировала солдата.

— Запомните главное: держите как можно более суровую морду, испепеляйте его взглядом, но не при каких обстоятельствах не вмешивайтесь. Что бы мы там наверху не сказали, вооруженных бандитов в Понивилле нет. Всё понятно?

— По-моему, это излишне, — в последний раз попыталась возразить Твайлайт. — Совершенно необязательно так его пугать…

— Его сейчас необходимо напугать, — сказала Бон-Бон. — у нас есть довольно надёжные предположения о судьбе Пест, но мы не знаем, где она сейчас. Если Невермайнд начнет отбрыкиваться, нам, быть может, придется еще пару дней её искать. Кстати, права на обыск у нас нет. Ну а если он с самого начала будет на эмоциях…

— Тогда хотя бы постарайся быть помягче.

— Разумеется! Кто тут хочет крови, Твайлайт?

Мы поднялись на второй этаж и постучались. Твайлайт сразу же взялась за секундомер.

— Это мы, Невермайнд, открывай! — весело прокричала Бон-Бон чуть погодя.

За дверью уже давно царила суета.

— Ой! Я сейчас, сейчас!

Наконец лязгнул засов.

— Почти сорок секунд! — прошептала Твайлайт.

Это сообщение нас всех обрадовало, но в следующее мгновение нам пришлось принять грозный вид. Невермайнд выглянул в коридор и за секунду уловил созданную для него атмосферу.

— З-здравствуйте, — упавшим голосом проговорил он.

Бон-Бон, не говоря ни слова, зашла на середину Невермайндовской комнаты, а мы, не задерживаясь, проследовали за ней.

Номер был одноместным. Кроме кровати, его обстановку составляли тумбочка, маленький столик у окна, недопитая кружка с чаем на нём, и шкафчик для одежды. Слева от входа мы увидели закрытую дверь — видимо, вход в ванную комнату.

— Извините за задержку, — спохватился Невермайнд. — Я тут занимался с одной древней черепушкой… Её надо было спрятать подальше от солнца, вот я и…

— Мистер Невермайнд! — решительно прервала его Бон-Бон. — Вы обвиняетесь в организации исчезновения мисс Пест. Мы пока не знаем точно, что вы с ней сделали, но ваша причастность не подлежит сомнению.

Невермайнд поник. Он обвел нас всех взглядом. Бон-Бон была сейчас страшна. Я изо всех сил старалась держать решительную физиономию. Стражник хмурился профессионально — он занимался этим много лет. Твайлайт попыталась было виновато отвернуться, но сообразила, что сделает этим только хуже. Тогда она, напротив, посмотрела на синего пони успокаивающе, чем несколько подпортила картину.

— Вот значит как… Что ж, видимо, я снова оказался крайним.

— Ты можешь что-то сказать в свою защиту? — попросила Твайлайт.

Невермайнд секунду помедлил.

— Нет. Только то, что я её не похищал.

— Тогда, может быть, ты дашь нам осмотреть номер? — спросила Бон-Бон.

— П… пожалуйста.

Бон-Бон вполглаза скользнула по комнате и направилась к ванной. Невермайнд смотрел на неё с неяркой надеждой. Бон-Бон приоткрыла дверь и, не заходя, заглянула внутрь. Я подошла поближе. В ванной было пусто. Бон-Бон закрыла дверь и занялась шкафом и тумбочкой. Осматривать там было почти нечего.

— Что-то я не заметила здесь древней черепушки…

Невермайнд умоляюще посмотрел на Твайлайт.

— Как же это возможно? Ведь я даже не видел её, вы слышите, не видел! Я хотел вернуть долг, в конце концов!

— Помилуй, как? — усмехнулась Бон-Бон. — У тебя же за душой ни гроша! А-а, понимаю, ты, видимо, надеялся получить подарок от пони, которого ты даже не знаешь? Это было бы очень удобно. Кстати, это не он, часом, сказал тебе, на чем он письмо печатал? Ведь в клубе еще не было той машинки, когда ты уезжал.

Невермайнд вздрогнул, но он еще был способен сопротивляться.

— Он мне сказал?! Да вы мне два часа назад пытались доказать, что это был Фармер Найт! Это беспредел, любой суд меня отпустит с миром!

— Хорошо, рассмотрим и другие улики. Известно ли тебе, что из твоего клуба недавно свистнули и тут же продали ценную вазу? Спрашивается, кто и зачем? Твоим друзьям-археологам ваза была ценна только как экспонат, никому из них в голову бы не пришло обменять её на деньги, да еще и у конкурентов. Был лишь один пони, который в деньгах невероятно нуждался.

Невермайнд присел, где стоял и обхватил голову передними ногами.

— Ну а твое поведение в день, когда ты должен был отдать долг — подарок любому прокурору. Ты сначала сделал вид, что очень хочешь встретится с Пест тет-а-тет, но принцесса Твайлайт предложила пойти вместе, и твой план рухнул — они увидели, что ты натворил у неё дома. А потом ты просто сбежал. Было это?

Невермайнд был полностью подавлен. Он больше и не думал сопротивляться. За громкой речью Бон-Бон от бедолаги ускользнуло и то, что пони, только что укравшему кучу денег, похищать кредиторшу совсем ни к чему, и то, что ему, уже похитившему Пест, незачем было возвращаться к ней домой.

— До сегодняшнего дня у нас все-таки были сомнения на твой счет, — продолжала Бон-Бон. — Но сегодня в замке ты выдал себя с головой. Ты совершенно правильно определил, что доверенность Колгейт была фальшивой. Возможно, что и магию иллюзий ты честно смог обнаружить. Вот только о том, что Колгейт — не та, за кого себя выдает, ты знал с самого начала. Мы все видели, как ты к ней подходил.

Я слушала монолог своей подруги, и, попутно разминаясь, задела ногой что-то под столом. Я аккуратно приподняла скатерть.

Ба, да здесь же еще одна кружка с чаем!

Я снова прислушалась к разговору.

— ...Но откуда тебе могла быть известна такая важная информация? Не думаю, что ты мог шпионить за потерпевшей весь этот год и знать, с кем и о чем она договаривалась. Кроме нас — четырех маленьких шутниц, сотворивших Колгейт из воздуха, об обмане наверняка могла знать лишь одна пони, и только от неё ты мог обо всем услышать. Та самая пони, что посвятила тебя в особенности магии иллюзии. И имя этой пони — Пест!

Прошло несколько тихих секунд, и Невермайнд, наконец, капитулировал.

— Что ж, видимо, это конец…

Он встал на четыре ноги и подошел было к Твайлайт, когда до нас долетел усталый голос:

— Не трогайте его. Он меня не похищал.

Дверь в ванную комнату отворилась. На первый взгляд, за ней по-прежнему было пусто, но уже через мгновение по воздуху пробежала легкая рябь, стала сильней, объемней, и, наконец, обнажила фигурку рыжей красногривой пони с измученными алыми глазами и прекрасной расписной старинной чашей в качестве метки судьбы.

Я с трудом удержалась, чтобы не выдохнуть с облегчением на всю комнату.

Твайлайт, кажется, готова была и запрыгать.

Бон-Бон отпустила свою суровость, и даже позволила себе едва заметно улыбнуться.

Невермайнд и Пест выжидательно смотрели на нас.

И только стражник продолжал угрожающе хмурить брови несмотря ни на что.

Так он и ушел к себе в казармы.

* * *

Спустя полтора часа мы все собрались за кристальным столом в замке. Пест потратила это время на приведение своей жутко растрепанной гривы и вообще внешнего вида в порядок. Невермайнд пропадал в библиотеке. С момента появления Пест в номере отеля он заметно успокоился и даже позволял себе время от времени улыбнуться. Менуэт не вовремя вернулась с прогулки и наотрез отказалась пропускать финал истории. Её пришлось представить и тоже посадить за стол. Я, честно говоря, была в не меньшем предвкушении: еще много загадок оставались неразгаданными.

Итак, мы все расселись за кристальным столом, и Пест повела свой рассказ.

— Не подумайте только, что все это случилось из-за моей алчности. Я, конечно, не имею за душой золотых гор, но просто потерю денег я бы легко пережила. В конце концов, год назад, после нашей встречи на станции, я просто прогнала его взашей, и мы оба думали, что этим все закончится. Но вся эта история привела меня в отчаяние, а когда я, просто из любопытства, решила подсчитать баланс и ужаснулась... В конце концов, я выросла в уважаемой семье. У нас есть принципы, и если меня так обманули — обман должен быть наказан. Родители меня поддержали, и я начала тяжбу. Теперь наказать Невермайнда было делом чести.

Суды только убедили меня в своей правоте — Невервайнд во всю извивался и сопротивлялся мне как мог. Гнев даже начал сменяться азартом, и я, несмотря на отсутствие результата, все больше и больше набиралась решительности. Наконец я решила обратится к вам, ваше высочество, — кто знает, а вдруг что-нибудь выйдет? И поначалу я даже слегка, извините, пожалела об этом. Вместо взыскания, вы интересовались дружбой, которую ни я, ни он уже давно не искали. Но потом вы принесли радостную новость — Невермайнд не посмел вам сопротивляться и пообещал оплатить долг. Послезавтра мы должны были встретится — впервые за последний год.

Отсюда я выходила счастливой и важной пони. Я, казалось, победила, а Невермайнд был повержен. Потом я забежала в клуб ненадолго... А дома вдруг увидела заметку в газете…

До сих пор Пест хоть и выглядела уставшей и измученной, но рассказывала довольно спокойно и уверенно. Но сейчас она совершенно неожиданно уронила голову в копыта и зарыдала. Невермайнд попытался её обнять и утешить, и это вызвало беспокойство Твайлайт.

— Тебе не стоит её ещё больше волновать, Невермайнд. Ты и так ей уже сделал…

Но Пест только замотала головой и сама его обняла.

Мы все были растеряны. Всем хотелось её как-то утешить, но никто, кроме Невермайнда, ещё не знал, чем были вызваны эти слезы. К счастью, Невермайнд, похоже, смог положительно повлиять на нее.

— Не надо убиваться, — тихо говорил он. — Все хорошо. Теперь уж все разрешится — так или иначе. А я тебя в обиду не дам.

Пест действительно немного успокоилась. Мы все же решили не продолжать пока её допрос и отвели её в спальню. На этом настоял Невермайнд.

— Она почти не спала эти несколько дней. Сейчас ей как никогда нужен отдых. Нет-нет, Пест, не нужно себя дальше изводить. Я сам все расскажу, а ты потом дополнишь, где нужно. Хорошо?

Через минуту мы остались впятером. Твайлайт раскрыла на столе газету, найденную когда-то в доме у Пест, и озадаченно её пролистала.

— Это действительно тот самый номер?

— Двух мнений быть не может, — ответил Невермайнд.

— Но что же её могло так ошарашить? Я уже несколько раз её перечитала, там как будто не было ничего такого.

Нивермайнд грустно улыбнулся и, перелистнув страницу, указал на нужную заметку.

— «Алхимию легализуют в Эквестрии»? — прочитала Твайлайт. Ничего не узнав про Пест из заголовка, она приступила к самой заметке.

— «Кантерлотский Арбитражный Совет Магов на завершившейся сегодня сессии принял решение, вызвавшее бурную дискуссию среди единорогов нашей страны. Решение это внесет кардинальные изменения в статьи Кодекса Магов, не менявшиеся уже почти семь сотен лет и гласившие, что ни один Эквестрийский единорог не должен заниматься алхимией — наукой, некогда регулярно приводившей к катастрофам в разных уголках Эквестрии.

Инициатором таких радикальных поправок стала группа магов-энтузиастов из Мэйнхеттена, которая боролась за них уже много месяцев. Несколько лет назад этими магами был разработан метод так называемого «нежного перехода» из одного состояния материи в другой, полностью исключавший возможность зарождения цепной реакции. Совет, назвав неприемлемыми ряд экспериментов, проводившихся вопреки ныне снятым запретам, согласился, однако, с доводами о чрезвычайной важности этих открытий и необходимости полностью снять запрет на занятие алхимией для целого ряда случаев, а также серьезно смягчить его в ряде других.

В упомянутую выше группу магов входят:...»

Твайлайт перешла на неразборчивый шепот. Мы уже давно сгрудились рядом и изучали заметку вместе с ней. Наконец мы все оторвались от неё и, все еще озадаченные, обернулись к Невермайнду. Тот, вздохнув, указал на одну из фотографий в заметке.

На фотографии был изображен единорог-врач с каким-то мудреным артефактом. За его спиной была хорошо видна стена с фотографиями пациентов, а подпись гласила: «Некоторые врачи также взяли «нежный переход» на вооружение».

И тут я все поняла. На черно-белой фотографии мы не могли заметить этого сразу, но теперь не уже было сомнений, что одним из пациентов доктора-новатора, вывешенных у него в кабинете, был Невермайнд.

— Вот вам и весь мой обман, — Невермайнд снова грустно улыбнулся. — Один из этих ребят выбивал на что-то финансирование у того же чиновника, что и я. Разумеется, он тут же приметил мою ногу и предложил свою ультраэксперементальную технику. Я посопротивлялся от неожиданности, но в сущности — что я терял? Хуже для ноги все равно не будет, но вдруг они и впрямь сумеют выправить мне косточки? И через месяц я оказался на операционном столе.

— Но рассказать о том, как ты вылечился, ты, конечно, никому не мог, — догадалась Бон-Бон.

— Самое главное — о том, кто меня вылечил. Это и оказалось моей главной бедой. Ребята ведь были такими же неисправимыми энтузиастами, как и мы. Они, по-моему, готовы были даже сесть в тюрьму, если того потребует наука, но тогда она требовала им быть на свободе. «Это только вопрос времени, — говорили они — когда мы соберем базу под это дело. Совет магов не сможет не изменить Кодекс, а там уже пускай судят.»

Я тогда, конечно, относился скептически к такой практике, и не то чтобы сильно верил в успех. Здесь я всем сказал, что уезжаю в Эппллузу — там сейчас вся моя родня, — а сам уехал в Мейнхеттен. В случае успеха я надеялся просто сказать, что нашел хорошего врача, не раскрывая подробностей. И заодно сделать приятный сюрприз для Пест.

Результаты, как вы видите, превзошли все ожидания. Даже сам мой врач был в шоке. Но в Понивилле моё счастье обернулось не только моим горем.

Пест, как вы знаете, увидела меня уже на станции и наговорила мне много глупого и неприятного, под конец просто выгнав из дома. Сперва я думал — ну и что? Правда за мной, она остынет немного, и я спокойно ей расскажу, что из-за ноги я и уезжал — и все. А потом меня вдруг осенило: она же опытный единорог, много изучает магию, я ей сам говорил, что болею неизлечимо… Значит, убедить её можно только сказав всю правду, а как я могу это сделать? Мои друзья в Мейнхеттене могли бы страшно пострадать из-за меня. Может быть, вы не знаете, но Фармер Найт — тот, который хотел уплатить за меня долг — так же сильно влюблен в Пест. Но он уступил её мне. Уступил её ради дружбы, а я теперь должен был рисковать друзьями ради любви! И я принял решение уехать. Год или два предстояло пожить с позором, но потом ребята опубликуют свои работы, Совет магов примет решение, а я смогу открыться. Я был уверен, что меня поймут.

Но вскоре Пест объявилась с иском. Это сделало мое положение еще хуже — ведь теперь я должен был как-то ответить перед судом — ответить, сохраняя тайну за душой. А самое страшное — я понял, что потерял Пест. Конечно, в этом всем и моя вина, но вот так с ходу подумать о друге черте-что, да ещё и в суд на него подать… В общем, суд я уже не стерпел и с тех пор не желал ей больше ничего объяснять.

В остальном была единственная тактика — затягивать суд. Я отказывался посещать заседания, не давал себя осматривать, писал протесты на каждое её слово, много ненужного узнал о юриспруденции… И все это было для того, чтобы однажды увидеть вот эту заметку и лишь один раз посетить суд.

Но в последний, как потом оказалось, момент, Пест обратилась к вам, принцесса. Это было уже выше моих сил. Врать вам в лицо… В общем, я еще не знал, где найду деньги, но решил: найду. Лишь бы от меня отвязались.

И вот я приехал в Понивилль, заявил о своем намерении, поспорил с вами о дружбе, думал, где возьму деньги — и во всей этой суете просто прозевал заметку и письмо, которое друзья отправили в Эппллузу! А вот Пест её сразу увидела.

Почти всё, что случилось со мной в тот день когда мы должны были встретиться, вы знаете. Сначала было удивление от того, что она не пришла, потом я разозлился на нее и захотел встретиться у нее дома. Дома мы обнаружили, что с Пест что-то случилось. Я на секунду даже подумал, что она зачем-то хочет меня подставить, но, конечно, это были эмоции. На такое бы Пест точно не пошла. А потом я вспомнил о письме и помчался в Бирюзовый грот, к незнакомцу, как к единственному спасению. Там мы и встретились вновь.

В первый момент я едва смог узнать Пест. Она всегда серьезно относилась к внешнему виду, а тут... Грива растрепана, на платье огромное пятно от кофе, а этот взгляд… Я даже подумал, что её кто-то преследует, а она просто бросилась ко мне в ноги и зарыдала. Просила прощения, но мне уже было не до старых обид. Я хотел понять, что случилось. А случилось вот что.

За двое суток до того, Пест вернулась отсюда домой, увидела эту самую заметку и ужаснулась. Не знаю, о чем она думала в ту ночь, но к утру она решилась на довольно глупую выходку...

— Очень глупую и очень поспешную выходку.

— Пест!

Мы все обернулись на голос. Пест, видимо, уже какое-то время стояла в дверях. Она успела несколько успокоиться, но в алых глазах все еще блестели слезы.

— Спасибо, Невермайнд, но, полагаю, дальше я смогу рассказать сама. Видите ли, эта заметка привела меня в панику и растерянность. Я все еще не могла поверить, думала: вдруг это снова обман? Отозвать иск и попасть в его ловушку — это был бы позор. Но и продолжать требовать деньги после такого я не могла. Тогда мне и пришла в голову эта отчаянная мысль — взять и отдать эти деньги самой себе! Невермайнд как будто уже сам выразил желание найти деньги и расплатиться, вот я и помогу их найти. Но собрать разом всю сумму, что натекла за год, я бы не смогла. И поэтому я вспомнила о вазе. Прекрасная была ваза, из Филлидельфии, ей две тысячи лет… — Пест всхлипнула. — И я решила её продать.

Вазу я нашла сама, сама же её и изучала. Поэтому забрать её не представляло никакой проблемы. Продала её тут же — у нас под боком стоит еще один клуб археологов, я знала, что там такая ценность не пропадёт. А чтобы «рыцари» меня не узнали, я воспользовалась магией иллюзии. Эта магия — моя давняя страсть. Обман. Отвлечение внимания. Фокусы…

Невермайнд, помнишь, как ты любил смотреть мои фокусы?

В общем, вазу я продала, а Невермайнду оставила под дверью письмо — якобы с предложением работы. Разумеется, если бы бы к нему пришла я, даже под иллюзией, он сразу бы меня раскусил. Зато у меня есть одна хорошая подружка, которая непременно согласилась бы мне помочь. Она бы предложила ему какую-нибудь несложную работу — у меня много артефактов скопилось за год, и Невермайнд бы ничего не заподозрил, если его, скажем, попросили бы оценить парочку из них. Ну а в награду он бы получил свои деньги (откуда они, подруга бы, конечно, не узнала), оплатил долг, и все бы хорошо закончилось.

Но с каждой минутой я все больше остывала. Перед глазами всё стояла та заметка с его фотографией, и я всё меньше верила, что он мог меня так обмануть. А дома меня уже ждало вот это письмо. Оно и положило всему конец.

Пест передала Твайлайт листок бумаги, и она зачитала его вслух:

— “Я увидел, как ты украла из клуба вазу, которой сама же не знала цены. Я проследил за тобой, и увидел, как ты, зачаровавшись, продала её с глаз долой. Я страшусь одной мысли о том, что все это могло быть предназначено той же цели, что и твоя история с «выздоровевший» ногой — оскорбить и уничтожить Невермайнда. Не знаю, что он тебе сделал, чтобы заслужить такое наказание, но сегодня я намерен прекратить все. Я даю тебе последний шанс — возместить похищенное и немедленно рассказать обо всем Невермайнду. В противном случае ему, как и всему нашему клубу, придется узнать всю правду от меня.

С любовью и негодованием

Фармер Найт»

Мы все подняли глаза на Пест. Она снова была в объятьях Невермайнда и плакала. На этот раз она, впрочем, скоро успокоилась и продолжила рассказ.

— Я просто свалилась со стула, когда это прочитала. Все было кончено. Я всегда считала себя пони с высокой моралью — и вдруг за одни сутки стала бессовестной вымогательницей и воровкой.

Я не знала что делать. Какое-то время я стояла столбом посреди комнаты, а потом сорвалась и просто убежала. Все первые сутки я слонялась по Понивиллю — я даже не помню, где провела ночь. А на следующий день решила — я встречусь с Невермайндом. Сама. В той самой пещере, куда его позвала. И там расскажу ему все.

— Признание Пест, меня, конечно, обескуражило, — теперь снова говорил Невермайнд. -Что же нам теперь было делать? Ведь я сам тогда был под подозрением. Как бы я в тот момент привел к вам Пест, еще и в таком состоянии? Как бы доказал, что не запугал её? Да она и сама боялась.

А с другой стороны, куда бы мы с ней пошли? В отеле у меня дежурила целая рота, туда не сунешься… В общем, я кое-как успокоил Пест, и мы набросали план действий. Очень помогло её письмо. Я отправился к вам и рассказал почти все как было — за исключением встречи в пещере. Конечно, был риск, что меня арестуют, но я рассчитывал, что письмо, которое на этот раз было при мне, меня спасет. Так и произошло. Правда, в процессе я проговорился о машинке, о которой без Пест узнать бы не мог.

В результате, как я и надеялся, почти весь конвой в отеле был снят. Остался лишь один стражник, но он не мог помешать нам, ведь стоял он на входе. А Пест, как мы и условились, пришла под покровом ночи, и я помог ей забраться через окно. Здесь она наконец смогла хоть как-то отдохнуть.

На следующий день я планировал отправиться в клуб «Рыцари былых тысячелетий» и попробовать выкупить вазу, но пришлось получать разрешение на прогулку. Я смог его добиться, но когда я подходил к клубу, то увидел вашу процессию. Мисс Свити Дропс, мисс Лира, два напуганных паренька из клуба и коробка. Не нужно было гадать, что в ней находится.

Ну а вечером объявилась загадочная наследница… — здесь Менуэт приняла торжественную позу и гордо задрала головку. — Пест, конечно, сразу же после ухода принцессы подтвердила, что никаких наследниц у нее нет и быть не может, и посоветовала проверить её документы. Проще всего их было бы сотворить при помощи магии иллюзии, с которой мы оба отлично знакомы.

— Остальное вы знаете, — сказала Пест. — Итак... Это я вчинила Невермайнду иск за проступок, которого он не совершал, это я украла у самой себя вазу, и, наконец, это я сама исчезла, не зная, что мне делать, и тем самым невольно подставила Невермайнда второй раз. Я полагаю, этого достаточно, чтобы избавить его от всех последствий, связанных с этой историей. Он и так уже настрадался за этот год, пусть теперь будет свободен.

Невермайнд открыл было рот, чтобы возразить что-то вроде «я останусь с тобой до конца», но его прервала принцесса Твайлайт:

— Нет, пока что я его не отпускаю.

Мы все даже повскакивали на копыта. Менуэт бешено захлопала глазами. Бон-Бон, испугавшаяся, что упустила что-нибудь в расследовании, тревожно посмотрела на принцессу. Пест и Невермайнд и вовсе смотрели не нее чуть ли не с ужасом. Твайлайт, тем временем, склонилась над пергаментом, на котором не спеша выводила какой-то текст. Наконец она дописала свое послание и, позвав Спайка, передала ему. Когда дракончик ушёл, принцесса дала долгожданное объяснение.

— Мне кажется, что за всей этой сумятицей и исповедями вы забыли один важный факт.

Я принцесса дружбы, а не мировой судья. Моя задача — разобраться в отношениях пони и как можно деликатнее уладить конфликты между ними. Поэтому я и пыталась вас помирить в то время, когда вы оба уже делили только деньги. Теперь же моя помощь нужна другому пони. Когда-то он уступил любимую своему другу, и вскоре сильнейшим образом в ней разочаровался. Но до сих пор он оставался верен и дружбе, и любви. Он видел, как Пест, украла вазу, и, несмотря на все свои угрозы, так и не посмел их реализовать. Он не решился все рассказать мне даже сегодня, хотя был зол на неё как никогда прежде: он всё ещё верит, что Пест покается.

И это обстоятельство дает мне надежду на примирение. Только что я отправила Фармер Найту письмо, в котором пригласила его встретится в кафе «Мухомор» через пятьдесят семь минут. Разумеется, вы оба примете участие в этом важнейшем для него разговоре.