Наследники Пустоты (гет)

Кухня на площади Гриммо, 12, обычно напоминавшая мрачное подземелье, в этот вечер была залита неестественно ярким светом и наполнена шумом. Молли Уизли верила, что уют создается через изобилие, поэтому столы буквально стонали под тяжестью блюд. Аромат запеченной говядины с розмарином, чесночного пюре и свежеиспеченного хлеба сражался с вековой сыростью дома Блэков, и, кажется, побеждал.

— Гарри, дорогой, еще кусочек! Ты совсем прозрачный стал, одни глаза остались, — Молли ловко орудовала половником, наполняя его тарелку так, словно он не ел как минимум месяц.

— Спасибо, миссис Уизли, всё очень вкусно, — Гарри улыбнулся.

Ему действительно было приятно. После бесконечных недель одиночества на Тисовой улице, после сухих и формальных диалогов с Дамблдором, это простое, почти навязчивое тепло семьи Уизли ощущалось как спасательный круг.

Артур Уизли, сидевший во главе стола, тепло кивнул ему:

— Мы все очень переживали, Гарри. Сириус... он всегда хотел, чтобы этот дом ожил. Думаю, сейчас он был бы счастлив видеть нас всех здесь.

При упоминании Сириуса Гарри почувствовал привычный укол боли в груди, но на этот раз он не был таким острым. Окружающая суета не давала ему провалиться в бездну отчаяния. Рон, сидевший слева, активно работал вилкой, умудряясь одновременно пересказывать подробности последнего матча «Пушек Педдл», а Гермиона справа мягко поправляла его, когда он начинал говорить с набитым ртом.

Но по-настоящему внимание Гарри было приковано к противоположному концу стола. Там сидела Джинни. Она смеялась над какой-то шуткой близнецов, и Гарри вдруг поймал себя на мысли, что не может отвести глаз. Она невероятно похорошела за лето. Исчезла та угловатость, та болезненная застенчивость. Её рыжие волосы теперь отливали золотом в свете магических свечей, а взгляд стал глубоким и уверенным.

В какой-то момент Джинни подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Гарри ощутил, как к лицу приливает жар. Он мгновенно уткнулся в свою тарелку, чувствуя себя глупо, как первокурсник. Джинни же, заметив его смущение, не отвернулась, а лишь мягко, понимающе улыбнулась. Она знала, что Гарри наконец-то её заметил.

Когда ужин подошел к концу, и Молли, ворча на близнецов, начала убирать со стола, четверка друзей ускользнула в малую гостиную на втором этаже.

Это была комната с выцветшими обоями и тяжелыми шторами, но камин здесь работал исправно, и вскоре уютное пламя заплясало на стенах.Гарри сел в глубокое кресло, Рон и Гермиона устроились на диване напротив, а Джинни присела на низкую скамеечку совсем рядом с креслом Гарри. Он ощущал её присутствие всем телом — от неё исходил легкий аромат цветочных духов, напоминавший о весеннем саде.

— Ребята, мне нужно рассказать вам, как прошло мое лето, — начал Гарри, глядя на огонь. — Всё было... не так, как планировал Дамблдор. Я получил письмо из Министерства. Оказывается, Сириус назначил меня своим наследником официально, и я был на оглашении завещания.

— В Министерстве? — Рон перестал жевать украденное печенье. — И как там? Скримджер еще не ввел налог на воздух?

— Там были Малфои, — сухо добавил Гарри.

— Опять эти слизеринские змеи! — выплюнул Рон, и его лицо исказилось от неприязни. — Даже когда Люциус в Азкабане, они всё равно пытаются вцепиться в чужое добро. Нарцисса небось требовала свою долю?

— Она назвала меня маглом с палочкой, — Гарри усмехнулся, вспоминая холодный голос леди Малфой. — Потому что я не знал ни одного закона, не понимал юридической латыни и выглядел как потерявшийся ребенок в этих залах.

— Какая наглость! — возмутилась Гермиона. — Она не имела права!

— Но она была права, Гермиона, — Гарри повернулся к ней. — Я действительно ничего не знал. Поэтому я встретился с Андромедой Тонкс. Она... она помогла мне взглянуть на всё иначе. Андромеда посоветовала мне не принимать титул Лорда сразу, а стать Регентом. Это юридический статус, который позволяет мне управлять имуществом и представлять Род, но сохраняет преемственность для будущего. Она сказала, что я должен сохранить наследие Поттеров и Блэков для своих детей, воспитать их так, чтобы они стали истинными главами родов.

Рон разразился коротким смешком.

— Регент? Гарри, это звучит как название какой-то старой болезни. Ты серьезно собираешься учить этикет? Будешь кланяться портретам и пить чай, оттопырив мизинец, как Малфой?

— Рон, замолчи, — Гермиона ударила его по руке, её глаза горели интересом. — Это блестящее решение! В магловской истории Англии регенты часто были могущественнее королей. Регентство — это способ защитить активы от конфискации и получить место в Визенгамоте без лишнего шума. Гарри, это очень серьезно. Если ты разберешься в законах, Дамблдор или Министерство не смогут просто так распоряжаться твоей жизнью.

— Я уже начал учить геральдику и латынь, — добавил Гарри, чувствуя поддержку подруги.

— Ты со всем справишься, Гарри, — раздался тихий голос Джинни.Она сидела так близко, что он чувствовал тепло её кожи. Она не смеялась, как Рон, и не анализировала ситуацию, как Гермиона. Она просто верила в него.

— Ты победил василиска, когда тебе было двенадцать. Думаю, пара книг по этикету не станут для тебя проблемой. Если это поможет тебе стать свободным — значит, это правильно.

Гарри посмотрел на неё, и в этот раз не отвел взгляд. Тепло Джинни и запах её духов окутывали его, создавая странное чувство безопасности. Гермиона, наблюдавшая за ними, едва заметно улыбнулась. Она давно надеялась, что Гарри откроет глаза. Она видела, как Джинни расцвела, и знала, что Гарри нужен именно такой человек — сильный, преданный и понимающий суть магии крови не хуже аристократов. В глубине души Гермиона вздохнула, надеясь, что и Рон когда-нибудь повзрослеет настолько, чтобы увидеть в ней не только «ходячую энциклопедию».

Пока в малой гостиной молодежь обсуждала будущее, внизу, на кухне, Артур и Молли Уизли вели свой, куда более приземленный разговор. Артур помешивал остывший чай, глядя в окно на пустой двор.

— Альбус беспокоится, Молли, — негромко сказал он. — Он говорит, что Гарри увлекся старыми традициями. Он боится, что мальчик закроется в этих сословных предрассудках, которые когда-то погубили Сириуса.

— Мы не позволим этому случиться, Артур, — Молли решительно вытирала стол. — Гарри нужен свет, нужна нормальная семья. Все эти «лорды» и «регенты» — это для Малфоев, для людей с холодными сердцами. Гарри другой. Мы должны мягко объяснить ему, что его сила в друзьях, в любви, а не в гербах на пергаменте.

— Директор надеется на Джинни, — Артур посмотрел на жену. — Он думает, что она сможет отвлечь его от этих мрачных книг. Ему нужно тепло, Молли. Если он влюбится, все эти законы аристократии станут для него неважны.

— Джинни — хорошая девочка, она справится, — кивнула Молли. — Она любит его. И она напомнит ему, что значит быть просто Гарри, а не «Лордом Поттером».

Гарри лежал в своей новой комнате, которую Кикимер вычистил до блеска по его приказу. Гримуар Блэков лежал под подушкой, едва ощутимо пульсируя магией. Но мысли Гарри были заняты не латынью.

Он вспоминал, как Джинни сидела рядом с ним. Как её плечо случайно коснулось его руки. Как она смотрела на него — не как на героя с картинки, а как на человека, который имеет право на свою тайну. Ему было неловко от этих мыслей, он стеснялся своего внезапного интереса к сестре лучшего друга, но это было самое приятное чувство за последние месяцы.

Засыпая, он почувствовал, как магия дома Гриммо ласково окутывает его, признавая своего Регента, а в голове всё еще стоял тонкий аромат цветочных духов.