Турнир Трёх Волшебников... и одного пони (джен)

Гарри пожал плечами в ответ на положительную, хоть и саркастическую, оценку своего вопроса профессором Снейпом.

— Те, кто приготовил это зелье, были дилетантами, но все необходимые ингредиенты были легкодоступны.

Весь класс зельеварения замер, прислушиваясь.

— Большинство так называемых «любовных» зелий не обладают длительным эффектом, — продолжил профессор. — Они действуют лишь временно. Более того, большинство таких зелий вообще не являются любовными — это зелья страсти. Их разрабатывают и готовят так, чтобы они действовали лишь непродолжительное время. Продолжительность их действия, разумеется, зависит от дозировки, качества самого зелья и, конечно же, от мастерства зельевара.

Он перевёл взгляд на Гарри.

— Если же речь идёт о человеке, который, по вашему мнению, мог стать жертвой одного из более стойких любовных зелий, — зелья, созданного для того, чтобы двое оставались парой независимо от своих истинных чувств, которые могли бы развиться или не развиться без его воздействия, — тогда требуется не противоядие, а очищающее зелье. Однако и у него есть предел эффективности. Если подобное зелье не будет нейтрализовано в течение месяца или двух, изменения личности, вызванные его воздействием, становятся постоянной чертой характера.

Он нахмурился и обвёл взглядом класс.

Студенты, которые до этого совершенно перестали работать, поспешно вновь принялись за свои котлы, стараясь не встречаться с ним взглядом и не потерять баллы.

— Зелья страсти, рассчитанные на кратковременный эффект, этой проблемы не имеют. Либо дождитесь, пока действие закончится, либо используйте противоядие. Хотя, — добавил он, — если применять такие зелья регулярно в течение длительного времени, их эффект может сохраняться несколько дней или даже недель. Но со временем он всё равно исчезнет.

— Ах. Спасибо, сэр.

Гарри сжал губы и опустил взгляд. Значит, тогда уже было слишком поздно выяснять, действительно ли Биг Мак и Чирили полностью избавились от последствий того случая много лет назад.

— Почему, мистер «Спаркл»? — чуть резче спросил профессор Снейп. — Вы подозреваете, что кому-то подсыпали подобное зелье?

Гарри поднял на него глаза.

— Это случилось несколько лет назад, сэр. Думаю, тогда всё удалось исправить, но очищающее зелье так и не применили.

Волшебник пристально посмотрел на него.

Гарри покачал головой.

— Согласно книге, которую мы прочитали, — объяснил он, — это было постоянное любовное зелье. И, судя по описанию, после приёма оно сработало именно так, как и должно было. Там говорилось, что его действие можно нейтрализовать лишь в том случае, если в течение первых нескольких часов после приёма выпившие его не будут видеть друг друга хотя бы час. Именно так и поступили, и уже на следующий день оба выглядели совершенно нормально.

Он нахмурился.

— Но сомнения всё равно остаются.

Профессор Снейп не сводил с него взгляда.

— Они до сих пор состоят в романтических отношениях?

Гарри покачал головой.

— Насколько нам известно, нет. Но ни у одного из них до сих пор нет партнёра, и никто из них не встречается с кем-то другим. Они уже в том возрасте, когда обычно всерьёз задумываются о свиданиях и браке.

Волшебник нахмурился.

— Судя по вашему весьма неполному описанию, я бы сказал, что с ними всё в порядке. Хотя в настоящее время не существует теста, который позволил бы подтвердить или опровергнуть остаточное действие подобного зелья.

Он вновь оглядел притихший класс и нахмурился ещё сильнее.

— Ну? Почему вы остановились? Ваше задание уже готово?

Класс тут же снова оживился.

Затем он вновь посмотрел на Гарри.

— И ещё два балла штрафа за нарушение дисциплины, мистер «Спаркл».

Гарри кивнул. Он этого и ожидал. В конце концов, Снейп оставался тем ещё задирой. Но, по крайней мере, он не проигнорировал вопрос. И даже дал на него исчерпывающий ответ. Не такой уж он и бесполезный.

Грейнджер продолжала украдкой поглядывать на него.

Вспомнив совместные походы к Зекоре с Эппл Блум, Гарри быстро переставил оборудование, распределив все необходимые действия в правильной последовательности. Затем открыл учебник на нужной странице.

Он нахмурился. Инструкции по приготовлению зелья в учебнике не совпадали с теми, что были написаны на доске. Ничего серьёзного — лишь небольшие различия. Например, в книге говорилось просто «слегка помешивать» или «быстро помешивать», тогда как на доске было указано точное количество помешиваний в минуту. Он взглянул на одноклассников и сразу заметил, что у всех слизеринцев в учебниках на полях были сделаны дополнительные пометки, а у гриффиндорцев — нет. Им заранее сообщили правильные инструкции?

Гарри нахмурился, вздохнул и покачал головой. Он ни на секунду не сомневался, что этот хулиган будет помогать ученикам собственного факультета получать хорошие оценки, одновременно делая всё, чтобы остальные провалились. Он не станет намеренно давать неверные указания, но позаботится о том, чтобы у слизеринцев всегда было преимущество благодаря более точным инструкциям.

Он аккуратно перенёс исправления в свой учебник.

Краем глаза Гарри заметил, что Грейнджер делает то же самое.

Эппл Блум была бы очень разочарована, пропусти она этот урок. А Зекора наверняка пришла бы в негодование от столь непрофессионального отношения волшебника и к своим ученикам, и к собственной профессии.

Пока Гарри готовил зелье, он внимательно наблюдал за профессором.

Подготовка ингредиентов заняла некоторое время. Ветки волшебной рябины нужно было подрезать до одинаковой длины и рассортировать по толщине. Более тонкие веточки он отложил отдельно, чтобы использовать их первыми и свести отходы к минимуму. Касторовое масло он тщательно отмерил в пробирку, стараясь как можно точнее выдержать требуемое количество. Затем с помощью ступки и пестика тщательно измельчил лирные корни, пересыпал порошок во вторую мерную пробирку и снова постарался максимально приблизиться к объёму, указанному в инструкции на доске.

Профессор Снейп был блестящим зельеваром — таким же искусным, как Зекора в Эквестрии. Но, в отличие от неё, как преподаватель он оказался полным провалом. Пожалуй, единственное хорошее, что Гарри мог сказать об этом человеке, заключалось в том, что тот хотя бы не испортил сам рецепт зелья.

Он невольно задумался, что сделала бы с этим волшебником хорошая доза «Ядовитой шутки». Что бы ни произошло, это наверняка стало бы улучшением.

Зелье начиналось с основы из кипящей воды, в которую он поочерёдно опустил четыре веточки волшебной рябины. Гарри быстро размешивал жидкость против часовой стрелки, пока она не стала зелёной. Затем сменил направление и мешал по часовой стрелке, пока цвет не изменился на оранжевый. После этого он добавил пять капель касторового масла — по одной, медленно помешивая по часовой стрелке, — пока зелье внезапно не приобрело насыщенный синий цвет.

И всё же как преподаватель этот преподаватель был сплошным разочарованием. Его совершенно не интересовало развитие начинающих талантов. Постоянные язвительные замечания и полное отсутствие похвалы быстро отбивали у любого пони желание изучать предмет — если только этот пони не учился на Слизерине. Само понятие справедливого отношения было ему чуждо. Любой вопрос, заданный учеником с другого факультета, либо оставался без ответа, либо объявлялся настолько примитивным, что не заслуживал внимания. А иногда Снейп и вовсе смотрел так, словно не мог поверить, что кто-то способен задать настолько глупый вопрос, ведь ответ, по его мнению, был очевиден — по крайней мере для мастера зельеварения.

Разве что вопрос действительно пробуждал его интерес — а, как Гарри успел понять из тихих разговоров и слизеринцев, и гриффиндорцев, случалось это крайне редко.

Теперь следовало мешать в противоположную сторону, пока зелье не приобрело тускло-пурпурный оттенок. После этого Гарри всыпал порошок из лирного корня, позволив жидкости продолжать вращаться по инерции, не касаясь её ложкой, пока она не окрасилась в красный цвет. Затем он добавил ещё две веточки волшебной рябины — по одной, осторожно размешивая каждую по часовой стрелке. Следом всыпал ещё немного порошка лирного корня, добившись фиолетового оттенка. После этого Гарри оставил котёл томиться на слабом огне и терпеливо ждал, пока зелье вновь не станет красным. Тогда он добавил ещё немного порошка лирного корня, пока содержимое котла наконец не приобрело зелёный цвет.

Волшебник медленно обходил класс, щедро раздавая язвительные замечания и едкие комментарии, пропитанные сарказмом. Он словно выжидал, когда кто-нибудь из учеников допустит ошибку, чтобы тут же наброситься на него, как сокол на кролика. Хуже всего было то, что, если он замечал, что ученик вот-вот ошибётся (если только это не был слизеринец), профессор подходил ближе и начинал наблюдать с едва заметной улыбкой. Вместо того чтобы предотвратить ошибку, он терпеливо ждал, пока зелье загорится, взорвётся или не окажется безнадёжно испорченным. И лишь после этого принимался унижать ученика и снимать с факультета баллы. Он ни разу не воспользовался подобным случаем как возможностью чему-нибудь научить класс и помочь избежать таких ошибок в будущем.

Гарри помешал зелье сначала против часовой стрелки, затем по часовой, чередуя направления, пока оно не стало оранжевым. Теперь пришло время добавить семь веточек волшебной рябины — медленно, по одной, не перемешивая содержимое, а лишь позволяя жидкости продолжать вращаться после последнего движения стеклянной ложкой. Затем он убавил огонь и оставил зелье спокойно кипеть, ожидая, пока оно не приобретёт ярко-розовый цвет.

Профессор зельеварения, казалось, искренне наслаждался тем, что наблюдал за мучениями гриффиндорцев, одновременно делая всё возможное, чтобы слизеринцы были защищены от последствий собственных ошибок. Некоторые ученики Гриффиндора были настолько запуганы, что одного осознания, что Снейп следит за ними, хватало, чтобы они по неосторожности допустили ошибку.

И, как Гарри понял почти сразу, этот профессор был настоящей королевой драмы. Он постоянно стремился оказаться в центре внимания, даже если происходящее не имело никакого отношения ни к остальным ученикам, ни к зелью, которое они варили. Громко восхищаться тем, насколько хорошо кто-то подготовил ингредиенты, было попросту нелепо, ведь никто из остальных всё равно не мог этого оценить.

— Превосходное чувство времени, мистер Малфой. Ингредиенты разложены безупречно.

Точно так же и публичные унижения не приносили никакой пользы.

— Ещё один испорченный котёл, мистер Лонгботтом? Тс-с-с. Должно быть, ваша бабушка вами крайне разочарована.

Подобные выходки никак не помогали остальным ученикам лучше варить зелья. Они лишь позволяли профессору и слизеринцам чувствовать своё превосходство.

Когда зелье наконец приобрело ярко-розовый оттенок, Гарри осторожно разлил его по нескольким флаконам. Один он оставил для профессора, остальные подписал и аккуратно убрал в свой ящик с инструментами. Затем внимательно осмотрел один из флаконов. Зелье выглядело почти точь-в-точь как на иллюстрации готового результата в учебнике.

В Эквестрии профессора Снейпа уволили бы без малейших колебаний и запретили бы даже приближаться к жеребятам, не говоря уже о том, чтобы доверить ему их обучение.

Покидая класс, Гарри лишь разочарованно покачал головой. Посещать занятия будет непросто. Ему придётся обратиться к Гермионе Грейнджер и попросить показать её записи за предыдущие годы. Судя по тому, сколько исправлений профессор Снейп внёс в инструкции на доске, если сегодняшнее зелье было типичным примером, многие рецепты в учебнике можно было значительно улучшить.

А Гермиона была именно тем человеком, который наверняка добросовестно записал все эти исправления.

— Простите... Грейнджер? — окликнул он, немного ускорив шаг, чтобы догнать ведьму. Рон и остальные последовали за ним.

Она остановилась и посмотрела на него. Во взгляде не было откровенной враждебности, но глаза настороженно сузились. Гарри быстро оглянулся на друзей и заметил, что они были куда менее рады видеть девушку, чем он сам. Мысленно он лишь пожал плечами. Он почти ничего о ней не знал и предпочитал не делать поспешных выводов.

— Я заметил, что вы переписали инструкции с доски, — сказал он, подойдя ближе.

Она кивнула, не сводя внимательного взгляда ни с него, ни с его спутников.

— И ещё я заметил, что они отличаются от тех, что напечатаны в учебнике.

Она снова молча кивнула.

«Тихоня, да? — подумал Гарри. — Они всегда такие?»

— Если это так, я хотел бы одолжить ваши записи, чтобы исправить свои конспекты по зельеварению — и за этот год, и за предыдущие.

Она внимательно посмотрела на него, а затем спросила:

— А почему бы вам не попросить своих... «друзей»?

То, как она выделила последнее слово, ясно давало понять, что с ними у неё отношения не складывались.

— Потому что я заметил, что ваши записи гораздо полнее. По крайней мере, из того, что я видел, они куда подробнее, чем записи этих ребят, — ответил он, махнув копытом в сторону соседей по общежитию, которые уже расходились кто в гостиную, кто на внеклассные занятия.

Она закатила глаза.

— В это я охотно верю, — сухо сказала она.

Затем посмотрела прямо на него.

— И что я получу взамен?

В её голосе отчётливо слышалось недоверие.

Гарри задумчиво хмыкнул. Вчера вечером, когда Луна привела к нему Гермиону и Джинни, он уже научил её заклинанию крыльев.

— Как насчёт того, что я научу вас методу Хайскартеса? Он позволяет буквально попасть внутрь книги, благодаря чему гораздо лучше понимаешь замысел автора. И отвлекает он куда меньше, чем обычное чтение, при этом материал усваивается значительно лучше.

Она посмотрела на него с явным недоверием.

— Сейчас покажу, — сказал Гарри, оглядываясь по сторонам.

Коридор уже почти опустел. До ужина оставался ещё примерно час.

Рядом оказалась дверь. Открыв её, Гарри увидел пустой класс. По крайней мере, сейчас он был пуст.

Он вошёл внутрь и обернулся.

Гермиона явно колебалась.

— Всё в порядке, — спокойно сказал он. — Обещаю.

Она медленно вошла, настороженно осматривая помещение, словно ожидая увидеть что-то, скрытое от глаз снаружи.

Гарри моргнул.

«Да уж... с доверием у неё действительно большие проблемы».

Пять минут спустя они уже стояли внутри учебника по зельеварению.

Гермиона моргала и с изумлением оглядывалась. Казалось, будто они оказались в настоящей лаборатории, а едва различимые края книжных страниц образовывали её стены. Она видела страницу, на которой они находились, но та выглядела как тончайшая полупрозрачная плёнка, закрывающая одну из стен комнаты.

За этой плёнкой виднелось окно, через которое просматривался класс, оставшийся снаружи.

Гермиона повернулась к нему.

— Договорились. Дайте мне день или два, чтобы собрать и переписать все записи.

— Отлично. Меня это устраивает.

Когда они вышли обратно в коридор, Гарри сказал:

— Помните: внутри книги можно находиться лишь ограниченное время. Всё зависит от вашего запаса магических сил, от того, сколько информации вы способны усвоить за один раз…

Он ненадолго замолчал.

— …и от того, насколько вы здоровы. И насколько устали.

Она кивнула, пока они шли в сторону Большого зала.

Теперь она казалась заметно дружелюбнее.

۸-_-۸

Во вторник вечером Гарри обнаружил, что у метода Хайскартеса есть свои ограничения.

Он только что впервые применил заклинание к «Словарнику чародея». Магия привычно закружилась вокруг книги, но спустя мгновение он обнаружил, что по-прежнему сидит на своей кровати и смотрит на открытую страницу.

Он попробовал ещё раз.

Ничего.

Тогда Гарри взял другую книгу — «Ожидания маглов и их выдающиеся достижения».

Результат оказался тем же.

Похоже, за определённый промежуток времени он мог усвоить лишь ограничённый объём новой информации. Заклинание попросту не позволяло использовать себя впустую.

Раньше он мог проводить целые ночи, повторяя материал, который уже прочитал несколько дней или недель назад.

Его мозг был переполнен.

Когда-то Свити Белль часто шутила, что его голова вот-вот лопнет от количества знаний.

Теперь это уже не казалось шуткой.

Значит, существовал предел скорости, с которой разум способен усваивать новую информацию. Было ли это связано с возрастом, особенностями его мышления или просто со сложностью изучаемого материала, Гарри не знал.

Он знал лишь одно.

На сегодня его возможности были исчерпаны.

Он тяжело вздохнул.

Что ж, повторить уже изученное тоже не помешает.

Однако, произнеся заклинание над «Стандартная книга заклинаний. Первый курс», он с раздражением обнаружил, что по-прежнему сидит на своей кровати. Похоже, даже повторение уже знакомого материала сейчас было для него непосильной задачей. Видимо, на сегодня с учёбой было покончено. Оставалось только ждать и надеяться, что эффект ослабнет настолько, чтобы он смог хотя бы немного почитать о рунах перед следующим занятием.

Его соседи по спальне были внизу, в общей гостиной. Кто-то играл в шахматы — Рон был большим поклонником этой игры, — кто-то занимался своими делами, а кто-то летал, испытывая новые крылья.

Это заклинание быстро стало невероятно популярным. Почти каждый хоть раз мечтал полетать, но далеко не все чувствовали себя уверенно на мётлах. К тому же продолжительность полёта напрямую зависела от магической силы. Ни один первокурсник или второкурсник не мог самостоятельно поддерживать заклинание и нуждался в помощи старших. Третьекурсники могли летать всего несколько минут, четверокурсники — заметно дольше, пятикурсники — до получаса, шестикурсники — около часа, а семикурсники были способны поддерживать заклинание почти целый вечер.

Из-за этого перво- и второкурсники постоянно осаждали старшекурсников просьбами помочь, и между ними быстро развернулась оживлённая торговля шоколадом и всевозможными услугами. А близнецов Уизли, похоже, гораздо больше интересовала возможность найти добровольцев для испытания очередной партии собственных экспериментальных сладостей.

Узнав обо всём этом, Гарри лишь покачал головой. Волшебники и ведьмы действительно предпочитали летать на мётлах.

До чего же банально.

Хотя, если задуматься о семьях с маленькими детьми, почему бы тогда не использовать летающие ковры?

Он перевернулся на бок, с помощью магии убрал книги обратно в рюкзак и уставился на открытую дверь.

Магия волшебников сильно отличалась от магии пони.

Единороги тоже пользовались заклинаниями, но в большинстве случаев они были универсальными. Например, заклинание левитации. Единорог просто поднимал предмет и перемещал его. Не существовало отдельных заклинаний для каждого конкретного действия. Поднять. Передвинуть. Всё. Размер объекта и расстояние, на которое его можно было переместить, ограничивались лишь магической силой самого пони.

У волшебников же существовал едва ли не десяток разных заклинаний для подъёма и перемещения предметов. Вингардиум Левиоса просто поднимало объект. Мобилиарбус — предназначалось для перемещения деревьев. Мобиликорпус — для передвижения человеческого тела. Локомотор — для перемещения различных предметов одновременно. Левикорпус подвешивало жертву за лодыжку. Либеракорпус служило контрзаклинанием к Левикорпус. И это были лишь самые очевидные примеры.

Разница заключалась в том, что каждое из этих узкоспециализированных заклинаний требовало меньше магической энергии, чем универсальная левитация единорогов для достижения того же результата.

С другой стороны, единороги без особого труда могли одновременно управлять несколькими предметами — правда, для этого требовалась серьёзная практика. Например, Рэрити, занимаясь шитьём, одновременно контролировала иглы, ткань и нити с такой точностью, что любой человеческий портной мог только восхищаться её мастерством.

У волшебников же всё было иначе.

Одно заклинание. Один объект.

Впрочем, у этого подхода тоже были свои преимущества. Многие волшебные заклинания достаточно было наложить один раз, после чего они продолжали работать самостоятельно. Хорошим примером было заклинание для мытья посуды, которое, по словам Рона, можно было применить сразу несколько раз подряд. Фактически это было свойством самого заклинания: достаточно поддерживать поток магии, и оно продолжало выполнять работу. Посуда сама поднималась в воздух, губки тщательно её мыли, а затем тарелки и чашки аккуратно расставлялись на сушилке.

Гарри очень хотелось увидеть это заклинание собственными глазами.

В итоге выходило, что средний волшебник знал гораздо больше заклинаний, чем любой единорог когда-либо считал нужным изучить. Единороги осваивали только ту магию, которая была им действительно необходима, а всё остальное попросту игнорировали.

Пони у себя дома наверняка были бы поражены тем, сколько самых разных заклинаний средний волшебник изучал за свою жизнь, чтобы потом больше никогда ими не воспользоваться.

Зачем тратить столько сил на то, чем ты не собираешься пользоваться?

Если только речь не шла о его маме, Старлайт Глиммер, Санбёрсте или, с недавних пор, Трикси. Они учились просто потому, что им это нравилось. Особенно Санбёрст.

К сожалению, у волшебников существовало огромное количество заклинаний, созданных исключительно для того, чтобы причинять вред другим. Казалось, волшебники нередко проявляли жестокость просто ради самой жестокости. Проклятие Призраков, Слагулус Эрукто, Коньюнктивитус, Фурункулюс и буквально сотни других не имели никакого практического назначения, кроме причинения неудобств или страданий окружающим. Лишь немногие из них — например, Локомотор Мортис, Импедимента или Спотыкающийся сглаз — могли бы пригодиться королевским гвардейцам при поимке преступников. Но обычному пони совершенно не было нужды в заклинаниях, само название которых содержало слова «проклятие» или «сглаз». И уж тем более любой пони был бы потрясён самой идеей преподавать подобные вещи в школе, словно каждый жеребёнок неизбежно станет жертвой нападения и должен заранее научиться защищаться именно такими средствами.

Гарри не мог представить себе ни одного единорога — кроме Сомбры, — который использовал бы, например, заклинание Флагранте против другого пони, как бы сильно он его ни ненавидел. Уже одно то, что подобное заклинание вообще входило в школьную программу, казалось невероятным.

Но Гарри уже достаточно хорошо знал людей. Он понимал, насколько бездумно жестокими они порой способны быть. Поэтому его совсем не удивляло, что кто-то мог наложить Импедимента на совершенно незнакомого человека — или даже на знакомого, просто ради забавы. Не шокировало его и то, что волшебники считали вполне нормальным обучать подобным заклинаниям импульсивных и вспыльчивых одиннадцатилетних детей.

Учитывая всё это, Гарри даже удивлялся, что сам до сих пор не стал мишенью для подобных выходок. И был вдвойне рад, что носил доспехи под мантией. В воскресенье его шлем вызвал несколько удивлённых взглядов, но наложенное на доспехи поле невидимости решило эту проблему: со стороны они выглядели как его собственная шёрстка.

Теперь же ношение доспехов под мантией стало обязательным — каким бы неудобным это ни было.

И тут Гарри пришла в голову ещё одна мысль.

А ведь в мантию можно вшить несколько защитных рун, отражающих или ослабляющих заклинания. Конечно, они не будут особенно мощными — нитки быстро выгорят от магической нагрузки, — но даже так это станет ещё одним уровнем защиты, пусть и недолговечным.

Он снял мантию, достал из сундука остальные и принялся за работу. Портным он был посредственным — этим гораздо лучше занималась Свити Белль, — однако справиться с необходимым вполне мог. Последние штрихи он всегда мог довести до совершенства с помощью магии.

Такие руны не остановили бы серьёзное или особенно мощное проклятие и даже не смогли бы заметно его ослабить. Но мелкие заклятия и сглазы они либо полностью рассеяли бы, либо значительно ослабили.

И Гарри невольно задумался: почему в столь конфликтном обществе защитные руны до сих пор не стали обязательной частью любой одежды, которую носят волшебники?

۸-_-۸

— Что ж, — уныло произнесла Твайлайт, — теперь уже нет никаких сомнений, что Гарри вернулся в свой родной мир с помощью магии.

Она тяжело опустилась на стул и бессильно уронила голову на стол.

Фиолетовая аликорн выглядела настолько же измученной, насколько себя чувствовала. Её грива и хвост выглядели так, словно кто-то пытался сделать из них ирокез, но бросил это занятие на полпути. А шёрстка откровенно свидетельствовала, что с субботы — уже шесть дней — она ни разу не удосужилась ни причесаться, ни почиститься.

По крайней мере, Спайк успел собрать грязные тарелки и кружки, так что стол и пол вокруг больше не были завалены посудой. Он также аккуратно расставил по полкам большую часть книг, которые до этого валялись повсюду. Подушки и сложенные одеяла за спиной Твайлайт тоже были приведены в порядок.

Она медленно обвела взглядом стол — точнее, высокие стопки книг, громоздившиеся на нём, — а затем посмотрела на друзей.

Старлайт, Трикси, Сансет и Санбёрст выглядели почти так же измученно, как и сама фиолетовая аликорн.

Спайк внимательно наблюдал за всеми, искренне переживая и за свою маму, и за своего брата Гарри.

Из всей компании только он один продолжал регулярно есть и спать.

Остальные подруги Твайлайт — Элементы Гармонии — постепенно вернулись к своим повседневным делам, когда стало очевидно, что быстро решить проблему не получится. К тому же их особые знания и способности сейчас мало чем могли помочь.

Рэрити и Рэйнбоу Дэш по-прежнему заглядывали при каждой возможности, чтобы поддержать друзей хотя бы морально. По крайней мере, у них было правдоподобное оправдание: дела в Кантерлоте.

Эпплджек, Флаттершай и Пинки Пай такой роскоши позволить себе не могли. Чтобы приехать, им приходилось специально выкраивать время и оставлять свои обязанности в Понивилле. И ни одна из них не могла отсутствовать слишком долго — их отсутствие слишком быстро становилось заметным.

Меткоискатели всё это время были рядом. Они могли бы безвылазно оставаться в замке, но Твайлайт настояла, чтобы Свити Белль продолжала ходить на занятия, а Эппл Блум помогала старшей сестре на ферме. Эпплджек была слишком поглощена чрезвычайной ситуацией и не могла полностью сосредоточиться на работе, однако благодаря помощи Эппл Блум ферма продолжала исправно функционировать. Скуталу же проходила обучение в погодном патруле и не собиралась рисковать своим местом. Твайлайт не раз напоминала ей, что она его потеряет, если перестанет вовремя выходить на дежурства и будет пропускать подъём.

— Как только мы найдём Гарри, сможем воспользоваться порталом, — сказала Твайлайт.

При этом она даже не пошевелилась.

— Осталось только найти его, — заметил Санбёрст.

Твайлайт тяжело вздохнула и поднялась. Она окинула взглядом с дюжину досок, исписанных уравнениями. Рядом уже стояла ещё одна, пустая. Подойдя к ней, она принялась переносить схемы и вычисления.

Остальные молча наблюдали за её работой.

Закончив, она выпрямилась. На мгновение её повело в сторону, затем она потянулась, разминая затёкшее после долгого сидения тело. Несколько раз она едва не потеряла равновесие, но каждый раз успевала устоять. Казалось, сама Твайлайт даже не замечала, насколько плохо держится на ногах.

Пошатываясь, она направилась к дальней двери.

— Теперь нам нужно идти в лабораторию портала… и НАЙТИ Гарри.

Остальные тоже поднялись. Было трудно сказать, собирались ли они последовать за ней или просто решили размяться после долгого сидения, но, как бы то ни было, все дружно потянулись, повторяя её движения.

Спайк поспешил наперерез.

— Подожди! — быстро сказал он.

За спиной он держал две подушки, а лапы упёр в бока.

— Тебе нужно отдохнуть и нормально поесть, а не перебиваться перекусами. Ты уже почти падаешь от истощения.

Твайлайт беспечно махнула копытом.

— Пф-ф! Со мной всё в порядке!

Она тут же пошатнулась и наверняка упала бы, если бы в последний момент не выставила копыто вперёд. Затем широко, смачно зевнула, так что Спайк без труда мог пересчитать все её зубы.

Дракончик ухмыльнулся.

Пора было сыграть в Игру.

— Если ты и правда прекрасно себя чувствуешь, тогда закрой глаза и сосчитай от пятидесяти до одного.

Твайлайт закатила глаза.

— У меня нет на это времени, Спайк, — рассеянно ответила она.

Он приподнял бровь.

— Правда? Тогда это займёт всего пару секунд. Можешь даже считать на ходу. Времени не потеряешь. И ты знаешь правила.

Она тяжело вздохнула и снова села.

— Ладно, Спайк. Пятьдесят, сорок девять, сорок восемь, сорок семь, сорок шесть…

Она быстро начала отсчёт.

— Э-э, Твай! Закрой глаза! Таковы правила!

Она снова вздохнула и ещё раз зевнула.

— Ладно, ладно.

Она укоризненно посмотрела на него, закрыла глаза и продолжила:

— Сорок пять, сорок четыре, сорок три, сорок два…

— Э-э, Твай! Начни сначала, — строго сказал Спайк.

Теперь её уже заметно покачивало.

Она фыркнула, не открывая глаз.

— Хорошо...

Снова зевнув, она начала сначала:

— Пятьдесят... сорок девять… сорок восемь… сорок семь… сорок шесть…

Голос её становился всё тише, слова — всё медленнее, а сама она раскачивалась всё сильнее.

Спайк улыбнулся остальным пони, которые и сами едва держались на ногах.

— Сорок пять… сорок четыре… сорок три… сорок два…

Твайлайт медленно завалилась набок.

Спайк только этого и ждал. Поймав момент, когда она окончательно потеряла равновесие, он быстро подскочил, подложил подушки и мягко поддержал её.

Она уже начала подтягивать копыта под себя, собираясь подняться, но дракончик тихо сказал:

— Пора спать, Твайлайт. Вот твоя любимая подушка.

Он часто говорил эти слова, когда видел, что она засыпает прямо на ходу после очередного переутомления.

С улыбкой он наблюдал, как Твайлайт расслабилась и почти сразу тихонько захрапела.

Затем посмотрел на остальных.

— Почти всегда срабатывает, — ухмыльнулся он. — Стоит её голове коснуться подушки — и она мгновенно засыпает.

Он подбежал к сложенным одеялам и принёс одно для неё.

После этого взглянул на остальных, всё ещё молча смотревших на спящую Твайлайт, и раздал каждому по подушке и одеялу.

— Давайте устраивайтесь. Когда проснётесь, я приготовлю завтрак.

Уговаривать никого не пришлось.

Очень скоро все четверо устроили себе на полу импровизированные постели.

Когда они наконец уснули, Спайк направился к выходу.

Он улыбнулся библиотекарше за стойкой.

— Они наконец-то заснули. Сейчас я позову гвардейцев, и мы перенесём их в комнаты, чтобы им было удобнее спать. А потом сможем здесь немного прибраться.

Он окинул взглядом настоящий книжный форт, который они незаметно для себя успели возвести.

— И ещё перенесём доски в её лабораторию, чтобы они не мешали вам работать.

Кобыла облегчённо улыбнулась.

Затем вместе со Спайком они принялись расставлять книги по полкам.

Он действительно был лучшим помощником, о каком исследователь только мог мечтать.