Рон Уизли и Дары Шерсти (гет)

Рассвет встретил Хогвартс серым небом и тяжёлым воздухом. На горизонте виднелись тёмные фигуры — армия Волдеморта подходила к границам школы.

Ученики собрались на главной площади перед замком. Гарри стоял в первом ряду, сжимая палочку. Рядом — Парвати, Рон, Лаванда. Чуть поодаль — Драко с Гермионой, держащиеся за руки. Снейп и Беллатриса заняли позицию у входа, готовые к любому развитию событий.

И надо всеми этим, на балконе третьего этажа, стоял сэр Шурф Лонли-Локли. Он пил воду из дырявой чашки, и смотрел на приближающуюся армию с выражением лёгкой скуки.

— Ну что, — сказал он, ни к кому не обращаясь. — Посмотрим, кто кого успокоит.

Битва за Хогвартс началась не с взрывов и зелёных вспышек, а с... тишины.

Армия Волдеморта замерла в недоумении. Пожиратели смерти переглядывались, великаны чесали затылки, акромантулы шевелили лапами в нерешительности. Потому что перед ними, на открытом пространстве перед замком, сидел Гарри Поттер в позе лотоса и медитировал.

— Что он делает? — прошипел Люциус Малфой, выглядывая из-за спины тролля.

— Похоже на... йогу? — неуверенно предположил Яксли.

— Какая, к Мерлину, йога?! Мы пришли убивать!

— Спроси у Тёмного Лорда.

Волдеморт стоял в двадцати метрах от Гарри и смотрел на него с выражением лица, которое можно было описать только как «смесь ярости и полного непонимания происходящего».

— Поттер! — заорал он. — Встань! Сражайся!

Гарри открыл один глаз.

— А зачем? — спросил он.

— Что значит — зачем?! Я хочу тебя убить!

— Это твоё желание. Не моё. Я тут ни при чём.

Волдеморт опешил. За свою долгую жизнь тёмного мага он сталкивался с разными видами сопротивления: с героизмом, с трусостью, с хитростью. Но с полным безразличием — впервые.

— Ты боишься! — заявил он. — Ты прячешься за своей дурацкой медитацией!

— Я не прячусь, — Гарри снова закрыл глаза. — Я просто есть. А ты есть. И мы есть. Какая разница, кто кого убьёт? Всё равно все умрём когда-нибудь. Ты, например, сегодня. Я, может, позже. Карма.

— КАРМА?! — взорвался Волдеморт.

— Ну да. Ты много плохого сделал. Теперь получаешь. Всё честно.

— Авада Кедавра!

Зелёная молния ударила в сидящую фигуру. Гарри даже не пошевелился. Заклинание прошло сквозь него, выбив искры из травы позади.

— Не цепляется, — констатировал Гарри. — Я же говорю: меня нет. Ты в пустоту стреляешь.

Волдеморт побагровел (насколько может побагроветь белое змеиное лицо).

— Круцио!

Красная вспышка. Ноль эффекта.

— Сектумсемпра!

Гарри почесал нос.

— Слушай, — сказал он. — Ты это всё всерьёз? Может, присядешь? Подышишь? Тебе явно не хватает внутреннего покоя.

— МНЕ НЕ ХВАТАЕТ ПОКОЯ?! — Волдеморт перешёл на ультразвук. — Я Тёмный Лорд! Я величайший маг столетия! Я...

— У тебя нос длинный, — перебил Гарри.

— Что?

— Шучу. Нет у тебя носа. У тебя вообще ничего нет. Пустота внутри. Поэтому ты так бесишься.

Волдеморт замер. Эти слова попали в самую точку. Потому что внутри него действительно была пустота. Но не та благословенная пустота, к которой стремился Гарри, а чёрная дыра, пожирающая всё вокруг.

— Я тебя уничтожу, — прошептал он.

— Попробуй, — пожал плечами Гарри.

* * *

Пока Волдеморт пытался пробить тантрическую защиту Гарри, сбоку от основной армии происходило незаметное движение.

Рон Уизли полз по-пластунски.

Он нёс в зубах носок. Тот самый носок. Легендарный. Тот, что пережил василиска, тролля, пять лет носки и одну неудачную стирку (после которой он только окреп). Носок пах так, что даже трава вокруг него жухла.

— Давай, малыш, — шептал Рон, подбадривая носок. — Ты справишься. Ты для этого создан.

Сзади ползла Лаванда. Она настояла на том, чтобы участвовать.

— Я прикрою, — шепнула она. — Если кто заметит, скажу, что мы тут... ну... романтику ищем.

— В разгар битвы?

— Самое романтичное время.

Рон улыбнулся и пополз дальше.

Они обогнули великана, который чесал в затылке, глядя на медитирующего Гарри, пролезли между ног тролля (тролль даже не заметил), и оказались в пяти метрах от Волдеморта.

Тот как раз запустил в Гарри очередное заклинание — "Империус" для разнообразия.

— Не работает, — донёсся голос Гарри. — Я уже под контролем высших сил. Им не прикажешь.

— КАКИХ ВЫСШИХ СИЛ?!

— Ну, карма, космос, сэр Шурф. Много кого.

Рон понял, что настал момент.

— Лаванда, — прошептал он. — Отвлеки.

Лаванда выпрямилась во весь рост и закричала:

— Тёмный Лорд! Я твоя фанатка!

Волдеморт обернулся. На долю секунды его красные глаза сфокусировались на странной девушке с растрёпанными волосами.

— Что?..

— Я Лаванда Браун! Я пишу стихи! Хотите почитаю? У меня есть про любовь и смерть, очень в вашем стиле!

— Ты с ума сошла? — опешил Волдеморт.

— Есть немного! Но это творческая натура!

Этой секунды хватило.

Рон выскочил из укрытия, размахнулся и набросил носок на голову Волдеморта.

— Получай, гад! — заорал он.

Носок сел идеально. Он облепил лицо Тёмного Лорда, закрыв глаза, нос, рот. Волдеморт дёрнулся, пытаясь сорвать его, но носок держался мёртвой хваткой — сказались годы тренировок на ногах Рона.

— Что... что это?! — заверещал Волдеморт, но голос звучал глухо, через ткань.

— Дар Шерсти, — гордо сказал Рон. — По пророчеству. Трелони не ошиблась.

Волдеморт замер. До него начал доходить абсурд происходящего. Он, величайший тёмный маг столетия, победитель сотен врагов, повелитель смерти, стоит посреди поля боя с грязным носком на голове. И не может его снять.

— Это... невозможно... — прохрипел он.

— Почему? — удивился Рон. — Носок как носок. Грязный, правда. Но это для усиления эффекта.

Волдеморт попытался снять носок магией. Заклинание отскочило. Попытался руками — носок только плотнее прильнул к лицу. Он начал задыхаться, но не физически — душевно.

— Моя душа, — прошептал он. — Она... она не выдерживает...

— А ты думал, — философски заметил Гарри, открыв глаза. — Душа, разделённая на куски, и так еле держится. А тут такое оскорбление. Бытовое неуважение. Гермиона объясняла.

— Грязный носок, — Волдеморт упал на колени. — Меня убивает грязный носок...

— Не просто грязный, — поправил Рон. — Мой. Уизелевский. Наследственный. Я в нём в шахматы играл.

Волдеморт забился в конвульсиях. Его душа, и так висевшая на соплях, начала распадаться. Слишком сильным было оскорбление. Слишком абсурдным. Слишком... бытовым.

— Я... не могу... умереть... так... — прохрипел он.

— Все так говорят, — отмахнулся Рон. — А умирают. И часто глупее.

Волдеморт дёрнулся в последний раз и замер. Носок на его лице слабо засветился и погас. Тёмный Лорд больше не дышал.

Тишина повисла над полем.

Пожиратели смотрели на своего поверженного лидера с открытыми ртами. Великаны замерли в нерешительности. Акромантулы попятились.

— Он... умер? — спросил кто-то.

— Носок его убил, — ответил другой.

— Носком? Тёмного Лорда? АААААА!!!

И тут армия Волдеморта побежала.

Пожиратели трансгрессировали кто куда, великаны ломанулись в лес, акромантулы растворились в темноте. Никто не хотел связываться с людьми, которые убивают носками.

Через пять минут на поле остались только защитники Хогвартса и мёртвое тело Волдеморта с носком на голове.

Рон подошёл ближе, наклонился и снял носок.

— На память, — сказал он. — Буду внукам рассказывать.

— Ты герой, — выдохнула Лаванда и повисла у него на шее.

— Да ладно, — смутился Рон. — Я просто носки не стирал. Тут заслуги особой нет.

— Не скромничай, — Гарри подошёл и хлопнул его по плечу. — Ты спас всех. Пророчество сбылось.

— Про мою пятую точку? — уточнил Рон.

— Про неё самую.

Рон задумался.

— Надо будет Трелони шоколадку подарить. За точность.

* * *

С балкона за этой сценой наблюдали профессора.

— Ну вот, — сказал сэр Шурф, допивая воду из дырявой чаши. — А вы боялись.

Дамблдор медленно закрыл рот.

— Я... это... носком?

— А вы ожидали меч Годрика? — удивился сэр Шурф. — Слишком пафосно. Носок — другое дело. Бытово, скромно, но эффективно. И главное — никакой лишней суеты.

— Но как же пророчество? Избранный? Гарри?

— А Гарри свою роль сыграл, — сэр Шурф кивнул в сторону поля, где Гарри обнимался с Парвати. — Он создал пустоту. Без неё носки бы не сработали. В пустоте любое действие становится событием. Даже такое маленькое, как грязное бельё.

Макгонагалл, стоявшая рядом, выдохнула:

— Я никогда больше не буду ругать учеников за неопрятность.

— Правильное решение, — одобрил сэр Шурф. — Кто знает, чей носок спасёт мир в следующий раз.

Он развернулся и пошёл в замок.

— Куда вы? — крикнул Дамблдор.

— Собирать вещи. Курс окончен. Реальность не повреждена. Миссия выполнена.

— Но будет же пир! Празднование!

— Суета, — бросил сэр Шурф, не оборачиваясь. — Не люблю.

* * *

Внизу, на поле, к Рону подошёл Драко. Следом шла Гермиона.

— Уизли, — сказал Драко. — Я должен тебе кое-что сказать.

— Что? Будешь оскорблять мой носок? — насторожился Рон.

— Нет. Я хочу сказать... — Драко помялся. — Ты молодец.

Рон вытаращил глаза.

— Ты серьёзно?

— Я серьёзно. Ты сделал то, что не мог сделать никто. Ты убил Тёмного Лорда носком. Это... это заслуживает уважения.

— Спасибо, — растерянно сказал Рон.

— Но если ты кому-то расскажешь, что я тебя хвалил, я буду отрицать.

— Договорились.

Они пожали руки. Исторический момент: Уизли и Малфой впервые согласились друг с другом.

Гермиона подошла и обняла Рона.

— Я горжусь тобой, — сказала она. — Ты настоящий герой.

— Да перестаньте вы, — смутился Рон. — Я просто...

— Ты просто спас всех, — закончила Лаванда, чмокая его в щёку. — Мой герой.

Рон покраснел так, что стал одного цвета со своими волосами.

— Ладно, — сказал он. — Пойдёмте в замок. Там, наверное, пир горой. И пирожки.

— Ты всегда думаешь о пирожках, — засмеялась Гермиона.

— А они всегда думают обо мне, — парировал Рон. — Идеальная любовь.

Под смех и шутки защитники Хогвартса потянулись к замку. Впереди шёл Гарри с Парвати, за ними — Рон с Лавандой, Драко с Гермионой замыкали шествие. Снейп и Беллатриса стояли у входа и встречали победителей.

— Ну что, — сказал Снейп, глядя на приближающуюся компанию. — Кажется, мы победили.

— Кажется, да, — кивнула Беллатриса. — Пойдём, я тебе волосы маской намажу. У меня новая, с маслом ши.

— Идём.

Они скрылись в замке, а на поле осталось только тело Волдеморта. Никто не спешил его хоронить. Как-то не хотелось приближаться к носку, который уже однажды убил.

— Добби уберёт! — раздался звонкий голос, и домовик с огромными глазами подбежал к телу. — Добби похоронит плохого мага! Добби не боится носков! У Добби их много!

И он утащил тело куда-то в сторону озера, напевая песенку про чистые носочки.

* * *

В Большом зале гремел пир. Играла музыка, летали пирожки (Рон ловил их с невероятной ловкостью), студенты танцевали на столах. Профессора не делали замечаний — в конце концов, сегодня можно.

Гарри сидел с Парвати и впервые в жизни не думал о войне.

— Знаешь, — сказал он. — Кажется, я понял, что такое счастье.

— Что же? — улыбнулась она.

— Это когда не надо никуда бежать. Когда можно просто сидеть и смотреть.

— И любить, — добавила она.

— И любить, — согласился Гарри.

Они поцеловались под одобрительные крики гриффиндорцев.

Рон в это время показывал свой носок всем желающим. Носок висел на почётном месте — на люстре над гриффиндорским столом.

— Вот здесь, — рассказывал он, — след от зубов василиска. А здесь — пятно от тролля. А вот это, видите? Это кровь шахматной фигуры. Я ей палец прищемил, когда ферзь ходил.

— Потрясающе, — вздыхали первокурсники.

— А теперь он убил Волдеморта. Легендарный носок. Между прочим, если бы я его постирал месяц назад, ничего бы не вышло.

— А почему не постирал? — спросил кто-то.

— Лень, — честно признался Рон. — И, как видите, лень иногда спасает мир.

Лаванда смотрела на него с таким обожанием, что могла бы заменить солнце.

Драко и Гермиона сидели в уголке, держась за руки.

— Я люблю тебя, — прошептал Драко.

— Я знаю, — улыбнулась Гермиона. — Я тоже тебя люблю. Даже несмотря на то, что ты бывший Пожиратель и нюхаешь мои волосы.

— Ритуал Нюхзерина, — напомнил Драко. — Древний.

— Конечно, древний. Я проверяла. Такого рода никогда не существовало.

— Теперь существует.

Она засмеялась и поцеловала его.

А где-то на балконе, глядя на эту идиллию, стоял сэр Шурф с последним стаканом воды.

— Хорошая работа, — сказал он сам себе. — Все живы, мир спасён, абсурд восторжествовал. Можно возвращаться в Ехо.

Он поставил стакан на перила, поправил идеально сидящий костюм и исчез в лёгкой вспышке света.

На перилах осталась только небольшая лужица воды и запах рыбы, который ещё долго напоминал всем о странном преподавателе, научившем их главному: не суетиться.

Ибо в суете — проблемы, а в покое — благодать.

Даже если покой этот охраняют грязные носки.