Монеты судьбы (гет)

Если медпункт на техническом этаже был точкой притяжения для механиков, то медсестра Мина, определенно, была душой медпункта. Стройная, достаточно высокая, но очень складная, она заметно контрастировала с темным миром Зиона своим теплым оттенком кожи и толстой золотистой косой, свисавшей до пояса. Все вокруг любили ее за остроумие, бойкий нрав и невероятное жизнелюбие. Эта теплая, нежная, но при этом очень стойкая девушка каждый день видела кровь, грязь, жуткие травмы и страдания, но при этом всегда оставалась не только отличным медиком, но и лучшей моральной поддержкой для ребят с техэтажа.

— Что у нас тут? Опять несчастный случай? — по-деловому спрашивала она, подбоченясь, когда ее выдергивали в сектор из-за очередного происшествия.

— Куда ж без этого? — обреченно вздыхал Кайл. — Техника шутить не любит. Платформы — тем более.

— Для вас, механиков, надо уже изобрести прививку от аварий! — Мина улыбалась и привычным движением открывала аптечку. — Жаль, времени нет изобретать. Вы создаете слишком много неприятностей!

Макс заметил эту девушку еще в тот день, когда подставил свою платформу под удар. Тогда его осматривал доктор Хао, маленький азиатский старичок, начальник медпункта. Потом Мина аккуратно обработала и зашила рваную рану. И велела ходить на перевязки каждый день в течение недели. Иногда Макс попадал на медбрата Эрла, напарника Мины. Но чаще — на нее. И неожиданно для себя заметил, что ждет этих моментов, как чего-то приятного.

— О, опять ты, герой! — на первой перевязке Мина усадила его на койку и стала аккуратно разматывать потертые бинты. — Больно?

— Терпимо. Я уже сказал, что я не герой, — отмахнулся Макс. — Просто рядом оказался.

— Это я уже слышала, — Мина слегка улыбнулась. — Тебя же зовут Макс, да?

— Да, — ответил он, — в прошлый раз, кажется, мне было не до того, чтобы знакомиться.

— Мне тоже, — она снова улыбнулась, на этот раз даже как-то теплее. — Меня зовут Мина. Я здесь третий год работаю. Всех механиков знаю. А тебя раньше не видела.

Она говорила это удивительно просто, безо всякого стеснения. Её прямота и открытость сразу бросилась в глаза Максу. В пустоши ему встречались совсем другие женщины — жесткие, хитрые, чаще молчаливые. Мина же была удивительно светлой и живой. Даже по меркам Зиона. А ее золотистая коса и теплые карие глаза на фоне серости подземного города казались ему настоящим солнцем.

— Я здесь недавно... — буркнул Макс и отвернулся. Он не хотел, чтобы она видела, как он ее разглядывает. Это было слишком… Он даже не понял, как. Но слишком.

Она еще какое-то время болтала о каких-то пустяках, словно пытаясь разговорить его. Он отвечал немногословно, иногда даже невпопад, но потом все-таки втянулся в разговор и неожиданно поймал себя на том, что ему совсем не хочется уходить.

В следующий раз, когда Макс наткнулся в медпункте на Мину, он уже вовсю водил платформы. Но процедуру пропускать было нельзя. Да ему почему-то и не хотелось. Время было позднее, и народ уже разошелся по своим делам.

— Привет, Макс, — просто поздоровалась девушка. — Ты сегодня последний.

— Ага, — кивнул он и протянул руку, привычно отводя глаза в сторону.

— Говорят, ты из другого мира, — Мина начала разматывать бинт, но как будто приготовилась слушать.

— Много чего болтают! — отмахнулся Макс. — Механики любят сплетни.

— Зион — большая деревня, — бросила Мина, не отрываясь от работы. — Но, знаешь, если ты и правда из какого-то другого измерения, мне будет очень приятно, если ты расскажешь хоть что-нибудь. Я же родилась в Зионе и не видела ничего, кроме города под землей, этих коридоров и пещер.

— В моем мире было мало хорошего, — он опустил голову, чтобы не смотреть в глаза, — я не знаю, о чем говорить.

Мина немного помолчала, закончила перевязку и вдруг неожиданно присела рядом и внимательно посмотрела в лицо Максу.

— Послушай, — сказала она, — ты можешь и дальше делать вид, что ты тут один, и тебе никто не нужен. Но я же вижу, что ты… — она подбирала слова, — другой… Я это чувствую… И мне будет очень приятно познакомиться с тобой поближе. Может быть, мы просто попьем чаю вместе, и ты расскажешь мне что-нибудь о себе и о своем мире?

— Ладно... — выдохнул Макс. Он наконец поднял глаза и посмотрел на нее. Это на удивление оказалось сложнее, чем смотреть в дуло чужого обреза. — Только извини заранее, я плохой рассказчик.

— Это не важно, — улыбнулась Мина, доставая из тумбочки кружки и кулек с какими-то сладостями.

Они говорили довольно долго. Мина оказалась очень внимательным собеседником — не давила, не спрашивала лишнего и невероятно нежно улыбалась. Макс сперва говорил мало, отрывисто — о том, как жил в Австралии, был полицейским и чтил закон, как менялись люди, рушились города и мир превращался в сплошные дороги. Мина рассказывала о Зионе, о людях города, о своих друзьях и коллегах по медпункту. А еще о том, как маленькой девочкой ходила здесь в школу и, гуляя по верхним галереям, смотрела на верхние шлюзы и представляла себе настоящее звездное небо.

— Небо... — задумчиво произнес Макс. — Это, наверное, то немногое, что мне нравилось там, в моем разрушенном мире. Я ложился на песок рядом со своей машиной и смотрел в темноту. Это помогало не думать.

— Не думать… о чем? — спросила Мина, наклонившись к нему чуть ближе.

— О них, — эхом отозвался Макс, — о тех, кого я не успел спасти.

Она протянула руку, положила свою теплую ладонь ему на плечо. И он неожиданно не отстранился.

Макс вернулся в свою комнату, лёг на койку, но долго не мог заснуть. Он смотрел в потолок, который совсем не был похож на звездное небо. Вечер, проведенный с Миной, еще ощущался внутри приятным послевкусием, но вместе с тем в голову лезли липкие навязчивые мысли. Да, он определенно нравился этой девушке. Она открыто это демонстрировала, без тени стеснения. В Зионе люди обходятся без церемоний. Но главное — и она нравилась ему. Сейчас он точно это понимал, снова и снова представляя ее длинную косу, тёплые руки и добрые, озорные глаза. Нет, она не была похожа на Джесси. Это была просто другая женщина — живая, не идеальная, настоящая. И она хотела быть с ним рядом.

— «Ты трус, Макс. Самый смелый трус из всех, кого я знаю» — вспомнил он слова Тринити, которые резанули тогда в самое сердце. Она знала, о чем говорила. Потому что, несмотря ни на что, не боялась любить.

— Нет! — мысленно сказал он себе, закрывая глаза. — На этот раз я постараюсь не убегать.

— А у тебя есть кто-нибудь? — спросил однажды Макс, когда они с Миной гуляли по верхним галереям и смотрели на светящийся Зион с одной из смотровых площадок. — Ну… семья… родные.

— Есть старший брат, — улыбнулась она, — он работает диспетчером в Центре управления. Но он живет на верхних этажах. У него давно своя семья.

— А родители? Ты ведь… — он осторожно подбирал слова, — совсем молодая.

— Они умерли… Давно… Папа был пилотом на «Вигиланте», попал под атаку. Мама умерла через год. Сильно болела. Я тогда твердо решила, что буду лечить людей.

Макс отвел глаза.

— Сколько тебе было? Ну, когда… их не стало?

— Пятнадцать, — ответила Мина. — Это было десять лет назад.

Макс замер, уставившись на носки собственных ботинок. Десять лет. Чуть больше времени прошло с тех пор, как погибли и те, кого он любил. Но все это время здесь, в городе под землей Мина жила, любила, дружила, лечила людей, вытаскивая их с того света руками медика и добрым юмором. А мальчишка Рио, сосед по комнате? Он попал в Зион совсем один, сбежал из дома, вышел из Матрицы в чужой, незнакомый мир, потерял товарища, которого не смогли спасти. Но все же Рио упрямо шел вперед. Учился всему подряд, заваливал его и Кайла вечными вопросами, самозабвенно танцевал на праздниках, отчаянно пытаясь зацепить какую-нибудь девушку, шутил, матерился. Словом, искал счастья в мелочах. И только он, Макс, легендарный «воин дороги», столько лет хоронил себя в песках и шел куда-то, чтобы забыться, лишь изредка помогая случайным попутчикам. И всегда уходил. Потому что… потому что просто боялся быть живым.

В памяти неожиданно всплыли слова Паппагалло, там, в гараже нефтяного поселка.

— «Ты думаешь, ты один страдаешь? Мы все уже через это прошли, но не лишились человеческого облика! Ты думаешь, ты особенный???»

Тогда от обиды он врезал этому наглецу по роже так, что тот улетел за машину. Но ведь, по сути, он обиделся на правду. В груди вдруг стало невыносимо больно. Настолько, что захотелось выть. Макс сжал кулаки.

— Зато у меня чудесные племянники, — голос Мины звучал словно в отдалении, — мальчик и девочка. Они уже ходят в школу!

— А? — Макс тряхнул головой, пытаясь отогнать навязчивые мысли. Но внутри все разрывалось на части.

— Что-то случилось? — Мина взяла его за руку и посмотрела в глаза. Так внимательно и нежно, что ему захотелось отвести взгляд.

— Ничего… просто… — он чуть отвел глаза, — я хотел тебе сказать, что ты… Очень сильная. И смелая.

Она улыбнулась и сжала его руку чуть сильнее.

— Я медик, мне положено.

Однажды после смены Мина неожиданно завалилась в гости к Максу в общежитие. Она очень быстро навела порядок в его холостяцкой берлоге, заштопала огромную дыру на легендарной кожаной безрукавке и даже попыталась с шутками и подколками расчесать его жесткие волосы, которые под ее руками почему-то вдруг легли красивой послушной волной.

— Ты так одичаешь один! — смеялась она. Он протестовал, когда она складывала его майки на полку, но почему-то позволял ей это делать. Где-то глубоко внутри сурового воина дороги медленно просыпался тот веселый молодой парень с ясными голубыми глазами, который мог смеяться над шутками Джесси и притворно ворчать на нее за любовь к порядку.

Когда дверь за Миной закрылась и Макс остался один, ему вдруг захотелось побежать за ней, вернуть обратно и… попросить остаться до утра. Но он почему-то остановился.

Все произошло через неделю.

— Вечером будут танцы! — Рио, сияя, влетел в подсобку и сделал посреди нее какое-то непонятное па, едва не сбив с ног начальника смены.

— Угу, — буркнул Макс, не отрываясь от верстака. — подержи вот здесь.

Рио послушно встал рядом и взял протянутые пассатижи.

— Сегодня я точно познакомлюсь с какой-нибудь классной девчонкой! — мечтательно протянул он. — Вот увидишь!

— Может и увижу... — фыркнул Макс себе под нос.

— Еще бы! — не унимался Рио. — Ты ведь наконец научишься танцевать, правда? Чего не сделаешь ради красавицы с шикарной косой? А?

Макс поднял на него глаза.

— Я не люблю подобные сборища, Рио. Если я и пойду туда, то только постоять за компанию. Платформы у меня получается водить лучше, чем танцевать.

Однако, он все-таки пошел.

— Ты чего стоишь в углу? — спросила его Тринити, проходя мимо. Она была в лёгком бежевом платье почти до пола, на шее звенели бусы, волосы были подобраны каким-то матерчатым ободком и слегка завивались на концах.

— Должен же кто-то стенку охранять. — отшутился Макс. — А вы с Нео, что, тоже танцуете?

— Скорее просто гуляем. — улыбнулась она. — А тебя, кажется, здесь ждут.

Прежде, чем Макс успел что-то ответить, толпа сомкнулась и разомкнулась снова, и вместо Тринити перед ним неожиданно оказалась Мина.

— Привет, — улыбнулась она и быстро, как бы мимоходом, чмокнула его в щёку, — ты решил провести тут весь вечер?

— Я не люблю танцевать, — он пожал плечами. — И потом, ты же знаешь, у меня колено прострелено насквозь. Я тот еще танцор.

— Ага! — Мина хитро подмигнула. — Ты это платформам расскажи. Или коридорам, по которым ты носишься, как бешеный.

— Это для дела, — парировал он.

— Аааааа… — Мина театрально закатила глаза, а потом вдруг выпрямилась и посмотрела на него решительно и прямо. — Ну тогда просто пойдем ко мне.

Макс был немного ошарашен.

— Ты приглашаешь меня… на ночь? — уточнил он.

— А ты хотел на всю жизнь? — она рассмеялась. — Как пойдет. Давай сначала дойдем до моей комнаты, а там будем импровизировать.

Мина взяла Макса за руку. Нежно, но крепко. И повела за собой. Он молча пошел и уже не видел, как Рио за его спиной присвистнул, скорчив забавную рожу, а Тринити мягко улыбнулась им вслед.

— Похоже, одна девушка приняла решительные меры! — улыбнулся Нео, стоящий рядом у стены.

— Точно! — кивнула Тринити. — Слушай, может и мы куда-нибудь сбежим?

Комната Мины была очень милой. Небольшой, почти как его собственный угол, но это был настоящий дом. Плетеное одеяло тёплого оранжевого цвета, мягкие подушки, вазочка с печеньем на столе и множество детских рисунков, развешенных почти на каждой стене — подарки племянников, которых она обожала. Макс впервые за много лет ощутил настоящее домашнее тепло и даже на секунду вспомнил свою прошлую жизнь и их домик на горе, заботливо обставленный и украшенный руками Джесси. Здесь все было куда беднее, меньше и проще, но заставляло расслабиться и… оттаять.

— Так и будешь стоять в дверях? — Мина улыбнулась, закрывая за ним дверь. — Вот здесь я и живу. Всего на три яруса выше.

— У тебя тут… мило… — замялся Макс, не зная, куда девать руки. — Ты это все сама?

— Да. В Зионе мало красоты, но люди стараются создавать ее сами. Мы здесь очень любим радоваться мелочам. В общем, ради этого и сражаемся.

— Я уже заметил. И эти танцы…

— Тоже форма сопротивления. Между прочим, ты не особенно хотел танцевать. Но… Это даже неплохо. Зато сейчас мы здесь, — она подошла ближе и обняла его за шею, другой рукой проводя по его шикарным волосам. — Жесткие. И красивые. Как ты сам. И… тебе идет эта седина. Она возбуждает.

Макс наконец протянул руку и осторожно провел ладонью по ее лицу. Жест был таким нежным, что он сам удивился собственному телу. В пустоши у него были женщины. Редко, на дороге, на одну ночь. Бартером или просто чтобы забыться. Такие же одиночки, имен которых он уже и не помнил. И всегда уходил до рассвета. Но сейчас было другое. Словно какая-то волна поднималась из глубины души, снова делая безумного Макса обычным живым человеком.

— Смелее,!— улыбнулась она. — Это не страшнее, чем прыгать с машины на полном ходу.

— Я… верю… Мина, ты знаешь, со мной непросто…

— Тсссс! — она приложила палец к его губам, внимательно глядя в глаза, — Я просто хочу быть рядом с мужчиной, который мне нравится. А дальше будет видно.

Она взяла его руку и положила себе на спину в том месте, где сходились завязки ее легкого плетеного топа. Он одним движением развязал узел, ближе прижимая ее к себе. Они были почти одного роста.

Дальше все было… Просто. Честно. По-настоящему. Как бывает у двух людей, которые давно хотели подарить нежность друг другу. Он прижимал ее к стене и жадно целовал, на ходу раздевая. Она смеялась, когда он путался в завязках хитрого зионовского наряда. Ее тяжелая коса змеей скользила по его загорелой груди, когда они наконец переместились на кровать. А где-то вдалеке стучали барабаны, и люди Зиона танцевали в толпе, отмечая собственный праздник жизни.

Потом они лежали, прижавшись друг к другу, и просто молчали. Тишина была удивительно приятной и… наполненной. Мина положила голову ему на плечо, и он легонько гладил ее по мягким светлым волосам. Коса расплелась, и копна волос лежала на подушке теплым золотистым облаком. Макс поймал себя на том, что впервые за долгое время не пытается отключиться от реальности, а, наоборот, наслаждается моментом здесь и сейчас. Словно не он, а Мина дернула за веревочку, выпуская на свободу того самого молодого и задорного парня, который мог позволить себе любить.

— Макс? — неожиданно спросила Мина, уже засыпая.

— А?

— О чем ты думаешь?

— Да так... — он махнул рукой. — Мне давно не было так хорошо и... Правильно.

Она улыбнулась во сне и, засыпая, он только крепче прижал ее к себе.