Седьмая (джен)

10.

Джинн строит на века. То, что сделал он, может исчезнуть за одну ночь. Имеющий уши, да услышит.

Абу Хана-ри-танна, «Книга о джиннах»

Ар-Фаразон хлопнул в ладоши. Двери из тёмного дерева разошлись, быстро и бесшумно. Король хмыкнул, отошёл к средине кабинета. Хлопнул — ничего не произошло. Сделал шаг к дверям, хлопнул.

— Пять шагов, — демон спокойно наблюдал за манипуляциями короля.

— Можешь сделать больше или меньше? — Ар-Фаразон вернулся к столу, как обычно, заваленному кипами документов. У стола скромно, будто письмоводитель, примостился бывший повелитель половины Средиземья. Сидел и смотрел серыми, холодными глазами.

— Могу, но это не будет удобно. Я высчитал расстояние, исходя из обычных передвижений вашего величества. Однако, если ваше величество желает…

— Нет, оставим. Сейчас любой может открыть двери?

— Да. Они реагируют на движение, не на человека.

— Можешь сделать так, чтобы они слушались только меня?

— Могу.

— Погоди, а если что-нибудь случится, и я не смогу открыть двери с пяти шагов? Если вдруг пожар? Это ведь неразумно — запираться так, не находишь?

— Неразумно, — Майрон кивнул. — Только вы не спрашивали, разумно это или нет. Вы спросили, могу ли я сделать такие двери.

Ар-Фаразон сузил глаза и в свою очередь внимательно посмотрел на пленника. В холодных глазах демона зажглись искры — как будто бы палкой ударили по углям. Король усмехнулся.

— Оставим, это всего лишь дверь. Игрушка, — Ар-Фаразон пожал плечами, но в глазах светилась вовсе не скука. — Как и другие автоматоны, что ты сделал.

— Игрушка, — Майрон наклонил голову к плечу, не отрывая горящих глаз от короля. — Но ваш вопрос поднимает важное противоречие между зависимостью и безопасностью. Если только вы можете открыть дверь — больше безопасности, посторонний не войдёт. С другой стороны, если в комнату проберётся заговорщик и вы закроете двери, когда он внутри? Если начнётся пожар? Есть несколько возможностей, когда вы будете нуждаться в помощи, но к вам никто не сможет прийти из-за закрытых дверей. Именно поэтому двери не могут подчиняться только вам. Это парадокс.

— Погоди, но он имеет решение, — Ар-Фаразон чувствовал азарт, как часто бывало в разговорах с Майроном. — Если отдать ключ не всем, а верным людям? Испытанным.

— Тогда шанс того, что они вступят в заговор, сильно снижается, — ровным голосом сообщил демон. — Нужно лишь не только держать таких людей рядом с собой и дверями, но и время от времени проверять их. В таком случае риск не исчезнет, однако сведётся к минимуму.

— Именно так! — Ар-Фаразон рассмеялся и откинулся на спинку кресла. — Ты сказал — проверять их. Что это значит?

— Для вас и для меня это несколько разные вещи, — Майрон посмотрел в пространство, как человек, который что-то припоминает.

Странное ощущение — как будто бы макушку короля щекотали пёрышком. Нет, не макушку. Внутри. «Не играй со мной». Перо исчезло.

— Но в сущности, принцип-то один, — Майрон вновь перевёл невозмутимый взгляд на Ар-Фаразона. — Проверка пределов власти — это выполнение приказов. Очень желательно приносящих пользу государству и, значит, косвенно самим подданным. Но не прямо тем, кому отдаётся приказ.

— Это мне известно, — небрежно бросил король. — Но что, если они не захотят выполнить приказ? У нас тут люди имеют вольности, знаешь ли. Древние, от первых королей. У нас тут не Средиземье, чтобы казнить направо и налево.

— Кроме прямой силы, есть и другие пути, — Майрон снова оторвал взгляд от короля и уставился в пространство. — Зачем ломать, если можно показать необходимость? Государственную пользу.

— О чём ты думаешь? — вопросил король внезапно.

— О дороге, — тут же ответил Майрон.

— Какой дороге? — Ар-Фаразон проследил за взглядом пленника. Большая карта Острова, в мельчайших деталях, висящая на стене.

— Соединяющей северные каменоломни и столицу. Так было бы быстрее и дешевле.

Король вгляделся: действительно, между частью северных каменоломен и столицей не было никакого сухопутного сообщения. Камень из них доставляли к берегу, к небольшой бухте на западном берегу полуострова, там грузили на корабли, и везли в Роменну, огибая весь Форостар, да и Орростар. А из Роменны уже вела хорошая, мощёная дорога.

— Там ущелье, — король слегка поморщился. — Никогда не интересовался, можно ли построить там мост. А ведь это было бы вполне разумно. Но Зодчие…

— Волю великих надлежит исполнять, — Майрон наклонил голову, в глазах плясали искры.

— Ваше величество, это невозможно, — глава Гильдии Зодчих упорно стоял на своём.

Ар-Фаразон раздражённо выдохнул. Он уже успел выслушать и про наклонённые внутрь склоны, и про срывающиеся вниз камни, и про бурный поток на дне, по весне превращающийся в настоящее бедствие.

— Это возможно.

Глава Гильдии поджал губы. Чародей находится в зале, но сидел так тихо, что в пылу долгого спора с королём Глава успел о нём позабыть.

— Несомненно, это трудная задача, но вполне посильная. Нужно только укрепить кое-где склоны, ну и камня понадобится изрядно. Как раз камень из северных каменоломен и обладает достаточной крепостью.

— А река? — отрывисто бросил король.

— Можно изменить русло, или на нужном участке, напротив, углубить русло и взять реку в трубы. Но ещё лучше — сделать выше по течению плотину и водохранилище. Тогда поток можно регулировать.

— Но это… — Глава Зодчих задохнулся, от возмущения он даже не сразу подобрал слова. — Это испортит водопад!

Король вопросительно поднял брови.

— Посередине ущелья есть уступ, и вода бежит с него водопадом, — пояснил Зодчий. — Издавна он называется Волосы Девы, и неспроста зодчие прежних времён оставили сиё место заповедным. К тому же плотина — вы хотите, чтобы целая долина ушла под воду, ваше величество?

— Насколько мне известно, долина та не используется для сельского хозяйства и крайне мало — для выпаса скота, ваше величество, — парировал Майрон. — А воды на благословенном Острове хватает, но с малым избытком. В то время как множество проектов требуют…

— Майрон, ты сделаешь это? — король перевёл взгляд на чародея.

— Да, ваше величество.

— Но ваше величество! — Глава Гильдии решительно наклонил голову вперёд. — Расчёты показывают, что колонны, надобные для такого моста, рухнут под собственным весом, никто не сможет…

— Майрон сказал, что сможет.

Глава Гильдии выпрямился, сжал губы и взглянул на Зигура отнюдь не благожелательно.

— Мне в одиночку это делать? — вопросил Майрон негромко, ничуть не изменившись в лице.

«А ты сможешь?» «Мне бы не хотелось. Однако, если вы пожелаете…»

— Мастер, я хорошо понимаю ваши принципы, — Ар-Фаразон пробежал пальцами по краю стола. — Но и вы поймите меня. Дорога — не каприз. Как государь, я обязан заботиться о самом последнем подданном. Если траты — в одном месте, в другом месте средств может не хватить. Или времени. Могу ли я просить вас дать всё необходимое — камни, рабочих, архитекторов, в общем, всё, что надобно для осуществления сего проекта?

Король встретился взглядом с Главой. Зодчий тяжело вздохнул. Отказать королю в просьбе? Рискованно. Но скалы Севера сами скажут своё решение. Зодчий неохотно склонил голову.

— Как будет угодно вашему величеству. Но мы клялись сохранять и преумножать красоту Острова и делаем это с тех самых пор, как предки наши здесь поселились. Так что проект должен быть одобрен мастерами Гильдии в любом случае.

— Вот и славно, — подвёл итог государь, слегка хлопнув по столу.

Зодчий и Майрон обменялись взглядами, но не рукопожатиями.

Демон любил архитектуру не меньше, чем кузнечное дело. Опытные рабочие, присланные Гильдией Зодчих, измерили ущелье и принесли образцы слагающих его пород. Это и стало фактами, положенными в основу расчётов. Разумеется, энтузиазма в помощи Майрону Гильдия не проявляла. В качестве зодчих она послала не состоявшихся мастеров, а учеников-подмастерьев. Но демон и этим был доволен. Адунаим проявили себя ничуть не хуже эльфов. Они точно так же быстро ухватывали суть, разница лишь в том, что даже именитые эльфийские мастера больше воспринимали новое. Люди же, достигнув определённых высот, часто останавливались и не желали или не могли добавить к своим знаниям больше ничего. Особенно если новое исходило не из древних трактатов прославленных мастеров, а от современников. Старые мастера не ведали о гигантских постройках, что демон возводил задолго до того, как Валар подняли Остров из бездны, и даже до того, как их предки впервые пробудились на Востоке. Потому и не спешили видеть в нём мастера. Но молодые, не успевшие себя проявить, более амбициозны и сговорчивы, более открыты к новому.

Конечно, демон мог бы пойти другим путём: рассказать, как поражён их искусством, никогда не видел ничего подобного и так далее. И это не было бы ложью. Внимательно осмотрев множество построек Острова, Майрон собрал в памяти приёмы, до которых додумались местные умельцы. Часть была совершенно оригинальной, не встречавшейся ни у эльфов, ни в собственных разработках демона. Но, сказать правду, человеческая бесцеремонность уже начала утомлять. Здесь, в Анадунэ, аура власти демона выцвела, поблекла, и произошло это отнюдь не только по его воле. Как будто бы благословение этой земли ставило некую преграду между ним и людьми. Подобное он уже чувствовал ранее, на иных берегах и в иных обстоятельствах — но сила была та же самая. Однако раньше или позже, демон был в этом уверен, он найдёт трещину и в этой преграде. Достаточно небольшой щёлочки, сомнения — и он сумеет её расширить, как ржавчина может разъесть самый крепкий доспех, стоит ей завестись в одном месте.

Утром подмастерья, негромко переговариваясь, входили в залу, предназначенную для работ над чертежами. Стены залы — стеклянные, чтобы пропускать как можно больше света. В одну сторону вдалеке виднелась синяя полоса моря, в другую — крутые склоны Менельтармы. Подойдя каждый к своему месту, зодчие обнаруживали оставленные ими накануне наброски, исправленные чётким каллиграфическим почерком. Сомнительные моменты были выделены и снабжены подробными комментариями. Теперь можно было задавать вопросы.

— Но почему вы перечеркнули? — возмутился, впрочем, почтительно, один из подмастерьев. — Чем плоха идея построить перед въездом на мост площадь? Да, там маловато места, но скалы можно и стесать.

— Проблема не в этом, — Майрон, как всегда, говорил без улыбки, но спокойно и терпеливо, пристально вглядываясь в зодчего, отчего тому стало неуютно. — Посмотри сам: ты предлагаешь вымостить площадь, снабжённую экседрой, полированным белым мрамором. Ради эффекта, полагаю: каждый въезжающий на мост окажется как бы в белоснежном круге. Однако посмотри на углы падения света на эти плиты. На несколько часов в день площадь превратится в печь. Температура возрастёт настолько, что можно будет яйца поджаривать прямо на камнях. Боюсь, платья тех, кто решит проехать по мосту именно в это время, как знатных господ, так и простонародья, будут безнадёжно испорчены. Да и цвет лица.

Подмастерья захихикали, молодой зодчий покраснел и смял свой чертёж.

— Не советую выбрасывать, — ровно произнёс Майрон. — В таких ошибках нет ничего смешного, они исчезнут по мере накопления опыта. Посмотрим, что у других.

Майрон перевёл взгляд на подмастерьев. Многие опустили глаза

— Пилоны и подпорные стенки. Стоят у самого уреза воды. С ними самими всё в порядке — прочные. Однако в проекте использован обычный известковый раствор. Он хорошо держит в сухом воздухе, но грунтовые воды, поднимаясь каждую зиму, будут пропитывать его и постепенно размывать. Пилоны не выстоят долго.

Второй подмастерье покраснел.

— Но если добавить в известь дроблёный туф, раствор приобретёт нужную прочность. Ваши мастера наверняка знают об этом, но вам не успели сообщить секрет.

Подмастерья, как по команде, наклонили головы, заскрипели перьями. Затем послышались новые вопросы. Майрон терпеливо отвечал, никогда не раздражался, не повышал голос, а если нужно, повторял свои рассуждения несколько раз. До тех пор, пока вопрошающий не понимал всей цепочки мыслей. Недовольство чародей мог выказать и без проявлений гнева. Лицо его оставалось совершенно бесстрастным, да и тон голоса вроде бы не менялся, и всё же каким-то образом человек понимал, что ему следует стараться лучше. Быть может, дело было в особом взгляде, в том, как Майрон наклонял голову, в паузах между словами. Напротив, отличившихся демон награждал кивком, и одного этого было достаточно, чтобы зодчий, окрылённый, набрасывался на проект с новыми силами.

— Но как возможно выстроить такие огромные колонны? — волновались подмастерья.

— Можно уменьшить нагрузку, применив арочный принцип.

— Вы хотите сказать…

Подмастерья задумались, а демон не спешил подсказывать — то, до чего додумываешься сам, стократ ценнее.

— Мост и так стоит на арках, вопрос лишь в том, чтобы они сами выдержали… Арки на арках? Арки внутри арок? Сами арки должны быть сложными, состоящими из арок?

— Верно, — Майрон кивнул, и ученики расцвели.

Они живо принялись обсуждать возможные арочные конструкции, накидывать идеи. Отобрав лучшие, Майрон дал финальное задание — и вот уже проект моста был готов. В кратчайшие сроки, как и обещал демон.

Старшины Гильдии недовольно хмурились, пристально изучая принесённые Майроном чертежи и пояснения к ним.

— Так вы принимаете проект? — Ар-Фаразон, чей кабинет использовался для этого благородного занятия, нетерпеливо вздохнул.

Он прекрасно понимал, почему Зодчие предпочитают обращаться к нему, а не разговаривают с Майроном напрямую. Хотя демон сидел тут же, как всегда, на обычном стуле у края стола. Говорить с ним означало признать его как мастера, а вот этого-то Гильдия и не могла допустить.

— В этом месте колонны должны стоять под слишком большим углом, — проговорил Глава, выпрямляя спину. На Майрона он по-прежнему не смотрел. — Это противоречит законам физики. Мы не можем принять такой проект.

— Верно, — Майрон спокойно смотрел на короля. — Исходя из ваших знаний, такая постройка невозможна.

— Что это значит? — резко вопросил король. — Ты сделал неработающий проект?

— Он работает. Но ваши знания неполны, — Майрон слегка пожал плечами. — Колонны устоят, но на других принципах.

— Каких? — молодой мастер, нарушив всю субординацию, подался вперёд. Глаза его горели не хуже, чем глаза демона.

— Я слышал, что Гильдия Зодчих не рассказывает свои секреты чужакам, — спокойно заметил Майрон. — И это разумно. Но зачем же мне рассказывать свои секреты членам чужой Гильдии?

В остальном Майрон объяснил каждый штрих чертежа, каждую цифру расчёта. Под тяжёлым взглядом короля старшины неохотно поставили свои подписи на проекте.

— Вы должны это видеть, — один из мастеров, проведя немалое время в архивах Гильдии, стучался в дверь глухой ночью. Правда, из-под двери пробивался свет, так что мастер решился нарушить покой Главы гильдии.

Несколько минут Глава изучал аккуратные записи старых свитков. Проставленные на них даты говорили о том, что записям этим почти тысяча лет.

— Так вот что означает этот значок, — медленно проговорил Глава. Он развернул карту, испещрённую понятными лишь Зодчим отметками. В последнее время Глава так часто раскладывал её в поисках аргументов против королевской затеи, что почти затёр до дыр.

— Именно так, — мастер поколебался, но всё-таки спросил: — Мы скажем ему?

— Зигуру? — Глава нахмурился.

— С одной стороны, мы не обязаны это делать, — негромко проговорил мастер. — Он — не член Гильдии и сам взялся за работу, не проведя предварительных изысканий. Мы не в ответе за него. С другой же стороны…

— Это дело чести, — произнёс Глава, выпрямившись. — Утаить сведения, касающиеся нашей компетенции, от другого мастера — непозволительно и недостойно.

— Но мы даже не знаем, какой он мастер, — пробормотал архивариус смущённо.

— Но он взялся за работу, — Глава посмотрел на архивариуса. — Мне это нравится не больше, чем вам. Да, он чужой и кажется слишком юным для подлинного мастерства. Однако, вне зависимости от нашего мнения, государь ему доверяет. Или же хочет испытать. Я доложу государю, и пусть он принимает решение.

— Мудрый ход, — архивариус одобрительно кивнул.

— Зодчие кое-что обнаружили.

Ар-Фаразон оторвал пленника от чертежей и расчётов, но тот не выказал никаких чувств, как обычно. Просто смотрел внимательно. Король насторожился: так и есть, к его разуму слегка прикасались. Как будто бы кто-то подглядывал в приоткрытую дверь. Демон всегда так делал, стоило королю хоть на мгновение ослабить бдительность. «Такова его природа». Король дал любопытному взгляду пробежаться по поверхности своего разума, а затем аккуратно прикрыл дверь. Ощущение чужого присутствия исчезло. Король слегка усмехнулся — почему-то всё это напомнило ему детскую забаву. «Я в домике».

— Оказывается, там уже пытались строить мост. Чуть ли не тысячу лет назад. И земля взбунтовалась. Затряслась, сдвинулась, и смяла все стены и колонны, как пергамент. С тех пор Зодчие объявили это место заповедным. Вот так.

Король чуть прищурился, в свою очередь вглядываясь в чародея. Разум Майрона был открыт, но в нём мало что можно было разобрать — словно бы какое-то мельтешение в сумерках. Комната, набитая летучими мышами.

— Это ничего не меняет, — Майрон пожал плечами.

— Не боишься землетрясения?

— Нет, — Майрон указал взглядом на карту. — В центре Острова — гора. Не простая — это потухший вулкан.

— О, так значит, она ещё может дыхнуть огнём? — Ар-Фаразон бросил заинтересованный взгляд на центр карты. В памяти тут же всплыли безжизненные лиги Чёрной Страны и мрачные склоны Огненной горы.

— Нет, это крайне маловероятно, — Майрон сложил руки на коленях, чинно, словно бы отвечал урок. — Движение жидких пород под Островом незначительное, всё напряжение вышло горными цепями. Зоны разломов как раз под ними, ваше величество. Горы Форостара находятся не на основном разломе, однако в глубине породы менее прочные, нежели граниты или базальты. Какие-нибудь серпентины. Змеевики, как называют этот камень ваши мастера. Под давлением и при температуре, характерной для глубин земли, они приобретают свойства тягучей жидкости. Как патока.

«Начал свою шарманку». Ар-Фаразон слегка поёрзал — Майрон мог, кажется, часами рассказывать подробности, важные для мастеров, но совершенно излишние для государя. Причём абсолютно не меняя тона, так что короля невольно клонило в сон во время таких лекций. Внимание рассеивалось, и… стоп. Ощущение чужого внимания в разуме. Ах ты, хитрец!

— То есть, ты хочешь сказать, что ущелье как бы… плывёт? — сравнение с патокой позабавило короля.

— Да, именно так, ваше величество. Стенки ущелья смещаются, очень медленно. Разумеется, я учёл это в проекте. Но иногда текучие слои натыкаются на препятствие — например, на кусок гранита. Он мешает им скользить, и тогда-то и возникают землетрясения.

— И ты знаешь, как с этим справиться?

— Да. Во-первых, конструкция моста устойчива к толчкам, в ней есть подвижные элементы. Ваши зодчие это подтвердят.

Майрон замолчал. Не оборвал себя, не задумался — просто закончил мысль.

— А во-вторых? — подтолкнул пленника король.

— При необходимости можно распределить напряжение в потоках под землёй так, чтобы оно не скапливалось, вызывая сильные толчки, — глаза Майрона таинственно мерцали, хотя голос казался совершенно ровным.

— Каким образом?

— Вы бы назвали это магией.

Ар-Фаразон откинулся на спинку, пробежался пальцами по столешнице. Интересно.

— А ты как бы назвал?

— Своей природой. Разрешите продолжить работы, ваше величество?

— Продолжай.

Проводив взглядом пленника, король задумчиво уставился в карту. Майрон в самом деле умеет управлять движениями земли? Ар-Фаразону очень хотелось бы это проверить.

Прежде чем приступить к работам, Майрон, наконец, сам осмотрел ущелье. Сверху оно напоминало трещину в земной тверди, проделанную каким-то гигантским инструментом. Будто кто-то ударил огромным молотом, и земля не выдержала. Ущелье глубокое, но относительно узкое, с резкими, обрывистыми склонами, над которыми нависали скалы, время от времени сыпавшие камнепадами; на дне перебирала камни река, в сезон дождей превращавшаяся в бурный, неуправляемый поток. По-своему это было даже красиво: между иссечённых камней росли цветы, кустарник и даже небольшие деревья сумели примоститься в узких щелях, вымытых водой. Всё именно так, как и сказали Зодчие. А водопад…

— Как красиво, — не удержался от возгласа Гимилькар.

Не слишком высокий, в три человеческих роста, водопад и впрямь походил на деву, распустившую волосы. В очертаниях скал, по которым бежала вода, разделяясь на два потока, угадывался её силуэт. Как будто бы она сидела на уступе, обнажённая, и подняла руку поправить распустившиеся волосы, да так и застыла навеки. А быть может, в любой момент готова была сдвинуться, изменить причёску, подняться с камня, исчезнуть. Гимилькар замер, заворожённо разглядывая это чудо.

Майрон тихо вздохнул. Он не предвидел, но не удивился. Знак Валар, как печать. И как раз там, где эффективнее всего было бы проложить дорогу. Они всегда говорили, что заботятся о Детях, но это вот что — забота? Что ж, Майрон намеревался нарушить эту девственную чистоту, стесать острые вершины скал, поставить опоры, сшить берега ущелья железными струнами моста. Он не в первый раз бросал вызов тому, кто создал земную твердь, и точно знал, что делать, чтобы укротить стихию, какие слабые места использовать. В былые дни он мог бы даже совсем убрать эту трещину, сжать её, как сжимают края разошедшейся кожи. Возможно, мог бы и сейчас. Но демон давно понял, что расходовать себя там, где можно положиться на силу машин и мускулов, неразумно.

— Его точно нельзя сохранить? — Гимилькар растерянно глянул на Майрона.

Демон уставился на придворного.

— Посмотри внимательно, с разных углов, — терпеливо, словно мальчишке-ученику, произнёс чародей. — Кажется, будто бы она меняет позу, но продолжает смотреть прямо на тебя, так? А теперь взгляни вот отсюда — видишь? Это всего лишь блики света на скале и воде. Разные плоскости отражают его по-разному, а твой разум собирает картинку. Это лишь иллюзия, Гимилькар. Здесь нечему удивляться и нечего жалеть. Я сделаю другую — более подходящую этому месту. С моста, из одной точки, будет открываться величественный вид на королей Анадунэ.

Гимилькар неуверенно кивнул. И всё же обернулся, когда они с Майроном покидали ущелье.

Всё-таки люди излишне сентиментальны — думал демон, легко прыгая с камня на камень. Какой толк печалится о затерянном в горах водопаде? Он понял бы, если бы то было место паломничества, если бы тысячи людей посещали это место. Но нет, о водопаде знали немногие. Тот же Гимилькар вряд ли побывает здесь снова. И всё же что-то заставило его пожалеть, какая-то глупая, пустая тяга удержать всё и сразу. Но реальный мир — не сказка. Нельзя волшебным образом получить что-то, не отдав ничего.

Убедившись, что сведения по размерам ущелья и составу пород достаточно точны, и поправив мелкие ошибки, чародей отдал план строителям. На Острове издавна такие тяжёлые работы выполняли низшие с материка, но руководили ими адунаим. Именно строители должны были воплотить мечту в реальность, обтесать камни, уложить их в нужном порядке, подпирая незаконченное сооружение лесами. Бригадиры сомневались, так и сяк крутили чертежи, совещались с мастерами Зодчих.

Гимилькар, служивший посредником между Майроном и Гильдией, быстро разобрался: строителей заботила не только сложность работ. В их представлениях слушать не мастера Зодчих, а пленника из Средиземья, то есть того, кто, по их разумению, обладал гораздо более низким статусом, считалось почти что оскорблением. Мастера Гильдии постоянно шептались с бригадирами, выражая сомнения в самой возможности постройки. Однако Майрон не нажимал слишком сильно. Не хотят работать ночами? Ладно. Хотят раз в несколько дней ездить к семьям, прерывая работы? Ладно. Бригадиры не терпели вмешательства в их дела с рабочими с материка — всё это демон терпел, лишь бы работы шли как надо. Майрон всегда составлял подробные инструкции на каждый этап, и объяснял всё просто и доступно. Людям оставалось лишь следовать его указаниям.

Но вот именно этого они и не хотели делать. Вернее, часть бригадиров подчинялась, неохотно, колеблясь, но подчинялась. А иные глухо роптали.

— Где это видано, — говорили они меж собой, когда думали, что их не слышат. — Так обтёсывать камни, так их класть! Сразу видно, не наш человек.

«Он вообще не человек». Гимилькар с некоторым беспокойством слушал этот ропот. Майрон ничего не делал, чтобы как-то задобрить бригадиров. Он легко мог объяснять логику тех или иных действий, но не касался чувств. Гимилькар не мог понять, почему: когда Майрон хотел, он лил медовые слова щедро, мало кто мог устоять, не говоря уж о силе его песен. Сейчас же чародей только и сказал, что всё под контролем. Придворный лишь надеялся, что как-нибудь пронесёт и всё обойдётся, они закончат мост и все останутся довольными.

Поначалу расчёт оправдывался. Плотину построили быстро и без споров — там конструкция была понятна. Гимилькар ещё подумал: хватило бы у адунаим-бригадиров духу отдавать приказы по работам, если бы они видели, какая красота исчезнет навсегда? Конечно, придворный понимал, что видел лишь игру света, и верил, что Майрон создаст нечто грандиозное, однако в глубине души жалел об исчезающей грёзе, воплощённой в реке. Однако его надеждам на мир на стройке не суждено было сбыться.

В один не прекрасный день (было солнечно), послышался ужасный треск и грохот — целый пролёт так тщательно возводимого моста закачался, леса стали падать, а вместе с ними — и рабочие. Майрон, вмиг оказавшийся рядом, пренебрегая опасностью, что вся конструкция свалится ему на голову, поднял руки и… Нет, у Гимилькара не нашлось слов, чтобы описать то, что сделал чародей. Это не звучало как песня, или как заклинание, там, возможно, были слова на неизвестном языке и точно был ритм. Но, чтобы это ни было, оно источало силу. Гимилькар позвоночником, всей глубиной своего существа почувствовал её. Демон говорил с камнями, скалами, на их языке, и они — отвечали. Гулом, шорохом, неразборчивыми голосами земли, но Майрон понимал их, для него они имели значение. Он приказывал — и они повиновались. Конструкция, до того ходившая ходуном, вдруг замерла в наклонённом, невозможном положении. Земля гудела и воздух дрожал от напряжения.

Гимилькар открыл было рот, чтобы крикнуть рабочим спускаться, как всё накрыл гул и скрежет. Маленькие фигурки на повисших лесах, живо полезли вниз. Лишь один застрял где-то на высоте — леса под ним практически осыпались, и он повис над бездной, беспомощно вцепившись в какую-то перекладину. Майрон немного возвысил голос, спев резкую, высокую ноту, подобную тому звуку, что издаёт сильный ветер в воздушных арфах, леса качнулись, и рабочий смог перебраться на другую, прочную, опору. Сразу же неустойчивая колонна сложилась, аккуратно, не задев другие, просто осыпалась горкой камней. Теперь в возводимой конструкции зияла дыра.

— Что ты сделал? — Майрон повернулся к побледневшему бригадиру. Лицо демона было совершенно пустым, только в глазах плясало тёмное пламя. — Ты не сделал то, что нужно, что тебе приказано, ты придумал сделать что-то своё.

— Я просто… Мы всегда делали так… — забормотал бригадир.

Но тут же взял себя в руки и с вызовом уставился прямо в лицо чародея:

— Я сделал так, как предписывают наши правила! Не моя вина, что эти низшие…

— Довольно, — Майрон сжал кулак, он бы вцепился в этого человечишку, и не за шиворот бы его взял, за горло. Но голос оставался ровным. — Ты поступил по-своему, и тем самым подверг опасности и проект, и жизни людей. Убирайся.

— Но…

— Все, кто не хочет выполнять мои указания в точности, могут уходить. Я никого не держу. Пусть останутся только они.

Демон указал на рабочих. Они были из самых разных народов Средиземья — смуглые и темнокожие, широколицые и с тонкими чертами. Люди одного народа старались держаться вместе, но стройка давно смешала их всех.

— Вы не можете! — Глава Зодчих поспешил вступиться за своих бригадиров. — За этих людей платила Гильдия.

— У вас есть право собственности на них? — Майрон бесстрастно вглядывался в лицо Главы. — Разве на Острове существует рабство?

— Нет, — вынужден был признать Глава. — Но какая разница? Мы заплатили за их перевозку сюда, мы даём им кров и обеспечение. Мы отвечаем за этих людей. Ведь их лорды далеко на востоке…

— Больше нет, — демон всё смотрел и смотрел пристально, Глава Зодчих повёл плечами, словно бы от холодного ветра, но взгляда не отвёл. — Их лорд, в конечном счёте — я. Это мои люди, их предки принесли мне клятвы верности за себя и своих потомков. Так что я имею право на их работы, тем паче, выполняя приказ великого короля. Вашего короля. Отойдите, не мешайте.

Бригадиры и архитекторы переглянулись, возразить им было нечего. Чародей тем временем прошёл мимо склонивших головы людей, отобрал из них по одним ему ведомым признакам около полусотни.

— Порядки изменятся, — объявил он, не обращая ни малейшего внимания на остальных. — Если вы будете выполнять всё в точности — не пострадаете. И даже получите награду.

— Да, господин, — откликнулись рабочие.

— Ну, что он не спит — для него вроде как нормально, — Гимилькар поспешно сообщал Второй о проблеме. — То, что круглые сутки носится — тоже, наверное, ничего. Но меня беспокоит то, что он не ест и не пьёт. Совсем.

— Сколько дней? — Вторая деловито стягивала длинные белые перчатки. В пышном платье и украшениях, как у фрейлины, она смотрелась… элегантно. У Ар-Зимрафэль отменный вкус, успел подумать придворный.

— Пять, — Гимилькар покосился на Майрона — чародей стоял недалеко, но, казалось, был полностью поглощён наблюдением за работами.

— Ему не повредит, — Вторая сощурила и без того узкие глаза, уставилась на вельможу. — Я бы на вашем месте беспокоилась о себе. Но ещё больше им надо беспокоиться.

Девушка подбородком указала на Зодчих, стоящих в отдалении и беспокойно перешёптывающихся.

— Им? Почему?

Вместо ответа Вторая усмехнулась.

— Потому что он выкинул их из своих планов, — пояснил Абраиль. Кузен сопровождал танцовщицу королевы.

— О, — мысль Гимилькара заработала в новом направлении, раньше он беспокоился только о чародее, потому и послал за кем-то из майроновых девиц. — Он сделает всё сам, его величество останется доволен, но для гильдейских в том не будет чести.

— Улавливаешь, — Абраиль покровительственно похлопал кузена по плечу. — Возвеличивать одних, лишать других славы и имущества — в этом ведь суть власти?

— Понял, — Гимилькар хотел было напомнить, что он старше Абраиля на целых восемь месяцев, что гораздо дольше кузена при дворе, так что не Абраиль, а он должен был бы покровительственно хлопать по плечу, но открывавшиеся перспективы были слишком заманчивы, чтобы обращать внимание на такие мелочи.

— В наших краях властители смывали нанесённые ему оскорбления кровью, — Вторая кровожадно оскалилась. — Этому, который не послушал господина, отрубили бы голову и поднесли бы на блюде. А остальные бы валялись в пыли и умоляли принять их жизни в дар, лишь бы только он сменил гнев на милость.

— Дикость какая-то, — Гимилькар повёл плечами. — Нет, у нас так не принято. Но есть ведь другой способ его успокоить?

— Я могу вернуть его, — Вторая задумчиво смотрела на демона. — Но зачем? Видите, какой он счастливый?

Гимилькар, в свою очередь, посмотрел на Майрона. Счастье? Как вообще можно понять, какие чувства испытывает это создание, лишь видом напоминающее человека, и чувствует ли что-либо вообще? Но затем через хмурую сосредоточенность демона придворный заметил свет. Чем дольше он смотрел, тем больше видел: и лицо, да и вся фигура демона источала тихий, неяркий свет. Сложно было вообще назвать это светом, но, тем не менее, и никак иначе назвать было нельзя. Как будто бы тени вокруг него становились резче, а краски блекли, как бывает в лунную ночь.

— Строить — одно из его любимых занятий, — сообщила Вторая негромко, как будто бы делилась сплетней или личным секретом.

Абраиль важно кивнул, а у Гимилькара язык зачесался спросить, какие ещё дела так занимают демона, что он погружается в них полностью. Однако поболтать можно будет и в другой раз.

— Возвращай, это не будет напрасным, он получит кое-что, — усмехнулся Гимилькар.

— А я что получу? — Вторая уставилась прямо в глаза придворного неподвижными тёмными глазами.

— Ты? — Гимилькар растерялся. — А чего ты хочешь?

— Выбрать ему слугу.

— К чему? У него уже есть слуги.

— Да? И где же они? — напирала Вторая.

Гимилькар не нашёлся, что ответить.

— Ладно, если всё пройдёт гладко, ты сама выберешь ему слугу.

Оставив девицу с Абраилем, Гимилькар поспешил к Зодчим. В их лагере царило смятение: молодые что-то пытались доказать старшим, бригадиры тянули своё, увеличивая хаос. «Это мне на руку».

— Невозможно!

— Да вы поймите, он — не человек, он укрощает камни!

— Помилуйте, есть же законы физики! Если он такой могучий чародей, затем вообще проекты, рабочие? Почему бы ему не поднять этот мост просто силою мысли?

Гимилькар вполне понимал смятение мастеров.

— Всё это не важно, — Глава Зодчих заговорил, и все замолчали. — Главное — ему дозволили.

Кто дозволил — никто не спросил.

— Значит, это правда, — прошептал кто-то из молодых мастеров. — Он — один из них.

— И что это значит для нас? — негромко вопросил другой голос.

В этот момент Гимилькар решил подтолкнуть события.

— Не пройдёт и пары недель, как он достроит, — сообщил Гимилькар очевидное. Мастера уставились на придворного с раздражением. — И тогда вся честь и вся королевская награда достанется ему одному.

Придворный сделал паузу. Ему многое хотелось сказать, но благоразумнее было дать мастерам самим додумать эти мысли. «Теперь рассудите сами: показав свою беспомощность, долго ли вы останетесь влиятельными Гильдиями? Разве его величество, убедившись в силе чародея, не станет поручать ему одному важные работы? Не позволит ли основать новые ведомства, взамен старых Гильдий? Вслед королю последуют и аристократы, вам же останется строить коровники простолюдинам».

— Один мост — не великое достижение, — Глава Зодчих, несмотря ни на что, успел взять себя в руки и говорил ровным и почти равнодушным тоном. Лишь глаза выдавали — они казались глазами старика на смертном одре. — Его величество это хорошо понимает.

«Из-за одного моста его величество не разрушит отношения с Гильдией».

— Это не просто мост, — Гимилькар повел рукой. — Это — будущее! Его величество желает нового. Новые способы строительства, новые материалы, новые, необыкновенные постройки! Поверьте, Зигур показал лишь самый краешек своих знаний и возможностей. Но он трудится не ради серебра и злата. Посмотрите на этих рабочих. Обычные низшие — но как они вдохновлены, как стараются! Даже они получат свою долю в грядущей славе Острова.

Низшие нынче спали и ели по сменам, да и ели не какую-то болтушку из овощей, а мясо, и Гимилькар позаботился всё это раздобыть. Мысль о награде ещё больше придавала им сил, да и не только о награде. Они хотели увидеть конечный результат. Каким-то образом демон смог передать рабочим свою жажду свершений, и теперь люди трудились не из-за страха, а из стремления оставить свой труд на века, будущим поколениям. Из стремления сделать своими руками нечто прекрасное.

Гимилькар отвесил вежливый поклон и отошёл, оставив мастеров размышлять. Глава Гильдии молча коснулся большого золотого, усыпанного каменьями ключа на шее. Взялся за цепь. Но отдёрнул руку, будто обжёгся.

— Я не могу, — проговорил он голосом, полным муки. — Просто не могу.

— Я могу, — один из молодых мастеров, совсем недавно получивший заветный ключ, сделал шаг. За ним потянулось несколько подмастерьев — из тех, что работали с демоном над чертежами.

Тем временем Вторая встала перед демоном на колени, протянула на серебряном подносе бокал с водой. Майрон не обратил на это ни малейшего внимания. Люди оказались подходящими, подчинялись с охотой, их личные воли легко сплавились в единый хор, которым демон управлял, словно опытный дирижёр. Организовав всё так, чтобы в работе не было перебоев, Майрон, действуя людьми, как иные действуют молотом и щипцами, воплощал свой замысел без помех. Огромная затейливая конструкция, сидевшая планом в его разуме, обретала физическую форму, и это поглощало внимание полностью. Демон оставил других людей, оставил весь мир, сосредоточившись только на одном — на возведении моста. Возможно, сначала к нему подходил Гимилькар и что-то спрашивал, возможно, Майрон ему что-то отвечал — всё это не имело никакого значения. Значение имели только камни. Вытесанные должным образом, они вставали точно на свои места, один за одним, складываясь в колонны и арки, заполняя пустоты, связывая воедино мечту и реальность. День стоял или ночь — демону было безразлично, а огни требовались только его инструментам. Майрон помогал немного, его губы беззвучно для человеческого уха шевелились, скрепляя камни прочнее цемента. Конечно, это не шло ни в какое сравнение с другими его постройками, но король Анадунэ не мог ждать несколько сотен лет, да и обычный мост для грузов не нуждался в такой тщательной проработке, как крепости Чёрной Страны. Он же, в самом деле, не должен был выдерживать натиск вражеских армий.

Вторая стояла на коленях несколько часов. День уже угас, разожгли большие огни. Демон не обращал на неё внимания, а меж тем силы девушки начали иссякать. Глубокой ночью, в пересменку рабочих, она запела гортанным голосом песню. Отразившись от скал, звуки заставили остановиться и обернуться людей — и строителей, и архитекторов. Но предназначалась она не для них. Вторая достала небольшой двусторонний барабан и принялась бить в него, всё быстрее и быстрее, до тех пор, пока её ладони не окрасились красным.

Майрон резко вдохнул — он явно почуял запах. Проснулись старые воспоминания. Точно так же, тысячи лет назад, люди склонялись перед Силой и дарили свою кровь в знак покорности. Песня, ритм присоединились к ритуалу позже, но тоже очень, очень давно.

Неохотно, будто выходя из транса, демон обратил взгляд на жрицу.

— Что ты делаешь? — резко спросил Майрон.

— Служу вам, господин.

— Мне ничего не нужно.

Вторая продолжала стоять, молча протягивая бокал. По руке её бежала тонкая струйка крови.

— Хорошо, — демон слегка наклонил голову. — Я их выслушаю.

Взяв руку жрицы, демон смахнул двумя пальцами кровь. Вторая, всё так же беззвучно, распростёрлась ниц. В это время, по сигналу Гимилькара, к демону направилась делегация зодчих, во главе с молодым мастером.

— Господин Зигур, — мастер выступил вперёд. — От имени всей Гильдии приношу свои извинения за проступок нашего товарища. Он не должен был пренебрегать вашими словами.

— Прощаю, — Майрон бросил обжигающий взгляд на людей.

— Ваши знания превосходят знания Гильдии Зодчих, — продолжил юноша с угольником. — На время стройки просим вас принять нас в ученики.

Молодые люди склонили головы, ожидая ответа. Майрон молчал, не отрывая взгляда.

— А как же правила? — вопросил он негромко. — Разве в Уставе Гильдии не сказано, что ученик должен слушать того, у кого есть ключ?

— Верно, — пробормотал юный мастер. Мгновение — и вот он снял с шеи свой ключ, протянул демону. — Примите. Это будет как почётное членство в Гильдии. Пока вы нас обучаете, мы будем вам подчиняться.

— Хорошо, — после нескольких томительных мгновений Майрон взял ключ, надел на шею цепочку. — Я объясню вам ваши обязанности.

Гимилькар торжествующе взглянул на Абраиля — «я же говорил, они придумают что-то стоящее». Кузен пожал плечами и сделал неприличный жест. Гимилькар едва удержался от смеха. Теперь-то придворный понимал, почему чародей не спешил петь — просто в этот раз он завёл другую мелодию.

Азула прошла вдоль выстроенных в ряд рабочих. Низшие стояли на коленях, с опущенными головами. Вспыхивающее пламя выхватывало из темноты то часть лица, то руки — казалось, что всё происходит на иных берегах, не на Острове.

— Вы все рождены за морем? Помните, как было там?

Вслушавшись в неразборчивый гул голосов, Вторая ткнула пальцем в рабочего:

— Ты, вот ты! Господин спас тебе жизнь, что ты готов предложить взамен?

— Жизнь за жизнь, — харадец поднял глаза, встретился взглядом со жрицей. — Теперь моя жизнь принадлежит ему.

— Ты видел, что я сделала? Понял?

— Да. Видел и понял.

— Будешь ему служить. Как следует, а не как земным владыкам.

Абраиль, накинув капюшон и практически слившись с тенями, плясавшими в свете языков дымного пламени, слушал и запоминал.

— Знаешь, Тевильдо, мне кое-что вспомнилось, — Майрон погладил кота, заглянул в хитрющие жёлтые глаза. — Когда Вторая била в барабан, кое-что пришло мне на ум. Тогда было не время. А сейчас — почему бы и нет? Не все воспоминания должны лежать смирно, иные стоит проветривать, согласен?

…- Нехорошо это, — повторил разведчик в очередной раз.

Командир промолчал, только сплюнул сквозь зубы. Цепочка ярких пятен на снегу выдавала ещё хуже, чем следы. Следы можно замести, можно сделать ложные, а с кровью так нельзя. Даже если пустить кровь кому-то ещё — они почуют. У его крови другой запах, как объяснил Брогдаш. Настолько отличный, что если даже и залить его кровь кровью орка или человека, или даже эльфа — если бы у них были лишние орки, люди или невезучие эльфы — запах всё равно пробьётся. А вот, кстати, и Брогдаш — массивная фигура командира орков мелькнула между деревьев, потянуло дымком. Оставив разведчика мрачно таращиться на быстро чернеющие пятна, человек направился к костру.

— Оторвались мы изрядно, можно и побаловаться горячим, — командир насмешливо взглянул на жарящееся мясо. — А говорят, орки предпочитают сырое, в отличие от нас.

— Никто ничего не учует, Автрак, — Брогдаш пожал широкими плечами. Роста он был не то чтобы высокого, едва доставал до плеча человека. Но вот в плечах — что называется, косая сажень, мог запросто сломать кому-нибудь руку, или ногу, или шею голыми руками. — Мы в распадке, ветер прибивает дым к земле. Их к нам приведёт не запах.

— Знаю, — командир вздохнул и насупился. — Ну и что будем делать?

— А что тут сделаешь? Нужна жертва.

Орк покосился куда-то в сторону. Этот разговор они тоже вели не впервые. Поначалу он сопровождался ссорами и криками, но, опасаясь недовольства Владыки, командиры научились вести его почти спокойно.

— Своих ребят не дам, — коротко заявил человек.

— У меня тоже мало осталось, — орк пошевелил палкой в костре, подняв ворох искр. — Надысь последний целитель помер. По всему — твоя очередь.

В самом деле, три дня назад они снова попытались послать к Владыке целителя. Орочьего. Нашли на опушке, на невидимой грани, переступать которую никто не решался. По всему выходило, что орк умер сам, видимо, остановилось сердце. На рожу его смотреть было неприятно — выпученные, словно бы от ужаса, глаза, вывалившийся почерневший язык.

— Нет у меня людей для таких дел, — командир перешёл на свистящий шёпот. — И так от отряда хорошо если четверть осталась!

— А моих — и того меньше! — орк перешёл на точно такой же шёпот, маленькие глазки зажглись злостью. — Ни одного больше не отдам!

Положение и впрямь казалось безвыходным. Автрак ничуть не сомневался, что, если бы не общая нужда, орки с удовольствием бы жарили не кабана, а нежную человечинку. В свою очередь, люди предпочли бы расправиться с орками. Командир было набрал воздух в грудь, чтобы ещё раз изложить Брогдашу всё, что он думает об его племени, как тут их прервали.

— Смотрите, кого мы нашли! Давай, иди! — два разведчика, человек и орк, что само по себе было удивительным, тащили, вернее, подталкивали к костру что-то, замотанное в старое тряпьё.

При ближайшем рассмотрении выяснилось, что разведчики привели человека. Женщину, какого-то местного племени. Судя по одежде и волосам, выбивающимися неаккуратными прядями из-под платка, скиталась она давно. Ни орки, ни вооружённые люди её не пугали — возможно, она просто слишком устала, чтобы боятся. Два командира переглянулись. Слегка кивнули друг другу. В глазах орка зажглась злобная радость, в глазах человека — облегчение.

— Из какого ты народа? Как звать? — начал допрос Автрак.

Женщина помотала головой, показала на рот. Ясно, немая. Ещё несколько знаков, поклоны — её племя за Владыку. Как она оказалась в лесу, одна? Не важно. Это война.

— Вот её сума, — разведчик сунул командиру котомку. Сушёные ягоды, травы, какие-то корешки — ещё лучше, целительница! Если это, конечно, её котомка. Да какая разница, в конце концов.

— Травница?

Женщина кивнула.

— Что ж, тебе повезло. Есть одно крайне важное и деликатное дело, — командир присел на бревно, указал напротив — женщина уселась на кучку хвороста, прижав котомку к себе, как какое сокровище.

— Наш Владыка ранен, — командир сразу приступил к сути, не отвлекаясь на иносказания. Но даже его пробрал холодок от таких слов. — Эльфийская стрела. Обычно он… Не важно. В общем, твоя задача — сделать лучшие отвары и мази, принести ему. Как можно лучше сделать — сама понимаешь, нужно проявить почтение и преданность. Поняла?

Глаза женщины по мере короткого рассказа командира телохранителей всё расширялись, а рот сам собой открылся. Она не могла поверить, что ей, обычной женщине из народа Дунланда, выпала такая честь. Принести целебные отвары их божеству. Командиру пришлось несколько раз повторить свой вопрос, прежде чем она поспешно закивала. Да, господин, поняла. Да, сделаю.

Пока женщина возилась со своими травками, человек и орк, снова переглянувшись, не сговариваясь посмотрели в одном и том же направлении. Куда вела цепочка уже почерневших пятен. Туда не вело много следов — только один. В сущности, хлопоты целительницы не имели никакого смысла — ценность имела только её жизнь. Тёплое дыхание, горячая кровь. Командиры очень надеялись, что, забрав эту жизнь, Владыка придёт в себя. Это был единственный способ, какой они знали.

Как они посмели.

Владыка сидел, опираясь спиной на дерево, не чувствуя, как липкая жидкость, набухая медленно каплями, стекает вниз по бедру, скапливаясь лужицей, растапливая снег. Если бы дерево могло, оно бы убежало, но, не в силах пошевельнуться, молча умирало, принимая и тёмный яд в крови, и тёмные мысли Владыки. Рана была пустяковой, по касательной, но заняться ею у Владыки не хватало внимания. Непрошенные мысли кружились, словно рой жалящих ос.

Как он так просчитался, в чём? Эриадор был во власти его войск, Мория и Имладрис — в осаде, Линдон и Гавани — тоже. Где-то там эльфы держали Три Кольца — и он даже догадывался, кто их держал. Гиль-Галад, верховный король нолдор. Галадриэль — о, её он ненавидел даже больше. Женская внешность, но внутри — тверже любого мужчины, каменное сердце. Ещё немного — и все они оказались бы у него в руках. Он уже придумал, какая судьба их постигнет, если они не падут в бою. Продумал до мельчайших деталей.

Но нужно было вмешаться Нуменору. Проклятый Остров — он всегда чувствовал недоверие к потомкам трёх родов. Союзникам эльфов, обласканными владыками Закатного края. Но до сих пор они не приносили большого беспокойства, лишь иногда навещая Средиземье. Да, они умели строить корабли, но воевать? Более тысячи лет они жили в мире и довольстве, откуда бы взяться пылу и умению? Но они приплыли, в самый неподходящий момент. Когда войска были растянуты, управление затруднено, снабжение — не налажено. Небольшая, но хорошо организованная группа здесь, другая — там, и всё посыпалось. Орки и люди бежали, войско рассеялось, рядом осталась только горстка верных телохранителей. При переправе через Гватло Владыку настигла случайная эльфийская стрела — он не был уверен даже, что стреляли именно по нему.

В другое время он бы залечил её за полчаса, максимум — час. Но мысли кружились, и кровь капала и капала, уже неделю, если не больше. Демон старался дотянуться мыслью и волей до каждого в своём огромном войске, выстроить линию обороны. Мало что получалось — их было слишком много. И почти каждый думал только о себе. О том, как спасти свою жизнь. Его телохранители очень старались оторваться от погони, они оставались ему верны — и именно потому — живы. Но это всё, на что Владыка был для них способен сделать. Кто подходил слишком близко — должен был пенять на себя. Ярость, едва сдерживаемая, не знала пощады. Владыка видел всё как через пелену, тёмную, озаряемую багровыми всполохами. Из этого марева слышались вопли и хруст костей. Это он кого-то убил? Возможно. Как они посмели…

Наконец, женщина закончила приготовления. Кроме отваров и мазей, собственноручно ею приготовленных, знаками она попросила небольшой барабанчик. Брогдаш молча отнял его у попытавшегося было возразить орка. Небольшой спор вышел из-за ножа: совсем небольшого, не охотничьего, тонкого. Автрак полагал, что его стоит оставить, женщина хотела взять с собой. В конце концов командир уступил: последний целитель был вооружён скимитаром, но толку-то? Сможет ли женщина причинить вред Владыке своим крошечным ножичком? Навряд ли. Поставив немую лицом в нужную сторону и велев идти, пока не придёт, оба командира — орочий и человеческий — проводили взглядом её мелькавший среди деревьев силуэт и сели к костру. Орк молча провёл пальцем по горлу, человек качнул головой. Тоже старый спор: как лучше приносить жертвы Владыке. Начинались ранние зимние сумерки.

Пройдя пару десятков шагов, женщина остановилась. Она не могла унять дрожь в коленках, руки тоже тряслись. Ей велели сделать нечто невозможное, невообразимое. Запретное. Святотатственное. Коснуться бога. Но разве тот, кто касается бога, не должен умереть? Женщина вспомнила высокий дом, поднимающийся из отверстия чёрный, жирный дым. В дым и сажу превращалась плоть живых существ, в том числе и людей. Тех, кто пытался коснуться алтаря или даже переступить порог дома без разрешения жрецов, ждала смерть. На этом самом алтаре. Притом самая мучительная. Нет, женщина не могла, не имела права поступить непочтительно. Дело было даже не в гневе бога, что мог истребить весь оставшийся род, в этом она не сомневалась. В чём-то другом. Просто так не должно было быть. Нельзя коснуться священного просто так.

Вот поэтому женщина так хотела сохранить нож. Достав его из-за пояса, она решительно закатала рукав, полоснула сверху вниз, по внутренней стороне руки, от локтя до запястья. Глубоко, кровь побежала струйкой. Хорошо. Теперь — вторая рука. Выпустив ненужный нож, женщина сделала еще несколько шагов. Подняла барабан, заиграла, разбрасывая капли веером.

Звук барабана пробился через хруст и вопли, и стук металла о металл. Звук, движение, терпкий запах. Резко вдохнув, Владыка медленно встал. На краю поля зрения появилась фигура. Женщина уже ощущала слабость, при виде Владыки она опустилась на колени, выпустив из рук барабанчик, и, не удержавшись, ткнулась лбом в снег. Но успела положить рядом приготовленные отвары.

Такая преданность. Она не травы принесла — самоё жизнь. Сама. По доброй воле. Пелена расступилась, рой ос неохотно отлетел в сторону.

— Живи, — кратко приказал Владыка. Взял женщину за руку, провёл пальцами по ране. Прислушался к её выровнявшемуся дыханию, к ударам сердца. Он ведь может управлять жизнью и смертью, он — бог этого смертного мира, не так ли?

Починка ран заняла больше времени, чем казалось изначально. И всё же он справился — медленно, стежок за стежком, как хороший портной зашивает тонкую одежду. Даже шрамов не осталось. Ни у женщины. Ни у Владыки.

— Автрак, Брогдаш, — негромко произёс демон в ночь. Слуги явились незамедлительно, распростёрлись в полной пост в снегу. Рядом с лежащей без сознания, но живой женщиной.

— Возьмите её и позаботьтесь, — Майрон склонил голову к плечу, вслушиваясь в собственные слова. Нет, надо уточнить приказ. — Накормите, напоите, оденьте потеплее. Я скоро приду.

Человек и орк, только пробормотав слова почтения, не задавая лишних вопросов, унесли женщину. Майрон без труда понял их: в долгих разговорах они будут гадать, что случилось, почему Владыка не принял жертву. Почему вернулся. Они не видели, что жертва была принесена.

— Что с ней было дальше? — Майрон почесал кота за ушком. — Вышла замуж, за Автрака. Нарожала детишек. Умерла, прожив долгую и спокойную жизнь.

Тевильдо выпустил когти и слегка потянул за рукав хозяина, сделал несколько затяжек на жемчужно-серой, безупречной гладкости ткани.

— Ой, да ну тебя, — Майрон аккуратно отцепил по коготочку и спихнул кота на пол. — Я тебе такие вещи рассказываю, а ты…

Но вскоре хозяин сменил гнев на милость: Тевильдо, шлёпнувшись на пол, ничуть не смутился, а принялся тереться о ноги Майрона, умильно щуря глаза и мурча. Чем вновь заслужил место на коленях.

Здесь на полях заметка, сделанная другой рукой. Полагаю, рукой государя Элессара. «Не думаю, что разговор Майрона с котом — воспоминание владыки Элендиля. Похоже, Гвайлас сам его вставил. Но Элендиль наверняка одобрил. Полагаю, Гвайлас не всё придумал, а откуда-то узнал. Например, от упомянутого в сцене дерева. Оно выжило и смогло поведать Гвайласу эту историю. Кроме того, у Майрона была привычка беседовать с котом, о чём прекрасно знал Элендиль.» Прим. Эдрахиля.