Кадзоку (яп. Семья) (джен)

Питер Петтигрю никогда не считал себя ни мерзавцем, ни предателем, ни приспособленцем. Нет, он вовсе не был согласен с Люциусом, утверждавшим, что вовремя предать — это значит предвидеть, и что всё продаётся и всё покупается, потому как ни за какие деньги он не предал бы друзей. Если бы дело было только в посулах... Он не шёл за силой, как Северус или Мальсибер, не сходил с ума от мании чистой крови, как Лестрейнджи, и спокойно переносил факт того, что Римус умнее, Сириус богаче, Джеймс сильнее. Лили он и вовсе открыто называл лучшим человеком. Никто не был так добр, как она.

Питер полагал, что он ничем не лучше и не хуже других. Ведь поменяли сторону Малфои, продолжали работать в Министерстве Макнейр и Руквуд, не лишились свободы Фенрир Сивый, Розье и Селвин, хотя все знали, кому они служат. У Крауча и вовсе сынок был Пожирателем. И как бы Бартемий ни корчил из себя непоколебимого борца с тьмой и хаосом, Петтигрю не верил, что тот не догадывался о метке на руке сына или не сомневался в этом.

При этом Хвост полагал, что ради благой — для себя — цели можно пойти на любой шаг. Однако умел видеть черту, которую переступать нельзя. И, когда Северус предложил ему похитить Гарри Поттера, сына Джеймса и Лили, он ударил его.

— Я не занимаюсь киднеппингом, Нюня! — прокричал анимаг. — И не стану вымогать деньги у Дамблдора или кого-то ещё! Если хочешь, давай инсценируем твоё похищение, но за тебя никто платить не станет, вот увидишь.

Северус стонал, держась за темя, куда попал кулак Петтигрю, и пытался встать на ноги. Ему не хватало духу сказать, что похищать Поттера он тоже боялся, опасаясь последовать за Квирреллом и Лордом. Пусть он и сильнее мальчишки, но победа над господином ведь не из пустоты взялась. Но Питеру он об этом не скажет.

— Я хотел предложить иное, — едва сдерживая слёзы, проговорил он. — Поттер владеет парселтангом... Он нашёл вход в Тайную Комнату и убил василиска. Если мы сможем заставить его открыть проход, то получим доступ к яду, чешуе и и органам чудовища. Они стоят дорого. Если сумеем продать их на чёрном рынке, то даже половины вырученной суммы тебе хватит надолго.

— А вторую половину, значит, себе заберёшь? — Питер скривился. — А ведь сам ничего не сделал: комнату нашёл не ты, а Гарри, василиска убил не ты, а тоже он. Если так подумать, он должен получить больше. Это я ещё не говорю о риске для его жизни. Ох, Северус! — имя он буквально выплюнул. — Как был инфантильным болваном, так и остался. Неужто за всё время, что я здесь, ты додумался только до этого? Кретин ты... Ну и нюня, разумеется.

Хвост задумался. Встречаться с Гарри ему не хотелось. Не только потому, что боялся смотреть ему в глаза. Петтигрю банально не знал, обнаружен его побег или нет. Если обнаружен, то не приставлена ли к мальчику охрана? А если не обнаружен, то ему стоит поторопиться, а где живёт сын Поттеров, он не знал. Полагаться же на Северуса — себя не уважать. Этот доморощенный слизеринец просто из-за старых обид сдаст его мракоборцам, а пока занимаются им, вполне может отправиться к Гарри и исполнить свой план. А потом...

Что потом, Питер думать не желал. Он горел идеей: Нюниус испортил его план — Нюниус должен за это отплатить. И если для этого Хвосту будет нужно сопровождать декана Слизерина, он сопроводит его до места и проконтролирует все его действия.

— Допустим, что я согласен с твоим тупым планом, Нюнчик, — вздохнул Питер. — Только не думай, что у меня памяти нет: я два года был питомцем лучшего друга Гарри: он тебя ненавидит и помочь не согласится. Ни тебе, ни мне: ему, вероятно, рассказали, кто я и какую роль сыграл в его судьбе. И где же ты собрался его искать?

Снейп поднял голову и посмотрел на Петтигрю.