Сумерки. Обратная сторона луны (гет)

После сцены, устроенной мной в кафе, Ньютон, придя в себя и не найдя, что можно было бы возразить против присутствия третьего лица в намеченном мероприятии, мрачно смотрит на Блэка-младшего и нехотя протягивает ему руку, называя своё имя. Не менее хмурый Джейк представляется в ответ и жмёт чужую ладонь так, что мой одноклассник невольно кривится от боли. После беглого знакомства мы пытаемся решить, как доставить нашу компанию к конечному пункту назначения — кинотеатру в Порт-Анжелесе. У каждого из нас имеется по личному транспортному средству, так как Джейк приехал в кафе на своём харлее. Ехать всем по отдельности кажется глупым, да и дождь, судя по мокрому асфальту за окном, всё-таки пошёл, и езда на мотоцикле становится не безопасной. По виду Майка совершенно ясно, что он ни при каких обстоятельствах не пустит индейца-переростка в свою машину, и я предлагаю довезти Джейкоба самой. Не сказать, чтобы Ньютон остаётся доволен этой инициативой, но, глядя на Блэка-младшего, нехотя соглашается, и мы, разойдясь по автомобилям, благополучно выдвигаемся в путь.

Только оказавшись за рулём своего пикапа в компании хмурого Джейка, я перевожу, наконец, дыхание и чувствую, как постепенно снижается градус прежней паники. Но, спустя примерно полчаса пути в гнетущей тишине, не выдерживаю и обращаюсь к своему неразговорчивому попутчику, не отрывая взгляда от едущего впереди минивэна Майка:

— Как ты узнал, где мы собираемся?

Едва помещающийся на пассажирском месте Джейкоб бросает быстрый взгляд в мою сторону и коротко усмехается.

— Чарли подсказал.

— Ты заезжал ко мне домой?

Джейк слегка елозит по сидению: то ли о того, что ему слишком тесно, то ли от того, что неприятно со мной говорить.

— Ты вчера любезно прислала приглашение поехать в кино, но не написала где и когда. Думал застать тебя дома с утра пораньше, но не успел — ты, как сказал Чарли, буквально только-только вышла за порог. Он же подсказал, где у вас предварительная встреча.

По тону и манере выражаться делаю вывод, что Джейкоб ещё злится. Но раз он всё-таки здесь, сидит со мной в одной машине по пути в Порт-Анжелес, значит всё не так плохо, как пытается казаться.

Предпринимаю следующую попытку подтопить лёд.

— Я очень благодарна тебе, что так выручил меня и согласился поехать, — стараюсь вложить в слова все искренние чувства, которые на самом деле испытываю от его присутствия.

После краткой паузы слышу вполне добродушный смешок.

— Обращайся. С большим удовольствием обломаю любых твоих поклонников.

Невольно улыбаюсь в ответ, кося взгляд в сторону пассажирского места рядом с собой. Замечаю, как под лёгкой клетчатой рубашкой моего попутчика расслабляются могучие плечи, а суровость его лица смягчается от приподнятых вверх уголков губ. Воздух в кабине пикапа словно теплеет на несколько градусов, и работающая в салоне печка здесь совсем не причём.

— На самом деле, мы действительно хотели ехать компанией минимум в пять человек, — решаю всё-таки уточнить. — Но Майк приехал один и огорошил меня новостями, что почти все, кто собирался, внезапно заболели, а оставшиеся просто отказались от поездки в последний момент. Если б ты не появился на пороге «Carver», я бы оттуда просто сбежала.

— По твоему виду это было очень заметно, — хмыкают в ответ.

Между нами повисает молчание. Меня охватывают противоречивые чувства: с одной стороны не хочется портить ставшую, наконец, мирной атмосферу, а с другой — так и подмывает воспользоваться сложившейся ситуацией и нормально поговорить. Без опасения, что нам в очередной раз что-нибудь или кто-нибудь помешает.

— М-м-м, — прерывает мои мысленные метания Джейкоб. — Я понимаю, что ты за рулём, тебе нельзя отвлекаться и всё такое. Но ты ползёшь на этом корыте со скоростью улитки, поэтому не думаю, что нам грозит внезапное ДТП, если мы попробуем поговорить, м?

— Хватит ругать мой пикап! — восклицаю я, кидая полувозмущённый взгляд на соседа.

— Да-да, я помню — надо быть вежливым с пенсионерами, — вскидывает руки Джейк, шутливо демонстрируя, что был не прав. — Ну так что?

— Я не против, — отвечаю после задумчивой паузы. — Только в голове ни одной связной мысли. Даже не знаю с чего начать. Да и не очень хочется вместо конструктивной беседы опять поругаться.

— Вот и не ругайся, а просто поговори.

Коротко вздыхаю, закатив глаза.

— Я с тобой и не ругалась. Это к тебе не подходи и не лезь — что-нибудь откусишь. Смотришь на меня злобной букой с той самой встречи у Чарли в прошлое воскресенье, а я сиди-гадай, что такого плохого успела тебе сделать. Так что, давай начнём с того, почему ты злишься на меня всё это время?

Повисает напряжённая тишина. Уже начинаю жалеть о своих словах, когда Джейкоб прерывает молчание.

— Я думал, ты в курсе всего происходящего и просто издеваешься надо мной, — очень тихо говорит он.

— Издеваюсь? Ты шутишь?

По выразительному молчанию догадываюсь, что всё серьёзно.

— Давай, для начала, уточним, в курсе чего я должна была быть и почему бы мне над тобой издеваться? А то я опять запутаюсь в показаниях, — старательно гася подкатывающее к горлу раздражение, предлагаю я.

Джейк хмыкает и с силой проводит ладонью по лицу.

— Это всё волчья паранойя.

— И что это значит?

— Понимаешь, какая штука: буквально две-три недели назад я жил совершенно обычной жизнью американского подростка и ни сном, ни духом о всякой сверхъестественной мутотне, что, как оказалось, творится вокруг, — тяжело вздохнув, начинает он, а я согласно киваю, полностью солидарная с его чувствами. — Пока однажды меня не свалило волчьей лихорадкой. Наши так называют самый первый переход. Тебя резко валит как от гриппа, лихорадит и всего словно ломает изнутри. А потом ты внезапно перекидываешься в зверя. Дикое чувство, надо сказать. Если б рядом не было Сэма, я б, наверное, головой поехал.

— Кто такой Сэм?

— Сэм Адли. Вожак в стае. Он самым первым среди нас превратился. Две недели бегал зверем, не понимая, что с ним происходит, прежде чем вернул себе контроль и смог снова стать человеком. Потом остальным помогал. Крутой мужик. Самостоятельно справиться с таким кошмаром и не тронуться кукухой — это надо стальные шары иметь. Извини.

— Кхм. Ничего. Ты продолжай, не отвлекайся.

— Так вот. Когда становишься волком, меняется прежнее восприятие абсолютно всего. Почти невозможно себя контролировать, этому как будто нужно заново учиться. Не передать словами, как это оказывается сложно. Обостряются все чувства, эмоции шпарят так, словно это мужская версия ПМС. Я, кстати, даже пересмотрел свои взгляды на этот синдром и больше не считаю его мифом, — добавляет Джейк, театрально кладя руку на грудь в районе сердца.

— Вот спасибо, — усмехаюсь я, стараясь не отвлекаться от дороги. — Хоть какая-то польза от твоих страданий. И всё же, возвращаясь к нашим, кхм, волкам. Причём тут моя особа, на которую ты затаил обиду?

— Ну, — немного мнётся он. — Когда я понял, что со мной произошло, и мне дополнительно разъяснили ситуацию, первой моей мыслью было, что я облажался по полной. Ещё до своего превращения. Ведь, по сути, я разболтал охренеть какой секретный секрет племени постороннему человеку, который, как оказалось, ещё и водит дружбу с нашими, считай, кровными врагами. У меня было чувство, что меня обманули и… — делает паузу. — Использовали. Хоть я понимаю, что и сам виноват. Но эмоции оказались сильнее.

Крепче сжимаю руль пикапа влажными ладонями и глубоким дыханием стараюсь протолкнуть вставший поперёк горла горький комок вины. Джейкоб прав — я действительно откровенно использовала его тогда, когда выманивала нужные мне сведения, используя беззастенчивый флирт и чужие чувства. Определённо, есть на что обижаться.

— Мне показалось, что ты в курсе всего происходящего, — тихо продолжает Джейк. — Знаешь и про нас, и про кровососов, и выбрала не ту сторону. Я чувствую себя… — краем глаза замечаю, как большой и сильный парень смущённо мнётся. — Преданным.

Краска стыда медленно заливает мои щёки, и я до боли стискиваю челюсти. Из головы вылетают все мысли, в ней становится пусто и гулко, как в бетонном мешке. Мне нечего ему возразить и нечем оправдаться.

В кабине пикапа повисает неприятная пауза, которую я пытаюсь неловко прервать:

— Наверное, я могу понять твои чувства. И, пользуясь случаем, хочу, пусть и поздновато, но всё-таки попросить у тебя прощения за тот случай на пляже… Это действительно было подло по отношению к тебе, — крепче сжимаю руль, пытаясь хоть немного успокоить чувство вины, шквальной волной поднявшееся из моего живота до самого горла. — Не знаю, насколько это может быть для меня оправданием, но я даже не предполагала, ни тогда, ни сейчас, что моё поведение приведёт к таким последствиям. Меньше всего я хотела тебя обидеть.

Со стороны пассажирского места тихо. Я не рискую даже слегка шевельнуть головой, боясь малейшим неловким движением потревожить соседа. Пытаясь по тону молчания понять, о чём думает Джейк, осторожно добавляю:

— Честно тебе скажу, что до самой встречи с вами там, в лесу, у меня даже мысли не возникало о реальности существования оборотней.

Буквально кожей чувствую движение воздуха, когда слышу скрип старого сидения под тяжестью чужого тела.

— Это как так? — в голосе Джейка неподдельное изумление.

Невольно вспомнив схожую реакцию Джаспера на подобное моё заявление, мысленно усмехаюсь разнице, которой она была им выражена: лишь крутой изгиб изящных светлых бровей, выразительный взгляд и немой «комплимент» моей сообразительности.

— А вот представь себе, — пожимаю плечами, ощущая, как потихоньку отпускает витавшее между нами с Джейком напряжение.

— Да не может быть! Я же тебе сам рассказал о существовании оборотней. Даже открыто заявил, что моё племя — прямые потомки людей-волков. Как ты могла не знать?

— Боюсь, моё признание не прибавит очков попытке вновь заслужить твоё расположение, но тогда мне все эти легенды о волках показались сказками.

— А про кровососов ты вот прям сразу поверила, ну-ну.

— У меня было больше косвенных, а потом и прямых подтверждений их существования.

— Ну ты даёшь, Белла, — боковым зрением вижу, как Джейкоб всплёскивает руками. — Это, конечно, надо суметь — найти доказательства существования одного вида через информацию о другом и не допустить такого же реального существования этого самого другого. Ну, прям молодец!

— Только не говори, что ты обидишься на меня ещё и за это.

Мгновение задумчивой паузы.

— Я подумаю.

Несмотря на серьёзность тона, слышу безобидную иронию в голосе Джейка, и, слегка скосив взгляд в сторону, в подтверждение вижу едва сдерживаемую улыбку на его смуглом лице. В этот же момент с моей груди словно падает камень — такое я ощущаю облегчение.

— Нда, — спустя несколько минут вполне уютного молчания, задумчиво мычит Джейкоб. — Сообразительность твоя, конечно, хромает на обе ноги. Чему вас, бледнолицых, только в школе учат?

— Ну, прости, — в тон ему отвечаю я. — На уроках истории нам не преподают легенды индейцев из соседней резервации, а на биологии не рассказывают о существовании на Земле помимо хомо-сапиенсов ещё и хомо-вимпирусов и хомо-волкусов. К тому, что мне пришлось в итоге познавать на собственной шкуре, жизнь и школа меня не готовили.

— Большое упущение, однако.

— Полностью согласна.

— Пожал бы твою бледнолицую ручку в знак солидарности, но, боюсь, они обе заняты — намертво вцепились в баранку этого старого пылесоса.

— Можешь сколько твоей мохнатой душе угодно подкалывать меня, но не смей и словом трогать мою машину.

— Очень смелое заявление для женской особи простого хомо-сапиенса.

— Прибереги свой сексизм для кого-нибудь другого. Эта самая особь хомо-сапиенса успела повидать немало дерьма и способна постоять за себя в словесной дуэли со слишком самоуверенным представителем вида хомо-волкус.

— Боюсь-боюсь!

Попытка сохранить серьёзное выражение лица проваливается с треском: мы с Джейком почти синхронно прыскаем и хохочем в голос.

— Хомо-волкус и хомо-вампирус — это ты, конечно, сказанула, — утирая выступившие на глазах слёзы, комментирует Джейкоб. — Расскажу своим, пусть тоже поржут.

— На здоровье, пользуйся, — в тон ему отвечаю я, чувствуя, как от натуги приятно ноют мышцы щёк.

В кабине пикапа воцаряется совсем уютная тишина.

— Честно говоря, — тихо и осторожно, словно чувствуя всю хрупкость мирной атмосферы, что с таким трудом установилась между нами, произносит вдруг Джейк. — Я очень рад, что мы с тобой наконец-то можем вот так просто об этом поговорить. Мне действительно тяжело было думать, что… Что я, возможно, потерял тебя.

От этих слов меня охватывают противоречивые чувства, отозвавшиеся во всём теле неприятной нервной дрожью. С одной стороны, мне близок и понятен смысл того, что Джейк попытался выразить, так как я ощущаю что-то похожее. Но с другой — возникает ощущение какой-то двусмысленности и недосказанности, от чего мне внезапно становится некомфортно.

Пауза затягивается, и я спешу прервать её прежде, чем вновь повысится градус с таким трудом ушедшего напряжения.

— Я тоже рада, Джейк, правда. Мне самой было больно думать, что ты решил меня вот так просто, без объяснений выкинуть из своей жизни, и я даже не понимала от чего.

— Прости. Я не думал, что ты это воспринимаешь вот так.

— Что ж, — максимально избегая любых проникновенных пауз в разговоре, бодро выдаю я. — Раз уж с этим разобрались, могу я надеяться, что мы, наконец, зароем топор войны и заключим долгожданный нерушимый мир, м?

— Думаю, это вполне возможно, — с тёплой улыбкой отвечает Джейк, и мне почему-то хочется съёжиться от его взгляда.

— Пожала бы твою здоровенную ладонь для закрепления договора, но боюсь, что мои руки заняты, — гоня от себя неприятные чувства, отвечаю как можно ироничней, надеясь, что смогу таким образом рассеять ставшую чересчур интимной атмосферу тесной кабины пикапа.

— Один-один.

На такой слегка странной, но всё же мирной ноте мы бодро пересекаем черту города.

Порт-Анжелес встречает нас воскресной пробкой на въезде, большую часть которой мы благополучно минуем, съехав почти в самом начале на соседнюю улицу, ведущую к развлекательному центру, соседствующему с кинотеатром. С трудом найдя место на переполненной парковке перед нужным зданием, осторожно пристраиваю своего старичка между двумя новенькими легковушками и глушу мотор под ироничным взглядом Джейка.

— Блестяще, — комментирует он.

Старательно игнорируя насмешку, аккуратно выхожу из машины и ищу глазами минивэн Майка, который минуту назад ещё кружил по парковке в поисках свободного места.

— Потеряла своего дружка?

Подпрыгиваю на месте от неожиданности, когда незаметно подошедший Джейкоб оказывается слишком близко. Это начинает нервировать.

— Во-первых, прекрати ко мне всё время так подкрадываться. А во-вторых, Майк мне не дружок. Мы просто одноклассники.

— Не похоже, что он в курсе своего положения, — усмехается Блэк-младший.

— По моим расчётам должен быть.

— А по мне, ты слишком наивная. Он из тех парней, которые, если им не сказать прямо, будут упорно игнорировать намёки и считать, что ты с ними так флиртуешь. Можешь мне поверить.

— Это ты из личного опыта судишь, что ли?

Краткая пауза.

— Может быть. Я бы на месте этого неандертальца действовал бы тоньше и хитрее, окажись в такой ситуации.

Снова уловив некую двусмысленность в тоне и словах Джейкоба, подозрительно щурюсь, глядя на него снизу вверх, пока он демонстративно-внимательно осматривает парковку с высоты своего двухметрового роста.

— А вот и твой приятель.

— Он мне не приятель, — шиплю в ответ, прослеживая за его взглядом в поисках Майка.

Ньютон обнаруживается на дальней стороне парковки, бодрой трусцой направляющимся в нашу сторону.

— Фух, ну и народу сегодня! — громко выдыхает он, через полминуты оказавшись рядом. — Пришлось несколько кругов нарезать, прежде чем освободилось место.

Ощутив некоторое напряжение, буквально звенящее в воздухе, понимаю, что Ньютон порядком на взводе. В целом, я могу понять его настроение — не такой он себе представлял эту поездку. Сочувствия к его состоянию нет никакого, так как он поставил меня в похожее положение, и я выкрутилась из него как смогла. Тут уж каждый сам за себя, как говорится. Но всё равно, не хотелось бы, чтобы усугублялась и без того не самая приятная атмосфера.

Кидаю быстрый взгляд на Джейка, так как чувствую в нём потенциального нарушителя хрупкого равновесия в нашей далеко не дружной компании, и замечаю кривую ухмылку на его лице. Распознав полную готовность друга выдать какую-нибудь колкость и подбросить, тем самым, дров в готовый разжечься в полноценный пожар костёр, спешу заговорить первой.

— Нам повезло, что нашлось место на парковке, а то пришлось бы по дворам кататься.

— Нам-то повезло, — комментирует Блэк-младший. — А кому-то всё ж пришлось поездить.

Майк мгновенно реагирует на брошенную в его адрес шпильку хмурым выражением лица и готовностью отбить подачу, но я иду на опережение.

— Поэтому вдвойне прекрасно, что всем в итоге нашлось место. Предлагаю отметить наш успех каким-нибудь забористым ужастиком, — и, взяв инициативу в свои руки, бодро шагаю в сторону здания кинотеатра. Невольно в голову закрадывается мысль, что, если мне придётся весь день вот так сглаживать углы и гасить искры, я же с ума сойду.

— Ужастик?! — слышу за спиной подскочивший в тоне удивлённый возглас Майка. — Я вообще-то думал, что мы посмотрим какую-нибудь романтическую комедию.

— Никакой романтики, — не оборачиваясь, категорично заявляю я и слышу ироничное хмыканье со стороны Джейка.

— Что плохого в романтике, Белла? — раздаётся почти над самым ухом его насмешливый голос, и я невольно подпрыгиваю, едва не сбившись с шага. Что за дурная привычка — подкрадываться ко мне со спины! Чувствуя в груди просыпающееся раздражение, думаю о том, как бы не пожалеть, что вообще уговорила Джейка поехать.

— Ничего плохого. Я просто не хочу. Душа требует крови и насилия. А вы с Майком, если хотите, можете идти на романтическую комедию, я ничего не имею против.

Ньютон, пытавшийся обогнать меня перед стеклянными дверями кинотеатра, резко тормозит и, приоткрыв рот, с ужасом смотрит в сторону Джейкоба.

— Я с ним, — по слогам произносит он. — На романтический фильм. Ты в своём уме, Белла?! Что за шутки такие дурацкие!

— Можно подумать, я горю желанием сидеть с тобой рядом в одном зале, держать тебя за ручку и утирать твои сопли, — вставляет свою реплику Джейк.

Тут и без того висевшему на волоске терпению Ньютона приходит конец.

— Тебя вообще никто сюда не звал.

— Меня позвала Белла. Персонально. Могу даже сообщение показать.

— Эй! — возмущённо вставляю я, но мне не дают продолжить.

— Белла, добрая душа, просто пожалела тебя. Если б мы изначальной компанией поехали, тебе бы вообще места не хватило.

— Кто кого ещё тут пожалел — вопрос. Всё было бы ровно так же, только кому-то не пришлось бы ехать в своей большой машине в гордом одиночестве.

Взбешённый Майк, расправив плечи, в полшага оказывается почти вплотную к Блэку-младшему. Весь его воинственный вид вдруг превращается в нелепый, когда становится заметно, что его светлая макушка едва достаёт Джейку до кончика носа. Но, даже осознавая это, Ньютон, задрав голову, продолжает свирепо дышать наглому индейцу в подбородок. А Джейкобу хоть бы хны: он с легким презрением смотрит на Майка сверху вниз и снисходительно улыбается. Меня совершенно не устраивает затевающаяся петушиная возня, и я решительно вклиниваюсь между двумя половозрелыми тушами, готовыми вцепиться друг другу в глотки на пустом месте.

— А ну разошлись по углам, оба! Вы что тут устроили? Если сейчас же не прекратите этот балаган, я просто оставлю вас здесь одних. Решайте ваши интимные дела между собой сколько хотите, а я поеду домой!

Угроза действует молниеносно: два здоровенных парня смотрят на меня почти синхронно. На их лицах проступает одинаковое щенячье выражение.

— А как же кино, Белла? — скулит Майк. — Мы зря, что ли, ехали…

— Вот вместе с Джейком и посмотрите, как только разберётесь между собой, — чувствуя раздражение, фоном которому служит смущение от тупости и нелепости ситуации, отвечаю я. — А меня увольте из этого дурного треугольника.

— Нет, Белла, погоди, — хватает меня за предплечье Блэк-младший, словно боится, что я и впрямь сейчас запрыгну в пикап и умчусь, сверкая шинами. — Ну, ты чего такая нервная. Мы же просто… шутим.

— Да-да, — стрельнув нечитаемым взглядом в оппонента, сквозь зубы цедит Майк. — Конечно, шутим. Пацанская тема, все дела.

— Свои дурацкие «шуточки» оставьте для своих «пацанских» сходок. А мы на культурное мероприятие выбрались, в конце концов. Устроили тут чёрте что, — ворчу как старая бабка у кассы супермаркета, пытаясь стряхнуть с себя липкое чувство стыда.

— Ну, Белла, ну прости, — нудит Майк, заламывая светлые брови домиком. — Не я вообще эту историю начал.

— О, прекрасно, — закатывает глаза Джейк. — Ты ещё мамку свою позови и ей нажалуйся, что тебя тут несправедливо обижают.

Не дав уже повернувшемуся всем корпусом к обидчику Ньютону и рта раскрыть, резко хлопаю в ладоши.

— А ну прекратили немедленно! Или пойдёте в кино вдвоём.

Как по команде оба парня закрывают рты и покорно смотрят на меня, исподтишка кидая друг на друга недобрые взгляды. С трудом подавив тяжёлый вздох, поворачиваюсь ко входу в кинотеатр и захожу внутрь, не позволив ни одному из молодых людей открыть передо мной тугую стеклянную дверь.

С таким трудом пришедшее в какое-то подобие равновесия настроение вновь падает ниже плинтуса. Старательно глушу растущее внутри желание плюнуть на всё, сесть в машину и уехать домой. Если б я только знала, чем обернётся сегодняшнее мероприятие, носа бы за порог не сунула.

— Ужастик так ужастик, — смиренно бубнит Ньютон, протягивая мне свои деньги, когда я подхожу к кассе.

Пока стою в очереди за билетами, Джейкоб, демонстративно игнорируя Майка, успевает купить две порции попкорна. Ньютон делает вид, что ему всё равно, и вообще он не голодный, а мне остаётся лишь закатывать глаза. Спасибо, что хотя бы оба молчат и откровенно не провоцируют друг друга.

Нужный нам зал оказывается почти полным. Мы спешим занять свои места, так как на экране уже идёт реклама, а основной свет постепенно затухает.

Рассудив здраво, выбираю сесть посередине, дабы пресечь любую попытку этих двоих спровоцировать очередную ссору. Лишь потом соображаю, в какую ловушку саму себя этим решением загнала, когда, спустя минут пятнадцать после начала фильма, пытаюсь опереться на один из подлокотников своего кресла и обнаруживаю лежащую на нём ладонью вверх руку Майка. Поджав губы, откланяюсь в другую сторону, но натыкаюсь локтем на находящуюся в точно таком же положении руку Джейкоба. Вот так, значит, по его мнению, выглядит более тонкий и хитрый подход. Ну-ну.

Зависнув на несколько секунд с нечитаемым выражением лица, подавляю желание завыть в голос. Обняв себя за плечи, намереваюсь просидеть так весь сеанс и не шевельнуться.

Без особого внимания следя за кровавым месивом, творящимся на экране, и игнорируя стоящий на коленях попкорн, думаю о том, как умудрилась оказаться в таком нелепом положении: буквально меж двух огней! Что вообще нашло на Джейкоба? Такая резкая перемена в его поведении всего за несколько часов — от обиды до почти откровенного флирта — обескураживает и смущает. Я и раньше, конечно, догадывалась, что нравлюсь ему, но Джейк никогда до этого не проявлял своей симпатии настолько открыто. От такого внезапного напора, признаться честно, теряюсь и не понимаю, как себя вести. Уж лучше бы он продолжал сердиться, ей-богу. Я надеялась, что присутствие Джейкоба поддержит меня в сложившейся по вине Майка ситуации, а не усугубит и без того неловкое положение.

Сижу на протяжении всего сеанса неподвижно, с преувеличенным вниманием уставившись в экран, где по незамысловатому сюжету режут, рвут и кромсают каких-то несчастных бедолаг. Руки с подлокотников никуда не исчезают, как и моя решимость игнорировать их полностью до самого конца фильма.

Если бы вдруг кому-нибудь пришло в голову спросить меня после сеанса, о чём была просмотренная нами кинолента, я бы вряд ли смогла вразумительно что-либо ответить. Мысли мои были далеки от происходящего на экране, пусть я и смотрела в него неотрывно все два с половиной часа.

Когда кровавый кошмар, наконец, заканчивается, и в зале загорается свет, я, словно проснувшись, вваливаюсь в суровую реальность, по обеим сторонам которой по-прежнему сидят два вопросительно смотрящих на меня парня. Правда, физиономия одного из них почему-то подозрительно нездорового, слегка зеленоватого оттенка.

— Майк, ты в порядке? — внимательно вглядываясь в его лицо, обеспокоенно спрашиваю.

— Я… не совсем уверен, — едва дрожащим голосом отвечает он. Вдруг, схватившись одной рукой за живот, а другой прикрыв рот, Ньютон резко подрывается с места и стремительно несётся вон из зала.

— Н-да, нервишки у него ни к чёрту, — прищёлкнув языком, комментирует Джейкоб.

Кинув неодобрительный взгляд на друга, встаю со своего места и иду следом за одноклассником. Раздражение раздражением, но бросать Майка в таком состоянии одного мне не позволяет совесть.

В холле кинотеатра почти нет людей, и Ньютона среди них не видно. Джейк, к моему удивлению, проявляет инициативу и идёт проверять мужской туалет. Вернувшись через пару минут, докладывает, что Майк обнаружился в одной из кабинок. Судя по всему, скрутило его конкретно и надолго.

— Похоже на кишечную инфекцию, — вслух размышляю я.

— Или желудок оказался слабоват для таких зрелищ, — равнодушно комментирует Джейкоб, вставая рядом со мной слишком близко. Так, что мне становится некомфортно.

— Не надо с таким высокомерием смотреть на тех, кто не приемлет вида чрезмерного насилия, — стараясь как можно естественней и незаметней увеличить физическую дистанцию между нами, отвечаю я.

— Как-то ты слишком рьяно защищаешь этого хлюпика весь день. Может быть, он не беспочвенно на что-то надеется, м? — повторяя за мной движение, вновь нависает надо мной Джейк.

— Не говори ерунды! Я по-человечески переживаю за его самочувствие.

— Какая сердобольная. На всех переживаний не хватит, Белла, — каким-то уж совсем тихим и глубоким голосом произносит Джейкоб, наклонившись ко мне ещё ниже.

Когда нежелательная близость чужого тела переходит все дозволенные границы, я инстинктивно вскидываю руку и упираюсь ею в твёрдую, затянутую в тонкую ткань рубашки грудь.

— Что такое, Белла?

— Джейк, ты что делаешь? — едва сдерживая накатывающую на меня панику, произношу слегка дрожащим голосом.

— А на что это похоже?

— На что бы это не походило, прекрати немедленно.

— Почему?

Тут я не выдерживаю и буквально выворачиваюсь из ловушки между стеной и почти прижавшим меня к ней двухметровым телом. Отхожу на безопасное для своих нервов расстояние.

— Если это демонстрация более тонкого и хитрого подхода, то это полный провал, Джейкоб, — произношу как можно жёстче.

Джейк медленно выпрямляется и так же медленно разворачивается ко мне, но, к счастью, больше не делает попыток приблизиться.

— Прости. Я… всё ещё плохо себя контролирую.

— Это очень слабое оправдание. Будь добр в будущем держать себя в руках покрепче.

Едва заметное разочарование лёгкой, мимолётной тенью ложится на смуглое лицо Джейкоба и тут же рассеивается под лучами озорной улыбки.

— Я всего лишь прощупываю почву, Белла.

— Какую такую почву и для чего? — мне бы перестать задавать провокационные вопросы, но в состоянии близком к панике моя голова всегда перестаёт контролировать язык.

— Для своих возможностей.

Мне совершенно не нравится направление, которое принимает наш диалог, и неприятные чувства, вызванные странным поведением Джейкоба.

— Прощупывай что хочешь, но меня из этого процесса, пожалуйста, исключи.

Ответить Джейку не даёт показавшийся из-за поворота к уборным, с трудом стоящий на ногах, растрёпанный Ньютон.

— Похоже, я таки подцепил этот дурацкий кишечный грипп, — хрипит он, держась обеими руками за живот.

— Как давно тебе стало нехорошо? — хмуря лоб, интересуюсь я у него.

— Почти в самом начале фильма.

— И ты молчал! Майк, надо было сразу же об этом сказать, а не терпеть до последнего.

— Я… я не хотел пропустить фильм, — на последнем слове на его лице отчётливо проступает омерзение, а кожа приобретает уже знакомый зеленоватый оттенок.

Мне остаётся лишь закатить глаза и тяжело вздохнуть от демонстрации подобного «геройства».

— Со здоровьем не шутят, Майк. Как ты машину поведёшь в таком состоянии?

— Пусть вызовет такси, а за тачкой после того, как оклемается, вернётся, — звучит предложение со стороны наблюдавшего эту сцену Джейкоба.

Мысль кажется мне здравой, и я вопросительно смотрю на Ньютона. Тот отвечает щенячьим взглядом.

— А ты не подвезёшь меня, Белла?

— У меня прав нет, чувак, — не дав мне рта раскрыть, быстро произносит Джейк. — У Беллы будут проблемы, если меня поймают за рулём её машины. Так что извиняй, но подвозить Белле придётся всё-таки меня.

На мой немой вопрос о наличии прав он мотает головой и, когда Ньютон оборачивается лицом ко мне, прижимает указательный палец к губам. Ничего толком не поняв, всё равно едва заметно киваю.

— Мне кажется, что такси — наилучший вариант в сложившихся обстоятельствах, Майк, — как можно убедительней говорю я, и Ньютону ничего не остаётся, кроме как согласиться.

Чтобы приглушить так некстати вылезшее чувство вины, сама вызываю ему такси. Дождаться машины мы решаем на свежем воздухе.

Выйдя на улицу, обнаруживаю, что на уже готовящийся к новой рабочей неделе город постепенно опускаются ранние февральские сумерки. Почти полностью высохший асфальт тротуаров и мостовой свидетельствует о том, что дождь после нашего приезда больше не шёл. С каким-то особым удовольствием вдыхаю полной грудью свежий, ещё сохранивший в себе недавнюю влагу воздух. Но всю романтику момента внезапно портит звук выворачивающегося на изнанку желудка Ньютона.

— Боюсь, что просто не доеду до дома такими темпами, — вытирая рот бумажными салфетками, выражает он своё опасение.

— Мужайся, чувак, тебе придётся, — без капли сочувствия отвечает ему стоящий рядом Джейк и подталкивает чуть живого Ньютона к остановке, где очень вовремя тормозит вызванное мной такси.

Когда Майк с кряхтением и стонами устраивается на заднем сидении машины, Блэк-младший, успевший сбегать до кафетерия кинотеатра и обратно, суёт ему в руки три пустых ведёрка из-под попкорна.

— Должно хватить, — комментирует он, от души хлопая Майка по плечу. Тот сгибается почти пополам под тяжестью чужой ладони.

Проводив взглядом укатившую с едва живым пассажиром машину, Джейк запускает обе ладони себе в волосы и, тяжело вздохнув, ерошит их.

— Ну и возни же с ним, кошмар. Нет, Белла, тебе однозначно нужен другой парень.

— П-ф-ф-ф, — не сдерживаюсь я. — А кто сказал, что я вообще рассматриваю его кандидатуру на эту роль?

— Так значит, вакансия свободна?

— Вакансия не актуальна, — обрезаю я и, отвернувшись от Джейка, быстро перебираю ногами, направляясь в сторону парковки, где нас дожидается пикап.

Слыша за спиной ровную, уверенную поступь Блэка-младшего, бессознательно ускоряю шаг, словно пытаюсь убежать подальше от него и от неприятных, липких ощущений, которые он совершенно неожиданно провоцирует во мне своим присутствием. А всё из-за его странных поступков и двусмысленных намёков. Я не понимаю, как на это реагировать. Что говорить, думать и чувствовать, в конце концов. Попытка быстрого самоанализа и критического взгляда на собственное поведение не даёт мне вразумительных ответов. Где я просчиталась и что сделала не так? Какой неосознанный сигнал подала Джейку, что он воспринял его таким вот необычным образом? Ответов не нахожу.

Поглощённая своими мыслями, не замечаю, как дохожу до нужного места на парковке, и, на автопилоте открыв дверь, сажусь за руль пикапа. Предоставив следующему за мной по пятам Джейкобу самостоятельно занять пассажирское место, завожу и разогреваю мотор.

К тому моменту, когда мы выезжаем, наконец, из города, на улице успевает окончательно стемнеть. Я не очень люблю ездить в такое время суток, но радует хотя бы то, что дорога под колёсами сухая, и видимость не ухудшается типичной для штата Вашингтон бесконечной моросью. Невзирая на благоприятные погодные условия, ехать всё равно стараюсь не спеша.

Меня немного напрягает царящая в кабине пикапа густая тишина, разбавляемая лишь рёвом старого мотора, но не настолько, чтобы добровольно её прерывать.

Впрочем, напряжённой она представляется лишь мне одной, судя по вполне довольной физиономии сидящего по соседству парня. Боюсь ошибиться, но, кажется, он даже тихонько что-то напевает себе под нос.

— Что произошло с твоей магнитолой, Белла? — его голос, внезапно оборвавший устоявшуюся между нами тишину, заставляет вздрогнуть.

Кошу взглядом на месиво из проводов и пластика, бывшего когда-то совместным подарком Эммета и Розали в мой злополучный день рождения, который я, не жалея ногтей, собственноручно выдрала из приборной панели. Поджав губы, подавляю вздох.

— Подверглась приступу неконтролируемой агрессии.

Джейкоб делает сложное лицо и понимающе кивает.

— Я могу починить, если хочешь.

— Не надо.

Краем глаза замечаю удивлённо вскинутые брови и вопросительный взгляд.

— Ты настолько ненавидишь музыку?

Против воли не сдерживаю рвущийся наружу смешок. Всё-таки Джейк умеет не только нагнетать, но и разряжать обстановку, этого у него не отнять.

— Я очень люблю музыку, Джейкоб, — делая акцент на втором слове, улыбаюсь я. — Но чинить ничего не нужно. Это мне… — спотыкаюсь на полу слове, сглатывая резко образовавшийся в горле тугой комок. — Напоминание.

— О чём? — помедлив секунду-две, очень тихо спрашивает Джейк.

— О том, что все сказки рано или поздно кончаются и превращаются на утро в тыкву.

Повисает неловкое молчание, и я уже начинаю жалеть о том, что произнесла свои мысли вслух.

— А может, — осторожно подбирая слова, произносит Джейкоб. — Стоит попробовать что-то более прозаичное, м? Залатать старые дыры, например, и поставить на их место что-нибудь новое, — не отрывая глаз от меня, кивает на раскуроченную приборную панель.

Снова слышу этот странный, на что-то намекающий тон, от которого хочется сжаться в маленький, незаметный комочек. Рефлекторно передёргиваю плечами, пытаясь сбросить неприятные ощущения с тела.

— Может быть, ты по-своему прав. Но я пока не готова. К чему-то новому.

— Я очень хорошо умею чинить вещи, — не унимается Джейк. — Чтоб ты знала.

— Даже не сомневаюсь в твоих выдающихся способностях. Но люди не вещи. Их так просто не починишь.

— А ты пробовала?

Тяжело вздыхаю, уже не скрывая своей усталости от сыпящихся на меня весь день намёков.

— Джейк, я благодарна тебе за беспокойство, но ты перегибаешь. Не надо.

— Я упорный, Белла, — с лёгкой иронией в голосе, но между тем совершенно серьёзно говорит Джейк, и по моему телу непроизвольно бегут неприятные мурашки. — И терпеливый.

— А ещё упрямый и твердолобый, — не выдержав, поворачиваюсь к нему чуть не всем корпусом и невольно повышаю тон.

— Не без этого, — усмехаются мне в ответ с какой-то даже долей нежности.

Ну что за непрошибаемость такая! Не хватало мне Ньютона, теперь вот ещё Джейкоб прибавился. Я хоть и не Джейн Остин из одноимённого британского фильма⁽¹⁾, но как же хочется выразиться её словами из сценария: «Я что, единственная женщина на всю округу»?

Мой полный праведного возмущения взгляд ожидаемо не производит нужного эффекта. Я с не скрываемым разочарованием смотрю обратно на дорогу и вдруг резко жму на тормоза. Пикап, натужно визжа теряющими шипы колёсами, встаёт как вкопанный.

В паре метров от машины, прямо посреди пустынной дороги стоит неподвижная фигура, почти добела высвеченная лобовым светом фар.

До боли в пальцах вцепившись в руль, пытаюсь отойти от шока и размеренным дыханием успокоить бешено колотящееся в груди сердце. Ещё бы чуть-чуть, и я бы сбила человека! Откуда он только взялся? Словно из-под земли вырос.

Одеревеневшее от резкого скачка адреналина тело отказывается мне подчиняться, но я всё равно скашиваю взгляд в сторону пассажирского сидения.

Джейкоб сидит неподвижно, уперев для опоры одну руку в панель напротив, и неотрывно смотрит на человека за окном. По беглому осмотру напряжённо застывшей фигуры соседа делаю вывод, что с ним всё в порядке, и я позволяю себе облегчённо выдохнуть. Убедившись, что никто не пострадал, порываюсь выйти из машины, чтобы поинтересоваться у виновника нашей внезапной остановки всё ли хорошо, как Джейк резко останавливает меня, схватив за предплечье, и мотает головой.

— Оставайся в машине, — вкрадчиво, но не терпящим возражений тоном говорит он, и мне почему-то не хочется с ним спорить.

Джейкоб сам выбирается наружу и, слегка поведя носом по воздуху, вдруг резко захлопывает дверь. В тот же миг стоявшая всё это время неподвижно фигура молодого мужчины как будто исчезает, а Джейка что-то сносит на обочину и с леденящим душу рыком утаскивает в лес.

— Джейкоб! — кричу я, судорожно выбираясь из машины. Обойдя пикап, подбегаю к краю дороги, не рискуя, однако, выйти за её края. — Джейкоб!

Напряжённо вглядываясь в кромешную темноту за пределами обочины, чувствую, как меня охватывает какой-то первобытный ужас. С трудом ворочая в миг одеревеневшим от страха телом, медленно поворачиваюсь в сторону дороги и вижу ещё одну застывшую в свете фар работающего пикапа фигуру. Неподвижно стоящий незнакомый парень неотрывно смотрит мне в лицо, и кажется, что кровь стынет в жилах от этого взгляда. А потом, как в каком-нибудь банальном ужастике, из темноты словно выплывают ещё несколько таких же фигур, обступающих меня жутким полукольцом. До уха доносится утробное рычание, и я ощущаю, как немеет от ужаса тело.

Вдруг один из них резко дёргается с места и, на мгновение словно исчезнув, оказывается передо мной. Вскидывает руку, намереваясь схватить меня за шею, но внезапно что-то невидимо-молниеносное проносится между нами. Крик ужаса застревает в горле, когда я вижу стоящее перед собой обезглавленное тело с протянутой вперёд конечностью. Простояв так несколько секунд, оно грузно валится мне под ноги. Едва удерживаясь от того, чтобы не лишиться чувств и не упасть следом, перевожу взгляд туда, где, если судить по движению воздуха, должен оказаться невидимый убийца.

Свет фар выхватывает из темноты высокую фигуру с длинными волнистыми волосами, держащую в одной руке только что отсечённую голову нападавшего.

— Джаспер!

---

1) «Джейн Остин» 2006, с Энн Хэттуэй и Джеймсом МакЭвоем

Вернуться к тексту