Шкатулка октября (джен)

Гарри пока не выполнил заданную Волдемортом домашку, но это не мешало им переписываться, как и задавать домашнее задание.

Связанные шкатулки оказались очень удобными. Закинул записку, пошел на уроки, вернулся, уже лежит ответ.

Гарри как-то бросил: «Теперь ты не сможешь угрожать мне Хогвартс-экспрессом!» — ответ: «Я могу тебя заставить узнать все о магическом Кингс-Кроссе». И ведь, черт побери, это оказалось так интересно!

Оказалось существует множество магических поездов, а не только Хогвартс-экспресс, ходящий по пятницам от Хогсмита.

Платформа 7 и 1/2 вела во Францию и Германию через Ла-Манш; 5 и 2/5, 2 и 3/4 и 1 и 1/9 — регулярные рейсы в Эдинбург, Кардифф и Дублин; 6 и 3/4 использовалась как запасная для Хогвартс-экспресс на случай непредвиденных ситуаций, например Вторая мировая, в остальное время платформа была закрыта и обросла легендами. Рита Скитер дописалась аж до того, что именно с 6 и 3/4 ходят поезда в Азкабан. Хотя никто даже не предполагал, что в Азкабан вообще ходят поезда.

Рон, так же, случайно заставший Гарри за нанесением регулярных рейсов на карту Англии, упомянул платформу 8 и 5/6, с которой практически каждый Новый год уезжает в Лилль к родственникам матери.

Все свои заметки, находки и изрисованные карты, Гарри небрежно запихнул в шкатулку, захлопнул крышку. Потом открыл, проверил, что шкатулка пуста и записки ушли адресату.

Кстати, о Роне. Гарри даже понятия не имел, что у того есть родственники во Франции. И вообще, после того знаменательного случая с Коростой, друг необычно притих — Гарри раздумывал как же помириться. И не придумал ничего лучше, чем привести Рона в Выручай-комнату.

Наблюдать, как его друг разевает рот, глядя на появляющуюся посреди глухой стены дверь, радовало.

Гарри театрально указал на вход:

— Добро пожаловать в Выручай комнату! В ней будет все, что ты пожелаешь. Достаточно три раза пройти мимо нее, думая о чем-то необходимом.

За распахнутой дверью открывался вид в Нору. Бутафорский, излишне солнечный — именно такой, каким ее запомнил Гарри.

Рон выкрикнул:

— Блеск! Когда нашел?! Это будет наше тайное место!

Гарри натянуто улыбнулся. Не нужно Рону знать о… И тут же прервал мысли. Почему Рону не нужно знать? Обидится? Закатит глаза? Устроит истерику? Он так и так когда-нибудь узнает. Произойдёт раньше или позже — не важно.

Гарри мелко задрожал:

— Мне ее показали старшекурсники. — Он впервые за много лет четко выражался по какому-то вопросу. — И они ей пользуются время от времени.

Рон скривился, презрительно фыркнув:

— Старшекурсники? — Гарри так и знал.

— Да. Нотт, Эйвери, Яксли…

— Они же слизни!

— Наша Лиза — староста, Селвин! — Надавил Гарри. — Мы в школе. В очень старой школе, Рон! Здесь сложно сохранять секреты такого масштаба. Многие из них переходят «по наследству».

Рон почесал голову:

— Наверно, ты прав.

Но Гарри его уже не слышал. Его трясло от переполняющих эмоций:

— И да, я нисколько не жалею, за то, что сделал с Коростой. И мне плевать, что тебя наказали за потерю «семейной любимицы». В твоем доме жил чертов убийца! И я рад, что он за все поплатит!

Рон нахмурился:

— Я злился не из-за Коросты, а из-за того, что ты отдал его Волдеморту!

— И что?! Отдал. Сторговался. Получил все, что хотел. А Петтигрю все равно оказался в Министерстве под Империусом с показаниями. Выходит, Волдеморт не такая уж и сволочь, раз решил не оставлять меня без крестного!

Волдеморт писал, что ему пришел ответ Вальбурги. Семья Блэков свернет свои дела в Голландии к февралю и вернётся в Англию. Будут добиваться снятия ареста с фамильных сейфов, артефактов (стало понятно, почему они уехали), амнистии «непутевого сына» и разрешения на встречу с Гарри. И если все пойдёт хорошо, то к пасхальным каникулам у него будет крестный. Волдеморт обещал.

Рон выпучил глаза:

— Крестный? Кто?

— Сириус Блэк.

— Что?! — Рон пробормотал пару матерных: — Как такое возможно? Они же темные!

Гарри закатил глаза. Опять эта басня про свет и тьму, она уже так надоела.

— И друзья моего отца. Моей семьи, которой больше нет!

Гарри схватился за голову, забегал по комнате, слезы застилали глаза. Ему вообще не надо было заводить разговор, надо было как всегда согласиться с Роном. Но сейчас, Гарри уже не мог остановиться. Его сердце словно выпрыгивало из груди:

— Пойми, Рон, я не Гарри Поттер. Я просто Гарри. — Он осел на пол: — И когда чертов Волдеморт рассказывает о моей семье больше, чем Дамблдор, это странно.

Рон застыл, задумался, помотал головой:

— Я попрошу папу забрать тебя к нам на лето.

Гарри застонал. Рон это говорил уже второй год. На прошедшее лето забрать Гарри не получилась: Дамблдор сказал, что у Дурслей он в безопасности — как, если они магглы? И на самом деле, Гарри не думал, что директор позволит хоть одно лето провести где-то в другом месте. Почему-то это оказалось очень важным.

Хотя вариант вырваться под опеку Блэков с помощью крестного, Гарри даже нравился. Честно, он с большим удовольствием провел бы лето у Того-Самого-Волдеморта, чем у Дурслей. Уизли не настолько хороший вариант.

Гарри пробыл у них целый месяц перед вторым курсом. Красивый, теплый дом, наполненный магией, на поверку оказался точно таким же, как и маггловский… только с магией. Те же самые готовка, стирка, уборка. Еще семья в три раза больше, чем Дурсли. Хоть Гарри ничего не заставляли делать, даже наоборот, отговаривали, целый месяц провел как на иголках: когда заставят готовить ужин? Когда убирать чужие комнаты? Чистить одежду? Ухаживать за совами? Да еще и шебутная семья. Гарри тогда так и не смог выполнить ни одно летнее задание — у него просто не было сил сосредоточиться: то Рон позовет покататься на метле, то Джинни пристанет с разговорами, то близнецы попросят участие в экспериментах, то мистер Уизли пристанет с расспросами о маггловском быте. То лето было самым шумным в жизни Гарри. И повторения концерта… честно, не желал.

Рон надул щеки:

— Я договорю хоть с Дамблдором, чтобы ты остался у нас на летом!

Гарри махнул рукой:

— Не надо. Только репутацию себе испортите. — Рон глядел на него умилительно. — Я вообще-то, вроде как, извиниться хотел. За Коросту. И может еще за что-то, что обидел… А в итоге, накричал.

Рон задумчиво кивнул головой:

— Я, кажется, понимаю. Волдеморт… он тогда передал тебе воспоминания? Тебя не было в спальнях все воскресенье, и потом ты пропадал, я… мы с Гермоной беспокоились, вот!

Гарри не ожидал таких откровений. С Гермионой он уже объяснился. Даже рассказал, куда Рона поведет, и клятвенно обещал потом привести в Выручай-комнату и ее саму. Гарри чувствовал, что Гермиона о нем заботилась. Но то, что подобное говорил Рон, уже куда необычнее.

Гарри замялся:

— Я просто думал, ты дружишь со мной, потому что я Мальчик-Который-Выжил? По-началу, ты мало чем отличался от Малфоя: правильные друзья, только по другую сторону.

Рон скривился:

— Я не слишком умный. — Еще одно удивление: открыто признавал свои недостатки! — Я в детстве только и слышал о «Гарри Поттере». Всегда хотел подружиться. Но я хотя бы письма не писал и куклы у меня не было!

Да, про письма, Гарри обсудил их еще на прошлом курсе с Малфоем. То же фанат, оказывается. Что-то писал, ответы не приходили — обиделся. Хорошо, что хоть разрешили эту ситуацию. А Малфой, по итогу, оказался и не таким уж засранцем. А куклы…

— Мерзкая штука.

Рон вспыхнул:

— Я сразу говорил Джинни избавиться от нее!

Это было само неприятное открытие Гарри перед вторым курсом: младшая сестра лучшего друга с куклой «Поттера» в руках — Гарри, когда понял, с чем имел дело, всеми силами сдерживал рвотные позывы.

Рон закатил глаза:

— Девчонки странные.

Гарри лишь засмеялся в ответ.

* * *

Вот так, заново установив крепкий мир, друзья направились на зелья.

Гарри коротко кивнул Малфою, Панси Паркинсон, Блейзу Забини — теми слизеринцами, с которыми наладил знакомство за последнее время.

Малфой, узнав на прошлом курсе, какое именно было детство у Поттера, нажаловался (уж скорее наплакался) с три короба отцу. С тех пор книжки и игрушки о «Гарри Поттере» стали исчезать с полок магазинов со стремительной скоростью.

С Панси Паркинсон и Блейзом Забини Гарии сошелся совсем недавно и до сих пор сходился. Оба были членами самопровозглашенного «Восьмого сфинкса», достаточно большого, по меркам Гарри, общества, в которого входили дети Рыцарей, Пожирателей — так называемое, младшее поколение — и просто неравнодушные к магии, политике, экономике и прочему.

Гарри туда звали, но он пока отнекивался. Не решился. И не думал, что решиться. Уж слишком Сфинкс напоминал начинающих Рыцарей или Пожирателей. Может стоит написать о них Волдеморту? Его детище, пускай разбирается!

Снейп отчитал лекцию. Тягомотную и муторную. Нет, Волдеморт тоже учил его из-под палки, но заканчивалось все, если не интересом, то новыми знаниями — а тут, в одно ухо влетело, из другого вылетело. Никакого толку!

Пока все медленно, включая Гарри, перемещались к котлам, он думал: а кого можно считать семьей?

Однозначно лезли в голову лишь Дурсли, как-никак она его вырастили. И хоть иногда запирали без ужина, кричали, страшного ничего не делали. Разве что Дадли.

Но, как Гарри убедился на своем опыте уже двух школ, его кузен был обычно-традиционно избалованным хулиганом. Малфой порой становился куда хуже, хотя руку не поднимал, лишь за палочку хватался.

Директор Дамблдор был еще страннее, чем все Дурсли вместе взятые — волшебник во всей своей красе, без «пол-литра», как говорится, не разберешься.

В точки зрения Гарри волшебники в принципе были странными. Странный Дамблдор; странная Макгонагалл, никак не заметившая целого Волдеморта в Хогвартсе; странный Снейп, которого еще почему-то не уволили за жестокое обращение с детьми; странный мистер Уизли, главный любитель магглов, который с этими самыми магглами даже не общался; странный Малфой, совершенно не аристократично устроивший драку с мистером Уизли при многочисленных свидетелях; странный Том Риддл, убийца, который решил обучить магии (и видимо жизни) своего собственного убийцу. От такого набора голова Гарри пухла, похлеще, чем у Гермионы.

Хотя ей, возможно, было проще. Она — магглорожденная, переводя, никто. У нее нет истории Поттеров за плечами, нет пророчества, нет загадок и тайн — тихо-мирно, и поэтому можно не скрываться. Но все-таки… да, Гарри ей завидовал. Чуть-чуть.

— Мистер Поттер, — по слогам отчеканил голос у него за спиной. Когда Снейп морщил свой подвижный нос, он становился еще более комичным. — Вы сильно отстаете от своих однокурсников по времени. Навряд ли успеете доделать зелье за занятие.

Намек всегда считывался легко. Обычно Гарри уже собрал бы вещи и покинул бы класс, но сегодня:

— Нет, профессор, доделаю, что смогу.

— С чего бы такое рвение, Поттер?

— Надоело получать «троллей» от вас.

— Хамите, Поттер?

— Вы первый начали. — Гарри ловил множество удивленных взглядов. — Я спокойно варил зелье, а вы меня выгоняете!

Снейп начинал дымиться от ярости:

— Поттер!

— И не говорите, пожалуйста, что я, как отец. В этой школе учатся поколениями. Здесь каждый кому-то сын, внук, сват. Если вы можете меня оценивать исключительно, как сына Джеймса Поттера, может вам стоит пойти работать в другую школу, где фамилии меняются куда чаще? — Полное молчание в ответ. — Тогда я доготовлю свое задание, если вы не против, профессор?

Гарри не дожидаясь ответа, тут же развернулся к своему котлу, и случайно поймал взглядом беззвучные аплодисменты Забини. Он улыбался, как змея.

Гарри лишь покачал головой. Слизеринцы странные. Хотя и он сам не лучше. Почему ему так неприятно, что сравнивают с отцом? Да, он больше похож на Зевса и на Генриха, но все же…

По итогу сваренное зелье вышло вполне ничего. Гарри даже получил «удовлетворительно». А об сцене в классе к вечеру знала вся школа.

* * *

Старшие шушукались в Большом зале.

— Гарри сделал все правильно, — утверждала Лиза.

— Но студенты должны соблюдать приличия, — опровергал Перси Уизли.

— Приличия заканчиваются там, где начинается честь, — Селвин чуточку усмехался. — Даже если профессор Снейп учился вместе с отцом Поттера, и он того задирал — не имеет никакого права срываться на студента. Это все равно, что тебе бы все время припоминали, как твоя мать Хогвартс бросила.

Перси неожиданно вскочил, занес руку для удара, но в последний момент опомнился. А Гарри лишь раскрыл рот. Он не знал, что миссис Уизли бросила школу.

Перси заиграл жевалками:

— Признаю. Профессор был не прав.

— И Гарри сварил хорошее зелье, — вступился обычно тихий Невилл, — которое Снейп оценил лишь на «У». У Гарри есть способности к зельеварению. Если бы его не выгоняли так часто из класса, он бы хорошо учился.

Несмотря на почти три года учеба, Гарри так и не смог понять Невилла. Вроде тизий, вроде трусливый, а иногда такое вытворит или скажет, что хоть стой, хоть падай.

Гермиона собрала пушистые волосы в хвост, чтобы не мешались:

— И как отреагировала Макгонагалл.

Вуд вздохнул:

— Никак.

Селвин подмигнул ему, скоро приближался матч «Гриффиндор-Хаффлпафф». Внимание к Вуду, как к капитану команды, выросло в разы.

— Что вы хотите. Наша дорогая мисс Макгонагалл и заместитель директора, и казначей, декан, профессор. Она еще умудряется что-то публиковать в журнале «Страж транфигурации».

Рон фыркнул:

— Ей просто все равно. — Он пристально посмотрел на Гарри. — Всегда так было.

О да, знаменитый первый курс: трое малолеток влезли в опасности, декан даже бровью не повела, хотя ясно понимала, чем все закончится.

Лиза уткнулась носом в ладони:

— И Снейпу ничего не будет… отцу нажалуюсь.

Гарри захлопал глазами:

— Почему?

— Он под протекторатом директора.

М-да, ситуация вах!

Селвин аккуратно поправил салфетку на столе:

— Змейки молчат, их декан тоже. Посмотрим, что будет завтра.

В таком безумном напряжении и прошел ужин. Гарри смог выдохнуть лишь вернувшись в башню. Для проверки открыл шкатулку. В ней лежала лишь одна записка: «Поезд с платформы 6 и 3/4 ходит до Азкабана каждый первый понедельник четвертого месяца».