Воспитанник Тёмных Лордов (джен)

Гарольд несколько секунд озадаченно смотрел по сторонам. «А... Ну да, я же в Хогвартсе». Остальные ещё спали. Гарольд переоделся, умылся и сел читать в гостиной. Там было восемь человек. Лайза села рядом.

— Тоже решил, что в первый день стоит встать пораньше?

— Я всегда встаю в шесть.

— А, понятно. Что читаешь?

— Основы ритуалистики.

— Она тебе нравится?

— Не знаю. — Его несколько раздражало, что ему мешают читать. — Не думал об этом.

— Зачем тогда читаешь?

— Интересно.

— То есть всё-таки нравится?

— Лайза, ты меня отвлекаешь.

— Прости. Просто хочется с кем-нибудь поболтать.

— Я понимаю, но не мешай, пожалуйста.

— Да, хорошо.

Она замолчала.

Минут через пятнадцать спустился Терри Бут.

— Привет. Что читаешь?

— Основы ритуалистики.

— Понятно. — Он сел рядом и тоже стал читать. Гарольд посмотрел на обложку. Теория трансфигурации. Альфред Тертилл. «Ужасный теоретик. В его книгах два заклинания — редкость. Но теория написана действительно прекрасно».

— Это Тертилл? Он же скучный. — Лайза скривилась. — Советую почитать Греннинга, если увлекаешься трансфигурацией.

— Мелюзга, ты на Тертилла рот не разевай. Он бог теории. — Старшекурсник неподалёку показал обложку своей книги. Автором был Альфред Тертилл.

— По-моему, Дэвил пишет лучше. — Заметил другой.

— Дэвил пишет интересно, — Гарольд не удержался и высказал своё мнение. — Но в теории явно лучше разбирается Тертилл.

— Хороший вкус. — Усмехнулся первый.

— А мне кажется, Дэвил всё-таки...

Флитвик улыбнулся, когда увидел, что в гостиной уже идёт оживлённая дискурсия. Спор шёл о том, кто лучше пишет, Дэвил или Тертилл.

— Профессор Флитвик! А вы как считаете?

— Дэвил пишет, безусловно, интереснее. Но в теории лучше разбирается Тертилл. Но всё это может подождать. Позовите, пожалуйста, остальных первокурсников.

Здесь были лишь три девочки и четверо мальчишек.

Через пять минут к ним присоединились Майкл Корнер и Пенелопа Дейн.

— Меня зовут Филиус Флитвик. С этого дня я ваш декан. Вы всегда можете обратиться ко мне, неважно, по поводу уроков или просто. Вот ваше расписание и карта замка. — К каждому первокурснику подплыло по два листа. Гарольд машинально отметил, что профессор спокойно использует беспалочковую и к тому же невербальную магию. — Первую неделю на занятия вас будут сопровождать старосты. Далее вам придётся справляться самостоятельно.

— Надеюсь, что вы будете соблюдать школьные правила. На этом моя речь окончена. Сегодня я сопровожу вас на завтрак.

Они направились за профессором. Он уже нравился Гарольду. В большом зале уже были первокурсники Слизерина и Рейвенкло, что было логично, ведь их гостиные ближе. К нему сразу направились Драко, Дафна и Блэйз.

— Мы с тобой сколько лет дружим, а ты не говорил, что ты Гарри Поттер!

— А если бы сказал, что-то изменилось бы?

— Да! То есть нет. Но ты мог бы сказать.

— Драко, ему наверняка запретил говорить крёстный. Он не виноват.

— Ладно... Кстати, а что за крёстный-то? Сириус Блэк же вроде как в тюрьме сидит.

— Другой. — «Но он тоже "вроде как в тюрьме сидит"».

— А кто?

— Прости, Драко, но я всё ещё не могу сказать.

— Понятно... Кстати, ты говорил, что винишь в смерти родителей Дамблдора. Получается, ты с ним не знаком?

— Вчера в первый раз видел.

— Ясно, а почему винишь его? — Поинтересовалась Дафна.

— Нет, мой отец тоже идиот, конечно, мог бы сам стать хранителем тайны. Но Дамблдор мог хотя бы не рассказывать всей стране о том, что существует пророчество, под которое подходят Поттеры. Как бы тогда сами-знаете-кто узнал бы? — «А ещё он мог бы не заставлять Питера Петтигрю проводить Тома в их дом и не убивать Лили. Хотя какая уже разница? Да, и я рад, что вырос у Тома и Геллерта».

— Ясно. А тебя не смущает, что наши родители из-за империуса сражались на противоположной стороне?

— Ну это же из-за империуса. — Он лукаво улыбнулся. — Ну и не знал я родителей. А вырастил меня крёстный, который нейтрально к этому относится.

Остальной завтрак они болтали «ни о чём». Дальше они направились на занятия.

Занятия оказались скучными. Даже скучнее, чем с Томом. Так что Гарольд подумал, что ошибался и у Тома вполне есть преподавательские навыки. Хотя, скорее всего, дело было лишь в том, что программу первого курса он прекрасно знал. К сожалению, оказалось, что почти все занятия у них проходят с Гриффиндором, так что с друзьями он обычно пересекался лишь в большом зале.

В пятницу за завтраком Гарольду на плечо опустился филин. Гарольд отвязал письмо, в нем было лишь одно предложение: "Гарольд, почему ты не хочешь общаться?"

— От кого?

— От крёстного. Укоряет за то, что я с ним не связывался. «Почему он написал? Позвонить по зеркалу было бы проще. В любом случае надо сегодня же позвонить. Мда, действительно, почему я забыл об этом?».

— Понятно.

Дальше они пошли на сдвоенное зельеварение. Гарольд ждал его по двум причинам. Во-первых, зельеварение ему очень нравилось. Во-вторых, его вёл Северус Снейп. А причин интересоваться им у Гарольда было много. Он был гением зельеварения, был близким другом Лили, был тем, кому Том пообещал не убивать врага, и просто интереснейшим человеком. Так что Гарольду хотелось произвести на него хорошее впечатление.

Они зашли в класс. Снейп, как и Флитвик, начал урок со знакомства с учениками. После этого начал рассказывать о своём предмете.

— Вы здесь для того, чтобы изучить науку приготовления волшебных зелий и снадобий. Очень точную и тонкую науку. Сомневаюсь, что многие смогут оценить её, — он посмотрел на половину гриффиндорцев. — Но, надеюсь, что ошибаюсь. Итак, приступим. Сегодня вы варите простейшее зелье для исцеления от фурункулов.

Гарольд сварил за половину урока и поинтересовался, стоит ли ему сварить ещё одно. Получив утвердительный ответ, он приступил к приготовлению. По выражению лица Снейпа Гарольд понял, что тот остался доволен, и это его вполне устроило.

Снейп после занятия действительно остался доволен. Мальчишка явно унаследовал любовь к зельеварению от Лили. И воспитывали его по старым традициям, значит, он вполне способный. Правда, в конце дня Дамблдор долго капал на мозги, расписываясь, как он рад тому, что Снейп преодолел неприязнь к сыну Джеймса. Переводя с альбусовского на человеческий, выходило: «Живо ненавидь его».

Гарольд вечером, наложив заглушающие чары на полог и зажгя люмос, мысленно сказал зеркалу: «Геллерт». Спустя пару секунд в отражении возник Геллерт.

— Привет, Гарольд. Рад, что ты вспомнил наконец обо мне.

— Правда, прости. Я... Забыл. — Он действительно чувствовал себя виноватым. — Как у тебя дела?

— Нормально. Как древний старикашка?

«Сколько ещё он будет мне об этом напоминать?». — Нормально.

— На беседу ещё не звал?

— Неа.

— Значит скоро позовёт. Подружился с кем-нибудь?

— Не то чтобы подружился, но с Терри Бутом и Лайзой Турпин неплохо общаюсь.

— Понятно. Как уроки? Скучные небось?

— Ага. Очень.

— Скучнее Тома?

— Не поверишь, да.

— Поверю, не бойся.

В подобном духе они проболтали ещё час.

В понедельник вечером сбылось предсказание Геллерта. Дамблдор перехватил его после ужина и пригласил прогуляться. Понятно, что отказаться Гарольд не мог.

— Конечно, директор.

— Как у тебя дела, Гарольд?

— Нормально.

— Подружился с кем-нибудь?

Гарольд неопределённо пожал плечами.

— А как тебе уроки?

— Нормально, только скучные. Я ведь программу уже знаю.

— Есть какой-нибудь любимый предмет?

— Зельеварение.

— Профессор Снейп хорошо преподаёт?

— Да, очень.

Ещё немного поспрашивав об уроках, Дамблдор перешёл к главному.

— Гарольд, я бы хотел узнать имя твоего крёстного. Просто мне хотелось бы знать о нём побольше, дабы понять, хорошо ли тебе у него.

— Хорошо.

— Я ни в коем случае не хочу тебя обидеть. Но ты как ребёнок можешь не понимать всего.

— Мне у него хорошо.

— Ясно. Можешь рассказать что-нибудь? Например, часто ли вы проводите время вместе, много ли занятий у тебя?

— Время вместе проводим часто. А занятий вы имеете в виду — уроков?

— И уроков, и в принципе.

— Ну, уроков достаточно. Меня ведь по старым традициям воспитывают. А в принципе занятий тоже немало. У нас достаточно большая библиотека.

— Ты только читаешь? Не скучно?

— Нет. Книг же много, и они на разные темы.

— Хорошо. Помни, если когда-нибудь тебе понадобится помощь, ты всегда можешь прийти ко мне.

— Спасибо. Если понадобится — приду.

— Хорошо, мой мальчик. Дойти до гостиной сам сможешь? Или тебя проводить?

— Сам смогу.

— Ну, до свидания тогда.

— До свидания, директор.

Дамблдор смотрел вслед ребёнку. «Вполне приемлемо. Не слишком разговорчивый, конечно, но и чересчур замкнутым мальчишка не является. Работать можно».

Гарольд тем временем размышлял, не стал ли он параноиком. Ему казалось, что приведение Рейвенкло, Серая дама, за ним следит. Она везде провожала первокурсников, парила за дверьми классов, по пути на занятия, а вечером постоянно находилась в гостиной. И старшекурсники говорили об этом как о чём-то странном и необычном. Но сегодня, когда Гарольд общался с Дамблдором, то увидел её. Абсолютно каждый день до этого он видел её в это время в гостиной. И когда он шел общаться с Драко, он тоже видел её.

В среду был урок полётов. Он ради разнообразия проходил не с Гриффиндором, а с Хаффлпаффом. Гарольд не понимал смысла в обязательном уроке полётов. Лично ему летание на метле удовольствия не доставляло от слова совсем.

Урок прошел спокойно. Мадам Трюк очень хвалила его навыки полёта. Гарольду просто хотелось, чтобы это закончилось.

А в преддверии Самайна на занятиях по чарам Рон Уизли обозвал Гермиону Грейнджер чокнутой заучкой, у которой нет друзей. Гермиона убежала со слезами на глазах. Когда она не появилась и к ужину, Гарольд отправился её искать. За ним увязался Драко.

Вскоре они нашли её зарёванной у туалета для девочек.

— Почему никто не хочет со мной дружить?

— Гермиона, у тебя обязательно будут друзья.

— Что я делаю не так? Студенты Рейвенкло постоянно читают, но у вас есть друзья.

— Дело именно в том, что это студенты Рейвенкло. Это факультет, на который попадают из-за любви к знаниям. Попробуй подружиться с кем-нибудь из них. У тебя получится, поверь.

— Я-я, спасибо. — Она вытерла лицо рукавом мантии. — Простите, я просто... Откуда такой запах?

— Не знаю. — Гарольд тоже огляделся по сторонам.