Мой монстр (гет)

Они спускались всё ниже. Воздух становился тяжелее, тишина — гуще. Наверху больше не слышались отголоски чужих боёв. Здесь было тихо. Слишком тихо.

Мэлис поёжилась, но не от холода.

Хисока шёл рядом, расслабленный, мурлыкая что-то себе под нос, словно кот. Он всегда делал так, когда ему было скучно. Или когда ему было интересно. Мэлис так и не научилась различать.

Он резко остановился.

— О-о-о, — протянул он тихо, почти ласково. — Кажется, это за мной.

Из темноты вышел человек.

Весь в шрамах. С двумя изогнутыми клинками в руках. Глаза горели такой ненавистью, что Мэлис почувствовала её физически — тяжёлой волной, ударившей в грудь.

— Хисока, — выплюнул он.

Рука Мэлис автоматом легла на нож.

— Старый знакомый? — тихо спросила она.

— Прошлогодний должник, — отмахнулся Хисока, даже не глядя на неё. — Мэлис-тян, постой в сторонке.

Она хотела возразить, но взгляд Хисоки заставил её отойти к стене.

Этого человека звали Тогари. В прошлом — экзаменатор. Но теперь он пришёл мстить Хисоке. За шрамы. За унижение. За то, что тот оставил его жить, когда мог убить.

Мужчина атаковал сразу. Бешено. Яростно.

Два клинка сверкали в воздухе, описывая немыслимые дуги, перекрывая все направления для ухода. Он год тренировался. Год ждал этого момента.

Мэлис смотрела, затаив дыхание. Сейчас она снова увидит Хисоку в действии.

Он двигался между клинками, как сквозь воду — плавно, текуче, невесомо. Не напрягался. Не спешил. Просто уворачивался, чуть отклоняясь, чуть смещаясь ровно настолько, чтобы лезвия проходили в миллиметре от кожи.

«Он даже не смотрит на них. Он просто... знает, где они будут», — мелькнуло в голове девушки.

Тогари зверел и достал ещё два клинка. Он метал их — и сам рвался вперёд, рубя, крутясь. Вкладывал всю злость, все месяцы тренировок — а Хисока будто наблюдал за забавным зверьком.

— Ты пришёл мстить за шрамы? — Хисока усмехнулся. — Эти шрамы показывают, что ты — мусор.

Тогари взревел ещё сильнее.

В бешенстве он размахнулся всеми четырьмя клинками — вложил в удар всю силу, всю ненависть, всё отчаяние.

Один из клинков со свистом сорвался с руки, но полетел не в Хисоку.

В Мэлис.

Она увидела это краем глаза. Поздно. Слишком поздно. Клинок летел прямо в неё — стремительный, неотвратимый, безжалостный. Она даже не успела испугаться.

Мир будто замер.

Клинок остановился в воздухе. В пальцах Хисоки.

Тот даже не смотрел на неё. Его взгляд был устремлён на Тогари.

Но его глаза...

Мэлис видела это выражение впервые: ни лени, ни скуки, ни привычной насмешки. Только ледяная тьма, только хищное «не тронь».

Она не знала, что страшнее: клинок, летящий в неё, или этот взгляд.

— Не надо, — тихо сказал Хисока.

Одно слово. Без угрозы. Без крика. Но Тогари отшатнулся.

— Девочка тут ни при чём, — добавил всё так же тихо. — Тебе нужен я. А она...

Он на секунду скосил глаза на Мэлис.

— Моя, — в голосе слышались ледяные нотки. — А моё лучше не трогать. Я не люблю, когда ломают мои игрушки.

Мэлис внутренне похолодела. Не от страха, от того, как это прозвучало.

Тогари не успел ничего ответить. Хисока двинулся. Одно движение — и клинок, который он поймал, отсёк голову мужчине.

Тишина.

Хисока стоял над телом, рассматривая лезвие. Потом перевёл взгляд на Мэлис. Его лицо стало привычным: ленивым, довольным.

— Испугалась?

Она смотрела на него. Сердце колотилось где-то в горле. Перед глазами всё ещё стоял тот клинок, летящий прямо в неё. И эти слова: «мои игрушки».

— Нет, — выдохнула она.

— О-о-о, — протянул он. — А зря… Я бы посмотрел.

Она не ответила. Смотрела сквозь него, будто того не существовало вовсе. Пальцы мелко дрожали.

— Эй, Мэлис-тян.

Ноль реакции. Она стояла, прижавшись спиной к стене, и пыталась дышать ровно, но не получалось. Тело не слушалось, мышцы свело судорогой — запоздалая реакция на летящую смерть.

Хисока внимательно посмотрел на неё и понял.

Улыбка, которую она уже успела выучить, расплылась по его лицу. Озорная. Предвкушающая.

— Ты слишком напряжена, — подметил он.

И прежде чем Мэлис успела спросить, что это значит, он легонько взял её за подбородок и посмотрел прямо в глаза.

Хисока ждал, что же она сделает, но в ответ — тишина. Тогда он провёл большим окровавленным пальцем по её щеке. Медленно, оставляя красный след.

Мэлис дёрнулась так, будто её ударило током. Отпрыгнула назад, снова врезалась спиной в стену и замерла, прижимая ладонь к щеке.

— Ты с ума сошёл?! — выдохнула она, чувствуя, как щека горит огнём.

— О-хо-хо, — рассмеялся он, и глаза его сияли искренним удовольствием. — Смотрю, ты быстро пришла в себя. Отлично сработано.

— Зачем ты это сделал?!

— Ты была как каменная, — он разглядывал её реакцию. — Я просто решил тебя немного... встряхнуть. И это сработало. Ты снова живая. И краснеешь очень забавно. Мне нравится.

— Я не краснею!

— О-о-о, конечно-конечно. Это на память, кстати. Будешь вспоминать, как я тебя спас.

— Я… не просила спасать.

— Я знаю. — Он улыбнулся шире. — Поэтому и спас.

Он протянул ей клинок.

— Это тоже на память.

Мэлис взяла клинок. Металл холодил ладонь, но внутри всё горело.

Она только сейчас заметила: на его плече — кровь. И сбоку, на ребрах, темнеет разрез на одежде. Не чужая. Его.

«Он… тоже не всемогущий», — пронеслось в голове Мэлис.

— Ладно, пошли, — сказала она, отворачиваясь.

Они двинулись дальше по коридору. Мэлис шагала следом, сжимая в руке клинок.

Сегодня она испугалась, но этот страх почему-то не отталкивал, а манил.