На Авентинском холме (джен)

Молодёжный центр «Вондерболт» должно быть, располагался в худшем из всех возможных мест.

Он вплотную прилегал к заводу, производящему боеголовки для баллистических

ракет, и это объясняло испытания, которые, накладывались на незадачливого

посетителя при попытке посетить это место.

Впрочем, посетителей практически не было.

У молодежного центра располагались три автобусные и две трамвайные остановки,

Но, ни одна из них не позволяла подобраться к нему вплотную.

Три широкие двухполосные проезжие части формировали чудовищный

перекрёсток, у которого стояла вечная пробка, вне зависимости от времени суток.

А пешеходных переходов не было, ни одного, равно как и не было пешеходных светофоров.

Зато повсюду были расставлены вводящие в исступление автомобилистов

дорожные знаки: Синие диски с нарисованными поверх них красными крестами,

Перевёрнутые красные треугольники и пустые красные круги,

И другие изощрённые порождения дорожно — транспортной службы, претендующие

на номинацию в каком — нибудь районном конкурсе авангардной живописи.

Разумеется, у столь превосходно обустроенного пегасьим муниципалитетом

микрорайона (Всю территорию которого занимал завод и убогие общежития),

дежурили автомобили гражданской милиции.

Здесь постоянно происходили автомобильные аварии,

Да и время от времени какой — нибудь ушлый заводчанин пытался

вынести что — нибудь ценное с территории предприятия.

А пытающиеся добежать до проходной работяги позволяли закрывать

«Квоты по административным правонарушениям» незадачливым, молодым

выпускникам милицейских академий, и, разжалованных за неконтролируемый

алкоголизм в патрульные «Мастодонтов» городских правоохранительных органов.

Да и парковочных мест возле молодёжного центра не было — так что те немногие

бедолаги, посчитавшие себя «Достаточно умными» чтобы переиграть муниципальную

политику благоустройства, подъезжавшие к зданию на такси или, на частных

автомобилях, проклинали тот день, в который им пришла идея «Блистать интеллектом».

Совокупность знаков дорожного движения позволяла попасть на шестимесячное

лишение водительских прав за тридцать секунд, и это не было результатом

чьей — то зловещей бюрократической воли, равно как абстрактного «произвола»

или, «попустительства».

Просто существуют на свете такие вот злачные закоулки.

В кабинете, на третьем этаже, из окон которого были видны лишь бетонные стены с колючей проволкой, друг напротив друга сидели двое пегасов.

Один — в дорогом костюме заграничного пошива, вертел в руках санкционный

КПК единорожьего производства, второй же одетый в порванный свитер

чихал, кашлял, но не прекращал выпускать клубы дыма из одноразовой

электронной сигаретой.

Наконец, пожилой пони отложил свой аппарат в сторону.

— Со своей работой вы справились удовлетворительно.

Агент снял очки с носа и поднял взгляд на собеседника.

Кольт в свитере заёрзал на стуле.

— Это значит… Что вы не заплатите?

Или заплатите меньше, чем оговорено в контракте?

Начислите какие — то штрафы?

— Все вложенные деньги вы отработали, можете быть совершенно спокойны.

Хотя, на какой — то миг, мне показалось, что вы сможете создать что — то достойное,

нечто большее, чем

пропагандистский памфлет, но…

— Но?

— Было бы неадекватно ожидать от безработного студента вершин

«Смыслов и словесности». А я пони не требовательный, знаете ли,

балуюсь даосизмом в свободное время.

Впрочем, мне приятно видеть, что ваше филологическое…

— Философское.

— Прошу меня простить, философское образование окупилось.

— Я отучился всего два года.

Мне пришлось бросить университет по состоянию здоровья.

Последние несколько лет я буквально был прикован к кровати.

— Всё же, очень жаль, что вы не вернулись.

Было сложно попасть на кафедру «Философии политики и права»,

Я полагаю?

— Я никогда не хотел иметь с ней никаких дел.

Я хотел попасть на «Онтологию и теорию познания»,

В самом крайнем случае, на кафедру «Истории западной философии» или, хотя бы,

На эпистемологический факультет.

«ФиП» — это петушиный загон, грязный гадюшник.

Меня засунули туда потому что я не слишком хорошо закончил сессию после первого курса.

Хозяин кабинета усмехнулся.

— Критично, весьма критично,

Но я вполне могу вас понять.

Тяжело когда тебя «Отторгают», и ещё тяжелее,

Когда говорят что «Ты недостаточно хорош»,

Чтобы войти в круг «Посвященных», каким бы он не был.

— Да, действительно.

Именно так это и ощущалось.

Не лучший период в моей жизни.

— Ну, как говорили восточные мудрецы «Всё течёт, всё меняется».

Я думаю, мы вполне готовы предложить вам рабочее место в нашей организации.

Скажите пожалуйста, вы ведь, член партии, верно?

— Сторонник.

— А на каком сроке?

— Шесть месяцев.

— Да, несколько маловато, но это, определённо не порок.

Предупрежу сразу — мы не ожидаем от вас «Крупных» литературных форм,

Вы всего лишь заменяли нашего штатного писателя,

Который уехал в наркологию на фоне белой горячки.

Я рад, что вы смогли выдержать его «оригинальный стиль» и развить концепцию,

заложенную в его черновиках.

— Простите, что перебиваю, но какие у меня будут должностные обязанности?

— Нужно будет ставить лайки в социальных сетях,

делать репосты, писать комментарии…

Сами понимаете — нам важно объективно освещать деятельность Небесной Империи.

Идёт гибридная информационная война с единорогами, информационный фронт чрезвычайно важен….

— Так я буду писать какие — нибудь статьи, или публикации?

— Нет, сами должны понимать, что у муниципальных депутатов тоже есть дети, и им нужно как — то зарабатывать себе на жизнь.

Впрочем, если кому — то из них потребуются услуги «Литературной зебры» вы можете договариваться с ними отдельно.

Налоги с такого рода деятельности мы не вычитаем.

— Я не люблю подолгу сидеть в четырёх стенах.

И я ненавижу Вычислители.

Была бы моя воля, я бы принёс вам копытопись, написанную перьевой ручкой.

— Ничего страшного, походите в массовке, пофотографируетесь там где нужно,

у нас достаточно много работы в так называемых «Полях»,

На свежем воздухе, заодно и здоровье, быть может, поправите…

Вы, к слову, как, хорошо летаете?

— Весьма посредственно. Я не спортсмен.

— Так или иначе, я думаю, суть моего предложения вам понятна.

— Что насчёт оплаты?

— Оплата сдельная, каждый месяц мы спускаем вам целевые KPI в CRM-ке, там вы непосредственно сможете увидеть доход.

— Хорошо, тариф понятен.

Что меня интересует на самом деле, так это судьба новеллы которую я написал.

— По национальному телевидению, её, разумеется, не покажут, но некоторый

административный ресурс для распространения, мы, безусловно, привлечём.

Мы планировали выпустить её малым тиражом в 5 000 копий, для конспирологов.

— Для КОГО?

— Для конспирологов.

-ЧТО?

— Видите ли, наши ближайшие соседи всю свою жизнь только и мечтают как бы завоевать и подчинить себе пегасов.

Вы не забыли, что наша империя вручную управляет погодой последние двести лет?

— Причём здесь конспирологи?

— Мы не повторяем ошибок наших предшественников и предпочитаем работать со всей доступной аудиторией.

Среди неё есть как агенты пятой колонны вместе с открытыми врагами государства, так и сумасшедшие, больные пони с нестабильной психикой.

До каждого мы, в доступной форме должны доносить наши идеи,

в целях реализации государственной информационной политики…

— Я всё это писал для сумасшедших?

Для шизиков?

— Ну, мы нечасто используем данный термин в адрес уважаемых, доверяющих нас избирателей. Какие жуткие гадости вы говорите.

Вы «Всё это писали» для конспирологов.

Для пони с «Альтернативной точкой зрения на окружающую реальность».

Понимаете ли, мой дорогой, есть очень многие,

Кто мечтали бы переписать историю,

и ещё больше тех,

Кто мечтает заработать на переписывании истории.

— Но я не писал исторический роман.

— Что же, вы выдумывали персонажей, и события 1003 года прямо из головы?

— Нет, я… У меня всё ещё есть доступ к университетской терапии, и я ссылался на некоторые оригинальные источники. Но я по прежнему не понимаю, какое отношение мой труд имеет к распространению «конспирологических теорий».

— Вы, скажем так, представляете альтернативный взгляд, нестандартную точку зрения на влияние «Мифической расы Чейнджлингов»,

Живших пятьсот лет назад.

Разумеется, их никогда не существовало,

Равно как и их королевы, как её…

Ах, да, верно, «Кризалис».

— Но это просто невозможно, ещё со школы мы ходили по музеям и нам показывали сохранившиеся реликвии Предтечей!

— О!, — сказал агент и хлопнул копытами, — О! Теперь я прекрасно понимаю почему мне рекомендовали вас для выполнения заказа.

— Чейнджлинги абсолютно реальны.

Некоторые из них до сих пор живы и по прежнему бродят среди нас.

Безусловно, они утратили свои способности к «Перевоплощению» и «Маскировке»,

из — за смешанных браков,

Но по Эквестрии до сих пор бродят те, в чьих жилах течёт их кровь.

— Разумеется, они абсолютно реальны.

Простите пожалуйста, мою глупость.

Мне показалось, будет очень остроумным над вами подшутить.

Я зря решил сыграть с вами эту жестокую шутку, за что и извиняюсь.

— Вы и сейчас говорите со мной как с умолишённым.

— Что наводит вас на такие мысли?

— Я несколько знаком с психиатрией.

Как же там было…

«Бред — это стойкие убеждения не поддающиеся корректировке, и при попытках опровержения этих убеждений,

Пациент начинает инкорпорировать своего лечащего врача в общую структуру своей мифологемы...»

— Ну неужели вы думаете, что сейчас, я начну опровергать тот факт, что я являюсь одним из потомков так называемых «Беглых» или же,

«Транснациональной олигархической семьи оборотней,

На протяжении пяти сотен лет совершенствующих компьютерные технологии для построения общества основанного на тотальном контроле и извлечении сверхприбылей из простых смертных?»

— А вы всё свои шуточки шутите.

Никакой вы не Чейнджлинг.

— Ну что же вы, право меня обижаете.

Как же я не Чейнджлинг?

— Вы пегас, и я отчётливо вижу ваши крылья и каждое пёрышко на них.

Вы пьяный что ли, или датуры обкурились?

Мне, по правде кажется, что это вы — сумасшедший.

— А спорим, что я смогу прямо сейчас перевоплотиться?

— Вы не перевоплотитесь.

— И почему же я не перевоплощусь?

— Потому что никаких Чейнджлингов не существует.

Вы заставили меня выдумать их чтобы дать

«Идейно заряженным врагам государства»,

Ложные мишени, которые будут отвлекать их от настоящих личностей,

с которыми они хотели бы разделаться.

— А что же тогда лежит в музеях, которые вы посещали в детстве?

— Думаю, это ложные воспоминания.

Или моё детское воображение приукрасило реально существующие вещи.

Или же, это та самая часть вашего плана по воздействию на шизов — конспирологов?

— Дорогой мой, вы совершенно вымотались.

У вас сдают нервы, вам нехорошо, я понимаю.

Возможно, вы хотели бы выпить настойку клевера?

Где — то здесь у меня был флакон.

— Всё хорошо, простите.

У меня иногда случаются приступы тревоги.

— Это не порок, не порок, мой дорогой.

Ну как, по копытам?

Подписываем трудовой договор?

— Неужели нет совершенно никаких возможностей вырасти?

Я ведь хотел «Писать»,

А не накручивать активность в социальных сетях.

— А так устроена, к вашему сожалению, окружающая реальность.

Вам ещё предстоит повоевать за своё место под солнцем.

Возможно, у вас не получится.

В любом случае, уверяю, что многие пони вам завидуют.

Миллионы мечтают написать собственную историю,

и получить некоторую форму признания,

А ваш труд — будет опубликован, и даже распродан,

С указанием вашего авторства, и, мы вам даже заплатим.

— Нет, простите, нет, я не согласен.

В комнате повисло напряжение.

— Вы ведь отдаёте себе отчёт в том, что находитесь не в том положении, чтобы торговаться или отказывать мне?

Автор поднял удивленный взгляд на агента.

— От моих предложений не отказываются, юноша.

Агент выдвинул верхний ящик комода и принялся выкладывать распечатки.

Скриншоты переписок в социальных сетях.

— Нехорошо, что же это такое?

Порнография?

Ну-с порнографию ещё можно простить, но как я понимаю, вы активно фантазируете о сексе с «Неразумными» животными и даже сохраняете некоторые, особо пикантные снимки в свой КПК.

Как их называют в вашем кругу? «Фералы»?

И ведь здесь не только «Нарисованные художественные образы».

Здесь у нас фотографии сбитых автомобилями собак.

Нехорошо...

— Откуда у вас…

— А это, что за безобразие?

Скажите мне, юноша, неужели, вы — террорист?

Вы регулярно договаривались о встречах со своим «Воскресным другом».

Очевидно же, что он — враг государства,

Имеющий большие проблемы с законом

И народной милицией.

— Что вы от меня хотите?

— А вот представьте, дорогой мой, что если факт вашего сотрудничества

с Партией мы сделаем достоянием общественности?

Вы же, «Доносчик» тогда, получается.

Ну — ну, не воротите нос.

Мы же оба знаем, какая литература хранится дома

У вашего «Воскресного друга»,

За какие административные правонарушения он привлекался к ответственности,

И кто подбрасывал ему денег для оплаты услуг адвоката?

— Что вы от меня хотите?

— А ничего я от вас не хочу.

Вы знаете ли, на самом деле, мне совершенно неинтересны.

Однако меня раздражает, когда посетители начинают курить в моём кабинете без предупреждения.

Вы отдаёте себе отчёт в том, что здесь под потолком видеокамера,

И вы совершаете административное правонарушение?

— Но вы же сами только что курили…

— Нет же, давайте ещё раз посмотрим.

В прошлый месяц вас дважды ловили на безбилетном проезде и вы подписывали

протокол, соглашались на выплату штрафа.

Что же вы так дрожите, мой дорогой?

Было такое или не было?

— Было, но я выплатил штраф…

— А дело в том, что третье административное правонарушение в течение двух месяцев, это основание для ареста на 30 суток.

Ну что же вы так потупились и смотрите в пол?

Неужели я вам неправду рассказываю?

Разве я вас обманываю?

В зале повисла тишина.

— Разворачивайтесь, и убирайтесь из моего кабинета.

ВОН!

И чтобы я больше тебя здесь не видел.

В противном случае, тебе не поздоровится.