Кладбище эонов (джен)

Зал сто четыре оказался крошечной комнатушкой с судейским столом, стоявшим на небольшом возвышении, и узкой неудобной кафедрой напротив. Стол секретаря жался в проеме между секциями стеллажей, заваленных папками. В зале не хватало места, света и солидности. Когда Сандей зашел, судья, не глядя, расписывался на стопке решений, автоматически перекладывая подписанные листы под низ.

— Документы передавайте, — сухо сказал судья, даже не взглянув на вошедшего. — Суд проверяет явку лиц. Заявитель лично. Сандей Вуд. — Тут он наконец посмотрел на Сандея. — Права, обязанности известны? Отводы имеются? Процессуальные ходатайства? — безэмоциональной скороговоркой проговорил судья. Это был галовианец средних лет с длинным тонким носом, высоким лбом и печатью многовековой усталости на лице. — Заявленные требования поддерживаете?

— Поддерживаю.

Все шло слишком быстро и скомкано. Нужны были умиротворение и легкая убедительность для себя, немного сочувствия для судьи. Он попытался создать простую настройку — вовлеченность, участие, желание разобраться в деталях. Для верхних нот он бы взял узнавание, судья ведь тоже когда-то был молод и вместо автоматической ручки сжимал руль автомобиля. Для нот сердца — уязвимость. Никто не хочет оказаться в заголовках вечерних газет. Самой сложной была бы база — паутина теней, остывший кофе и привкус упущенного шанса. Он бы с легкостью собрал настройку… Но не почувствовал эмоций судьи.

Вдруг все ящики, которые он пытался открыть, оказались за стеклом. Он не мог до них дотянуться, не мог прикоснуться. Он не мог не то что собрать комбинацию — элементарно извлечь эмоцию оказалось вдруг совершенно невозможно. Вместо привычного шкафа с картотекой перед ним стояла голая стена. Ничего не было. Он ничего не мог. Как будто сев за инструмент и поставив руки на клавиатуру, он ощутил под пальцами брусок дерева. Клавиши не нажимались, струны не отзывались.

— Суд удаляется для вынесения решения, — проговорил судья, вставая и направляясь к двери между стеллажами, которую Сандей сначала даже не заметил.

— Но… — Сандей беспомощно взмахнул рукой. Еще буквально секунда, и он создаст нужную настройку. Он все исправит! Настройка все исправит! Быть такого не может, что он ее не создаст!

Судья не обратил на возглас никакого внимания, а секретарь настороженно помотал головой, удерживая Сандея от попытки что-либо сказать.

Сандей посмотрел на секретаря. Это был эрудроид, довольно просто одетый, с апатичным выражением лица. С эрудроидами было проще всего, у них бедная эмоциональная палитра, доступные им эмоции обычно чистые и однозначные. Собрав остатки сил, Сандей попытался создать настройку из любопытства и бодрости. Затем из одной только бодрости. Эрудроид остался безучастным. У Сандея не было никакой возможности повлиять на его состояние. Он не чувствовал, что это за состояние. Только мог рационально предположить, что секретарь судебного заседания хочет поскорее уйти домой.

Он вцепился в кафедру изо всех сил, чтобы почувствовать хоть что-нибудь. Физическая боль пришла мгновенно. «Боль, страх, потеря!» — Он попытался еще раз создать настройку из самых сильных чувств, но у него снова ничего не получилось.

Судья вернулся и что-то зачитал с листа бумаги. Слова долетали до Сандея словно сквозь вату. С трудом он разобрал «отказать», и как только судья замолчал, вышел из зала заседания.

«Не может быть, не может быть», — пульсировало у него в голове, и он не слышал ничего, кроме этих слов.

«Что со мной? Надо взять себя в руки. Надо успокоиться». Но он не чувствовал волнения. Он не чувствовал ничего. Гармония исчезла. Полностью. Даже простейшие ноты.

Он не понимал, как такое может быть. Как все исправить?

Через три дня он должен создать унисон для Мэйвен. Через три дня все будет зависеть от него. Договор с КММ. Благополучие Пенаконии. Его признание Семьей.

Он не мог вспомнить, когда создал первую настройку. Они всегда были с ним. Он — Настройщик, Настройщики создают настройки — эмоциональные созвучия. «Мы Семья — гармоничный аккорд». Настройщики занимают высокое положение в Семье. Кто он, если не сможет создавать настройки?

— С вами все в порядке? — Голос секретаря-эрудроида привел его в себя.

Сандей посмотрел вокруг.

— Вы моете руки, не сняв перчатки, — сказал эрудроид, окончательно прояснив ситуацию.

— А… — Сандей посмотрел на свои потемневшие от воды серые перчатки. — Действительно. Это… это потому что…

— Я ищу вас уже полчаса по всему зданию суда. Вы оставили в зале личную карту. — Эрудроид протянул Сандею пластиковый прямоугольник с чипом, на котором были записаны персональные данные гражданина Пенаконии.

— Спасибо. — Сандей спрятал карту в карман. — Простите, а здесь есть телевизор? Я бы хотел посмотреть.

Эрудроид при всей своей безэмоциональности был ошарашен.

— В суде нет телевизоров. К тому же здание закрывается через десять минут.