Вараста. Перезагрузка. (джен)

* * *

Обратный путь лежал через Лакдэми — Ли и Эмиль предвкушали встречу с молодыми жёнами. Даже Лионель стал чаще улыбаться, что уж говорить об Эмиле. А Арно рвался повидать матушку — последний раз он виделся с ней еще до Лаик. Конечно, он уговорил и Валентина заглянуть к ним.

Отец Герман всё поглядывал на Рокэ, ждал разговора. Но герцог Алва не спешил. На одной из ночёвок, Алва сидел с Ли у костра.

— Дорак не вызывал тебя, после смерти Штанцлера? Пока мы еще были в Варасте?

Лионель кивнул:

— Вызывал. Даже шадди попытался мне всучить, но я у него не беру ничего — так, на всякий случай.

Алва хмыкнул:

— Я тоже. Кстати, он как-то попенял мне, что сакотта до добра не доводит… Милый человек, правда.

Савиньяк удивился:

— Вот же… Всё, он окончательно пал в моих глазах. А вообще, он предлагал мне стать кансильером — ну, ты его знаешь — никаких прямых предложений, всё намёками… Арно приплел. Я обещал подумать.

Рокэ жёстко сказал:

— Не смей отдавать ему Арно.

Ли холодно взглянул:

— И не думал. Я приму должность кансильера, а Арно из Лакдэми отправится обратно, в Торку.

— Правильно, — кивнул Рокэ, — я напишу фок Варзов, пусть держит его поближе к себе. Кого планируешь на место капитана дворцовой стражи?

— Пока лейтенанта. Теньет Чарльз Давенпорт.

Алва удивился:

— Он же кузен Рокслея?

— Не его, а его жены, улови разницу. И они друг друга на дух не переносят. Чарльз из тех, кто клянется раз и на всю жизнь, типа Вейзеля. Побудет немного лейтенантом, введу его в курс дел, и станет капитаном.

— Неплохо. Всё-таки у тебя действительно ум политика, Ли. К концу зимы обязательно нужно сместить Дорака и Авнира. Чует моё сердце, летом опять меня отправят на войну.

— Секретаря Сильвестра тоже надо будет убрать, он не подойдет Супре. А епископом кого поставим?

Алва улыбнулся: — Я знаю единственного священника, у которого можно спросить совета — преподобный Бонифаций.

— Так надо написать ему прямо сейчас, — из темноты вышел Ричард, — и для Робера передать изумруд.

Сел рядом с Рокэ, привалился к его боку.

— Без тебя холодно спать. А потом мне камни сказали, где ты. Зевнул. — Отца Германа-то хоть спросили?

Мужчины переглянулись, и фыркнули.

— Нет ещё, не спросили. — Алва взъерошил ему волосы. — И часто камни с тобой разговаривают?

— Ага, — просто кивнул Дик, — помнишь, я у тебя в кабинете тайник нашёл? Я просто спросил, и они — раз, и всё.

Лионель прищурился:

— Знаешь, Дик, у меня к тебе одна просьба есть…

* * *

Арлетта Савиньяк обрадовалась их приезду — она была из тех дам, которые чётко разграничивают своих и чужих, и перед своими она была искренна. Ричард, наконец, не покраснел, когда она его обняла, а легко поцеловал её руку.

— Эрэа Арлетта! Как я рад снова вас видеть.

— Ричард, вы совсем взрослый теперь.

Арно от избытка чувств покружил матушку. Валентин был галантен, как никогда. Пока Лионель не представил ему свою жену. Глаза у Придда заволокло темнотой, тяжёлый взгляд уперся в склонившуюся перед ним девушку. Она лишь прошептала:

— Великий Унд, благослови моё дитя.

Ли, хоть и был уверен в Валентине, тоже преклонил колено. Валентин молчал. Арно обнял его со спины, Дик взял за руку.

— Вальхен…

Глубоким голосом Придд сказал:

— Живи.

Вздохнул, тряхнул головой: — Арно, мне нужен какой-нибудь тазик с водой, срочно.

Арлетта, внимательно смотревшая на происходящее, приказала слугам. Валентин сжимал кулаки, и неровно дышал. В изящном тазике для умывания из его рук появились маленькие рыбки. Много, не меньше двадцати штук.

— Какие красивые, Вальхен, — восхитился Дик.

— Да, я такие в книге видел.

Пестрые, оранжево-белые, малыши беспокойно метались в воде.

— Это карп. Велите выпустить их в пруд, графиня Арлетта.

Айрис смотрела с изумлением. Эмиль ей прошептал: — Твой брат тоже много, чего теперь умеет. Удивишься еще.

Мальков осторожно выпустили в пруд. Никто еще не знал, но в ближайшие годы такие красивые карпы будут водиться только у Савиньяков — на зависть другим.

Арлетта склонила голову:

— Повелитель Волн, такая честь принимать вас в этом доме.

Придд переглянулся с Арно, и решительно сказал:

— Зовите меня Валентин, графиня, как Ричарда, и Рокэ.

— О, дорогой, конечно, — она сердечно его обняла, — будь, как дома.

* * *

Неделя пролетела быстро. По просьбе Арно, Придд выпустил красивых карпов и в большое озеро. Ричард одарил женщин красивыми драгоценными камнями, Айрис и Роситу — нежно-голубыми, а Арлетту — золотистым. Рокэ улыбнулся:

— И зачем тогда шахты в Надоре разрабатывать?

Ричард покачал головой:

— Боюсь, эти камни будут такими только, пока я жив.

Алва лишь кивнул. Лионель попросил Ричарда поискать тайники в доме:

— Мы с Эмилем так и не смогли найти дневники отца. Хотя они точно есть.

Дик ходил по дому, ласково касаясь стен. Рядом с ним был Ли, и, как ни странно, отец Герман. Тайник нашёлся в кабинете. Лионель осторожно вынул сшитые пергаменты, и бегло их пролистнул. Хрипло сказал:

— Это записи деда.

Его взгляд на Дика был каким угодно, но только не холодным и равнодушным. Дик улыбнулся, и пошёл дальше.

Эмиль почувствовал потрясение брата, и, заглянув в кабинет, вопросительно взглянул. Старший мотнул головой — «всё нормально», и Эмиль поспешил за Окделлом. Дикон дошёл до спален. У Арлетты был небольшой тайник.

— Там письма мужа, — пояснила она, и покачала головой, — нет, Эмиль, прочитаете после моей смерти. Это личная переписка.

— Простите, эрэа Арлетта, — вздохнул Дик.

Потом прислушался, и шагнул к большой голове оленя, висевшей в коридоре. Осторожно «обнял» стену, и припал к ней щекой. Тронул один из бронзовых завитков на стене, и открылась небольшая ниша. Эмиль осторожно вынул шкатулку, украшенную золотым барельефом — головой оленя. Открыл, и благоговейно выдохнул:

— Дневники отца, я узнаю шкатулку. Создатель, Дикон, — обнял парня, — это удивительно. Спасибо.

И поспешил к Лионелю в кабинет.

* * *

Супре нашел Алву в саду — тот упражнялся на шпагах с Бадильо. Увидев священника, Рокэ кивком отпустил спарринг-партнера.

— Слушаю, отче.

— Думаю, герцог Алва, нам пора поговорить, — решительно сказал Супре. Вытирая шею полотенцем, Алва кивнул:

— Пожалуй. — И приказал слуге. — Передай графу Савиньяку — сбор в гостиной. Усмехнулся. — А мы ждали, когда же у вас лопнет терпение, святой отец.

Арлетта не пожелала остаться в стороне:

— Я должна знать, в какую авантюру влезли мои сыновья. А вот девочкам волноваться, действительно, ни к чему.

Расселись. Рокэ сказал:

— Для начала, я бы хотел узнать, откуда у вас дневники моего отца, отец Герман.

Монах кивнул: — Мой отец служил кардиналу Диомиду, а потом недолго и Сильвестру, герцог. Был писарем, на него никто и внимания не обращал, сами понимаете. Да, он благородной крови, но его предки в двух поколениях промотали все деньги, и осталось только имя. А когда герцог Алваро умер в Кэнналоа, ваш особняк в Олларии какое-то время стоял закрытым. Кардинал Сильвестр был тогда еще молод, иначе бы отец не успел там побывать… Простите. Он взял только дневники Алваро, которые он писал в столице, там больше о делах, о войнах… Но есть и упоминания о Силе, и немного размышлений о проклятье, о смерти его жены, о детях, и о вас, герцог. После смерти отца я разбирал его бумаги — матери они были не нужны — и вот, наткнулся. Я всегда был склонен к мистике, поэтому сразу поверил, что Повелители реальны. Начал искать в старых преданиях — хоть что-нибудь! Это оказалось довольно сложно…

Подробнее

— Я бы хотел получить эти записи, — сказал Алва.

Супре кивнул: — Понимаю. Я верну их, конечно.

— Копии сняли, да? — хмыкнул Лионель.

— Да, — улыбнулся отец Герман.

Эмиль уважительно кивнул: — Умно.

— Что ж, с кандидатом мы не ошиблись, — сделал вывод Алва.

Отец Герман вопросительно поднял брови.

— В кардиналы, отец Герман. — Ли внимательно смотрел на мужчину. — Мне нужен вменяемый человек на этом посту.

— Вам? — вычленил главное монах.

Лионель одобрительно улыбнулся: — Мне. Перед вами без пяти минут кансильер.

— Вот оно что… — Супре сложил ладони домиком, и задумался. Ему не мешали.

— Не скрою, мне сложно решиться. Моя семья живет в Дораке, а мать в юности была дружна с Сильвестром.

— Да, мы знаем, — кивнул Алва, — вы давали Сильвестру клятвы? Любые?

— Нет, никогда.

— Это хорошо, — сказал Валентин, — сами понимаете, клятвы на крови нарушать нельзя.

— А что не так с кардиналом Сильвестром? — спросил Супре.

Алва кивнул Валентину. Тот вздохнул, и начал:

— Отец Герман, как выяснилось, Дорак ничего не знает о Повелителях, Хранителях, и вообще — он сугубо материально смотрит на мир. Сами видите, он стравливает Людей Чести и новое дворянство, ему выгодна их вражда. Но для Талига эти подковерные интриги на пользу не идут, верно? Такие, как покойный Штанцлер, используют это для разжигания мятежей.

— Август Штанцлер был дриксенским шпионом, и кардинал знал это, — вмешался Эмиль. — Но много лет лишь наблюдал, что и привело к восстанию, и почти полному вымиранию родов Повелителей Скал и Молний.

— А смерть моего старшего брата Джастина тоже на совести кардинала. Потому что Джас был любовником королевы, так же, как и герцог Алва. — Валентин кивнул на Рокэ. — И ту пресловутую картину могли нарисовать только с ее слов. Не удивлюсь, если кто-то из ее братьев причастен к тому несчастному случаю на охоте.

Супре сидел ошеломленный.

— Сильвестр в разговоре со мной вскользь упомянул, что старые рода нужно прорядить, — сквозь зубы сказал Рокэ. — У нас и так еле набралась четверка Повелителей. С Хранителями вообще беда — Скалы вон голые совсем, Ричарду это едва не стоило жизни.

Отец Герман взглянул на Ричарда. Тот кивнул: — Повелителям нужен мирный и сильный Талиг — сами видите, почти все из нас — последние в роду. Чтобы вырастить смену, а главное — правильно воспитать, и ста лет мало. Как показывает практика, многочисленный еще вчера род может угаснуть за несколько лет.

Алва одобрительно кивнул, Дик улыбнулся. — Мы с герцогом Приддом, и виконтом Сэ, посоветовали вас на пост кардинала. Вы умный, и справедливый, а главное — в вас нет злобы. А в Талиге много конфессий. Терпимость к абвенианству, например, была бы правильной, я думаю. Да вы же сам нам эсперы дали…

Отец Герман кивнул: — Древние знаки веры самые действенные. Видимо, вера тогда была сильнее…

Алва сказал: — Люди тогда не забыли богов, вот и всё. Теперь и мы их не забудем. А Сильвестр давно уже не тот — он теперь выискивает во всех слабости и пороки, и взращивает их, себе на выгоду.

Арлетта, внимательно слушавшая, спросила:

— Может, кардинала травят чем-нибудь? Затуманивают разум?

Повисло молчание. Лионель глухо сказал: — Я убью Агния.

— Леворукий побрал бы всех. А я об этом и не подумал, — задумчиво сказал Рокэ. — Но тогда там точно замешан и Авнир.

— Так вот зачем он спелся с Двором Висельников, — вставил Арно. — А я всё не мог понять, что он там забыл.

Отец Герман удивился: — Двор Висельников?

— Его короля легко узнать — он носит слепую подкову, — кивнул Арно.

Супре нахмурился: — Я читал, что раньше слепая подкова была символом зла и тлена. Это знак проклятья и выходцев, ему приписывали мор в Варасте, в результате чего вымерли все Борраски.

— А давайте, сожжем его к Леворукому, м? — Эмиль весело и зло улыбнулся. — Без этого Двора Оллария проживет.

Алва задумчиво кивнул: — Потребуется, и сожжем. Понадобятся твои кавалеристы, Эмиль. Пойдут они за тобой?

— Обижаешь, Росио. Твои кэнналийцы же идут?

Придд предложил: — Для начала нужен хороший лекарь, чтобы осмотреть кардинала. Если он отравлен…

— Или подсажен на сакотту… — подхватил Алва.

Лионель кивнул: — Эта его страсть к шадди… Я тоже как-то не задумывался. Надо будет брать Агния и Авнира одновременно.

— Да, — кивнул Алва, — и тихо. От Бонифация ответ жду со дня на день. Видите ли, отец, вам понадобится епископ Олларии, а боевого священника пока можно раздобыть только в Варасте. Согласны?

Отец Герман подумал, и кивнул.

Ответ из Варасты прибыл через день, вместе с отрядом монахов. Во главе стоял клирик Бордон — кряжистый мужчина. Он был высок, широкоплеч, и лыс.

— Для меня и братьев честь встать под знамена Первого Маршала, в богоугодном походе против нечисти, заполонившей столицу. Ли с Рокэ переглянулись, и одобрительно кивнули.

* * *

Вечером Алва задумчиво сказал: — В Олларии что-то происходит. Пора возвращаться.

На вопросительный взгляд Дика лишь пожал плечами: — Ветер.

Как и обещал, Рокэ написал фок Варзову, где просил присмотреть за Арно. Посетовал на столичные интриги, и намекнул, что парня хотят использовать против Лионеля, который — надо же! — вскоре станет кансильером. Братья-Савиньяки напутствовали младшего, как на войну, и договорились, что в письмах друг другу будут использовать особую подпись, во избежание ловушек. Арно уехал.

— Арлетта, я прошу разрешения оставить вам десяток моих кэнналийцев, — Алва взял ее за руку, — мне так будет спокойнее.

Она молча смотрела на него. — Здесь мать и жёны моих самых близких друзей, — поцеловал ей руку, — надеюсь, эта предосторожность ненадолго.

Она кивнула. Обняла всех по очереди.

— Храни вас Абвении, дети мои.

И долго смотрела им вслед. Так пафосно звучит — трое Повелителей, двое Хранителей, — а по сути — мальчишки, которым пришлось рано повзрослеть, и на плечах которых лежит сейчас будущее Талига.

— Только выживите, — прошептала женщина.

* * *