Кассиопея (гет)

Гостиная Гриффиндора была залита золотистым светом и пахла корицей, жареными каштанами и победой. Кассиопея стояла в тени у входа, накинув на себя дезиллюминационное заклинание. Она видела Фабиана — он смеялся, окружённый друзьями, и в его руке был тот самый кубок, который должен был стать его проклятием.

За углом, в коридоре, за ней наблюдал Рудольфус через магическое зеркало-шпион. Она чувствовала его присутствие, как липкую паутину на коже. Ей нельзя было доставать палочку — любая вспышка выдала бы её.

Кассиопея закрыла глаза, концентрируясь на тепле в своих ладонях. Беспалочковая магия требовала колоссального напряжения и идеальной визуализации. Она представила два флакона: один в её кармане, наполненный подкрашенной водой с усыпляющим зельем, и тот, что сжимал в руке Лестрейндж перед тем, как отдать ей. Нет, яд был уже в кубке. Ей нужно было очистить сам напиток.

«Эванеско», — прошептала она про себя, направляя волю на молекулы яда внутри кубка. Она чувствовала, как капли пота выступили на лбу. Яд сопротивлялся, он был защищён тёмными чарами. Тогда она сменила тактику. Вместо уничтожения она применила трансмутацию. Зелёный «Шёпот забвения» начал медленно превращаться в обычный яблочный сок, сохраняя лишь цвет и запах для магических сенсоров Лестрейнджа.

Фабиан поднёс кубок к губам. Кассиопея затаила дыхание. Он сделал большой глоток и... на мгновение замер. Его глаза встретились с тем местом, где стояла невидимая Кассиопея. Он почувствовал её магию, её отчаянный зов. Через секунду он картинно схватился за горло и упал на диван, притворяясь, что теряет сознание, как они и договаривались заранее через тайную записку.

— Он выпил! — раздался торжествующий шепот Рудольфуса в зеркале. — Ты сделала это, Кассиопея. Теперь ты по-настоящему одна из нас!

Кассиопея медленно отступила в темноту, её сердце колотилось так сильно, что казалось, оно сейчас разобьёт рёбра. Она спасла его, но теперь весь мир, включая её брата Сириуса, будет считать её чудовищем, лишившим друга магии.