Паутина из стали и золота (гет)

Я прищурился, пытаясь сквозь био-магнитные помехи своего зрения разобрать детали. Фигура не шевелилась, но я чувствовал, как её сканер методично прочесывает эфир, пытаясь ухватиться за ускользающую частоту моего поля.

— Довольно неплохо для первого раза, мистер Паркер. Хотя над амплитудой колебаний в момент прыжка стоит поработать — вы светитесь на радарах, как рождественская елка в безлунную ночь.

Голос был спокойным, лишенным учительской мягкости, которую она демонстрировала в классе. Фигура шагнула из тени, и лунный свет подчеркнул острые скулы и холодный блеск очков. Мисс Уоррен. На ней был облегающий тактический костюм из кевларового волокна, а в руках она держала устройство, которое явно не продавалось в магазинах электроники.

Я не стал снимать маску. Мое тело инстинктивно пригнулось к бетону, готовое к рывку.

— Вы следили за мной от самого дома? — мой голос, измененный плотной тканью маски и намеренно заниженный, звучал хрипло.

— От самой школы, — поправила она, подходя к краю крыши. Между нами было метров десять. — Тот чип, что я тебе дала... в него встроен пассивный ретранслятор. Он не передает сигнал, но он резонирует с моими сканерами. Маленький предохранитель на случай, если наш «уникальный образец» решит свернуть себе шею раньше времени.

Она выключила сканер и убрала его в кобуру на бедре.

— Что вам нужно, Уоррен? Если бы вы хотели сдать меня Озборн, вы бы сделали это еще в медпункте.

— Озборн хочет контролировать популяцию. Она видит в мужчинах только строительный материал для своей империи, — Уоррен сделала еще шаг, и я почувствовал, как мое чутье начало вибрировать от её близости. Она не была мутантом, но от неё исходила аура хищника высшего порядка. — Я же вижу в тебе решение. Не для «Озкорпа», а для нас всех.

— «Нас всех»? В этом мире это обычно означает «для тех, у кого больше пушек».

Уоррен тонко улыбнулась.

— Твой цинизм мне нравится. Он... нездешний. Парень твоего возраста должен быть в ужасе или в восторге от своих сил. А ты анализируешь. Ты тестируешь проводимость своей паутины. И именно поэтому ты мне нужен.

Она указала рукой на огни Озборн-Тауэр, возвышающейся над Манхэттеном.

— Норма Озборн работает не для того, чтобы спасти мужчин. Она хочет создать армию верных, генетически модифицированных солдат, которые будут зависеть от её сыворотки. Твой метаболизм — это ключ к естественной стабилизации генома. Ты — ошибка в её расчетах. Живая, прыгающая по крышам ошибка.

— Я не собираюсь быть чьим-то ключом, — отрезал я, готовясь выстрелить паутиной в соседнее здание для маневра.

— Тебе придется, — она засунула руки в карманы костюма. — Потому что те анализы, которые ты подменил... они не обманули её систему безопасности навсегда. Они лишь дали тебе пару дней форы. Рано или поздно они заметят нестыковку по группе крови или резус-фактору в архивах. И тогда за тобой придет не вице-президент с вежливой улыбкой, а отряд с транквилизаторами.

Она бросила мне небольшой металлический жетон. Я поймал его на лету — пальцы ощутили холод полированной стали. На жетоне был выгравирован странный символ: спираль, переплетенная с нитью ДНК.

— Это пропуск в мою частную лабораторию за городом. Там есть оборудование, которое не связано с сетью «Озкорпа». Если хочешь выжить и понять, как контролировать этот свой... магнетизм, приходи в субботу.

Она развернулась, собираясь уходить, но на мгновение замерла.

— И да, Питер. Твоя маска ужасна. Она создает лишнее аэродинамическое сопротивление. Смени её, пока не врезался в какую-нибудь рекламную вывеску.

Одним плавным движением она перепрыгнула на пожарную лестницу и исчезла в темноте переулка так же бесшумно, как и появилась.

Я остался на крыше один, сжимая жетон в руке. Мой расчетливый ум уже лихорадочно строил древо решений. Уоррен явно хотела использовать меня в своей войне против Нормы Озборн. Стать пешкой одного игрока, чтобы не стать ресурсом другого? Паршивый выбор. Но, с другой стороны, она права — мне нужно оборудование, чтобы понять, на что я способен.

Я посмотрел на свои пальцы. Между ними всё еще плясали искорки.

— Ну что ж, мисс Уоррен, — прошептал я. — Посмотрим, кто из нас в итоге окажется под микроскопом.

Я сидел на краю парапета еще долго после того, как тень Уоррен растворилась в лабиринте улиц Квинса. Жетон в моей ладони казался неестественно тяжелым, словно он был отлит из чистого свинца, а не из стали.

В моей голове, как в неисправном архиве, начали всплывать пласты памяти «того» Питера Паркера. Майлз Уоррен. Профессор, чья одержимость генетикой и Гвен Стейси превратила его в Шакала. Безумный клонодел, человек, потерявший связь с реальностью ради биологического совершенства. В канонической истории он был трагедией, облеченной в облезлую зеленую шкуру, воплощением этического провала науки.

Здесь же передо мной была мисс Мила Уоррен. Холодная, расчетливая, обладающая пугающим интеллектом и явно не обделенная боевой подготовкой. Была ли она злодейкой?

Я прокрутил в уме её действия за последние дни. Она не сдала меня «Озкорпу», хотя имела все карты на руках. Она предоставила мне программный обход для био-сканеров. Она предупредила меня о проекте «Гоблин». С точки зрения классической драматургии — типичный «наставник» или «таинственный союзник». Но я не был персонажем комикса, я был инженером, привыкшим анализировать исходный код.

«Предпосылки налицо», — констатировал я, глядя на шпиль церкви. — «Одержимость уникальными образцами, скрытая лаборатория, работа в обход официальных структур. Она уже идет по пути Шакала, просто здесь, в этой вселенной, социальные условия заставили её стать более скрытной и эффективной. Если Норма Озборн — это открытый тиран, то Уоррен — это вирус, который хочет перехватить контроль над системой».

Был ли у неё план по созданию армии клонов? Или она видела во мне способ обрести силу, способную свергнуть матриархат Озборн? В этом мире, где мужчины были лишь инструментами, её интерес ко мне мог быть продиктован как научным альтруизмом, так и желанием обладать самым совершенным оружием в истории.

Но был и другой аспект. Мой холодный расчет подсказывал: на данный момент наши векторы интересов совпадали. Мне нужно было время, чтобы мои клетки завершили стабилизацию. Мне нужны были её ресурсы, чтобы модернизировать снаряжение. Без её «патчей» для сканеров я — лишь вопрос времени для ИИ-систем «Озкорпа».

«Она не злодейка. Пока что», — подвел я итог. — «Она — вынужденный союзник. Опасный, как скальпель в руках хирурга с сомнительной репутацией, но необходимый».

Я понимал, что вступаю в игру на два фронта. С одной стороны — корпоративный левиафан Нормы Озборн, с другой — амбиции женщины, которая, возможно, уже видит во мне свой главный научный триумф.

— Ладно, Майлз... то есть, мисс Уоррен, — я поднялся, чувствуя, как по спине пробежал статический разряд. — Поиграем по вашим правилам. Но только до тех пор, пока они не начнут угрожать моей свободе.

Я знал, что, если она решит пойти по пути своего «канонического» прототипа, мне придется её остановить. Но сейчас мне нужно было выжить. А для этого мне требовалось нечто большее, чем лыжная маска и вера в удачу. Мне нужен был технологический скачок.

Я активировал веб-шутер и, притянув себя к соседней стене, скользнул в темноту. Предстояло переработать всё: от состава полимерной нити до системы маскировки био-поля. Суббота была уже близко, и я собирался прийти в ту лабораторию не как проситель, а как специалист, способный диктовать свои условия.

Домашний гараж Паркеров был моим храмом и моей крепостью. В три часа ночи, когда дыхание спящего дома становилось глубоким и мерным, я сидел над разобранными модулями веб-шутеров, а передо мной на старом мониторе пульсировали данные с флешки Уоррен. Холодный свет экрана выхватывал из темноты разложенные инструменты и чертежи, которые вряд ли понял бы даже самый одаренный выпускник Массачусетского технологического.

Я больше не мог позволить себе импровизацию. После встречи с Уоррен стало ясно: мой нынешний «набор выживания» — это каменный топор в эпоху лазерных скальпелей. Мне требовался системный апгрейд, превращающий меня из «аномалии» в «невидимку».

Я открыл в графическом редакторе концепт-проект, который назвал «Инициатива Изоляции».

— Сначала — оболочка, — прошептал я, прокручивая спецификации материалов.

Лыжная маска и толстовка отправлялись в утиль. В планах на центральном чертеже красовался многослойный костюм. Главной проблемой была моя новая физиология: био-магнитные импульсы, которые я генерировал, светились в инфракрасном и электромагнитном спектрах как сигнальная ракета. Костюм должен был стать клеткой Фарадея. Я наметил использование сегментированного полимера с вкраплениями углеродных нанотрубок. Это позволило бы не только гасить мои собственные выбросы статики, но и распределять внешнее давление при прыжках, работая как экзо-скелетная мышца.

Дизайн? Никакой вычурности. Матово-черный низ для поглощения света, темно-синие или красные вставки из текстурированного материала на груди и спине для рассеивания контуров тела. И, самое главное, маска. Вместо тряпки — герметичный шлем-маска с линзами на базе жидких кристаллов. Они должны были синхронизироваться с моим био-полем, позволяя мне «видеть» электрические цепи города прямо в режиме реального времени.

Затем я переключился на раздел «Синтез полимеров».

Моя паутина была прочной, но предсказуемой. Глядя на химические формулы, исправленные Уоррен, я понял, как сделать её проводящей. Если добавить в состав металлизированные присадки и изменить структуру растворителя, нить сможет не только держать вес, но и передавать импульс. Это открывало пугающие перспективы: я смогу дистанционно взламывать электронные замки или вызывать короткое замыкание в дронах «Озкорпа», просто коснувшись их паутиной.

— Веб-шутеры 2.0, — я выделил этот блок красным.

Нужен был механизм высокого давления с пьезо-элементами. Старые баллончики были слишком громоздкими. Новая конструкция должна была стать частью предплечья, максимально плоской, с магнитными клапанами, которые срабатывают от легчайшего нажатия средним и безымянным пальцами. Никаких механических заеданий — только четкий, выверенный отклик.

Я откинулся на спинку скрипучего стула, глядя на мигающий курсор. В углу экрана висел отдельный файл, который я пока боялся открывать. Анализ структуры «Сентинел-Био». Уоррен намекнула, что «Озкорп» ищет стабилизатор генома. Это значило, что в будущем мне придется столкнуться с существами, чьи способности будут искусственно усилены до предела. Мои текущие планы по модернизации были направлены на защиту и скрытность, но где-то в глубине сознания я уже понимал: скоро мне придется проектировать оружие.

Я посмотрел на свои руки. Они были спокойны, но я чувствовал, как под кожей едва заметно вибрирует энергия, требуя выхода.

В субботу я пойду к Уоррен. У меня не было материалов для создания этого костюма — по крайней мере, тех, что обеспечат нужную степень защиты. «Озкорп» контролирует рынок композитов, но у Уоррен наверняка есть доступ к черному рынку или собственным запасам. Я приду к ней не как ученик за оценкой, а как архитектор с готовым проектом, которому нужен подрядчик.

Я закрыл все окна, стер временные файлы и выключил монитор. В темноте гаража на мгновение задержалось послесвечение — мои линзы еще доли секунды адаптировались к резкой смене освещения.

— Человек-паук, — произнес я, пробуя это имя на вкус. В этом мире оно звучало не как имя героя из комиксов, а как название системного бага. Смертоносного, неуловимого и чертовски умного.

Я спрятал жетон Уоррен под половицу, рядом со своим старым дневником. Завтра будет новый день игры в «тихого Питера», но сегодня ночью в этом гараже родился план по уничтожению монополии Озборн. Осталось только воплотить его в металле и полимере.

* * *

До субботы оставалось три дня, и каждый из них я проживал в режиме двойного рендеринга: создавал безупречную картинку «слабого звена» для общества и выстраивал архитектуру хаоса для своих (теоретических, но лучше лишний раз подстраховаться) преследователей.

В коридорах Мидтауна я начал разыгрывать карту «посттравматического синдрома». Это было прагматично: если я вдруг дернусь от резкого звука (из-за обострившегося чутья) или у меня случится спазм (из-за выброса статики), все спишут это на последствия удара током в «Озкорпе».

— Питер, ты опять побледнел, — Юджиния Томпсон возникла передо мной, когда я нарочито медленно открывал шкафчик, имитируя дрожь в пальцах.

Она бесцеремонно отодвинула меня плечом, и сама вытащила тяжелый учебник по истории. В её жестах было что-то от собственничества — она «защищала» меня так ревностно, что другие ученики предпочитали обходить нас по широкой дуге.

— Фантомные боли, Юджиния... ничего страшного, — я выдавил вымученную улыбку. — Просто в руке покалывает. Наверное, нервные окончания.

— Эти суки из «Озкорпа» за это ответят, — прошипела она, опасно сузив глаза. Она положила руку мне на плечо, и я почувствовал, что под маской грубой опеки скрывается нечто большее. Она не просто чувствовала вину; я стал для неё объектом, который нужно оберегать от всего мира. — Если тебе станет плохо на физкультуре, просто скажи. Я выбью тебе освобождение до конца семестра. Понял?

— Понял, Флэш. Спасибо.

На уроках биологии ситуация была тоньше. Мисс Уоррен превратила наши занятия в интеллектуальные допросы.

— Мистер Паркер, раз уж ваше самочувствие заставляет вас пропускать практические занятия в лаборатории, — произнесла она, проходя мимо моей парты и едва заметно коснувшись края моего планшета, — проанализируйте этот паттерн нейро-связей к завтрашнему утру. Это... теоретическая модель адаптации мужского организма к гипер-стимуляции.

Задание было зашифрованным тестом. На планшете были данные, которые не преподавали в школе — это был уровень закрытых институтов генетики. Разбирая их, я понимал: она проверяет не мои знания, а мою способность мыслить категориями «нового вида». Я отвечал ей тем же: возвращал работы с решениями, которые были верными, но содержали крошечные, едва заметные «пасхалки» в коде, понятные только нам двоим. Мы вели диалог прямо под носом у всего класса.

Пока Мидтаун спал, я работал в промышленном секторе Лонг-Айленд-Сити — максимально далеко от Квинса. Мне нужно было создать фантом. Если «Озкорп» ищет того, кто сжег их прибор, они должны найти не подростка, а нечто принципиально иное.

Я выбрал заброшенный складской комплекс, принадлежащий дочерней компании «Старк Индастриз» (которая в этом мире была почти раздавлена конкуренцией с Озборн).

Используя свои старые инженерные наработки, я соорудил несколько «электрических ловушек». Я намеренно оставил на стенах следы выжигания, которые имитировали работу не биологического магнетизма, а кустарных плазменных резаков.

— Пусть думают, что в городе появился техно-анархист, — прошептал я, настраивая таймер на самодельном ЭМИ-излучателе.

Я оставил на месте «преступления» несколько улик: обрывки чертежей на устаревшем языке программирования и фрагменты высокотехнологичного лома, который я специально раздобыл на свалке электроники. Весь этот след вел к образу «Вируса» — радикального хакера или инженера-изгоя, который использует внешние гаджеты, а не внутренние силы.

В одну из ночей я даже позволил камере наружного наблюдения зафиксировать мой силуэт в маске — но я двигался приставными шагами, намеренно скрывая свою естественную «паучью» пластику, имитируя походку человека в тяжелом экзоскелете.

К утру пятницы в полицейских сводках начали проскакивать сообщения о «неизвестном вандале с энергетическим оружием». Группы быстрого реагирования «Озкорпа» стянулись к промышленной зоне. Ловушка была захлопнута: они искали призрака в броне, пока настоящий «объект» сидел на уроке литературы и жаловался на головную боль от яркого света.

— Почва подготовлена, — констатировал я, возвращаясь домой за час до рассвета. — Завтра суббота. Пора узнать, что скрывает «Шакал» в своей норе.

* * *

Больше глав и интересных историй на https://boosty.to/stonegriffin. Графика обновлений на этом ресурсе это никак не коснется — работа будет обновляться регулярно, и выложена полностью : )