Клинки Терпения (джен)

Замок Найтмера давно перестал фонить чистой ненавистью, но сегодня его защитные системы буквально взвыли. Пространство в главном зале разорвалось золотистой вспышкой, настолько яркой и «позитивной», что Киллер в своей комнате зашипел, а коты Даста в ужасе забились под кровать.

— Брат! — громовой, пафосный голос Дрима разнесся по сводам. — Найтмер! Твоя тирания окончена! Я почувствовал, что тьма отступила, и я пришел вернуть тебя в лоно света!

Дрим выскочил из портала в полном боевом облачении: сияющая накидка, лук в руках, зрачки горят праведным золотом. Он был готов к эпической битве, к крикам, к тому, что его будут душить щупальцами. Он был готов «спасать».

Но реальность отвесила ему звонкую оплеуху.

В зале не было тьмы. Там было… чисто. И пахло не страхом, а лавандовым кондиционером для полов. Прямо посреди зала, на стремянке, стоял высокий белый скелет в серебряной диадеме и… протирал тряпкой хрустальную люстру.

Ольга Валерьевна (в теле Найтмера) медленно повернула голову. Её бирюзово-фиолетовые зрачки сузились, выражая крайнюю степень недовольства.

— Дрим, — пробасила она, и голос её вибрировал отнюдь не от злобы, а от раздражения домохозяйки, которой помешали делать генеральную уборку. — Ты время видел? Семь утра. Люди… монстры спят еще. И выключи свой прожектор, ты мне сетчатку выжигаешь.

Дрим застыл с открытым ртом. Его лук медленно растворился в воздухе.

— Найтмер?.. — пролепетал он, глядя на белоснежные кости брата. — Ты… ты белый? Ты очистился?! О, звезды! Мои молитвы услышаны! Брат!

Он бросился вперед, намереваясь заключить Найтмера в объятия, которые должны были символизировать вечное примирение. Но путь ему преградило черное щупальце, которое мягко, но непреклонно уперлось ему в грудь, удерживая на расстоянии двух метров.

— Стоять, — отрезала Оля. — Дистанция, Дрим. Личные границы. У нас тут не финал диснеевского мультика, а режимный объект в процессе дезинфекции.

— Но… но ты же… ты не черный! — Дрим едва не плакал от восторга и замешательства. — Ты вернулся! Пойдем со мной! Мы восстановим Дримтейл! Мы снова будем вместе сидеть под деревом…

— Дримтейл — это мертвая декорация твоего комплекса вины, — Ольга слезла со стремянки, величественно поправляя диадему. — Я никуда не пойду. Мне тут еще три этажа домывать и ужин на семерых готовить.

Она подошла к брату вплотную, нависая над ним своей статной фигурой.

— И перестань фонить этим своим «счастьем». От него у нормальных людей зубы ломит. Хочешь быть полезным — сними эти золотые побрякушки, мой руки с мылом и иди на кухню. Там Кросс пытается почистить картошку, но у него депрессивный кризис, он на нее просто смотрит.

— На кухню? — Дрим моргнул, его мозг явно не справлялся с входящим потоком данных. — Найтмер, ты… ты заставляешь меня готовить?

— Я предлагаю тебе социализацию через совместный труд, — Оля вложила ему в руки влажную тряпку. — И не называй меня «Найти». Для тебя я сейчас — Ольга Валерьевна… то есть, Лорд-Командующий Твоим Психическим Здоровьем. Двигай, «Солнышко». Консультация начнется, как только мы закончим с первым этажом.

Найтмер в подсознании Ольги просто катался по полу от хохота.

«Ольга… это… это лучшее нападение на Дрима за пятьсот лет! Посмотри на его лицо! Он выглядит так, будто ему в корону плюнули!»

— Молчи, Кальмар, — хмыкнула Оля. — У нас по плану — пельмени. А с его скоростью рук мы их до второго пришествия лепить будем.

Ольга сидела в своём кресле, закинув ногу на ногу. Напротив неё, на самом краешке гостевого стула, примостился Дрим. Он всё ещё сжимал в руках влажную тряпку, а его золотой венец слегка съехал набок. В кабинете пахло не серой, а мятой и чистящим средством.

— Итак, Дрим, — начала Оля, и в её голосе прорезалась та самая сталь, от которой у её бывших пациентов в Химках подгибались коленки. — Давай снимем нимбы и поговорим честно. Найтмер, выходи в «переднюю залу», не прячься.

Внутри Ольги Найтмер неохотно развернул свою ментальную проекцию. Теперь Дрим видел не только тело брата, но и чувствовал его присутствие — холодное, но уже не ядовитое, а скорее... усталое.

— Найти... — выдохнул Дрим, протягивая руку. — Я так рад, что ты снова...

— Заткнись, Дрим, — это сказал уже сам Найтмер, используя голосовые связки Ольги. — Рад он. Ты пятьсот лет бегал по Мультивселенной, раздавая позитивные яблочки, и называл это «борьбой со злом». Тебе было очень удобно иметь «злого брата», не так ли?

Дрим замер, его зрачки-звезды дрогнули.

— Что ты такое говоришь? Я только и делал, что искал способ спасти тебя!

— Ты спасал не меня, — отрезала Оля, перехватывая инициативу. — Ты спасал свой образ «идеального героя». Давай разберем твое поведение с точки зрения классической психологической защиты. Ты игнорировал травлю Найтмера в Дримтейле, потому что признание проблемы разрушило бы твой уютный мирок, где ты — Солнышко, а все вокруг — счастливые зайчики. Ты не замечал, как в него кидают камни, потому что тебе было удобно не замечать.

— Это неправда! Я любил его! — Дрим вскочил, и от него полыхнуло золотым светом, но Ольга лишь поморщилась.

— Ты любил не его, а свою функцию «хранителя радости», — Ольга встала и подошла к нему вплотную. — А когда он сломался, ты не пришел и не сказал: «Брат, прости, я был слеп, давай разгребать это дерьмо вместе». Ты достал лук и начал в него стрелять «любовью». Ты пытался исправить последствия, не желая признавать причину. Твой «свет» для него был ослепляющей стеной, через которую он не мог до тебя докричаться.

Дрим опустил голову, тряпка выпала из его рук на ковер.

— Я... я просто хотел, чтобы всё было как раньше...

— Раньше не будет, — мягко, но твердо сказал Найтмер. — Я не «милый братик», Дрим. Я — монстр, который сожрал тысячи душ. Я — Лорд Кошмаров. И я принимаю это. Мне не нужно твое фальшивое прощение, основанное на том, что я «снова стал беленьким». Мне нужно, чтобы ты увидел меня настоящего — со всеми моими грехами и моей нынешней силой. Без твоих розовых очков.

Дрим закрыл лицо руками, и из-под его ладоней послышались первые, тяжелые всхлипы. Это не были театральные слезы героя — это была агония разрушающегося идеализированного «я».

— Поплачь, — Оля положила руку ему на плечо. — Полезно. Очищает слезные каналы и магические контуры. А когда закончишь — вытирай сопли. У нас впереди сорок подносов работы, и мне нужны твои руки, а не твои страдания. Хватит драмы, Дрим. Начинаем жить в реальности.

Найтмер в подсознании выдохнул. Впервые за века он чувствовал, что его не «прощают», а наконец-то слышат.

Кухня замка ещё никогда не видела такого скопления высокоуровневых сущностей на один квадратный метр. Ольга Валерьевна, закатав рукава своего белоснежного одеяния, стояла во главе огромного дубового стола, который Эррор предварительно «подлатал», убрав все зазубрины и старые пятна крови.

— Так, банда, внимание! — Оля хлопнула ладонями, подняв облако муки. — Сегодня у нас не просто ужин. Сегодня у нас командный квест по созданию стратегического запаса продовольствия. На повестке дня — домашние пельмени.

Дрим, всё ещё со шмыгающим носом и покрасневшими глазницами, стоял между Киллером и Хоррором. Он выглядел как экзотическая птица, случайно залетевшая в логово к медведям.

— Пель-мени? — робко переспросил Дрим, глядя на гору фарша. — Это… это что-то из разряда боевой магии?

— Это из разряда «жрать охота, а доширак кончился», — заржал Киллер, нагло подмигивая Ольге. Он уже успел переключить душу в «наглое» состояние и теперь вовсю пачкал мукой всё, до чего мог дотянуться.

— Распределяю роли! — Ольга указала щупальцем на Дрима. — Дрим, у тебя руки легкие и магия созидательная. Твоя задача — раскатка теста. Чтобы каждый сочень был тонким, как твои надежды на мир во всём мире. Найтмер, — она обратилась к внутреннему «я», — помогай щупальцами. Нужно раскладывать фарш порционно. Быстро и чётко.

«Я… я буду раскладывать мясо в тесто?» — Найтмер внутри Ольги пребывал в шоке. — «Ольга, это же… это так медитативно».

— То-то же, — хмыкнула Оля. — Эррор! Твои нити — идеальный инструмент. Твоя задача — ювелирный защип. Края должны быть герметичными, как твоя Анти-пустота. Хоррор, ты на лепке формы «ушко». Даст, Кросс — помогайте. Кто накосячит с формой или оставит дырку — пойдёт пересчитывать пыль в подвалах без магии.

Работа закипела. Поначалу это напоминало катастрофу: Эррор случайно «заглючил» первый поднос, превратив его в пиксельное месиво; Даст пытался доказать призрачному Папайрусу, что пельмень — это маленькое костяное ядро; а Дрим слишком сильно «сиял», из-за чего тесто начало подсыхать.

— Спокойно! — Оля властно прикрикнула на Эррора. — Не нервничай, Глючный. Просто веди нить вдоль края. Дрим, убавь яркость, мы тут не солярий открываем!

Постепенно ритм наладился. Это было завораживающее зрелище. Чёрные щупальца Найтмера с невероятной скоростью и точностью раскладывали шарики фарша на кружочки теста. Синие нити Эррора мелькали в воздухе, запечатывая пельмени аккуратными, идеальными стежками. Хоррор, своими огромными пальцами, с удивительной нежностью сворачивал края, создавая безупречные «ушки».

— Смотри, Босс! — Киллер торжественно поднял пельмень, на котором ножом была выцарапана крошечная мишень. — Именной! Для тебя старался.

— В кастрюлю его, — хмыкнула Оля, скрывая улыбку.

Дрим, наблюдая за этим, вдруг почувствовал, как его «золотая» тяжесть в груди сменяется чем-то простым и теплым. Он видел брата — деловитого, уверенного, руководящего этим хаосом. Он видел его банду — не как монстров, а как… семью? Очень странную, опасную, но сплоченную общим делом.

— Знаешь, Найти… — шепнул Дрим, раскатывая очередной пласт теста. — Кажется, это лучший способ провести время, чем наши битвы.

«Меньше слов, больше дела, Солнышко,» — проворчал Найтмер через Ольгу, но одно из его щупалец на мгновение шутливо щелкнуло Дрима по носу, оставив на нём след от муки.

Замок погрузился в уютный гул голосов, стук скалок и запах домашнего уюта. Первые десять подносов были готовы, и это было только начало. Ольга Валерьевна довольно поправила диадему: командная терапия через мелкую моторику работала безотказно.

Кухня окончательно превратилась в слаженный конвейер. Если бы кто-то из «звёздных» Сансов заглянул сейчас в замок, он бы решил, что попал в параллельную вселенную, где произошёл критический сбой логики.

Эррор вошёл в настоящий кулинарный раж. Его синие нити сплелись в сложную паутину над столом: они подхватывали готовые сочни, подносили их к щупальцам Ольги-Найтмера, принимали дозу фарша и с хирургической точностью «сшивали» края. Глючный даже перестал ворчать — его глаза-мишени лихорадочно бегали, выискивая малейшие несовершенства в форме пельменей.

— Этот... л-л-лаг в геометрии! — проглючил он, яростно переделывая кривое «ушко» Даста. — Ряды должны быть и-и-идеальными!

— Расслабься, Глючный, — хмыкнула Оля, виртуозно управляя сразу четырьмя щупальцами. — В животе у всех будет одна и та же «ошибка доступа».

Хоррор сидел на самом краю стола. Его массивные плечи мерно двигались в такт какой-то старой мелодии, которую он тихо напевал под нос. Он лепил пельмени так быстро, что под его руками они множились, как грибы после дождя. В его движениях не было ни грамма спешки — только глубокое, почти сакральное уважение к Еде.

Дрим раскатывал тесто так усердно, что мука осела на его золотом венце и ресницах, делая его похожим на рождественского ангела, сбежавшего из пекарни.

— Найти, посмотри! Двадцать пятый поднос! — радостно воскликнул он, выставляя перед собой ровные ряды заготовок.

«Двадцать пятый...» — Найтмер в подсознании Ольги чувствовал странное удовлетворение. — «Ольга, это какое-то безумие. Мы захватываем кухню с таким же азартом, с каким я когда-то захватывал миры. Почему это... так затягивает?»

— Потому что созидание — это тоже форма доминирования, Найти, — мысленно отозвалась Оля. — Просто более конструктивная.

Киллер и Кросс устроили соревнование: кто быстрее заполнит свой поднос. Киллер жульничал, используя магию, чтобы подтягивать к себе готовое тесто, а Кросс, призвав маленькие версии своих ножей, нарезал кружочки с точностью лазера. Чара внутри Кросса периодически выкрикивал советы:

— «Добавь больше перца! Пусть у них глазницы вытекут от остроты!»

Ольга Валерьевна стояла в центре этого хаоса, как дирижёр великого оркестра. Она вовремя подсыпала муку, подправляла консистенцию фарша и не давала банде скатиться в привычную грызню.

— Тридцатый! Тридцать второй! Тридцать пятый! — отсчитывал Даст, чей Папайрус, кажется, тоже увлёкся процессом и теперь «советовал», как правильно выкладывать пельмени кругами.

Когда последний кусочек фарша скрылся в последнем лоскутке теста, на всех доступных поверхностях кухни, включая подоконники и дополнительные столы, призванные Эррором, стояло ровно сорок подносов. Белоснежные ряды, присыпанные мукой, выглядели как армия, готовая к… варке.

Для американского менталитета Undertale-вселенной это был культурный коллапс. Никаких полуфабрикатов, никакого фаст-фуда. Тысячи маленьких свертков, сделанных руками самых опасных убийц Мультивселенной и двух Богов.

— Сорок... — выдохнул Кросс, вытирая руки. — Мы реально это сделали.

— Мы сделали стратегический запас на случай ядерной зимы или твоего очередного депрессивного запоя, Кросс, — Оля поправила диадему, глядя на это великолепие. — Найтмер, Дрим — тащите самую большую кастрюлю. Пора пробовать плоды нашей командной терапии.

Замок пах мукой, мясом и чем-то таким, что Дрим не мог описать словами, но что заставляло его душу сиять тихим, спокойным золотом. Это был запах семьи.

Аромат лаврового листа, душистого перца и кипящего теста заполнил замок, окончательно вытесняя запах сырости и древних обид. Огромная кастрюля бурлила, выбрасывая на поверхность пухлые, белые «ушки».

— Так, — скомандовала Оля, вылавливая первую партию. — Сметану на стол! Уксус, масло, перец — всё по списку. Кто возьмёт кетчуп — вылетит из замка через закрытое окно. Не портите мне аутентичность.

За столом воцарилась священная тишина, нарушаемая только стуком вилок и довольным сопением. Дрим, осторожно надкусив первый пельмень, замер. Его зрачки-звезды расширились.

— Это… это невероятно, — прошептал он, обжигаясь горячим бульоном. — В них чувствуется… душа?

— В них чувствуется фарш и восемь часов нашего общего мата, Дрим, — хмыкнула Оля, методично уничтожая свою порцию. — Ешь давай. Это тебе не позитивные яблоки, это настоящая еда.

Остальная банда работала челюстями с такой скоростью, что подносы пустели один за другим. Хоррор ел с выражением глубокого религиозного экстаза, Киллер пытался подсунуть Дасту самый острый пельмень, а Эррор, сидя на безопасном расстоянии, ювелирно разрезал каждый кусочек нитью, прежде чем отправить в рот.

Лишние тридцать пять подносов были торжественно заморожены. Ольга Валерьевна лично проследила, чтобы Эррор создал в морозильной камере «стабильную зону с нулевой энтропией», чтобы стратегический запас хранился вечно.

Позже, когда замок погрузился в ленивую послеобеденную негу, Оля решила прогуляться по коридорам, чтобы растрясти калории. Найтмер в подсознании был подозрительно тих — он переваривал не только пельмени, но и тот факт, что его брат всё ещё в замке и никто никого не убил.

Она вышла на балкон, тот самый, где недавно «наказывала» Киллера. И снова замерла.

В тени колонны, залитой мягким светом, стояли двое. Кросс, прижав Дрима к парапету, бережно, почти благоговейно целовал его. Дрим, забросив руки на шею монохромного рыцаря, светился неярким, уютным золотом. Это была картина такой запредельной эстетики и «шипперского» восторга, что Оля на секунду почувствовала себя зрителем в VIP-ложе.

— Ну надо же, — громко пробасила Оля, не меняя величественного выражения лица, хотя внутри неё всё кричало от восторга. — Я смотрю, десерт у нас сегодня по расписанию?

Голубчики отпрянули друг от друга так, что Кросс едва не свалился с балкона, а Дрим вспыхнул как сверхновая от смущения.

— Босс! Мы… мы просто… — Кросс лихорадочно поправлял пояс.

— Обменивались позитивной энергией? — подсказала Оля, подходя ближе и опираясь на перила. — Кросс, я же говорила: используй ресурс Дрима грамотно. Но я не думала, что ты решишь выпить весь этот «ресурс» через рот.

Дрим спрятал лицо в ладонях, светясь всеми оттенками розового.

— Ладно, — Ольга махнула щупальцем, беззлобно подмигивая им обоим своим фиолетовым зрачком. — Не буду мешать вашему… ландшафтному дизайну чувств. Но имейте в виду: Кросс, если завтра в саду не будет высажена астра из-за того, что ты «устал», я заставлю Дрима лепить пельмени в одиночку. А он, как мы видели, с тестом обращается как с боевой гранатой.

— Я понял, Босс! — Кросс быстро отсалютовал, пытаясь скрыть счастливую ухмылку.

— Иди уже, «принц на белом коне», — Оля хмыкнула и посмотрела на Дрима. — А ты, Солнышко, не забудь: у нас завтра по плану разбор твоих детских травм. Пельмени — это хорошо, но терапия по расписанию.

Она развернулась и пошла к себе, слыша за спиной их облегчённые вздохи.

«Ольга… ты невыносима», — проворчал Найтмер.

— Зато у нас в морозилке сорок подносов пельменей, а в замке — три счастливые пары, Найти, — мысленно ответила Оля.