Кошечка (гет)

Четвёртого мая Элизабет, помня о болезни Сиэля, с утра переоделась в скромное платье. Сама. И кое-как затянула корсет. Себастиан заметил это и расшнуровал корсет и, несмотря на её протесты, всё же помог зашнуровать, как следует.

День прошёл, как обычно, разве что за ужином Элизабет показалось, что супруг слишком долго рассматривает её шею и ямку между ключиц. Надо признать: Элизабет всё ещё была красива и привлекала его. Да, господин Мидфорд прав: он, Себастиан, им нужен. Они хотят получить внука. И они получат внука.

Элизабет доела суп (она заметила, что сегодня на ужин был её любимый суп — куриный с сухариками) и, пожелав всем спокойной ночи, отправилась в ванную. Пока она мылась, у неё из головы не выходил этот взгляд Себастиана — задумчиво-оценивающий. Соблазняющий. Заманивающий. Если бы он горел огнём, то всё было бы понятно — это бы объяснялось простым желанием обладания. Но здесь было что-то другое. Что — она не могла объяснить. Но это что-то обвивало её сердце и удушало совсем ненужной заботой.

Она решила закрыться на ночь. Но, помывшись и войдя в спальню...она её не узнала.

На столе около канделябра стояла ваза с букетом нежно-розовых роз, рядом в вазочке лежали конфетки...да-да, те самые конфетки, одну из которых Себастиан предложил ей тогда, после их первой брачной ночи. Элизабет оглядела комнату. Везде царили порядок, чистота и...странная пустота. Никаких игрушек-кроликов, открыток с поздравлениями юного графа, ни даже намёка, что они с графом вообще были знакомы, не говоря уже о родстве. Подушки были взбиты, а кровать была аккуратно застелена одеялом с приглашающе отвёрнутым уголком...Это был их с Себастианом знак ещё с медового месяца. Она и подумать не могла, что он всё ещё помнит их прежние безмолвные разговоры.

Стоп!

К чему всё это? Сегодня она не будет праздновать. Никаких роз, конфеток и приглашений в постель не должно быть. Просто не должно быть, и всё!

Она не слышала, как в спальню вошёл Себастиан. Только услышав, как он закрывает дверь на ключ, он вздрогнула и обернулась. Элизабет попыталась выхватить ключ, но муж, словно играя, поднял ключ выше, не давал ей этого сделать.

— Перестань, пожалуйста. Дай мне ключ.

Себастиан перестал играть и лениво протянул ключ:

— Лиззи, я просто хотел тебя поздравить и...украсить твою спальню. Для того, чтобы всё выглядело празднично!

Во взгляде Элизабет проскользнуло недоумение:

— Празднично? Когда Сиэль болеет и мы не можем его навещать?

Лиззи покосилась на него с недоверием. Ей было не до праздника. Она взяла ключ и, вставив в замочную скважину, повернула...

— Себастиан! Ключ не подходит.

— Значит, я перепутал...

Она знала, что ничего он не перепутал. Лиззи обернулась, и в этот момент Себастиан накрыл её рот поцелуем. Она попыталась оттолкнуть его. Лицо начал заливать стыд. Но он уже мягко повалил её, залезая руками под тонкий батист ночной рубашки. Голос изменился. Он то ли мурлыкал, то ли рычал:

— Р-р-р...как же вкусно ты сегодня пахнешь...по-особенному...

Элизабет выронила ключ, но не заметила этого, потому что звук потонул в мягкости персидского ковра.

Лиззи перестала вырываться из объятий супруга. Её светлые локоны разметались по подушке. Она раскрылась ему навстречу. Пусть он сделает с ней всё, что захочет. Только скорее.

Себастиан тихо рассмеялся:

— Скорее не получится, Лиззи, у меня получится только долго и медленно, ты же знаешь...

Ох, она и забыла, что он умеет читать мысли! Прижавшись к ней всем телом, Себастиан зашептал прямо в её ушко:

— Что, Лиззи, трудно тебе, значит? С этим горем? Хочешь забыть?