Право молчать (гет)

Я тянусь за Ахматовой, и наши руки сталкиваются. Он улыбается.

Сергей. Тихий, спокойный. Руки большие, в мозолях. Пахнет бензином. Чинит машины, а в свободное время пишет стихи. Сначала я думала, что это поза. Потом прочитала. Стихи были хорошие. О войне, о женщинах, о тоске по дому.

Мы начинаем жить вместе. Он возится с дочкой, строит ей деревянных лошадок, читает на ночь. Я смотрю на них и вижу: она его любит. По-настоящему. Не так, как я, с оглядкой, а просто — открыто, как дети умеют.

— Мам, а Сергей останется? — спросила она однажды шепотом, чтобы он не слышал.

— Не знаю, доченька.

— А ты сделай так, чтоб остался.

— Как?

Она пожала плечами: «Ну, не знаю. Ты же взрослая».

Я тогда рассмеялась. Взрослая. Если б она знала.

Но по ночам...

По ночам я закрываю глаза и вижу их. Вереницу лиц. Чужие руки на моем теле. Чужие губы. Чужой шепот. Я пытаюсь прогнать. Думаю: это было до него, это не считается, я люблю его, я здесь. Но тело помнит. Оно двигается так, как научили другие. Оно слишком много знает.

Однажды ночью он взял мою руку и положил себе на сердце.

— Слышишь? — спросил. — Оно стучит для тебя. А ты слышишь?

— Слышу, — прошептала я.

— Нет, — сказал он тихо. — Ты не здесь. Ты где-то там…