Взгляд в Бездну (джен)

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ! Присутствует не особо приятная сцена. Что конкретно сказать не могу, потому что спойлер, но определенный момент может читаться тяжеловато.

Что такое Империя Орокин?

Подданные, проживающие в колониях и причисляемые к низшим слоям общества, скажут, что Империя — Солнце, на которое они не смеют даже взглянуть. Огромная, пылающая звезда, что каждый день освещает их жизнь, дарует тепло и драгоценные дни существования в нерушимом мире, но в то же время, её свет настолько ярок, что никто не осмелится посмотреть поднять взгляд, ведь все знают: прямой взгляд на бушующую крону неизбежно приведет к слепоте.

Солдаты, что отдают свои жизни ради Империи в многочисленных восстаниях и, в последствии, войнах, скажут, что Империя — четко отлаженный механизм, который не терпит слабости и промедления. Пока ты являешься исправной частью системы, выполняешь свои обязанности и не выбиваешься из общего строя — твоя жизнь будет стабильной, лишенной бедности, или богатства, ровной такой, какой достаточно, вплоть до смерти на поле боя. Однако стоит тебе не успеть за темпом движения шестеренок, на секунду замедлиться, тем самым нарушив стабильность строя — и механизм мгновенно тебя пережует, не использовав даже как топливный материал, потому что с момента своего промедления ты стал бесполезен. С такой точки зрения Империя — жестокая система, что рано или поздно сожрет сама себя, но, парадоксальным образом, все солдаты согласятся, что только такая система способна управлять государством, захватившим целую космическую систему, полную планет, спутников и, как следствие, разношерстного населения. Не столько жестокость, сколько необходимость.

Над подданными и солдатами стоят Орокин — высшая каста, элита элит, которая, впрочем, является такой же неизменной частью Империи и все остальные. Орокин свободны в своих словах и действиях, они не считаются расходным материалом и низшим народом, но это не значит, что у золотой элиты нет своих страхов , ведь все её представители, также, как и обычные подданные, стараются лишний раз на звезду не смотреть. На вопрос о том, что такое Империя, они ответят лестью, благоговением и важным почитанием, это же буквально их Империя, в которой всё сделано для комфортного существования элиты. Подавляющее большинство остановится на простой, но невероятно самонадеянной фразе: «Империя — это спасение Изначальной системы», и лишь единицы, может быть, вскользь упомянут о том, что Изначальная система медленно, но верно проседает под давлением её «спасения».

А на вершине иерархии, в высоких судебных залах, в окружении света и всеобщего благоговения, находятся Исполнители — руководители Империи, руками которых вершится великая власть. Разговора с их мерцающими голограммами удостаиваются единицы и почти все эти единицы сразу же обращаются в поток горячего воздуха после вынесения приговора. Если, оказавшись на суде, перед ужасающим ликом самих Владык, вы осмелитесь спросить у них, что такое Империя, то они ответят просто: «Это неизбежность».

— Оборонительный фронт у Апоксийских каньонов Церреры пробит, две фабрики по производ-ству клонов были захвачены, войска убиты и использованы как биологический материал для армии врага, мы полностью утратили контроль над территорией, — безликий цефалон ровным голосом озвучивает одну новость о поражении за другой. — По первым подсчетам за последние тридцать пять часов Империя потеряла около 1,5% от западного сектора Церреры. Если темп продвижения врага не замедлится, уже через двенадцать суток Империя потеряет контроль более чем над половиной планеты. Проанализировав данные с фронта, я составил краткую сводку, с которой мои Владыки могут ознакомиться на своих устройствах.

Зал верховных правителей в одной из башен Луа — огромное, величественное помещение, по-своему пугающее исключительно за счет своих размеров и гулкого эхо, что ещё долго гуляет в пространстве после каждого сказанного слова. Большую часть золотых стен занимают огромные панорамные окна, открывающие хороший обзор на просторы Луа, покрытые трещинами и разломами, через которые пробиваются бело-золотые башни, а внутри зала нет ничего, кроме большого круглого стола, оборудованного всей необходимой техникой для получения последней информации и её последующего обсуждения. Сейчас терминал выводит крупную голограмму всей системы и, в частности, Церреры, часть поверхности которой покрыта ярким красным цветом — обозначением вражеских войск. Вокруг стола расположено семь мест, каждое из которых можно считать индивидуальным троном, разработанным специально под своего владельца, с изображением его достижений и знаменитых поступков, которых за долгую жизнь, пропитанную Кувой, у присутствующих набралось не мало. Впрочем, все эти достижения — не более чем золотая обертка, которой можно впечатлить разве что жалких слуг и немощных колонистов.

Исполнителями становятся не за достижения.

— Церрера — один из промышленных центров, объем перерабатываемого на ней сырья не сопоставим ни с одной другой колонией, — Баллас откинулся на спинку своего трона, задумчиво рассматривая мерцающее изображение планеты, зависшее над столом. — Её потеря сильно ударит по обеспечению армии. Мы не можем её отдать.

— Мы можем отдать всё, а затем забрать всё, какая разница, когда и что Владеющие разумом отобьют, — скучающе протянула Нито́к, подперев голову рукой. — Нам правда нужно обсуждать каждый метр, пройденный этими тварями?

Исполнителями становятся те, кто никогда на этих местах не должен был быть. Видит Бездна, Баллас ненавидит каждого из этих ублюдков.

Ниток славится как искусный полководец, жестокий и непобедимый, каждая её компания — это кровь, не только врагов, но и союзников. Серьёзный противник, что был бы способен бросить серьёзный вызов, если бы эта сука хотя бы на секунду подумала вернуться в гребаную реальность, а не продолжала витать где-то в своих психопатичных мыслях, полных крови и расчлененных тел. От неё нет никакой пользы. Никогда не было.

— Рекомендую сосредоточиться на реальности, Исполнительница, — произнес Баллас, не кинув на упомянутую даже косого взгляда. — С каждыми сутками мы теряем всё больше территорий и не можем их вернуть. У Владеющих разумом очевидное преимущество на поле боя.

— Реальность такова, что мы тратим всё больше времени и средств на то, что своих затрат не оправдывает, — встрял Тормис. — Гринир дохнут на поле боя как мухи, а мы за их производство отдаем больше, чем за обеспечение некоторых колоний. Стоит ли мясо таких средств?

Безмозглый кусок дерьма, единственное, что, наверное, стоит своих средств — это его смазливое лицо и хорошо вылепленное тело. Единственные его преимущества, на которые, видимо, был потрачен весь генетический ресурс юван и интеллектуальный Исполнителя.

— Это мясо сдерживает Владеющих разумом, причем гораздо успешнее, чем многие колонии, — подал голос Скарне. — Производство Гринир сжирает столько ресурсов, сколько требуется, его не нужно не увеличивать, ни уменьшать. Но Гринир недостаточно, чтобы выиграть войну. Нам нужно что-то сильнее.

У старика ещё сохранились какие-то зачатки здравого смысла, жаль, что голос они подают крайне редко и в большинстве случаев старая плесень несет параноидальный бред, который уже поставил всю Империю под угрозу. Такой же отброс, как и все остальные.

— Придумаем новое оружие? — Авентус задумчиво рассматривает сводки перед собой, как будто действительно их понимает. — Все последние проекты не представляют никакого интереса, внезапно каждый новый архимедиан стал тупее предыдущего.

Высокомерная выскочка, тоже плохо представляющая, как работает реальность. Пытается строить из себя важную, серьёзную личность, а на деле — бесполезная трата юван. Слишком порывиста, слишком самонадеянна, слишком уверена в своих силах, которых, на самом деле, не так уж и много. Единственное, что спасает её от падения в ближайшую выгребную яму — звание Исполнительницы.

— Есть кое-какие проекты, которые были интересны, но вы отвергли их прежде, чем я успел как следует проникнуться, — сказал Кариш, удивительным образом преодолев давление всех своих трех, а то и четырех подбородков.

Просто тупой жирдяй.

— Нам не нужны новые проекты, нам нужна оптимизация старых, — махнул рукой Баллас, устав слушать очередные бредни о новом «на этот раз не провальном» оружии. — У Империи уже есть те, кто могут уничтожить Владеющих разумом, нам нужно лишь понять, как подчинить их.

— А ты всё болтаешь о варфреймах? — протянул Тувул. — Оставь эту затею Баллас, они просто больные, бешеные твари. Таких не подчинить.

— Варфреймы более чем эффективны в бою против Владеющих разумом, но, что ещё более важно: мы знаем, как их создавать, знаем, как они работают и знаем, как их уничтожить, осталось только узнать, как подавить их ярость, — покачал головой Баллас. — Или вы хотите дальше перебирать предложения первых попавшихся выскочек в надежде, что они вас спасут?

Остальные Исполнители неопределенно пожали плечами, не давая четкого ответа. Все они считают, что варфреймы — ненадежный проект, просто бесполезная попытка подчинить зараженных техноцитом, которая в итоге обернется против них же самих. Баллас принял бы такие опасения, если бы не тот факт, что эти же ублюдки одобрили другой подобный и гораздо более ненадежный проект, который в итоге стал причиной их нынешнего положения.

— Мы должны рассматривать разные варианты, а не застревать на одном, — сказала Авентус, стуча непропорционально длинными пальцами правой руки по столу. — Такими темпами, пока мы сумеем привести варфреймов в порядок, Владеющие разумом доберутся до Луа.

— «Рассматривая разные варианты» вы в итоге одобрили проект по созданию Владеющих разумом, — не сдерживая яда, процедил Баллас. — С самого начала было понятно, что этот проект станет катастрофой, о чем я, несомненно, вам говорил, но мои слова были проигнорированы и посмотрите, где мы теперь находимся. Сидим в башне и понятия не имеем, что делать с тварями, которых сами же создали.

Он издал тихий смешок, не столько в знак насмешки или превосходительства, сколько в знак разочарования. Великая Империя, солнце и спасение Изначальной системы, медленно умирает из-за собственной глупости и самонадеянности. Какая поучительная история.

— Что сделано, то сделано, нет смысла сейчас припоминать то, что уже не имеет смысла, — намеренно легко сказал Тормис.

Конечно всё, что может выдать эта безмозглая болванка — тупое поучение, которым пытается прикрыть совершенную им, и всеми остальными Исполнителями, ошибку.

— Семь принципов писались кровью, историей и смертями, — твердо отрезал Баллас. — Искус-ственный интеллект уже однажды стал причиной падения цивилизации, но что же вы сделали, когда сами столкнулись с возможностью его использования? Благополучно об этом забыли, и сейчас, по-видимому, собираетесь сделать ровно то же самое в своих бессмысленных поисках нового оружия.

— А что тогда предлагаешь ты? — спросил Скарне. — Продолжать пытаться вытащить из варфреймов разум, калечить и расходовать собственные войска в бессмысленной надежде найти выход из человеческой агонии?

Он покачал головой, всем своим видом пытаясь показать, насколько он не согласен с данной затеей.

— Техноцит неумолим, он разъедает всё живое, включая разум. В конечном итоге, после него не остается ничего, кроме агрессивной, бездумной оболочки.

— Значит нужно заставить эту оболочку воевать в одну сторону, — отрезал Баллас. — Вам следовало думать об опасностях и последствиях, когда перед вами стоял проклятый архимедиан с запретным проектом, нарушающим один из Семи принципов. Теперь, дорогие коллеги, мы должны думать о выживании, а не об опасностях.

Он тихо вздохнул, после чего поднялся из-за стола, более не в силах терпеть непробиваемое упрямство, с которым Исполнители отказываются признавать свою вину, а также глупость. Порой ему кажется, что Империя держится исключительно за счет её подданных, по каким-то причинам свято верящих во Владык.

— А теперь, прошу меня извинить, но через два часа состоится слушание по делу Заримана 10-0, на котором мне, как и Исполнителю Тувулу, непосредственно ответственному за произошедшее, следует присутствовать, — сказал Баллас. — Прошу вас подумать о сегодняшнем разговоре как следует.

Глаз не упустил того, как Тувул напрягся на своём месте и отвел взгляд, вероятно, всеми силами сдерживая себя от того, чтобы раздраженно закатить глаза. Не любит, когда ему припоминают ошибки, тем более настолько громкие — целый корабль-колонизатор по его указке пропал в буре Бездны, а затем вернулся как ни в чем не бывало, это хороший прецендент, о котором говорят все, кто хоть краем уха об этом слышал.

Уже за пределами зала, по пути к лифту на нижние этажи башни, Тувул поравнялся с Балласом и произнес:

— В последнее время ты кажешься напряженным. Есть причины для беспокойства?

— Я всегда настороже, такова специфика моей работы, — невозмутимо ответил Баллас. — Но тебе ли говорить о напряжении? Доказательство твоего провала вернулось из Бездны и теперь все без устали это обсуждают.

Зариман 10-0, настоящая сенсация последних дней. Мертворожденная попытка добраться до системы Тау используя лишь человеческие ресурсы и соответствующий корабль-колонизатор. Он был лучшим в своем классе, рассчитанный на длительные перелеты и большие прыжки, созданный под пристальным надзором самого Исполнителя, лично контролировавшего все этапы подготовки миссии, такие судна живут столетиями, нерушимые и невредимые. Никто не был удивлен, когда сигнал Заримана исчез после первого же прыжка через Бездну — человеческих ресурсов недостаточ-но, чтобы преодолеть барьер в сотни световых лет, а металла недостаточно, чтобы защитить от угроз измерения, что ежесекундно меняется, стоит хотя бы одному буйному ребенку подумать о своих потаенных страхах. На Заримане был далеко не один ребенок.

Но что же началось, когда, казалось бы, уже давно потерянный и признанный уничтоженным Зариман, внезапно вернулся, и с его борта сошли дети, худые, истощенные, испуганные и озлобленные временем, проведенным в Бездне… Тувул был, по меньшей мере, в бешенстве. Наверное, неудобно, когда перед глазами маячат живые доказательства твоего глупейшего провала.

— От каких-то пятен мне уже никогда не избавиться, — Тувул, конечно, попытался придать своему голосу равнодушия, но только глупец не заметил бы ноток раздражения, прячущихся за напускной невозмутимостью.

— Зариман не пятно, а настоящая дыра, — не скрывая насмешки, заметил Баллас. — Правда, на что ты рассчитывал, когда отправлял один несчастный колонизатор через Бездну до самой Тау, ещё и посадив на него детей?

— Кто-то должен был стать первой неудачной попыткой, — просто ответил Тувул. — Потеря Заримана не стоила Империи ровным счетом ничего, зато принесла достаточно информации о рисках. Или ты хотел, чтобы я вложил в эту миссию все доступные ресурсы, собрал экипаж из лучших воинов, а затем разбирался с последствиями того, что всё это пропало в Бездне?

Вот как выкрутился. Надо отдать должное — за всё прошедшее время успел придумать хорошие слова, чтобы оборвать все последующие вопросы, кроме, очевидно, «этических».

— Полагаю, ты не рассчитывал на то, что «неудачная попытка» вернется, — произнес Баллас.

— Никто не рассчитывал, — покачал головой Тувул. — И теперь у нас целая группа «неудачных попыток», в руки которым попали неизвестные силы.

Исполнители встали на платформу лифта, и та с шорохом поехала вниз, перемещаясь от верхних этажей к нижним. В это время Тувул повернул голову к Балласу и в его глазах проблеснул знакомый свет очередной готовящейся «затеи».

— Эти дети не должны были выжить, — прямо сказал он, когда их взгляды встретились, — и нам лучше исправить возникшую оплошность как можно быстрее.

— Всё спешишь зачистить все следы своего провала? — вскинул бровь Баллас.

— Ты понятия не имеешь, какими силами они обладают, — со всей серьёзностью ответил Тувул, — и я тоже. Никто из нас не понимает, с чем имеет дело. Эти дьяволы убили несколько разведыватель-ных групп, прежде чем наконец позволили приблизиться и поговорить, думаешь, к нам они будут относиться по-другому?

Исполнитель растянул губы в насмешливой улыбке, как бы показывая, что подобная идея — настоящая чушь, не стоящая и внимания.

— Дети нестабильны, плохо контролируемы и опасны, — закончил он. — Проще говоря, бомба замедленного действия, которую мы не можем хранить.

Лифт остановился и двери бесшумно отворились, пропуская пассажиров в нижние залы башни, сверкающие золотом, богатством и пронизанные холодом, свойственным для всех строений Орокин. Высокие потолки, просторные коридоры, идеально ровные полы без намека на мусор и ни намека на хоть какую-то обжитость — лишь вычищенные помещения, будто только введенные в эксплуатацию.

— Надеюсь, на ближайшем совете, когда будет поднят вопрос о дальнейшей судьбе дьяволов, между нами не возникнет разногласий, — сказал Тувул, после чего вышел в зал.

А в зале, неподалеку от лифта, с планшетом в руках стоит невысокая женщина, облаченная в рабочий фиолетовый комбинезон. Она одета просто, без лишнего изыска, присущего Орокин, но со вкусом: детали комбинезона сложены в форме листьев лотоса, что обвиваются вокруг талии и бедер, на плечах легкая светло-фиолетовая накидка, ниспадающая до колен, темно-коричневые, длинные волосы аккуратно уложены и закреплены золотыми заколками, чтобы лишние пряди не падали на лицо. В отличие от прочих аристократов Орокин, женщина одета слишком невзрачно, любой достаточно неосмотрительный идиот мог бы причислить её к низшим кастам, или вовсе исключить из числа Орокин, но какова же будет расплата за подобную ошибку. В конце концов, главный архимедиан находится выше многих аристократов, если не всех.

— Прекрасная Маргулис, как радостно вас здесь встретить, — Тувул коротко кивнул головой, когда женщина оторвала взгляд от планшета и посмотрела на вышедших из лифта Исполнителей. — Сегодня изысканы, как и всегда.

— Сегодня я мало чем отличаюсь от той, какой была вчера, — с вежливой улыбкой ответила Маргулис. — Благодарю за комплимент.

— Не скромничайте, уверен, не только я оценил вашу милоту, — Тувул, приподняв уголки губ в едва заметной улыбке, покосился на Балласа. — Прошу извинить, меня ждут дела.

И, развернувшись, отправился дальше по коридорам, по направлению к соседней башне, где находятся его покои. Совершив подколку, даже не осмелился остаться, что за трусливый мешок гнилого мяса.

— Смотрю, сегодня великий Исполнитель Тувул излучает добро и позитив, — протянула Маргулис, провожая упомянутого взглядом.

— Зариман не дает ему покоя, как игла у самой пятки, — хмыкнул Баллас. — Уверен, он десять раз успел пожалеть о том, что выступил куратором этой миссии.

Исполнитель подошел к женщине и положил руку на её талию, мягко подталкивая к себе, на что Маргулис лишь тихо усмехнулась и покорно приблизилась, положив руку на плечо.

— Кажется, кто-то говорил об излишестве публичного проявления чувств, — игриво заметила она.

— Сегодня сделаем исключение, — ответил Баллас. — Я зверски устал от окружения идиотов, мне срочно нужен острый ум и прекрасная обаятельность.

— Не так уж сильно ты устал, раз есть силы на лесть, — закатила глаза Маргулис, впрочем, отстраняться не стала. — Насколько мне известно, у тебя сейчас должно быть слушание?

Баллас выразительно цокнул и покачал головой, как бы намекая, что не особо воодушевлен этим фактом.

— Ничего не случится, если я пропущу одно слушание, — произнес он, наклонившись к Маргулис. — У меня есть тысячи идей, как мы можем провести это время с большей пользой…

Маргулись встала на носки и, не стесняясь, прижалась губами к губам мужчины, наконец давая ему то, чего он хочет, но, стоило только Балласу опомниться и перехватить инициативу, как она тут же отстранилась и сказала:

— У нас будет ещё тысячи возможностей провести время вместе, а сейчас великому Исполните-лю нужно заняться своей работой. Что подумают люди, когда поймут, что ты поставил меня выше проектов Империи?

— Плевать, — без раздумий ответил Баллас. — Империя до сих пор цела только благодаря мне, меньшее, что её подчиненные могут сделать — не лезть в мои дела.

— Именно поэтому, тебе не стоит ослаблять хватку, любовь моя, ты же знаешь, как легко вещи могут выходить из-под контроля, — настояла Маргулис. — Хочешь, я составлю тебе компанию на слушании? Уверена, мнение главного архимедиана будет не лишним.

Баллас на несколько секунд задумался, но затем торжественно кивнул в знак того, что принимает такой компромисс. Маргулис, наблюдая за этим, растянула губы в улыбке и щелкнула мужчину по носу, после чего подхватила под руку, на мгновение прижавшись в боку.

— Сегодня я уйду на пару часов раньше, — заговорщическим тоном сказала она. — Мы можем отправиться в уединенную трапезную на вершине башни, заказать натуральных фруктов и насладиться обществом друг друга. Только ты и я… что скажешь?

— Ммм… мне нравится эта идея, — согласился Баллас. — Тогда, может, приказом самого Исполнителя освободить тебя до конца дня?

— Баллас. Работа.

Мужчине ничего не оставалось, кроме как подавить тоскливый вздох и, сдавшись под строгим взглядом возлюбленной, отправиться на проклятое слушание.

…

— Все дети были помещены в карантинную зону, в условия строгой изоляции и ограничения любых способностей. Изучение их новообретенных сил пока не представляется возможным в виду того, что субъекты нам не доверяют и очень быстро переходят в агрессию при любом намеке на насильственные действия. Мы опасаемся лишний раз приближаться к ним и вести какой-либо контакт, в виду того, что… часть наших сотрудников уже пострадала.

Карантинная зона не блещет изыском, лишь чистотой, строгостью и практичностью — вычищенные, белые помещения, что ежесекундно вентилируются и тщательно обеззараживаются каждые несколько часов, минимум мебели, полное отсутствие декора, лишь всё необходимое: кровати в жилых комнатах, несколько санузлов и большое количество лабораторных кабинетов, в которых проходят основные исследования. Между жилыми и лабораторными помещениями есть просторная столовая, где ровными рядами выставлены столы и дозаторы со строго распределен-ными порциями синтетической пищи — сейчас в столовой обедают дети, одетые в белые, стерильные комбинезоны. Все они до единого отмечены темными разводами Бездны, что поразили их кожу словно паразиты, въевшиеся глубоко внутрь молодых, исхудавших тел.

Над столовой есть смотровое окно, возле которого сейчас стоит группа слушания, среди которой Тувул и Баллас с Маргулис. Эмоции Тувула понять сложно — он хорошо умеет держать лицо, когда действительно того хочет, а Баллас? Он не понимает, почему вопрос об этих детях до сих пор остается открытым.

— Значит, вы не можете с ними взаимодействовать, не можете изучить и даже установить минимальный контакт, я правильно понимаю? — уточнил Тувул.

Управляющий карантинной зоны заметно сглотнул. Он явно слишком сильно держится за своё место и хочет сделать всё возможное, чтобы с него не слететь, но довольно сложно делать вид, что всё хорошо, когда к тебе попали настоящие дьяволы, одаренные силами Бездны, которые не может контролировать никто, включая их самих.

— Дети относятся к нам очень настороженно, — наконец сказал управляющий. — Не знаю, что произошло на Заримане, но, кажется, это оказало на них крайне большое влияние. Мои подчиненные стараются даже не попадаться им на глаза, чтобы не спровоцировать на… бурную реакцию.

Тувул повернул голову и посмотрел на Балласа с молчаливым: «я же говорил», написанным на его лице. Баллас лишь едва заметно пожал плечами, как бы показывая, что не особо удивлен подобной новостью.

— Полагаю, что вы так и не смогли придумать ни одного способа поговорить с ними? — уточнил он, кинув быстрый взгляд на детей.

— Нет, — покачал головой управляющий. — Боюсь, на данный момент это не представляется возможным…

— Они только выбрались из корабля, который долгое время дрейфовал в Бездне, конечно, они не будут настроены на разговор, — вмешалась в разговор Маргулис. — Дайте им время… это же просто дети.

Посмотрев на возлюбленную, Баллас увидел, что её внимание сосредоточена на смотровом окне, за которым видны дьяволы, обедающие за столами. Не нужно быть гением чтения людей, чтобы увидеть жалость и сострадание, отраженные на лице женщины.

Тувул кинул на Балласа косой взгляд, который тот без особого труда проигнорировал, вместо этого сжав талию архимедиана, чтобы привлечь к себе внимание.

— Продолжим путь, — мягко сказал он.

Маргулис, задержавшись на окне ещё на несколько секунд, перевела смятенный взгляд на Балласа, после чего с некоторой заторможенностью кивнула, будто находясь не здесь, а где-то в другом, очень далеком месте. Исполнитель понадеялся, что скоро она из этого места вернется, потому что в ином случае могут возникнуть неприятности.

Экскурсия по карантинной зоне была короткой и не особо информативной, потому что все слова управляющего сводились к тому, что: «мы не знаем, что происходит, потому что дьяволы не дают нам узнать». Наблюдая за тем, как Тувул довольно кивает каждому слову этого слабака, Баллас подумал, что, вероятно, у данной экскурсии с самого начала был лишь один исход и, в общем-то, он не видит смысла на это злиться. Тувул заносчив, самонадеян, отказывается признавать свои ошибки, но всё же умеет оценивать опасности, когда они действительно есть — дьяволы неконтролируемы и рано или поздно станут причиной множества проблем, а потому пусть поступает с ними так, как посчитает нужным.

Маргулис, впрочем, продолжила задумчиво смотреть на свои ноги и недовольно хмурить брови, отвечая на все вопросы либо сжато, либо не отвечая вовсе. После начала слушания — которое тоже ничем информативным не окончилось, как, в общем-то, и всегда — после его окончания, после того, как они наконец покинули большие, холодные залы и отправились к уединенную башню Исполнителя, архимедиан всё не покидала своих мыслей.

Баллас решил ей не мешать. За что он свою возлюбленную ценит, так это за прямолинейность. Она никогда не утаивает то, что её беспокоит, говорит прямо, как только посчитает, что достаточно разобралась в эмоциях, а потому не пройдет много времени, прежде чем она решит озвучить свои тревоги вслух.

В подтверждение мыслей Исполнителя, уже на верхних этажах башни, снимая светло-фиолетовую накидку архимедиана, Маргулис сказала:

— Я хочу взять детей Заримана под свою ответственность.

Баллас прикрыл глаза и с усилием воли подавил усталый вздох, рвущийся из груди. Конечно, всё свелось именно к этому.

— Всё не можешь выкинуть их из головы? — спросил он.

— Как я могу? — нахмурилась Маргулис. — Их держат взаперти как бешеных животных.

— Они опасны, — напомнил Баллас. — Ты разве не слышала, скольких они убили?

— Это же было не со зла. Дети потеряли всё, что у них было, провели месяцы в Бездне, нет ничего удивительного в том, что они стали воспринимать всё, что их окружает, как угрозу. Даже представить себе не могу, какие ужасы им пришлось пережить.

Женщина испустила дрожащий вздох и крепко сжала пальцами свою накидку, видимо всё не в силах смириться с тем, как жестко обошлась с детьми судьба. Баллас подошел к возлюбленной и обнял со спины, желая, чтобы она вынырнула из своих нелегких мыслей и вернулась в реальность.

— И что ты собираешься делать? — спросил он. — Думаешь, сможешь их изменить? Их силы неконтролируемы, ты не сможешь с ними совладать, даже если окружишь любовью.

— Я могу ограничить их, — с готовностью ответила Маргулис.

Итак, у неё, конечно, уже есть какой-то план.

— Не посвятишь в свои идеи? — подтолкнул Баллас.

— Это ведь главное, что вас беспокоит, так? Их способности. Я могу сделать так, что они перестанут представлять угрозу, — сказала архимедиан, положив ладони на ладони Балласа.

— Их способности происходят из Бездны, — заметил Исполнитель. — Как же ты собираешься ограничить Бездну?

— Не Бездну, — покачала головой Маргулис. — Детей.

Она на некоторое время замолчала, видимо размышляя над чем-то, после чего продолжила:

— Есть одна экспериментальная разработка. Мы долгое время её откладывали из-за того, что не знали, на ком и как протестировать… это что-то вроде… второго сна. Человек засыпает и во сне продолжает свою жизнь, даже не осознавая того, что в реальности его тело не двигается. В теории, если создать для них суррогатные тела, дети смогут ими управлять и при этом не смогут использовать свои способности. Вы ведь этого хотите, верно?

Баллас издал задумчивое мычание, не спеша давать четкого ответа. Если говорить на чистоту, всё, чего хочет Тувул — уничтожить следы своих ошибок и забыть про них как про страшный сон, как бы он не пытался прикрыться угрозой, исходящей от детей. Всё, чего хотят остальные Исполнители — не тратить время на то, что им не интересно, так что они без особых вопросов согласятся на приказ о казни, если Тувул подберет для них нужные слова. А чего хочет Баллас? Хотя бы немного счастья наедине с по настоящему ценным для него человеком.

Дьяволы, впрочем, могут стать для этого угрозой. Стремление Маргулис спасти несчастных детишек понятно, она всегда была принципиальной и отчасти наивной личностью, но стоит ли этого того, чтобы сохранять потенциальную опасность у себя под боком?

— Любовь моя, ты должна понимать, что это не просто дети и они не смогут вести беззаботную жизнь в суррогатных телах, — со вздохом сказал Баллас. — Неужели ты думаешь, что после всего произошедшего совет позволит им просто продолжить существование обычных подданых Империи? С учетом всех тех опаснейших сил, что оказались в их распоряжении?

— И поэтому вы собираетесь их казнить? — в голосе Маргулис послышалось разочарование. — Просто за то, что они выжили?

— Решение ещё не принято, — сказал Баллас. — И если ты собираешься в это вмешаться, то должна осознавать все последствия, а также то, что ты не сможешь их проконтролировать…

— Я осознаю, — уверенно сказала Маргулис. — Но если у меня получится спасти детей, то я готова. У меня уже есть нужные инструменты и разработки, мне просто нужно немного времени на осуществление, не более того.

Она развернулась и посмотрела на Балласа глазами, в которых виднеется уязвимость и надежда. Её, казалось бы, хрупкая, но на деле покрытая мозолями и ссадинами ладонь легла на щеку Исполнителя с той нежностью, которой он никогда не мог противостоять, как бы не пытался.

— Ты позволишь мне получить это время? — тихо спросила она.

Баллас испустил усталый вздох и прижался лбом ко лбу возлюбленной, позволяя себе минутную слабость.

— Ну как же я могу отказать тебе, любовь моя, — пробормотал он. — Но пообещай мне, что не поставишь этих детей выше меня, или себя.

— Обещаю, — прошептала Маргулис. — Ты свет моей жизни, Баллас.

Баллас лишь растянул губы в едва заметной улыбке, странным образом чувствуя ложь в этих словах.

…

— …в свете всего вышеперечисленного, уважаемому совету Исполнителей я предлагаю единственно верный выход: немедленную казнь всех детей, покинувших Зариман. Их способности и поведение демонстрируют угрозу, которую необходимо устранить и чем раньше это произойдет, тем лучше для нас и всей Империи. Мы не можем предугадать, как они себя поведут и на какие поступки их толкнет Бездна, а потому лучшее, что можно сделать: устранить нарастающую опасность на корню. У кого-то имеются возражения?

Голос Тувула гулким эхо отразился от высоких, золотых стен судебного зала, в его тоне слышится твердость и уверенность в своей победе. Остальные Исполнители, кажется, нисколько не заинтересованы тем, что происходит, и готовы принять любое решение, которое скажут, лишь бы их оставили в покое. Баллас, наблюдая за этим, испустил усталый вздох и поднял правую руку.

— У меня есть иное предложение.

Внимание Исполнителей обратилось к нему. Во взгляде Тувула, кажется, нет ничего хорошего, хотя когда там хоть что-то хорошее в принципе было.

— Недавно, на слушании по делу Заримана, главный архимедиан Маргулис выступила с желанием взять пострадавших под свою ответственность, — продолжил Баллас. — По её словам, у нас есть способ ограничить способности детей и при этом не прибегать к их казни.

— Такого способа нет, — тут же возразил Тувул. — Бездна не может быть ограничена или контролируема…

— Остынь, Тувул, — лениво махнула рукой Ниток, — то, что однажды облажался ты, не значит, что за тобой последуют другие. Дай нам послушать, что предлагает архимедиан.

Кажется, Тувулу понадобились все его силы, чтобы сдержать поток ругательств, но то, как исказилось его в лицо в сдерживаемом гневе, надо признать, выглядит забавно. Возможно, Балласу следовало возражать только для того, чтобы понаблюдать за тем, как этот недотепа пытается справиться со своей уязвленной гордостью.

— Архимедиан Маргулис, — громко произнес он, — семеро владык Орокин желают видеть тебя. Предстань их взору сейчас же, если не желаешь познать немилость Великого совета.

Среди рядов зрительных мест показалась невысокая фигура, облаченная в одежды мягких фиолетовых тонов, и уже скоро в центр зала, расправив плечи и вздернув подбородок, вышла Маргулис.

— Приветствую владык, — почтенно склонив голову, сказала она.

— Поведай нам о своих планах на детей, — нарочито небрежно махнул рукой Баллас.

— Архимадианы под моим руководством уже долгое время разрабатывают проект по проецированию сознания на искусственные тела, — с готовностью начала рассказывать женщина. — Как вы, возможно, знаете, изначальной целью проекта было дать больным людям возможность жить в здоровых и невредимых телах, пока их настоящие пребывают в стазисе, но, в процессе разработки, проект столкнулся с рядом проблем, которые у нас не было возможности решить из-за отсутствия точных экспериментов и данных, вследствие чего разработку пришлось на время затормозить. Сейчас, однако, я считаю, что созданные нами системы будут более чем полезны в решении проблемы детей Заримана.

— И каким же образом это возьмет дьяволов под контроль? — скучающе спросил Кариш.

Маргулис, кажется, на мгновение нахмурилась, будто чем-то недовольная, но, благо, быстро взяла себя в руки и ответила:

— Созданные для них суррогаты будут не способны проводить энергию Бездны и, как следствие, дети не смогут использовать свои способности. Они станут полноценными, полезными членами общества и при этом не будут представлять опасность, потому как их настоящие тела останутся во сне под строгим надзором Орокин. Таким образом, мы сумеем избежать угрозы со стороны пострадавших и их сил, при этом не прибегая к казни, или заключению.

На какое-то время в зале воцарилась тишина, в которой Исполнители, кажется, действительно задумались над тем, можно ли применять этот план на практике.

— И зачем нам эти дети? — с нарастающим раздражением спросил Тувул. — Мы собираемся потратить средства на то, чтобы сохранить им жизнь, ограничив их способности, и всё ради чего? Ради того, чтобы потешить своё чувство справедливости?

— Решение архимедиана устраняет проблему неконтролируемых сил Бездны, которая, согласно вашему докладу, была главной угрозой и причиной, по которой дьяволов нужно казнить, — напомнил Баллас. — Если нет неконтролируемых сил Бездны — зачем нам лишний раз марать руки и репутацию казнью группы детей?

— С искусственными телами или нет, дьяволы остаются дьяволами, — процедил Тувул, — рано или поздно они станут причиной множества проблем и смертей.

— Ради всего святого, чего ты боишься? Кучки сироток, чудом выживших в Бездне? — с насмешкой спросила Авентус. — Хватит, Тувул, я бы рада помочь тебе зачистить следы своих неудач, но Баллас прав: подданным не нужно знать, что мы решили казнить детей из-за собственных страхов. Если архимедиан сумеет решить проблему их неконтролируемых сил — пусть живут и благодарят нас за милосердие.

— Поддерживаю, — кивнул Скарне. — Во времена войны нельзя давать людям повод сомневаться в нашей власти и благосклонности.

Тувул заметно сжал челюсть, так, что у него заметно задвигались желваки, после чего перевел испепеляющий взгляд на Балласа, явно всем своим видом пытаясь показать, насколько большую ошибку тот допустил. Баллас едва ли обратил на него хоть какое-то внимание, вместо этого громко сказал:

— Итак, раз наши мнения разделились, давайте решим вопрос голосованием. Поднимите руки те, кто считают проект архимедиана Маргулис перспективным и готовы его поддержать!

Мужчина поднял правую руку, а вместе с ним, после некоторых раздумий, Ниток, Скарне, Авентус и Тормис.

— Пятеро против двух, — с улыбкой произнес Баллас. — Полагаю, решение можно считать принятым. Архимедиан Маргулис, рассчитываем на ваши способности.

Тувул явно тихо выругался, не в силах сдерживать гнев, в то время как Баллас устремил взгляд на Маргулис — та смотрит на него в ответ со странным смятением и растерянностью, из-за которых невозможно понять, о чем женщина думает. Впрочем, каки бы сомнения её не одолевали, архимедиан быстро с ними справилась и склонила голову, ровно сказав:

— Конечно, Владыки. Приложу все усилия.

* * *

Оператор открыла глаза, уставившись в потолок орбитера. В последнее время она видела слишком много странных снов, чтобы продолжать обращать на них внимание.

Испустив тяжелый вздох, девчонка медленно поднялась и села на лежанке в личной комнате, которая, на самом деле, мало чем смягчает пол, просто, наверное, добавляет определенного ощущения уюта или что-то в этом роде. Оператор не хочет что-то менять, да у неё и нет на это времени, если уж на то пошло. Возвращение Владеющих разумом и всё такое.

Протерев глаза и поднял взгляд на большое смотровое окно, она встретилась с собственным двойником, что сидит в нескольких метрах от неё и, положив подбородок на подставленные руки, с широкой улыбкой наблюдает за Тэнно. Этого фрика девчонка тоже в последнее время видит слишком часто, чтобы продолжать бояться. За углами, на столах, ящиках, вдалеке на открытом пространстве, в отражении… Демон Бездны, как его начали называть другие Тэнно, не упускает возможности лишний раз напомнить о себе.

Оператор смерила его усталым взглядом, не в силах выдавить из себя удивления, или смятения.

— Зачем ты мне это показал? — спросила она.

Всё, что связано со странными снами, так или иначе связано с Бездной, а с Бездной, в свою очередь, связан Человек в Стене. Нет никакого шанса, что эта история Балласа и Маргулис также не связана с фриком.

— Просто маленькая подачка, чтобы продемонстрировать мою благосклонность, — не переставая улыбаться, ответил двойник голосом Оператора. — Знай своего врага в лицо, так же у вас говорят, да?

— Зачем мне твоя благосклонность? — нахмурившись, спросила девчонка.

— Не встречай меня таким холодом, Малыш, мы же союзники, а не враги, — заметил Демон. — У нас, в конце концов, сделка, не забыла?

И снова речь зашла о какой-то сделке, сути которой Оператор не знает. Она даже не помнит, как эту сделку заключала, если уж на то пошло.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь, — покачала головой девчонка. — Я не заключала с тобой никакой сделки.

Двойник с наигранным разочарованием цокнул и покачал головой, будто пытаясь изображать эмоции, которых он просто не понимает, что, вероятно, так и есть.

— Невежливо вот так просто бросать того, кто тебе помог, — пожурил он. — Я выполнил свою часть, так что тебе, Малыш, необходимо вернуть мне долг.

Ясно. Вряд ли Оператор сможет добиться от этого сумасшедшего хоть каких-то внятных объяснений, как, впрочем, и от любого другого существа, связанного с Бездной. В разговоре с определенными личностями просто нет смысла пытаться вытягивать четкую правду.

— Что за долг? — решив оставить тему самой сделки, девчонка перешла к другому вопросу. — В чем он заключается?

— Хороший вопрос, — двойник состроил задумчивый взгляд. — В конце концов, за дар необходимо платить, не так ли?

— Какой в Бездну дар…?

— Не обижай меня, Малыш, это ведь благодаря мне ты и все Тэнно обрели свои силы, — сказал Демон, указав на себя.

Оператор замерла, уставившись на собственное, искаженное наигранной обидой лицо. Рэлл… он же говорил, что Человек в Стене рядом с Тэнно с самого их появления. «Воздух был странным, запах холода и пыли…», «нужно было выяснить, откуда исходила пыль..», «он захватил маму…».

— Ты был на Заримане, — ошеломленно выдохнула девчонка. — Ты… из-за тебя мы стали такими?

— Благодаря мне вы стали такими, — поправил двойник. — Я даровал вам силы, о которых не мог мечтать ни один человек, Малыш. Это стоит определенной благодарности, тебе так не кажется?

Оператор не сдержала недоверчивого смешка, вырвавшегося наружу. Что он несет? Благодарно-сти? За что? За силы, которыми они убили собственных родителей и весь остальной экипаж Заримана? За силы, из-за которых их отправили на войну? За силы, из-за которых они больше не могут ни стареть, ни меняться, ни продолжать обычное существование обычных детей?

— Мы не просили об этом, — сказала девчонка.

— Но вы точно просили о спасении, — парировал двойник, — и я вас спас. Или ты думала, что вы волшебным образом выберетесь из Бездны целыми и невредимыми?

Он тихо рассмеялся, судя по всему, позабавленный этими словами.

— Бездна не из тех, кто отпускает добычу, — произнес Демон, отсмеявшись. — Я просто сделал всё, что было в моих скромных силах.

— И теперь рассчитываешь получить за это долг? — спросила Оператор. — Какой он? В чем заключается?

Пообещай, что не позволишь ему забрать то, что он хочет. Пообещай, что не позволишь остальным умереть из-за собственной слабости.

— Так ли это важно? — уклончиво ответил двойник. — Просто маленькая услуга в обмен на мою помощь.

Тогда почему отказываешься прямо говорить, в чем она заключается?

— Я не стану выплачивать долг, сути которого не знаю, — отрезала девчонка. — Либо говори прямо, либо проваливай.

Демон на какое-то время замолк, уставившись на Оператора нечитаемым взглядом глаз, полных звезд. Следом, громко, заливисто рассмеялся, при чем так резко и внезапно, что девчонка невольно вздрогнула, не готовая услышать собственный, громкий голос. Какое-то время комнату наполнял этот смех и чем дольше он длился, тем больше становилось не по себе. Когда Оператор уже была готова встать и уйти, не желая продолжать этот странный диалог, двойник наконец отсмеялся и с нескрываемым весельем сказал:

— Вопрос времени… это не более, чем вопрос времени.

Он приблизился к девчонке и тихо закончил:

— Дары не получают просто так, Малыш. За всё приходится платить и ты не станешь исключени-ем.

Оператор отпрянула и хотела было ответить, но в следующее мгновение поняла, что Человек в Стене исчез. Перед ней лишь пустое пространство личной комнаты, в которой нет ни единого намека на странного двойника, твердящего странные вещи о сделке.

— С пробуждением, оператор, — послышался голос Ордиса. — Могу я узнать, с кем вы разговари-вали?

— Да так, — пробормотала девчонка, — сама с собой.

— В таком случае, спешу сообщить, что оружейный отсек под номером три можно теперь считать отходным, ведь, по скоромному мнению Ордиса, ни для чего большего он уже не годен.

Оператор некоторое время молчала, продолжая смотреть перед собой, в то место, где только что был двойник. Затем, осознав слова цефалона, нахмурилась и подняла глаза к потолку.

— Что?

— Варфреймы, оператор, — с тоской вздохнул Ордис. — Вы начали оживлять варфреймов.

…

Дело вот в чем… за все прошедшее время Оператор, по неведомым для себя самой причинам, успела пробудить всех варфреймов, что у неё были — а именно Гару, Гаруду, Фроста, Вольта, Протею, Титанию, Банши, Висп — и ещё Харроу Рэлла, который достался Оператору после того, как «Посмертие» починило его и решило передать в качестве награды за «помощь в примирении двух влюбленных военачальников, которые надоели всем в клане, спасибо тебе большое, мы даже простим тебе весь тот хаос, который ты устроила в первый день своего появления, но не то чтобы это делает нас друзьями, мы всё ещё думаем что ты та ещё сволочь и законченная психопатка, прости пожалуйста».

В общем… прошло какое-то время, Оператор оживила всех имеющихся у неё варфреймов и это стало… доставлять определенные неудобства.

— Я ВАС ВСЕХ СКОРМЛЮ ГЕЛЬМИНТУ КУСКИ ВЫ ТЕХНОЦИТОВОГО ДЕРЬМА, А НУ ОТОШЛИ ДРУГ ОТ ДРУГА!!

Варфреймы друг друга не любят. Вообще.

Оператор понятия не имеет, что им не нравится и почему они сделали чуть ли не целью всей своей гребаной жизни убийство друг друга, но данной цели зараженные ублюдки явно намерены достигнуть во что бы то и не стало, потому что не проходит и дня без драки, начавшейся из-за какой-то совершенно незначительной вещи.

Кто-то взял не то оружие, или неправильно посмотрел, повернул голову, криво наклонился или как-то не так шагнул и все: орбитер становится настоящей ареной, где проходят бои не на жизнь, а на гребаную смерть, при чем не варфреймов, а самого орбитера, что определенно не нравится Оператору. Чтобы не держать эти машины для убийств вместе, было принято решение выгонять их на миссии, давать возможность самостоятельно отправиться куда-нибудь на корабли Гринир или Корпуса, чтобы размять ноги или что-то в этом роде, но едва ли это помогло умерить то явное желание совершить самоубийство, которое присутствует у всех варфреймов без исключения.

Оператор не знает, что руководит ими и заставляет так сильно друг друга ненавидеть, но она точно не собирается терпеть это дерьмо и наблюдать за тем, как её орбитер медленно обращается в куски металлолома.

Как и говорил Ордис, оружейный отсек номер три теперь можно классифицировать как отсек для всевозможного мусора, потому что буквально всё здесь было уничтожено и обращено в груды погнутого металла, перемешанного с осколками стекла, льда, бритвенниц и Бездна знает чего ещё. Среди всего этого хаоса оказались Гара, Фрост, Титания и Харроу, направившие друг на друга оружие и явно остановившие драку только после того, как в неё вмешалась Оператор.

— Что вы тут устроили?! — воскликнула она. — Вы хоть представляете сколько это всё будет стоить?! Да ваши бронированные задницы столько не стоят, сколько этот отсек!!

Она с разочарованием осмотрела помещение, уже видя то, как счет её кредитов снова устремляет-ся к самому нулю, сразу после того, как она, освободившись от долга за рейлджек, наконец начала копить деньги на свои нужды.

— Наверное, тебе нужно активнее грабить корабли, — послышалось трещание льда и хруст снега, сформированные в слова, исходящие со стороны Фроста.

То, что варфреймы научились нормально говорить, является одновременно достижением и проклятьем Оператора. Ещё никогда в жизни она не хотела так сильно уничтожить этих придурков.

— Заткнулись и вышли все! — она махнула рукой в сторону коридор орбитера. — Фрост, отправляйся грабить корабли, раз такой умный, а вы, — указала сначала на Гару, затем на Харроу, а затем на Титанию, — стоите по противоположным сторонам орбитера и не приближаетесь друг к другу, ясно?!

— Не нужно кричать, — прозвенел голос Гары.

— Ну что ж, по-другому вы, видимо, не понимаете, иначе у меня нет никакого другого объяснения, почему мне каждый сучий день приходится вас разнимать!

Варфреймы переглянулись, затем, через какое-то время, Харроу произнес:

— Грешная кровь должна быть пролита, во имя искупления…

— Хватит с меня метафор, проваливай отсюда, — грубо перебила его Оператор. — Откуда ты вообще этого дерьма набрался? Рэлл, вроде, так не говорил…

Ответа она дожидаться не стала, потому что сама его прекрасно знает. Харроу был создан из добровольца, пожелавшего стать сосудом Рэлла, нет ничего удивительного в том, что таким добровольцем оказался фанатик, помешанный на верованиях и религиозных текстах. Вероятно, только фанатики могли набраться достаточно смелости, чтобы лечь на стол под скальпель и техноцит.

— Если позволите, оператор, есть ещё одна новость, — вновь подал голос Ордис.

— Говори, — бросила Оператор, мрачно осматривая разрушенный отсек.

— Вас вызывает брат в додзё клана. Говорит, это срочное.

— Насколько срочное?

— Что-то связанное с Лотос и наступлением Владеющих разумом.

Девчонка ещё какое-то время осматривала отсек, после чего вздохнула и отправилась на верхнюю палубу орбитера, потому что если дело касается Владеющих разумом, да ещё и Лотос, то это откладывать не стоит.

На верхней палубе орбитера её ожидает Гаруда, сидящая в позе медитации. Похоже, она уже привыкла к тому, что отправляется вместе с Оператором на все возможные миссии, даже самые мелкие.

— Клан? — поинтересовалась Дева смерти, заметив приближение Тэнно.

— Клан, — кивнула девчонка.

— Мне начинают надоедать эти дети, — с нескрываемой неприязнью сказала варфрейм.

— Тебе придется привыкнуть, — невозмутимо ответила Оператор, — или можешь остаться на орбитере.

Гаруда не стала ничего отвечать, что, в случае варфреймов, обычно означает молчаливое согласие. Как оказалось, эти придурки слишком упрямы и горды, чтобы напрямую признать своё поражение, или благосклонность.

— Ивальд, — позвала Оператор, настроив связь с братом. — В чем дело?

— Лотос перестала выходить на связь, — без предисловий ответил военачальник, на заднем плане с его стороны слышны голоса, видимо находится на совете, или что-то в этом роде. — Никто из Тэнно не может с ней поговорить, все каналы обрезаны.

Оператор нахмурилась, быстро почуяв неладное. Она не связывалась с Лотос с момента их последнего разговора в её резервуаре, но для девчонки это не является чем-то необычным: они с дорогой попечительницей не настолько близкие друзья или союзники, чтобы разговаривать каждый день. Да, между ними установилось определенное понимание и доверие, но в большинстве случаев Оператор предпочитает действовать самостоятельно, а не по указке кого-то сверху. Для неё даже стал привычным тот факт, что, сколько бы времени не прошло и какие бы события не произошли, если девчонка позовет, Лотос всегда ответит. Похоже, ничто не длится вечно, в том числе и благосклонность координатора, а если вспомнить её историю с Владеющими разумом…

— Как долго она не выходит на связь? — спросила Оператор, открыв свой почтовый ящик в поисках письма Лотос с координатами её резервуара.

— Около пятнадцати часов, — ответил Ивальд, — слишком долго, она никогда не пропадала даже на час.

— Вы собираетесь начать поиски? — уточнила девчонка.

— Стоило бы, — с невеселым смешком ответил Ивальд. — Перед тем как пропасть она отправила всем кланам архив Бездна знает какого веса, цефалоны его несколько дней разбирать будут. Там есть данные о Корпусе, Гринир, колониях и планетах, наблюдения за изменениями по всей системе. Похоже, она выгрузила всё, что собрала за этот год.

— Звучит не очень хорошо, — заметила Оператор.

— Я тоже так думаю, — согласился Ивальд. — Фесфа сказала, что нарыла какую-то информацию Через двадцать минут собираемся на совет, Пол хочет, чтобы ты там присутствовала.

Уже в который раз. По каким-то необъяснимым причинам основатель считает своим долгом затащить Оператора на каждый третий совет военачальников, если не на каждый второй.

— Почему Пол так хочет, чтобы я присутствовала чуть ли не на всех ваших собраниях? — с подозрением спросила девчонка.

— Потому что он знает, каких бойцов ценить, — хмыкнул Ивальд. — Не задавайся вопросами, на которые не найдешь ответа. Мы ждем тебя.

— Отложите совет на час или около того, — сказала Оператор. — Сначала мне нужно кое-что проверить.

— Что может быть настолько важное, чтобы откладывать совет военачальников? — поинтересо-вался Ивальд.

— Поверь, есть некоторые вещи, — лишь ответила девчонка. — Как приду — расскажу.

Несмотря на то, что Ивальд может быть упертым идиотом, всё же он имеет достаточно здравого смысла, чтобы понять, когда следует отступить и немного подождать. Оператор никогда не скажет этого вслух, но в какие-то моменты она может признать, что брат достаточно умный и проницательный человек. В какие-то моменты. Не во все.

— Только час, не более, — сказал военачальник. — Не задерживайся.

— Больше не понадобится, — кивнула Оператор.

Закончив разговор с братом, она тут же взяла под управление Гаруду и вбила в карту отправлен-ные Лотос координаты.

— Уверена, что там не будет Владеющих разумом? — спросила Дева смерти, видимо поняв, куда собралась девчонка.

— Нет, — ответила Оператор. — Но другого выхода у нас нет.

Полет до Луа прошел без происшествий — десантник никто не попытался сбить, на поверхности не оказалось разведывательных дронов, или бойцов, на первый взгляд местность оказалась чиста. По пути к цели, впрочем, тоже не встретилось ни одного противника, или даже самого мелкого разведчика, лишь тихие, пустые коридоры, в которых слышно эхо собственных шагов.

Спустившись под землю, в сам резервуар, Оператор увидела знакомое, просторное помещение, полное электроники и систем. Все до единого оказались выключены.

Цефалоны заглушены и переведены в спящий режим, техника отключена от сети, все провода, что ранее вели к рабочей капсуле Лотос, теперь просто свисают со стен и горизонтальных поверхностей, более ни к чему не подключенные. При прошлом посещении это место буквально гудело от того, как много электроники тут работало на полных мощностях, но теперь… Оператор слышит лишь собственное дыхание и звук шагов. Итак, это всё-таки произошло.

Уже не испытывая какой-либо надежды, девчонка отправилась в центр зала, где расположена капсула Лотос и, взглянув на неё, не увидела никого. Внутри оказались лишь не подключенные ни к чему провода, свивающие со стен капсулы, а также… шлем Лотос, брошенный на сиденье, словно ненужная вещь.

Оператор, нахмурившись, подошла к капсуле и взяла в руки шлем. Хороший. Из крепкого материала, внутри оборудованный множеством систем, что, вероятно, помогали женщине обрабатывать огромный поток информации, на фиолетовой поверхности видно множество царапин и следов ношения. Вероятно, этот шлем пережил долгие столетия и такие же долгие истории, но теперь… это просто хлам, брошенный владелицей.

— Итак, ты не сумела воспротивиться зову, — пробормотала Оператор с некоторым разочаровани-ем.

Возможно, она всё-таки надеялась на то, что Лотос просто зря беспокоится. Возможно, она всё же хотела, чтобы Лотос оказалась достаточно сильна для противостояния «материнскому зову». Потому что она ценный союзник, который способен обрабатывать большое количество информации, безоговорочно верен Тэнно настолько, что предал собственный народ ради их выживания… и потому что, возможно, она действительно хороший человек… или Владеющая разумом, или кем бы она там ни была. Оператор не способна увидеть в ней материнскую фигуру, но способна различить ту, кто отдал всё ради них, потерянных детей, однажды лишившихся всего.

Надежды, впрочем, очень часто бывают обманчивы, но Оператор не станет отрицать того разочарования, что возникло в её груди при взгляде на брошенный шлем.

Лотос была хорошим союзником. Жаль, что всё закончится вот так.

* * *

Путь до додзё «Посмертия» был коротким, в преддверии войны многие Тэнно переместили орбитеры ближе к базе, потому что после объявления о возвращении Владеющих разумом все кланы начали активную подготовку к вражескому наступлению. Каждый новый день — новые миссии по добыче ресурсов, переговорам, настройке поставок, транспорта и всего остального, кажется, всего за неделю или около того кланы успели нарастить такое количество связей, о котором даже не думали месяц назад. Оружие, корабли, варфреймы, медикаменты и прочие необходимые для ведения боевых действий вещи — всё это встало в приоритет, при чем настолько, что даже вражда с Корпусом и Гринир отошла на второй план. Наверное, тут нечему удивляться — если есть те, кто ненавидят Тэнно сильнее корпоратов и клонов, так это Владеющие разумом, а потому готовиться к их атаке нужно со всей тщательностью.

Уже в самом додзё, Оператор, недолго думая, отправилась в отсек, где проводятся собрания верхушки «Посмертия». Мешать ей никто не стал — все, кажется, уже привыкли к тому, что сестра одного из военачальников входит на их собрания как к себе на орбитер.

— Лотос нет, — сходу сказала она, как только зашла в отсек.

Все военачальники оказались в сборе и сразу же устремили на неё заинтересованные взгляды.

— В каком смысле? — уточнил Пол.

— В прямом, — ответила Оператор, подходя к столу. — Я была в её резервуаре — там никого нет, только это.

Она положила на стол шлем Лотос. Это, видимо, оказалось достаточным аргументом, чтобы все поверили в правдивость слов девчонки, потому что дорогая попечительница, как известно, нигде и никогда не появлялась без своего символического головного убора в форме цветка лотоса. Какое-то время в зале царило молчание, пока присутствующие осматривали шлем и, видимо, смирялись с мыслью о том, что Лотос действительно пропала. Затем, Пол выругался и хлопнул ладонью по столу, что получилось довольно громко и сильно, благодаря бронированной руке Вобана Прайм.

— Плохо, — процедил он. — Лотос знала о нас всё… буквально всё. Если это попало к врагу…

Ему не пришлось продолжать мысль, чтобы все поняли тяжесть ситуации.

— Это попало к врагу, — не спеша давать ложных надежд, подтвердила Оператор. — Вы же в курсе о том, что Лотос — дочь Хунхау?

Тэнно лишь мрачно кивнули, видимо ни сколько не удивленные.

— Это написано в первом же файле из её архива, чуть ли не красными буквами, — невесело хмыкнул Ивальд. — Она очень хотела нас об этом оповестить.

Теперь понятно, почему они все так сильно забеспокоились, когда Лотос перестала выходить на связь.

— Нужно сообщить остальным кланам, — решительно сказала Фесфа. — Переместить базы, корабли, изменить маршруты, перепрошить сеть, связь… Бездна, нам придется менять очень многое.

— На счет связи можете не беспокоиться, запасные каналы и шифровка уже готовы, — быстро отозвался Йон.

Когда на него устремили смятенные взгляды, военачальник лишь пожал плечами и произнес:

— Я, наверное, немного параноидальный человек.

Ну… в данной ситуации это скорее плюс, чем минус. Иногда паранойя может помогать.

— Ивальд, вроде, говорил, что удалось что-то узнать по поводу пропажи, — напомнила Оператор, после чего выжидающе посмотрела на Фесфу.

Та коротко кивнула, подтверждая информацию, после чего что-то быстро ввела в терминал, встроенный в стол, и в следующее мгновение перед военачальниками возникла голограмма Земли, на которой красными точками отмечено… что-то.

— Мы засекли неконтролируемого варфрейма, который мечется по всей Земле, — пояснила Фесфа. — Последовательность его маршрута определить не удалось, судя по всему, он просто переходит от места к месту без какой-либо цели.

— …и как это поможет в поиске Лотос? — уточнила Аврис.

— Как часто ты видишь неконтролируемых варфреймов? — ответила вопросом на вопрос Фесфа. — И как часто они происходят из самой эры Орокин?

Она снова что-то нажала и поверх карты возникло изображение варфрейма, видимо снятое, пока тот бесцельно бродил по земным лесам. Модель Экскалибура, только… иная. Не Прайм, не последующая его поблекшая версия, а нечто другое — черная броня, такого же цвета длинный шарф, намотанный на шею, на локтях и затылке странные полукруглые детали, сделанные из поблекшего за прошедшее время золота. Никана у него тоже не из стандартного оружия Тэнно — явно такая же древняя реликвия, как и сам варфрейм, золотое лезвие и черная рукоять, покрытая вычурными узорами.

— Мы провели поиски и не обнаружили записей о нем ни в одном из архивов Орокин, — сказала Фесфа. — Только в отчетах о захоронении неконтролируемых варфреймов был упомянут некий Умбра. Полагаю, это он и есть.

— Хочешь сказать, что варфрейм, закопанный ещё во времена Орокин, внезапно выбрался на свободу? — смятенно уточнил Ивальд.

— Странно, не так ли? — хмыкнула Фесфа. — И, по удивительному стечению обстоятельств, впервые его заметили через два часа после исчезновения Лотос.

Можно было бы посчитать это странным совпадением, но Оператор в совпадения предпочитает не верить. Как же удачно сложились обстоятельства, что этот Умбра решил выбраться на поверхность именно тогда, когда Владеющие разумом вернулись, а вместе с ними, возможно, Ната. Сложно поверить в то, что это просто случайность.

— Ты хочешь его отловить? — спросил Пол. — Думаешь, сможешь извлечь из него какую-то информацию?

— Думаю, что он как-то связан с возвращением Владеющих разумом, — ответила Фесфа. — Что до отлова… что ж, это будет очень проблематичное занятие. Неконтролируемого варфрейма не так уж просто удержать.

Оператор сложила руки на груди, задумчиво рассматривая изображение Умбры. Пытаться поймать неконтролируемого варфрейма — дело гиблое. Они сильны, быстры, невероятно живучи и совершенно точно не настроены на какой-либо разговор. Девчонке пока не приходилось иметь дел с подобными экземплярами, но того, что она увидела в разуме своих зараженных придурков, вполне хватило чтобы понять: разговор с такими невозможен, ведь все варфреймы изначально поглощены агонией. «Посмертие», вероятно, потратит на этот план слишком много ресурсов, гораздо больше, чем оно того, на самом деле стоит. Сначала этого Умбру надо отловить, затем каким-то образом удержать, затем вытащить информацию… Бездна, да на один только отлов уйдет слишком много времени и материалов.

Посмотрев на лица военачальников, Оператор увидела такие же сильные сомнения, какие испытывает и сама. Что ж, видимо этот момент, когда пора выходить на сцену…

— Вы не сможете отловить его, — сказала девчонка, — а если и сможете, то непонятно, каким образом будете вытаскивать какую бы то ни было информацию.

— Других зацепок у нас пока нет, — заметила Фесфа.

Ивальд устремил на сестру внимательный взгляд, видимо быстро уловив в её тоне намеки на возникшую идею.

— Есть другие предложения? — спросил он.

Оператор глубоко вдохнула и выдохнула, уже предчувствуя тот хаос, который начнется после того, как она это предложение озвучит.

— Тебе не понравится, — сказала она. — Что ж, можете верить, а можете не верить, но у меня, вроде как, получилось залезть в головы варфреймов и оживить их.

В зале воцарилась достаточно долгая тишина. Все военачальники как один уставились на неё со смятением и недоверием, что прямо-таки написаны на их лицах, кажется, ещё чуть-чуть, и они дружно рассмеются, восприняв озвученное как шутку. Оператор, впрочем, даже не подумала начать оправдываться, или что-то доказывать, потому что, надо признать, забавно наблюдать за их исказившимися лицами.

В конце концов, когда молчание стало слишком затягиваться, Ивальд выдал:

— …ты не серьёзно.

— Я абсолютно серьёзно, — ответила Оператор.

— Ты же понимаешь, что это звучит как шизофренический бред? — с сомнением спросила Аврис. — Я, конечно, не сомневаюсь, что можно пробудить разум в варфреймах, но результат у этого всегда одинаковый.

Она выразительно указала рукой на фотографию Умбры, что без цели мчится по лесам. Оператор вздохнула и, включив коммуникатор, произнесла:

— Гаруда, подойди ко мне. Второй уровень додзё, первый зал после лифта, по коридору и налево до дверей. Не смей ни на кого нападать, ты знаешь, какие будут последствия.

С момента, как варфреймы стали отправляться на самостоятельные миссии, было решено раздать им собственные коммуникаторы, чтобы иметь возможность связи. Сначала смысла в этом, казалось, немного — зараженные ублюдки чуть ли не смеялись Оператору в лицо, принимая эти сучьи коммуникаторы с раздражающей снисходительностью — но затем Вольту понадобилась поддержка на одном из флагманов и все вопросы сразу отпали.

Пол, с некоторым промедлением, тоже включил коммуникатор и произнес:

— Возможно, мимо вас сейчас пройдет Гаруда Прайм. Не мешайте ей и держитесь на расстоянии.

Ну надо же, как много доверия со стороны великого и ужасного основателя.

Прошлое какое-то время. На самом деле, времени прошло настолько много, что военачальники стали поглядывать на Оператора с откровенным сомнением, а сама Оператор в какой-то момент подумала спросить у Гаруды, не потерялась ли она, но, благо, все опасения оказались излишни, и уже где-то через пять минут из коридора послышались тяжелые, размеренные шаги, отстранившиеся прямо перед дверью. Недолго думая, Оператор подошла к дверям и открыла их, демонстрируя собравшимся спокойную и контролируемую Гаруду Прайм.

— Я говорила тебе, что не люблю Тэнно, — прошипела Дева смерти.

— Потерпи немного, дело важное, — ответила Оператор и махнула рукой в сторону, призывая варфрейма пройти внутрь.

Гаруда издала череду странных, явно раздраженных звуков, но сделала несколько шагов вперед и остановилась справа от входа, встав в позу обыкновенного, бездушного варфрейма. Девчонка, тем временем, посмотрела на военачальников — их лица выражают целый спектр эмоций, начиная от растерянности и недоверия — Ивальд — и заканчивая настоящим впечатлением — Аврис.

— Семья сумасшедших, я же говорил вам, они оба поехавшие, — спустя какое-то время молчания сказал Йон. — Родители их, наверное, ещё хуже были.

— Про родителей лишнее было, — пробормотал Ивальд, не сводя взгляда с Гаруды.

— Откуда-то в вас же должно было это взяться, — развел руками Йон.

Ивальд лишь издал тихий, не особо веселый смешок и, наконец, перевел взгляд с Гаруды на Оператора.

— Ты хочешь сказать, — размеренно начал он, — что всё это время у тебя на орбитере была куча оживших машин для убийств?

— Да, — просто ответила Оператор.

— …и не сказала ты мне об этом потому что..?

— А когда я должна была тебе об это сказать? — развела руками девчонка. — Когда мы только встретились и ты постоянно ссорился со своей бывшей как последний идиот? Или когда ты рассказал мне о замечательной конструкции моего кресла Переноса? Или когда мне пришлось разбираться с Рэллом и Человеком в Стене? Или, может быть, после того, как стало известно о возвращении Владеющих разумом?

Ивальд какое-то время молчал, но затем всё таки скривил губы и кивнул в знак признания правоты Оператора. Довольно сложно подойти и сказать: «эй, у меня тут варфреймы живые есть», когда буквально вся система вокруг тебя чуть ли не горит ярким пламенем каждый Безднов день.

— Так… ты думаешь, что сможешь сделать с Умброй то же самое, что и со своими варфреймами? — спросил Пол, решив проявить удивительную тактичность и не задавать лишних вопросов по поводу «оживших машин для убийств».

— Скорее всего да, — кивнула Оператор. — Вам нужно достать из Умбры информацию — я могу это сделать своими силами, без отлова и удержания в какой-нибудь клетке. Не знаю, получится ли провернуть это с неконтролируемым варфреймом, но, если получится — я докопаюсь до его воспоминаний и узнаю всё, что с ним произошло.

Перед этим, конечно, придется пройти очередной сеанс техноцитового психологического хоррора, но девчонка, спустя девять оживленных варфреймов, уже успела к этому привыкнуть, как бы странно это не звучало.

— Ты же понимаешь насколько это опасно? — нахмурившись, произнес Ивальд. — Одна Бездна знает, что с тобой может произойти, если ты влезешь внутрь этой твари.

Он махнул рукой в сторону изображения Умбры.

— Это древняя модель, явно созданная не по стандартным чертежам, — кивнула Фесфа. — Вряд ли его можно сравнивать с обычными варфреймами.

— У вас есть другие идеи, как узнать от него информацию? — поинтересовалась Оператор. — Собираетесь посадить его за стол и дать ручку с листочком, чтобы он написал краткое изложение?

Наступило продолжительное молчание, довольно красноречиво ответившее на этот вопрос.

— Ладно, — вздохнул Пол, — тогда оставляю Умбру тебе, Фесфа перешлет всю информацию. Нужна какая-то помощь?

— Нет, — покачала головой Оператор, — лишние Тэнно будут только мешать. Сама разберусь.

Кажется, у присутствующих ещё оставались какие-то сомнения в этой идее, но, благо, Пол не стал возражать или пытаться сделать всё по-своему, а лишь кивнул и махнул рукой в знак того, что девчонка может идти.

Уже в коридоре, за пределами зала собраний военачальников, её нагнал Ивальд, который, без особых предисловий, сказал:

— Что, во имя Бездны, творится в твоей голове? — он выглядит недовольным, если не раздражен-ным. — С чего вообще ты решила, что будет хорошей идеей оживить варфреймов?

Он с неприязнью посмотрел на Гаруду, как будто та лично ему какую-то подлянку устроила.

— Решение было не совсем добровольным, если тебе интересно, — ответила Оператор. — Гара стала оживать сама по себе, так что у меня был выбор либо оставить всё как есть и просто позволить ей в какой-то момент взбеситься, либо проконтролировать весь этот процесс оживления и найти общий контакт. В голову Гаруды пришлось влезть, когда я искала свой Резервуар и мне нужна была информация о своём прошлом.

— И ты не придумала ничего лучше, кроме как оживить варфрейма?? — голос Ивальда, кажется, подскочил на тон от удивления. — Есть много других источников информации, где ты могла бы найти данные о себе!

— Другим вариантом был Каир, — прищурившись, ответила Оператор.

Того, как вытянулось лицо Ивальда, хватило, чтобы понять: он знает, кто такой Каир, и знает, почему девчонка не хотела с ним договариваться. Впрочем, долго молчание брата не продлилось, потому что уже спустя несколько секунд он зажал переносицу между пальцами, и сказал:

— Послушай, ты же понимаешь, насколько это всё опасно? Ожившие варфреймы — угроза, непонятно, что взбредет им в голову! А если они решат тебя убить? Ты никогда не можешь знать наверняка!

Оператор посмотрела на Гаруду, выразительно вскинув бровь. Та лишь едва заметно пожала плечами, не давая четкого ответа «за» или «против». Замечательно.

— Ивальд, я уже оживила этих варфреймов, — вздохнув, произнесла девчонка, — а значит не могу просто взять и выкинуть в космос, чтобы сделать себе новых.

— Скорми Гельминту, — просто предложил Ивальд.

— Однажды я зарежу этого уебка, — прошипела Гаруда.

— Нет, ты этого не сделаешь, — возразила Оператор, кинув на Деву смерти испытывающий взгляд. — И нет, я не собираюсь скармливать их Гельминту, по крайней мере пока они не выбесят меня полностью, ясно?

Ивальд перевел странный взгляд с Оператора на Гаруду и обратно, видимо пытаясь понять, с чего вдруг его сестра что-то говорит варфрейму. Судя по всему, другие не слышат слов зараженных придурков, что, наверное, можно считать преимуществом, потому что слова зараженных придурков это, по большей части, угрозы жестокой расправы над кем-либо.

— Я влезла в их головы, вытащила оттуда на поверхность все воспоминания, буквально заставила жить и после этого должна просто выкинуть их? — уже предчувствуя все дальнейшие нравоучения, произнесла девчонка. — Звучит не очень хорошо, тебе так не кажется?

— Это просто.., — Ивальд резко выдохнул, видимо уже в силах подобрать слов. — Я просто хочу, чтобы ты была осторожна, понятно? Ты прекрасно знаешь, какая у варфреймов история и скольких Тэнно они отправили в медотсеки, нельзя просто брать и ворошить их внутренности без расчета на последствия.

— Я понимаю, — кивнула Оператор, — но не то чтобы у нас сейчас есть выбор. А что до тех, которых я уже оживила…

Она смерила Гаруду оценивающим взглядом и закончила.

— Они редкостные ублюдки, но деть их уже никуда не получится. Пусть живут, пока не доставляют серьёзных проблем.

— Настоящее одолжение сделала, — саркастично отозвала Гаруда. — Я не мечтала о жизни. Никто из нас не мечтал.

Оператор нахмурилась, на мгновение замерев растерянности, но затем встряхнулась и вернула внимание к Ивальду. Разобраться с этим надо позже, когда рядом не будет надоедливого старшего брата, волнующегося из-за каждого лишнего движения девчонки.

Ивальд, тем временем, испустил долгий, усталый вздох и покачал головой, смирившись с тем, что перебороть сестру не получится.

— Просто будь внимательнее, ладно? — только и попросил он. — И в следующий раз говори сразу о таких вещах.

— Если в следующий раз не будет наступления Владеющих разумом и прочего дерьма — без проблем, — невесело хмыкнула Оператор.

На коммуникатор пришло сообщение с несколькими файлами от Фесфы, что послужило знаком заканчивать любые разговоры и приниматься за дело. Коротко махнув Ивальду на прощание, девчонка взяла под управление Гаруду и отправилась на выход из додзё.

По возвращению на орбитер Оператор сразу же принялась за поиски Умбры среди земных лесов, где тот, вероятно, до сих пор скачет между деревьями и громит всё на своём пути, преследуя цель, которой и сам не понимает. Присланных Фесфой данных оказалось достаточно, чтобы Ордис сумел установить примерное описание варфрейма и настроил поиск нужной сигнатуры, так что, уже меньше чем через час, у девчонки оказались координаты примерной области, где должен находиться варфрейм.

— Фрост, Гара, идете со мной, — сказала она, найдя нужных варфреймов. — Постарайтесь не подраться по дороге, у нас важная задача.

Фрост и Гара переглянулись, после чего без особых возражений последовали за Оператором. Кажется, среди всего населения орбитера, они один из самых спокойных несмотря на то, что имеют вредную привычку драться из-за оружия, как, впрочем, и любой другой варфрейм.

— По прилету столкнемся с неконтролируемым варфреймом, который на нас нападет, не атакуйте в ответ и не вредите ему, — продолжила объяснять Оператор. — Гара — устанавливаешь барьер, Фрост — стараешься поймать в лед, вам нужно задержать его достаточно сильно, чтобы дать мне возможность подобраться поближе.

— Хочешь совершить самоубийство? — скучающе поинтересовался Фрост. — Есть более простые способы.

— Ха-ха, — саркастично отозвалась Оператор, — не просто так тебя в варфрейма переделали, мудак отмороженный.

Можно было бы побеспокоиться о том, что такие слова окажутся слишком грубыми, но, наверное, если бы техноцитовым придуркам что-то не нравилось, они бы уже давно выразили это, так что, пока с их стороны никаких жалоб не поступает, Оператор не собирается играть в понимающую, всепрощающую душу. Из-за них ей приходится тратить слишком много кредитов на починку, так что пусть терпят.

— Зачем тебе неконтролируемый варфрейм? — всё же спросила Гара, когда они всей группой прилетели на Землю неподалеку от нужных координат.

— Хочет вернуть космическое недоразумение, — коротко ответила Гаруда.

— Мне казалось, вы не ладите, — заметила Стеклянная воительница, видимо без особых проблем поняв, о ком речь.

— «Космическое недоразумение» скорее всего сбежало к врагу вместе со всей имеющейся у неё информацией, — ответила Оператор, — так что чем быстрее мы её найдем, тем лучше.

В ходе своих бесцельных скитаний, Умбра случайно вышел на базу Гринир, что так неудачно расположилась около тех лесов, где бегал варфрейм. Что после этого случилось с базой догадаться не сложно, достаточно просто взглянуть на неё снаружи: входные ворота проломаны, все терминалы и электроника разгромлены в хлам, на смотровых вышках и переходах лежат мертвые тела клонов. Вероятно, они даже не успели ничего понять, как их рассек золотой клинок. Судя по всему, устроив погром снаружи, Умбра решил продолжить дело внутри, так что придется пробираться через базу. Немного осложняет дело, но не критично.

— Её предательство было очевидным с того момента, как стало известно о Нате, — сказала Гаруда. — Не понимаю, в чем смысл продолжать поиски. Хочешь найти себе новую мамочку?

Оператор покинула Деву смерти, после чего принялась просматривать данные о нужной базе, присланные Ордисом.

— Моя мать мертва, ровно как и отец, — обманчиво спокойным голосом произнесла она, после чего посмотрела на Гаруду, — лучше вам это уяснить, если вы не хотите лишних конфликтов.

Варфреймы на некоторое время замолчали, видимо уловив предупреждение в голосе девчонки.

— Пытаешься угрожать? — со смешком уточнил Фрост. — Ты уверена в своих способностях?

— В способностях, очевидно, нет, но я никогда не отступала перед превосходящим по силам противником, даже если битва могла окончиться смертью, — ответила Оператор. — Уверена, Гаруда может вам об этом рассказать.

Дева смерти едва заметно дернулась, после чего склонила голову на бок, то ли в замешательстве, то ли в странной попытке предостеречь от лишних слов. Понимая, что этот разговор может очень легко закончиться дракой и смертью, девчонка вздохнула и повернулась к варфреймам, сложив руки на груди.

— Послушайте, — сказала она, — я, судя по всему, не особо нравлюсь вам, а вы не особо нравитесь мне, у нас прекрасное взаимопонимание, но так уж вышло, что вы уже ожили и вам уже приходится иметь со мной дело, ровно, как и мне с вами, так что если вы хотите и дальше жить на моем орбитере, тогда вам придется соблюдать некоторые правила.

— Мы не просили о том, чтобы ты копалась в наших воспоминаниях, — покачала головой Гара. — Мы не просили жизни.

— Тогда скажи мне слово, и я отправлю тебя к Гельминту, чтобы ты вернулась к своему блаженному существованию бездушного варфрейма, лишенного разума, — ровно ответила Оператора.

Сложно сказать, какой была реакция на данное заявление, но никто не стал заряжать оружие и нападать на девчонку, а значит, наверное, пока еще всё не так плохо.

— А где же проникновенные слова о том, что ты нас понимаешь и всегда будешь рядом? — саркастично спросил Фрост. — Какое-нибудь дерьмо в стиле: «теперь мы пройдем через это вместе»?

— Я буду рядом с вами, но только если вы будете рядом со мной, — отрезала Оператор. — Мне нужны союзники, а не солдаты, делающие что-то против своей воли. Не нравится — проваливайте, я вас не держу. Отправляйтесь куда хотите и делайте что хотите, или если так не нравится жить — добро пожаловать к Гельминту, если хотите избавиться от Тэнно — идите в любую окраинную колонию, там вашей помощи в любом случае будут рады. Я поддержу вас только в том случае, если мы прийдем к соглашению и будем работать сообща, а не язвить друг другу и драться Бездна знает из-за чего.

Определенно, будет неприятно, если все пережитые Оператором ужасы окажутся напрасны и оживленные ею варфреймы просто сгинут на кресле Гельминта, или пропадут где-нибудь в колониях, но она сама решила пойти на такой шаг и влезть в их головы, прекрасно зная, что это далеко не самое приятное место, так что винить в произошедшем некого, кроме её самой. Ещё более неприятным будет тот исход, при котором варфреймы взбесятся и ударят со спины, или просто нападут на союзных Тэнно — Оператор и сама с той задачей прекрасно справляется, помощники ей не нужны.

В конечном итоге, она не собирается решать за варфреймов и заставлять их что-либо делать, пока они не представляют угрозы. Жизнь итак была достаточно с ними жестока, может, хоть сейчас воспользуются возможностью действовать свободно.

— Итак, — сказала Оператор, сделав шаг по направлению к базе, где находится Умбра. — Я могу рассчитывать на вас, или вы отправляетесь в свободное плавание?

Варфреймы переглянулись, видимо ведя какую-то собственную безмолвную беседу. Затем, после не особо долгих раздумий, они пошли следом за девчонкой.

По приближению выяснилось, что база Гринир практически полностью разгромлена, при чем так сильно, что её проще бросит зарастать, чем восстанавливать. Все клоны убиты, ни один не остался в живых, вся техника разрушена и безвозвратно повреждена, ящики с ресурсами и оружием буквально выпотрошены, как будто нападавший поставил своей целью уничтожить всё, до чего можно дотянуться, а все терминалы у дверей буквально смяты, при чем, судя по вмятине, одним четким ударом. Да уж, Умбра точно не настроен на диалог.

— Следите за окружением, — пробормотала Оператор, — заметите Умбру — сразу сообщайте. Я буду идти рядом в состоянии Бездны. Он не должен ожидать удара с моей стороны.

— Только попробуй снова запереть меня за своим барьером, — предостерегла Гаруда, видимо обращаясь не к девчонке.

— Меньше бросайся на врагов и слушай сигналов, — невозмутимо ответила ей Гара.

Оператор решила не вмешиваться в их диалог, оставив варфреймов самих разбираться с тем, кто где и как должен использовать свои способности.

Проникнуть внутрь базы было не сложно — Умбра заботливо разломал все протоколы блокировки, из-за чего каждая дверь оказалась открыта, а та, что не была открыта — обзавелась достаточно большим проломом, через который без труда могут пробраться варфреймы. Внутри обстановка не особо отличается от той, что снаружи — мертвые тела, раскиданные по всем коридорам и помещениям, поврежденные терминалы, разгромленные склады, множество царапин и вмятин на металлических стенах. Освещение, будто стремясь соответствовать атмосфере, тревожно моргает, а где-то и вовсе отсутствует, только искры сыпятся с разбитых ламп. Оператор знала, что неконтролируемые варфреймы — опаснейшие противники, но она не представляла, какой ущерб они в одиночку могут нанести целой базе, оборудованной протоколами безопасности и защитными орудиями.

— Мне уже нравится этот тип, — хмыкнул Фрост.

Ответить ему никто не успел, потому что по пустым, буквально мертвым коридорам разнеслось эхо искаженного крика.

Варфреймы быстро насторожились и замедлили шаг, готовые в любой момент перейти в нападение, или оборону, Гаруда развернула когти, Гара вытащила из-за спины Вольнус, Фрост перезарядил винтовку. Оператор, не выходя из состояния Бездны, продолжила идти в тени.

О том, где находится Умбра, догадаться не сложно — он достаточно громко громит всё вокруг себя и убивает первых попавшихся клонов, чтобы услышать это с расстояния в несколько сотен метров или около того.

— Я возьму его на себя, вы обходите и ставьте свои барьеры, — решила Гаруда.

Сразу же после этого она сорвалась с места и бросилась вперед по коридорам, прямиком к крушащему всё вокруг себя варфрейму. Гара и Фрост переглянулись, издали одинаковые шипящие звуки, похожие на вздохи, после чего побежали следом за Девой смерти.

— Значит теперь она против барьеров не возражает, — заметила Гара.

— Когда она вообще хоть против чего-то не возражает? — ответил Фрост.

Оператору не оставалось ничего, кроме как пойти за ними.

В отсеке, где оказался Умбра, царит настоящий хаос: ещё живые клоны отчаянно пытаются отстреливаться, прячась по углам и ближайшим укрытиям, все эти укрытия достаточно быстро обращаются в груду металлолома, а все клоны — в бездыханные, изувеченные тела. Раньше, вероятно, это был какой-то зал для сборов, или для тренировок, или что-то в этом роде, но теперь помещение настолько разгромлено и полно мусора, что с функциональной точки зрения тут только хоронить кого-то можно, например всех убитых сегодня солдат Гринир. Освещение побито, лампы моргают, стены покрыты вмятинами, а среди всего этого великолепия — Умбра, собственной персоной.

Он и правда мало чем отличается от стандартной модели Экскалибура, разве что цветом — черным. Золотые детали, длинный потрепанный шарф на шее, никана, которая, вероятно, старше, чем все варфреймы, что есть у девчонки… да уж, с ним придется непросто. Непонятно, что это за Умбра, откуда он взялся и зачем был создан, но одно можно сказать точно: такие экземпляры просто так не появляются.

Гаруда своему слову оказалась верна: только завидев противника, она сразу же бросилась в бой и не успел Умбра добить очередного клона, вставшего на его пути, как со спины на него буквально прыгнула Дева смерти, чуть не повалив на пол. Умбра издал странное, искаженное рычание и резким разворотом скинул нападавшую со спины, но это не сыграло особой роли, потому что Гаруда свою задачу выполнила: заставила противника замереть месте и дать остальным возможность атаковать.

Раздалось трещание, из покрытого кровью металлического пола выросла стена льда, что на полном ходу врезалась в грудь Экскалибура, прибив его к стене, а следом показалась Гара, что с размаху ударила Вольнусом, возводя вокруг варфрейма прочный стеклянный барьер. Не прошло и десяти секунд, как, вроде бы, неконтролируемый и опаснейший противник оказался практически полностью обездвижен. Очевидно, подобные ограничения Умбру не остановят — понадобится не так много времени, чтобы он без особого труда сломал и ледяные и стеклянные оковы, возведенные вокруг, но Оператор определенно не собирается ему этого времени давать. Как только варфрейм с громким звоном ударился о металлическую стену, смятенный из-за внезапного нападения, девчонка совершила рывок по направлению к нему.

Кажется, на жалкое мгновение, она увидела, как Умбра вздрогнул, то ли растерянный, то ли испуганный. Девчонка, без лишних сомнений, протянула к нему руку и совершила Перенос.

* * *

Разум варрфеймов — то место, в котором не стоит оказываться ни при каких обстоятельствах. Он полон техноцитовой мерзости, что вызывает раскаленную агонию, пронизывающую каждую частику существования носителя, он извращен лезвием создателей и собственной болью, что остается глубоко-глубоко внутри незаживающим пульсирующим ранением, он жесток, при чем не только к посторонним, но и к самому себе. Разум варфреймов — бесчисленное количество слоев боли, перемешанной с сожалениями и, быть может, где-то в глубине, в той сердцевине, про которую уже все забыли, ещё сохраняются хрупкие образы прошлой жизни, размытые, лишенные четкости и деталей, не более чем отголоски того человека, что однажды существовал.

Разум Умбры иной. Это настоящее поле боя, где сталкивается всепожирающее заражение и воля человека, ведомого долгой, нескончаемой агонией, заставлявшей его жить столетиями. Воспоминания Умбры — не размытые фигуры и плохо различимые голоса, нет, его воспоминания кристально чисты, полны деталей, четких лиц и диалогов, каждое слово в которых проговаривается с толком и расстановкой.

Попав в голову варфрейма, Оператор не столкнулась с болью и техноцитовой мерзостью, пожирающей заживо, как это бывало в других случаях, нет, Умбра парень особенный и боль его, как оказалось, заключается в ином.

— Давно с тобой не виделись, дорогой друг. Признаться честно, я несколько волновался о твоем состоянии, — голос Балласа полон беспокойства, но глаза его холодны как лед.

Больничная палата Орокин — знакомое место, в таких лечили только знать и представителей высшей элиты. Оператор смятенно осмотрела воспоминание, поражаясь тому, насколько четким и детальным оно оказалось — просторная комната, белоснежные стены, мягкая односпальная кровать, на которой лежит мужчина — лица его не видно, лишь руки, безвольно уложенные по бокам, остальное тело накрыто больничным покрывалом. Возле кровати, стоит капельница с тремя пакетами багряной жидкости, а возле неё, на простом стуле, сидит Баллас.

Девчонка нахмурилась, безошибочно узнав Исполнителя, которого видела в недавнем сне. Высокий мужчина, кожа которого мертвенно-бледна, а глаза покрыты золотом. Правая рука непропорционально больше левой, как и у всех остальных Исполнителей, губы тонкие, сухие, черные волосы подобраны золотыми заколками. Для своего положения он одет достаточно скромно — в простую белую накидку, лишенную каких-либо аксессуаров или вычурных элементов, указывавших бы на достаток этого человека. Либо он по каким-то причинам решил вести аскетичный образ жизни — что звучит очень смешно, учитывая то, что речь идет об Орокин — либо не хочет привлекать внимание.

Значит… Умбра, точнее тот человек, которым он когда-то был, связан с Балласом, а Баллас, в свою очередь, связан с Маргулис… ладно. Допустим. Теперь понятно, с чего вдруг Человек в Стене решил поведать Оператору именно об истории этих двоих.

— Как ты? Кажется, совсем плох, — продолжил обманчиво мягким голосом расспрашивать Баллас. — Твой голос пропал, и движения… слышал, последние десять часов ты не мог даже губами пошевелить.

Только идиот не заметил бы в его голосе лжи. Умбра здоров. Умбра самый, блять, здоровый дакс на свете, он оказался здесь не потому что заболел, а потому что допустил ошибку. Что этот предатель с ним сделал… одна только Бездна знает.

— Кажется, ты не рад, — заметил Баллас. — Наверное, не знаешь, как здесь оказался, да? Только вчера был полноценным служащим Империи, исправно выполняющим свои задачи, а сегодня уже не способен встать с постели… и как только не повернется жизнь.

Ответом ему стало прерывистое мычание, вырвавшееся из горла Умбры. Исполнитель тихо рассмеялся и покачал головой, быстро сбросив с себя напускное беспокойство.

— Ладно, хватит шуток, — сказал он. — На самом деле, я впечатлен твоими успехами, правда. Обычный разведчик, посланный от одного Исполнителя к другому, чтобы выведать грязные секреты и передать их своему повелителю… таких как ты огромное множество. Если бы я попытался сосчитать всех тех пиявок, которых дорогие коллеги подкидывали мне, то просто бы сошел с ума.

Баллас небрежно махнул рукой, словно все эти «пиявки» — не стоящие внимания мошки. После этого мужчина потянулся к капельнице и быстрым, изящным движением открыл винтовой зажим, сдерживавший жидкость в пакетах — после этого багрянец быстро потек по трубкам в вены Умбры.

Дакс хотел бы встать, хотел бы вывернуться и избавиться от этой мерзости, но едва ли тело понимало его желание — оно всё также продолжало безвольно лежать на кровати, полностью парализованное и лишенное связи с головным мозгом.

— Знаешь, сначала у меня не было никакого желания тебя трогать, — продолжил, тем временем, Баллас. — Пиявки на то и пиявки, что рано или поздно они отпадают сами. Большинство из них достаточно умны, чтобы понимать, какие секреты Исполнителей они могут выведать, а какие будут дорого им стоить, но ты?

Он снова рассмеялся проклятым, фальшивым смехом, в котором нет ни капли настоящей радости.

— О-о-о, ты решил, что ты слишком верный слуга своего господина, — вздохнув, Баллас откинулся на спинку стула. — Наверное, посчитал себя лучше остальных, храбрее, умнее… правда, я впечатлен тем, как много ты работал: не спал сутками, следил за мной, перехватывал сообщения, копал под моих посредников, строил целую сеть расследования, даже решил шифр моей связи взломать, подумать только! На что ты рассчитывал, делая всё это? На то, что я ничего замечу?

Исполнитель посмотрел на Умбру с раздражающей снисходительностью.

— Мне правда жаль, что такое упорство и верность были заложены в столь до безобразия наивного человека, — мужчина разочарованно покачал головой, будто действительно испытывая какие-то эмоции от того, что происходит.

Оператор нахмурилась, заметив то, как постепенно воспоминание начинает искажаться. На стенах стали проглядываться кривые красные прожилки, на коже рук Умбры постепенно формируются волдыри и язы, в пространстве то и дело мелькают странные, кривые фигуры, похожие на гнилостные ульи… нет, не в пространстве. В разуме Умбры. В его глазах, в его восприятии…

Девчонка с сомнением посмотрела на багряную жидкостью, что по трубкам поступает в кровь дакса.

Дыхание мужчины стало заметно тяжелее. То и дело из груди вырывались хрипы, воздуха стало не хватать. Баллас не обратил на это никакого внимания и продолжил разглагольствовать:

— Итак, чем же закончились твои отчаянные поиски? Ты добился своего. Ты докопался до истины, до той сути, которая была тебе так необходима: великий Баллас, один из Исполнителей Орокин, оказался предателем. Все его сообщения с данными, планами и чертежами были направлены прямиком к нашему главному злодею: к Владеющим разумом. Ты, конечно, сразу же собрал все доказательства и что есть силы побежал к своему господину, докладывать всё, что узнал, но как же жестоко поступила с тобой была судьба… до цели оставались жалкие шаги, как ты упал без сознания у самой двери.

Исполнитель, склонил голову на бок, с его лица быстро пропали все искусственные эмоции, обнажив истинную личину предателя: равнодушие, высокомерие и злобу, затаенную где-то глубоко внутри.

— Ты правда думал, что сумеешь переиграть меня в моей же игре? — тихо спросил он. — За кого ты меня принимаешь, старик? За очередного бесхребетного корпората, за которым тебя послал следить хозяин? Я Исполнитель, Безднов ты идиот, никогда в своей жалкой жизни ты не мог даже подобраться к моему уровню.

Длинный, костлявый палец правой руки ткнул Умбру в лоб, уперевшись длинным, острым ногтем в кожу. Кажется, давление настолько велико, что в кости черепа останется трещина.

— Так смотри же теперь за плодами своей работы, — произнес Баллас, отстраняясь и брезгливо оттряхивая руку. — Тебе, наверное, интересно, что же за чудесное лекарство тебе прописали, быть может, ты даже догадался, из чего оно состоит.

Он постучал по пакетам капельницы. Кажется, на мгновение прожилки в стенах стали ярче, напоминая сесть болезненных вен.

— Ты всё правильно понял. Это заражение было заботливо выращено в телах твоей семьи. Прекрасная, любящая Агрита, — указал на один пакет, — юная, но смышлёная не по годам Инава, — на другой, — и самый младший из твоих детей, Дороми, как он кричал… ты бы, наверное, расплакался, — на третий.

Из груди Умбры вырвалось ещё одно сдавленное рычание, но оно вышло настолько тихим и лишенным силы, что его было практически невозможно расслышать. Вены в стенах стали ярче. Волдыри и язвы стремительно покрывают руки, обезображивая кожу. Фигуры перед глазами стали ярче, четче… каждая из них зовет, зовет к улью, к себе подобным…

— А что же до твоего старшего сына — Исаа? — голос Балласа звучит всё также четко, будто и не задетый мерзостью в голове. — Твоего самого любимого дитя, которому ты безраздельно уделял всё своё внимание, порой даже забывая об остальных? Не волнуйся, он остался жив.

Уголки губ Балласа, кажется, на мгновение приподнялись в улыбке. Возможно, искренней. Вкрадчиво, торжественно, словно тварь, наконец добравшаяся до жертвы, он практически шепотом закончил:

— Его ты убьешь сам.

— Владыка, — дверь в больничную палату отворилась. — Вы желали меня видеть?

В проеме появился юный дакс, его голова ещё свободна от тяжелого шлема, но на тело уже одета золотая броня, стандартная для воинов его класса. Глаза юноши тут же обратились к Умбре, на лице отразилось сожаление, перемешанное с волнением.

— Конечно, Исаа, проходи, — Баллас встал со стула и жестом руки пригласил дакса внутрь. — Я подумал, что, возможно, тебе стоит оставить службу и провести время с отцом. Его состояние стало совсем тяжелым.

— Вы невероятно добры, Владыка, — Исаа почтенно склонил голову. — Благодарю вас за проявленную благосклонность.

— Как я могу препятствовать воссоединению семьи, — с улыбкой ответил мужчина.

Исаа, дождавшись кивка со стороны Исполнителя, тут же рванул к кровати и сел рядом с Умброй, смотря на него с неприкрытым беспокойством и волнением.

— Отец? — осторожно, будто боясь даже слишком громко вздохнуть, позвал он. — Ты слышишь меня?

Сил не осталось даже на то, чтобы издать звук. Глотка поросла кистами и волдырями, перекрывающими поток воздуха.

Позади юноши встал Баллас, сложив руки за спиной. Его глаза сверкнули золотым светом и голове прозвучал проклятый, искаженный голос:

— Не грусти слишком сильно, старик, твои родные навсегда останутся с тобой. Они будут течь по твоим жилам, рвать твою плоть и ломать кости, создавать из тебя омерзительное создание, которое позже, силами наших трудолюбивых архимедианов, будет обращено в сосуд для Тэнно. Можешь возрадоваться: даже после смерти ты, может, принесешь пользу Империи, как верный солдат.

Кровь застучала в ушах, через хриплые вдохи и тяжелые выдохи стало пробиваться нечеловече-ское завывание. Вены пульсируют в стенах, в волдырях копится гной, язвы кровоточат, горло распирает от наросшей плоти, зов улья стал громче, требовательнее. Пакеты капельницы почти пусты.

— А что же до моего предательства? — голосе Балласа, кажется, послышалось удовлетворение. — Я буду наблюдать за тем, как Империя горит, как когда-то горела моя любовь.

Исаа нахмурился.

— Отец? — неуверенно позвал он.

Улей требует пропитания. Вены не могут пульсировать, если в них нет крови, гной не может копиться, если нет того, что может сгнить, выводок не может выжить, если нет мяса.

Баллас медленно развернулся и направился к выходу из палаты.

— Не стоило переходить мне дорогу, Умбра, — напоследок сказал он. — Не стоило.

— Что ты… ОТЕЦ!!

Оператор выдохнула, не в силах сдержать дрожи, пробежавшей по телу при виде того, как отец набрасывается на сына, проламывая броню и разрывая грудную клетку обезображенными техноцитом руками. Это… более чем жестокое зрелище.

Мертвое тело Исаа распростерто на полу, а Умбра склонился над ним, издавая странные звуки, похожие на рычание, перемешанное с плачем. Девчонка, выдохнув, отвернулась. За некоторыми вещами даже ей сложно наблюдать.

— Давно с тобой не виделись, дорогой друг.

Что?

— Как ты? Кажется, совсем плох.

Подождите…

— Твой голос пропал, и движения… слышал, последние десять часов ты не мог даже губами пошевелить.

Кажется, это уже было.

Оператор встряхнулась, подумав, что потерялась в мыслях, но, повернувшись, увидела то же самое воспоминание, начавшееся сначала.

— Кажется, ты не рад, — заметил Баллас. — Наверное, не знаешь, как здесь оказался, да? Только вчера ты был полноценным служащим Империи, исправно выполняющим свои задачи, а сегодня уже не способен встать с постели… и как только не повернется жизнь.

— О-о-о нет, — пробормотала Оператор, — нет, нет, нет… Умбра!

Она шагнула вперед, пытаясь вырваться, нарушить ход воспоминания, сделать хоть что-то, чтобы остановить повторение этих событий, прервать цикл, в котором, похоже, пребывает разум варфрейма с самого момента создания.

— Ладно, хватит шуток…

— Прекрати это! — крикнула она. — Всё уже закончилось!

Собственные руки, кажется, потерялись в образе воспоминания, словно что-то просто стирает их, как ненужную вещь, которой не должно существовать в этой проклятой больничной палате. Оператор сжала ладони в кулаки, по коже прошлись неприятные мурашки и комбинезон вспыхнул бледно-зеленым светом Бездны, что без труда пробился через шумящий слой воспоминания.

Кажется, стены больничной палаты дрогнули, словно отражение в воде, покрывшееся рябью.

— Всё закончилось, Умбра, — повторила Оператор. — Ты не можешь ничего изменить. Нет смысла мучить себя этим воспоминанием.

Она подняла руку и позволила силе Бездны течь через тело, проникая в пошатнувшийся образ помещения. Золото стало стремительно блекнуть, белые стены покрываться холодным металлическим оттенком, даже яркий цвет золотых глаз Балласа померк в зеленом свете, охватившим воспоминание словно туман, накрывший измученную землю, полную тлеющих углей.

Под воздействием Бездны, образ больничной палаты стал стремительно блекнуть и уходить в тень, кажется, даже слова стали менее различимы, стремительно утопая в оглушительной тишине, поглотившей пространство.

— После этого тебя захоронили, не так ли? — произнесла Оператор. — Ты был неконтролируем и тебя просто решили забыть. Сотни лет, проведенных под землей и всё же… сейчас ты решил выбраться на свободу. Зачем? Что заставило тебя вернуться к жизни?

Неужели все эти сотни лет он был мучим одним и тем же воспоминанием? Бездна, насколько долгим и болезненным должно быть это время…

— Вой сколько хочешь. Это не вернет его к жизни.

Знакомый голос, пробившийся сквозь тишину, заставил Оператора вздрогнуть и обернуться.

Стены больничной палаты, наконец, полностью обрушились и перед девчонкой открылся обзор на… кладбище⁽¹⁾. Земное, из числа тех, что предназначались для обычных служащих Империи — открытое пространство у обрыва, где выставлены ряды валунов, на которых золотыми витиеватыми буквами выведены имена, какие-то пустые, какие-то надломанные и так сильно поврежденные, что уже невозможно разобрать того, что ранее было написано на валуне. У самого обрыва, перед рядами камней, расположено старое, уже давно высохшее дерево, погнувшееся и пострадавшее от времени, а у дерева, опираясь на длинный меч, стоит Умбра. Теперь уже варфрейм.

— Честно говоря, не думал, что ты ещё жив, — Баллас стоит среди могильных камней, смотря на Умбру совершенно не впечатлённым взглядом. — Полагаю, выбрался ты только ради того, чтобы встретиться со мной?

За всё прошедшее время он ни капли не изменился — всё та же мертвенно-бледная кожа, всё те же золотые глаза, всё те же белоснежные одеяния, даже не поблекнувшие за столетия, прошедшие с момента падения Империи. Будто для предателя течение времени попросту остановилось — его бренное, погибшее тело так и осталось неизменным, даже не способное к разложению.

— Это жалко, старик, — произнес мужчина, смерив варфрейма брезгливым взглядом. — Правда, жалко.

Умбра издал искаженный вой и, схватив никану, бросился на Балласа. Золото сверкнуло в бледном свете луны, раздался свист воздуха, рассекаемого лезвием, кажется, не пройдет и мгновения, как Исполнитель будет рассечен на две части… но острие остановилось у самой его груди, не задев одежд.

— Не старайся, — беспечно произнес Баллас, даже не шелохнувшись от испуга. — Ты не можешь восстать против своего создателя.

Руки Умбры задрожали, будто борясь с невидимым препятствием, пока варфрейм не сделал шаг назад и не схватился за голову, в отчаянной попытке перебороть порывы собственного тела.

Ночное небо озарила вспышка света и рядом с Балласом появилась массивная фигура, лица которой невозможно определить.

— Рад бы помочь тебе освободиться от страданий, — вздохнул Исполнитель, — но я злопамятный человек. Продолжай влачить своё жалкое существование и вспоминай тот момент, когда решил, будто можешь со мной тягаться. Бывай, Умбра.

Варфрейм снова схватил никану и совершил повторную попытку напасть на противника, перебороть своё проклятое тело, подчиненное воле создателя, свершить то, о чем мечтал сотни лет, будучи захороненным под землей… но совершив рывок, он увидел лишь пустое пространство, где нет ни единого намека на так ненавистное лицо. Странная вспышка света как будто просто… унесла Исполнителя, как раз в тот момент, когда Умбра был так к нему близок…

Быть может, если бы он сумел пересилить своё тело, быть может, если бы он сосредоточился, набрался ярости, вспомнил испуганное лицо Исаа, довел дело до конца…

Варфрейм с размаху ударил никаной по ближайшему камню и в ярости закричал, чувствуя, как отчаяние заживо пожирает его изнутри, только подпитывая проклятое воспоминание, что с каждой секундой становится всё ярче и ярче, ни капли не померкшее за все прошедшие столетия…

Оператор резко выдохнула и ударилась затылком обо что-то твердое. Размытые образы ночного кладбища всё ещё стоят перед глазами, не желая отступать, но тело, в противовес рассеянному разуму, взвыло от холода и боли, пронизывающей каждую конечность. Девчонка издала сдавленный хрип и попыталась пошевелиться, но не смогла — рук и ноги оказались крепко прижаты к… стене?

До уха донесся раздражающий звук моргающих лампочек и эхо грубых голосов Гринир… точно. Умбра же был на базе клонов.

— Это я, — пробормотала Оператор, встряхнув головой в отчаянной попытке вернуть самооблада-ние.

Судя по тому, что лед от тела не отошел, варфреймы не спешат доверять её словам.

— Фрост, ради всего святого, дай мне выбраться отсюда, — раздраженно процедила девчонка.

— Хочешь сказать, что ты перехватила контроль? — послышалось трещание голоса Фроста.

Оператор ответила не сразу, сначала прислушавшись к ощущениям — не чувствуется ни боли, ни сопротивления, ни надоедливых голосов из далеких воспоминаний, лезущих в голову. Кажется, Умбра полностью сдался и передал управление Тэнно.

— Вроде того, — произнесла девчонка. — Есть ещё одно место, которое нам нужно посетить.

Прошло несколько долгих секунд, прежде чем лед, наконец, отступил, и Оператор смогла встать на ноги, благо, к этому моменту она сумела прогнать остаточные образы, что мелькали перед глазами. Посмотрев перед собой, она увидела, что варфреймы окружили её и, судя по всему, готовы снова броситься в бой при любом намеке на агрессию.

— Нужно уходить отсюда, — коротко сказала Оператор, — у нас нет времени на Гринир.

— Ты уверена, что контролируешь его? — с явным сомнением спросила Гаруда.

— Контроль — сильное слово, — раздался новый, незнакомый голос. — Она смогла унять боль.

Оператор на секунду замерла в недоумении, но затем вздохнула и покачала головой, подумав о том, что голос Умбры, кажется, больше всех приближен к человеческому. По крайней мере, в нем можно отличить басистые нотки, принадлежащие мужчине… если, конечно, не обращать на какафонию из звона металла и треска техноцита, который довольно сильно эти ноты перекрывает.

— Добро пожаловать в команду, — пробормотала Оператор. — Идем, не будем терять время. Ордис, проверь Землю на наличие Орокинских захоронений и дай мне координаты всех мест, которые найдешь.

— Из уцелевших есть только одно, — довольно быстро ответил цефалон. — Должен предупредить, оператор, что недавно там была замечена вспышка энергии Владеющих разумом.

— Отлично, — кивнула девчонка, — то, что нам нужно.

Не говоря больше ни слова, она направилась к выходу из базы, а варфреймы пошли следом. Довольно удобно то, что они предпочитают не задавать лишних вопросов, то ли потому что не хотят тратить время, то ли потому что не особо заинтересованы. В любом случае, хорошо, когда не приходится долго объяснять свои планы или причины действий.

Хорошая новость: Умбра не успел уйти далеко от того места, где в последний раз встретился с Балласом. Уже спустя полчаса полета на десантном корабле Оператор оказалась на том же самом кладбище, которое видела в воспоминаниях варфрейма, среди тех же самых древних валунов, покрытых золотыми письменами, перед тем же самым высохшим деревом, печально качающимся возле обрыва.

А возле дерева, ни много ни мало, её ожидал Баллас собственной персоной.

В жизни он выглядит ещё неприятнее, чем в воспоминаниях — как оживший труп, что по каким-то причинам продолжает двигаться, хотя давно уже должен был сгинуть где-то в глубинах космоса. Остальные представители элиты Орокин выглядели также, когда их юванские тела изнашивались и начинали гнить, только вот остальные Орокин благополучно сдохли, загнанные в угол, а этот остался жив. Определенно, не хорошая новость.

— Ну надо же, — Баллас не кинул на подошедших и косого взгляда, предпочитая вместо этого рассматривать высохшее дерево. — Вам понадобилось меньше времени, чем я предполагал.

Видит Бездна, Оператор никогда не любила Орокин, в первую очередь за их высокомерие, с которым эти ублюдки смотрели на всё вокруг, как на данное. А великие Исполнители, судя по всему — апогей того дерьма, которое несла в себе Империя.

— Гениальный золотой повелитель спланировал всё заранее, да? — саркастично поинтересовалась Оператор. — Надеюсь ты также спланировал по каким закоулкам будешь прятать свою дохлую задницу после того, как об этом узнают остальные Тэнно.

Она замахнулась и с силой бросила клинок Умбры в сторону Исполнителя. Подобный бросок должен был без особых проблем достигнуть своей цели и пробить ублюдку позвоночник, но, конечно, Орокин не могут быть Орокин, если у них нет заранее заготовленного плана.

Золотое лезвие со звоном вонзилось с поросшую зеленью, древнюю плитку, когда перед Балласом возник дрон Владеющих разумом — батталист. Стандартная модель, предназначенная для ближнего боя, целая, невредимая и готовая к сражению. Рядом с одним возникли ещё четверо и вот, Исполнителя уже защищает целый отряд Владеющих разумом. Судя по мелькающим огням в небе, сейчас сюда прилетит ещё одно подкрепление.

— Конечно, — фыркнула Оператор, даже не удивленная. — Как же ещё ты мог выжить, если не под крылом этих тварей. Это ведь великий Баллас пошел на предательство и слил им всю внутреннюю информацию Орокин.

— Ты хорошо осведомлена, — равнодушно заметил Баллас.

— Пришлось посмотреть на некоторое дерьмо, — ответила девчонка. — Зачем ты здесь, Баллас?

Может, она и не особо хорошо знакома с Орокин и их культурой, но любой, кто хоть раз контактировал с золотыми, может точно сказать: они ничего не делают просто так. Никогда в жизни Орокинский выродок не осмелится выбраться из безопасного убежища только для того, чтобы похвастаться перед своими противниками или лишний раз рассказать о своем величии. Они были высокомерны, но не глупы — никогда не шли вперед, не будучи уверенными в своей защите, или победе.

Если Баллас решил здесь объявиться и до сих пор не отдал Владеющим разумом команду к атаке, значит, чего-то хочет. Вопрос — чего?

Исполнитель, тем временем, наконец соизволил отвлечься от созерцания высохшего дерева и повернулся к Оператору, смерив её совершенно незаинтересованным взглядом. Как будто его заставляют здесь присутствовать и вести разговор с теми, с кем он говорить не хочет.

Какое-то время на кладбище царило молчание, которое никто не спешил прерывать. Затем, Баллас, наконец, сказал:

— Сдайтесь.

Мгновение тишины. Затем, Оператор склонила голову на бок, недоуменно смотря на мужчину.

— Что? — переспросила она.

— Вы не выиграете эту войну, — прямо ответил Баллас. — Вы глупы, неопытны, лишены ресурсов и стратегии. Всё, что вас ждет — неминуемое поражение. Я предлагаю не начинать битву, в которой вы не сумеете одержать победу, и просто сдаться, не тратя ни своих, ни моих ресурсов. Тогда, возможно, у вас будет шанс на спасение.

Девчонка издала тихий, недоверчивый смешок, поражаясь высокомерию и пренебрежению, которыми сквозит голос Исполнителя. Ну надо же, как много уверенности в словах буквально ходячего трупа, непонятно каким образом дожившего до нынешних дней. Нашел себе место потеплее за спинами тварей, которых сам же презирал, и теперь ставит свои условия, будто сейчас до сих пор эра Орокин.

— В прошлый раз выиграли, в этот раз тоже сумеем, — решительно сказала Оператор.

— В прошлый раз вся война была спланирована Орокин, мной в том числе, — небрежно махнул рукой Баллас. — Вас любили, лелеяли, организовывали все стратегии, поставки, оружие, транспорт… всё, что вам нужно было сделать — выйти на поле и победить, что тоже было возможно благодаря моим разработкам варфреймов.

Кулаки сами с собой сжались в кулаки и только спустя мгновение девчонка поняла, что кулаки сжал сам Умбра. Она выдохнула и придала себе как можно более холода, пытаясь молча донести до варфрейма мысль, что сейчас нет смысла атаковать — Баллас явно хорошо защищен. Судя по тому, что сопротивление в конечностях ослабло, а кулаки разжались, варфрейм мысль понял.

— А что сейчас? — продолжил говорить Баллас. — Вы одни в большой, изувеченной, уродливой системе, полной предателей. Ни союзников, ни заботливых хозяев, что укажут пальцем куда бить… вы не сумеете адаптироваться и проиграете, так что не создавайте себе лишних проблем и просто смиритесь. Я могу проявлять милосердие, когда посчитаю нужным.

— Милосердие не в стиле Орокин, — язвительно заметила Оператор, — и уж точно не в твоем. Если ты действительно думал, что сможешь запугать Тэнно своими грозными словами, значит великий Исполнитель оказался на редкость наивным глупцом.

Баллас вздохнул и закатил глаза, будто разговаривает с раздражающим ребенком, которого всей душой ненавидит… что, наверное, так и есть.

— У меня были надежды на то, что за прошедшие столетия вы обзавелись хотя бы каплей здравомыслия, — протянул он. — Наверное, не было смысла питать надежды на Бездновых дьяволов.

Мелькающие огни в небе стали заметно ближе, один из них вырвался вперед и вспыхнул ярким светом, что на мгновение озарил всё небо, заставив Оператора прикрыть источник вспышки рукой. Раздался треск камня и звук удара чего-то тяжелого о твердую поверхность, при чем удара настолько сильного, что древняя плитка под ногами задрожала, издав опасное скрежетание. На кладбище явно появился кто-то достаточно большой и сильный, чтобы представлять угрозу.

Опустив руку, Оператор столкнулась со знакомой массивной фигурой, которую видела в воспоминаниях Умбры — Владеющий разумом превышает рост варфрейма, наверное, в полтора, а то и два раза, поверхность его тела покрыта кривыми бороздами, через которые пробивается ядовитый, ярко-голубой свет, резко контрастирующий с угольно-черным цветом всего остального туловища. Конечности вытянутые, едва ли похожие на человеческие — две верхние больше напоминают длинные клешни, а две нижние и вовсе лишены стоп, или любых других опорных конструкций. Вряд ли на таких отростках вообще можно стоять, но существо и не стоит — скорее летает в сантиметрах над землей.

Можно было бы проигнорировать эту тварь и принять её за обыкновенного бойца Владеющих разумом, если бы не одно «но».

В центре огромного, тяжелого туловища, будто облаченная в броневой костюм, сидит Лотос. Без шлема, светло-фиолетовой накидки и проводов, в полностью черном облачении, она выглядит… холодной. Отстраненной. Глаза белые, лишенные жизни, лицо странным образом разъединилось на несколько частей, будто маска, при этом полностью равнодушная, не выражающая ни единой эмоции. Лотос и раньше нельзя было назвать чувственной личностью, но теперь… она больше похожа на пустую оболочку, способную лишь на выполнение действий и команд. Да она таковой, кажется, и является, потому что за разделившимися скулами, не видно ничего — лишь тень и внутренности Владеющей разумом, удерживающие части лица на месте. Колени согнуты, руки сложены в жесте молитвы… всё это выглядит настолько неестественным, насколько только возможно. Как будто тело Лотос — просто ненужный придаток, который каким-то образом надо было уместить в основное туловище.

Хотя вряд ли это теперь можно считать Лотос.

— Ната, я полагаю, — произнесла Оператор, не сводя пристального взгляда с Владеющей разумом.

Ната не ответила. Её равнодушные, безэмоциональные глаза устремлены на девчонку.

— Освобожденная от оков, что вы, мерзкие дьяволы, на неё навесили, — конечно, вместо неё решил заговорить Баллас. — Как же сильно она пострадала за то время, что была вынуждена вам служить.

— И ты действительно в это веришь? — Оператор не обратила на Исполнителя никакого внимания, вместо этого продолжив обращение к Владеющей разумом. — Не ты ли рассказывала о материнском желании и жертвах, которые ради нас принесла?

Ната, наконец, заговорила:

— Мы все жертвы чрева Луа, — её голос оказался также холоден, как и глаза. — Моя любовь к вам была заложена создателями. Запрограммирована. Сама моя природа была изменена ради потакания вашим, Тэнно, слабостям. Однако теперь… семья нашла меня. Спасла. Теперь, я свободна.

Вот оно, значит, как.

— Заложена создателями, — повторила Оператор. — Такими, как он?

Она указала в сторону Балласа.

Ната мгновение продолжала смотреть на девчонку. Затем, едва заметно повернув голову, перевела взгляд на Балласа.

— Ната стала такой же жертвой Орокин, как и все мы, — невозмутимо произнес Баллас. — Теперь, однако, она воссоединилась со своим народом, которого однажды лишилась из-за вашего мерзкого существования.

— «Как и все мы»? — раздраженно повторила Оператор. — Ты считаешь себя жертвой Орокин? Ты, Орокинский кусок дерьма, причисляешь себя к тем, кого однажды уничтожил своими руками? Не с твоей ли подачки Нату отправили в ряды Орокин под личиной Маргулис, «заложив» в неё ту самую любовь?

— Мне не интересны споры с обиженным ребенком, — отмахнулся Баллас, конечно же, решив не отвечать на поставленные вопросы. — Я настоятельно рекомендую вам подумать о моем предложении, потому что в ином случае…

Он сделал паузу, явно таким образом пытаясь подкрепить вес своих слов, после чего закончил:

— Вас ждет немедленное уничтожение.

— Ответ нет, Баллас, — отрезала Оператор. — Один раз мы Орокин перебили, во второй раз сделаем то же самое.

— Смело, — хмыкнул Исполнитель. — Только вот Орокин вы тоже перебили с моей подачки.

Не давая девчонке шанса ответить, он махнул рукой и ряд батталистов бросился в бой, нацелившись на Умбру. Чтобы не попасть под удары сразу десятка дронов, пришлось отскочить назад, благо, к этому моменту успели среагировать остальные варфреймы и заградить собой Оператора, не дав противнику шанса продолжить атаку. Гаруда с вонзила когти в одного батталиста, рассекая его на части, Гара размашистым ударом Вольнуса снесла сразу двух, Фрост расстрелял одного, ещё троих одним движением заковал в лед, не прошло и минуты, как весь ряд оказался обезврежен, но они и не должны были представлять угрозы — их главной задачей было отвлечь.

С мрачной усмешкой Оператор наблюдала за тем, как Ната подхватывает Балласа и устремляется в небо, оставляя за собой лишь след из ядовито-голубого света. Кажется, перед самым взлетом, на мгновение их взгляды встретились, но в глазах Владеющей разумом не отразилось ничего, кроме всё того же равнодушного, непоколебимого холода, в котором не было и намека на сомнения, или размышления, лишь твердая уверенность и решительность.

Значит вот она какая, Ната. А Оператор-то думала, что Лотос сложная личность.

Когда варфреймы закончили с батталистами, от Наты с Балласом даже следа не осталось, только сухое дерево вспыхнуло ярким пламенем из-за ударившей в него при взлете силы. Противники успешно покинули поле боя и, похоже, отправились планировать своё наступление.

— И что это было? — Гаруда пнула глыбу льда с закованным в неё дроном.

Оператор молча подошла к брошенному ранее клинку Умбры и, спрятав его в ножны, устремила взгляд на горящее древо, ветви которого с треском стали отламываться от ствола и падать на камень грудой паленых огарков

— Объявление войны, — сказала она. — Это было объявление войны.

* * *

— Итак, сионические адаптеры с квадоцитовыми чипами по технологии Энтрати, всё верно? — Каир поставил на стол небольшой металлический ящик, размером с не самую крупную куаку. Впрочем, судя по тому, насколько громкий стук раздался при столкновении с поверхностью стола, вес у этого ящика очень даже приличный.

— Верно, — кивнул Ивальд.

Каир махнул рукой, мол: «проверяй». Ивальд выключил планшет, где просматривал планы расстановки войск, присланные Полом, подошел к столу и размеренно открыл крышку, после чего внимательно осмотрел то, что лежит внутри, проверяя соответствие товара описанию. Удостове-рившись в том, что адаптеры точно сионические, а чипы точно с квадоцитовые — Йон его заживо съест, если будет хоть одно отклонение — военачальник закрыл ящик и удовлетворенно кивнул в знак того, что проверка пройдена.

— Семьсот тысяч, — тут же озвучил цену Каир.

— Они столько не стоят, — спокойно ответил Ивальд. — Четыреста максимум.

— Специальные технологии Энтрати на дороге не валяются, — развел руками Каир. — Шестьсот пятьдесят — крайняя цена.

— Четыреста, — повторил Ивальд. — Специальные технологии Энтрати вполне заменимы на обычные технологии Фортуны

— Тогда почему ты здесь, а не на Фортуне? — вскинул бровь Тэнно.

— Первая проба с рассмотрением последующего использования, — просто ответил военачальник. — Так что, если ты не хочешь упускать клиентов, тебе придется сбросить ценник.

— Клиентов у меня более чем достаточно.

— И все они уходят после первой же покупки, не так ли? «Посмертие» готово сотрудничать с тобой в долгосрочной перспективе, но только если мы сумеем договориться по цене.

Ивальд постучал по ящику.

— А цена — четыреста тысяч, — дополнил он.

Каир, сложив руки на груди, посмотрел на Ивальда оценивающим взглядом, так и говорящим о том, что скользкий торгаш уже прикидывает, как его обмануть и где можно посильнее завысить цену, чтобы выжать побольше кредитов, а если не получится — просто не сотрудничать, чтобы не тратить время зря. Военачальник без особого труда взгляд выдержал, потому что Каир может сколько угодно прикидываться умным типом и гением всевозможных манипуляций, но по сути своей он мало чем отличается от торговцев рыбы на рынках Цетуса, которые пытаются выдать вонючую гупполу за мюркрея. Проще говоря — он полон странного оптимизма и надежды на то, что найдутся идиоты, которые на его бредни поведутся.

Видимо поняв, что впечатлить военачальника одним взглядом не получится, Каир громко усмехнулся и сказал:

— Ты знаешь, как торговаться. Хорошо, будь по-твоему: четыреста так четыреста.

— Рад, что мы пришли к согласию, — растянул губы в улыбке Ивальд, после чего несколькими нажатиями на планшете отправил нужную сумму кредитов. — Проверяй.

Каир просмотрел в собственное устройство, увидел пришедшую сумму, после чего кивнул и пододвинул ящик к военачальнику.

— Приятно с тобой работать, — со смешком сказал он. — Надеюсь, «Посмертие» не разочарует.

— Можешь в этом не сомневаться, — ответил Ивальд, забирая ящик. Он и вправду оказался достаточно тяжелым.

Решив, что стоит отчитаться перед Йоном, чтобы тот потом не ныл по поводу того, что: «ты думаешь, будто понимаешь в технике, но постоянно берешь редкостный хлам, который даже на свалке не найти», Ивальд остановился около выхода из логова Каира, поставил ящик на единственную чистую от техноцита поверхность — какой-то Энтратийский аналог прикроватной тумбочки — и отправил фото адаптеров другу. Хотелось бы, конечно, чтобы Йон быстро отвлекся от своих технических дел и ответил, в ином случае придется нести без лишних совещаний.

— Так ты, значит, брат той самой Гаруды Прайм? — голос Каира прорезал повисшую тиину.

— С чего интерес? — не отвлекаясь от планшета, спросил Ивальд.

— Просто любопытство, — очевидно, что это ложь, такие как Каир не проявляют любопытство просто так. — Знаешь, она приходила ко мне, просила о помощи, хотела узнать о своем Резервуаре. Я, конечно, был готов ей сразу же помочь, но мне нужна была её Гаруда Прайм для моих научных изысканий, понимаешь, о чем я. И она мне отказала, представляешь? Уперлась, решила сама всё разузнать, подумать только, зажать одного варфрейма! Да я ей практически бесплатно был готов помочь!

— Зачем ты мне это говоришь?

— Изливаю душу, жалуюсь, не знаю, воспринимай как хочешь, — кажется, парень попытался состроить максимально незаинтересованный тон. — Она просто интересный персонаж, понимаешь? Постоянно слышал о ней во времена Орокин, золотые её как будто больше всех любили, честное слово. Мне бы хотелось пообщаться с ней побольше, узнать про все истории, в которые она встревала…

Ивальд поднял взгляд, отвлекшись от экрана.

— …ну, понимаешь, послушать про тот случай когда она спалила несколько кораблей Орокин, или когда зачистила шахты колонии на Марсе от заражения, о, а ещё я бы очень хотел узнать про тот случай, когда она оставила тебе отметину на лице…

Ивальд одним движением выхватил из-за пояса пистолет и выстрелил точно Каиру в голову — тот, конечно же, успел среагировать и совершить рывок в сторону, избежав попадания благодаря Бездне, но сразу же после этого ещё одна пуля со свитом пронеслась вплотную к его плечу, оставив широкий разрез на комбинезоне и врезавшись в стену позади Тэнно.

Каир замер и устремил внимательный взгляд на Ивальда — тот, не опуская пистолета, произнес:

— Аккуратнее, Каир. «Посмертие» готово терпеть тебя, но будь аккуратнее.

После этого всё же сделал шаг назад и спрятал оружие за пояс, словно ничего не было.

— Или что? — бросая вызов, спросил тот.

— Или тебе не понравятся последствия, — ответил Ивальд. — Энтрати явно тебя любят, но, думаю, если у них встанет выбор между жизнью и каким-то Тэнно, они выберут жизнь.

Каир, вместо того чтобы напрячься, или испугаться, лишь растянул губы в кривой улыбке, явно ни на секунду не обеспокоенный тем, что в него только что выпустили две пули. Вероятно, только сумасшедшие могут жить в таком месте, в каком живет он.

Решив, что Йон может обойтись и без уточнений в фото, Ивальд закрыл крышку, взял ящик, и отправился на выход, где за дверьми его ждет Рино Прайм.

— Мы протестируем адаптеры и решим, будем ли закупать дальше, — на ходу сказал он. — Думаю, через пару дней получишь весточку.

Каир громко рассмеялся, будто действительно позабавленный, но что-то Ивальду подсказывает, что этот смех полностью фальшивый.

— С нетерпением буду ждать!

* * *

Реакция на последние новости у всех была разная.

Йон сказал короткое «мгм» и продолжил что-то читать в своем коммуникаторе, видимо не особо заинтересованный.

Фесфа, только услышав про возвращение Наты, тут же начала связываться чуть ли не со всеми своими подчиненными и раздавать им задачи одну за одной, поручая полностью изменить пути передачи данных, каналы связи, шифровку и всё остальное, что связано с доступом к информации, добытой кланом. Кажется, её не столько обеспокоил уход Лотос, сколько произошедшая из-за этого чудовищная утечка данных, тяжесть которой только увеличивается на фоне подступающей войны.

Ивальд издал раздосадованное шипение, но, кажется, не был особо удивлен, лишь сказал что-то вроде: «я же говорил». Он, судя по всему, был из тех, кто с самого начала не доверял Лотос и теперь может ходить с важным видом, довольный тем, что оказался правым, но недовольный тем, что его правота означает предательство ближайшей соратницы Тэнно и объявление войны с Владеющими разумом.

Пол испустил тяжелый вздох, сказал категоричное: «понятно» и склонился над стратегической картой, видимо готовый простоять над ней следующие несколько суток, планируя подготовку к войне совместно с главами остальных кланов.

Сочувствие к Лотос, кажется, проявила только Аврис, которая с сожалением покачала головой и понуро опустила взгляд на собственные руки. Она оказалась одной из тех, кто проникся привязанностью к дорогой попечительницей, а потому совершенное той предательство стало для неё ударом ещё и эмоциональным. Впрочем, военачальница не позволила печали полностью поглотить себя и быстро собралась, сосредоточившись на своих задачах — если приближается война, то работы у медиков будет более чем достаточно.

В конечном итоге, все остались собраны и быстро приняли тот факт, что прямого столкновения не избежать. Наверное, другой реакции ожидать и не стоило: Тэнно к войне, увы, привыкши.

— Баллас предал Империю и передал Владеющим разумом все внутренние данные? — уточнила Фесфа. — Выходит он все эти сотни лет был с Владеющими разумом… нам нельзя его недооцени-вать. Этот ублюдок точно что-то запланировал.

— Очевидно, — кивнул Пол, — но не думаю, что мы сможем узнать, что именно. Сейчас нужно сосредоточить все силы на перераспределении ресурсов и всевозможном обеспечении. Что бы он не придумал — мы должны быть к этому готовы.

Военачальники согласно закивали, видимо не имея особых возражений. Наверное, они уже успели предать информацию о случившемся другим кланам и в ближайшее время начнется настоящая суматоха… Бездна, это даже представить страшно, а в таких условиях придется жить ближайшие месяцы, или сколько там времени пройдет до начала наступления.

Впрочем, делать нечего. Одна только Бездна знает, что случится, если Баллас вместе с Владеющи-ми разумом одержат победу и возьмут власть над системой в свои руки — сумасшедший циник, проживший гораздо дольше, чем должен был, и горстка дронов, у которых нет четкой цели, кроме как уничтожить Тэнно, что хорошего из этого может выйти? Совершенно ничего. Оператор видела последствия правления Орокин и видела, к каким разрушениям могут приводить Владеющие разумом.

Это, скорее, вопрос выживания, а не всеобщего блага. Девчонка в жизни не поверит, что Баллас решит обойтись с Тэнно с «милосердием», а Владеющие разумом? Они не приемлют никого, кто не является им подобным и уж тем более не приемлют Тэнно, эти твари точно сделают всё возможное, чтобы уничтожить их всех до единого. Единственный способ выжить — отстоять своё право на существование и не дать противникам шанса подобраться слишком близко, чтобы ударить.

В конечном итоге, всё сводится к одному и тому же.

— Значит, готовимся к войне? — уточнила Оператор.

Военачальники какое-то время молчали, видимо собираясь с силами, чтобы самим озвучить вслух тяжелую правду.

— Да, — сказал Пол. — Готовимся к войне.

---

1) Так называемый Двор Умбры, где происходят события квеста.

Вернуться к тексту