История Леди Икс (джен)

Завершив подготовку наряда, Алёна посмотрела на себя в зеркало. Её глаза горели холодным, расчётливым огнём — она всё ещё была Леди Икс, стратегическим гением, прячущимся за безупречной внешностью. Синее струящееся платье, выбранное не случайно, облегало её тело, как вторая кожа, подчёркивая каждый изгиб, но оставляя достаточно места для воображения. Это был образ утончённой, опасной власти, способный заставить мужчин и женщин смотреть с восхищением и лёгким трепетом. На фоне строгой, интеллектуальной Люды в образе Киры она должна была выглядеть соблазнительно, но быть недоступной приманкой, упустив которую, Тихонов будет жалеть до глубины души. В этот вечер она сочетала в себе Алёну и Леди Икс — приманку и катализатор, который запускает механизм. Она с кокетством и хищным превосходством улыбнулась своему отражению и сказала себе уже ставшую её визитной карточкой фразу, вкладывая в неё абсолютную уверенность, почти заклинание:

— Женщина, ты охуенна.

Сделав селфи в новом образе, Алёна тут же отправила его Кате с подписью: «Новый образ специально для тебя, моя Дюймовочка! Кстати, у меня есть что рассказать про моё свежее выступление в клубе! Завтра расскажу перед семинаром по процессуалке, если хочешь!». Это была тонкая, но важная деталь — бросить Кате косточку сплетни, чтобы отвлечь её внимание от реальной, более опасной операции, связанной с Тихоновым. Она сознательно подкидывала ей информацию, чтобы та сосредоточилась на «клубной Алёне», а не на «Алёне-стратеге», ведущей двойную игру и готовящаяся к сокрушительному удару.

Катя ответила голосовым сообщением, в котором звучало естественное восхищение, слегка смешанное с привычной долей зависти и тревоги:

— Ох, Алёнчик, ты, как всегда, очаровательна! Я не понимаю, как у тебя получается каждый раз быть такой красивой! Обязательно расскажи, мне не терпится услышать о твоём новом приключении! Но, пожалуйста, будь осторожна, ты в последнее время такая… рисковая!

Алёна улыбнулась, прослушивая сообщение одногруппницы. Холодный расчёт вновь смешался с тонким сомнением, но Катя звучала убедительно. «Сыграно безупречно, Катюша, но я всё равно буду держать тебя на расстоянии прицела, пока не закончу свою войну!» — подумала Алёна. Она вызвала в приложении такси и направилась в тот самый ресторан, где должна была пройти встреча Люды в образе Киры и Тихонова.

Уже в ресторане она подошла к миловидной администраторше Софии, которая всегда подходила к посетителям. София выглядела хрупкой, но её взгляд, как часто отмечала для себя Алёна, был вдумчивым и немного мечтательным. Алёна, мягко улыбаясь, вручила ей маленький букетик лилий и интимным и доверительным тоном сказала, чуть наклонившись, словно делясь секретом:

— Передайте, пожалуйста, этот букет Кире Олеговне Орлюк и скажите, что это от любимой подруги. Я буду за столиком возле бара. У меня сегодня лёгкий ужин. Плюс такая уникальная возможность послушать вживую лекцию по процессуальному праву от моей подруги и её спутника.

София приняла букет. Её щёки слегка порозовели от неожиданного внимания и неявного комплимента.

— Ох, какой милый жест, спасибо! Обязательно передам Кире Олеговне, — София опустила глаза на букет, вдыхая его аромат, затем вновь подняла их, задержав взгляд на Алёне дольше, чем того требовал этикет, словно пытаясь понять её тайну. Затем она с улыбкой кивнула и проводила Алёну к выбранному ею столику.

«Какая милая девушка, — подумала Алёна, глядя на её тонкие запястья и изящную шею. — Выглядит такой хрупкой и наивной. Но в этих глазах есть огонёк. Видимо, тоже мечтает о чём-то своём, далёком от этой рутины. Как много людей вокруг, о чьих внутренних мирах мы даже не догадываемся. В отличие от Тихонова и его сектантов, она не пытается казаться кем-то, кем не является, а просто живёт. В ней нет лжи, только тихая мечта».

Алёна приземлилась за столик у бара, который давал ей идеальный обзор на забронированный Людой столик, и начала изучать меню, выбирая позиции, которые позволяли ей оставаться незаметной, но близкой к центру событий. Подошла миловидная официантка Марина, которая всё время обслуживала Алёну, когда она сюда приходила.

Алёна с готовностью приподнялась.

— Добрый вечер. Будьте добры, моё любимое Шато Шеваль Блан и пасту карбонара.

Официантка выставила перед Алёной бутылку, после чего сказала:

— Пасту вам принесёт моя коллега Варвара. Что-то ещё?

— Спасибо, пока всё, — улыбнулась Алёна и протянула официантке шоколадку. — Девушка, это вам вместо чаевых. Что скажете?

Официантка приняла шоколадку и улыбнулась с благодарным блеском в глазах:

— Спасибо большое, мне очень приятно.

Алёна, проследив за удаляющейся официанткой, которая при ходьбе виляла бёдрами, не стесняясь своей женственности, откупорила бутылку и наполнила бокал, наслаждаясь тихим хлопком пробки.

«Марина… — пронеслось в голове Алёны, пока она восхищённо следила за официанткой. — Она двигается с такой лёгкостью и грацией, словно и не несёт тяжёлый поднос. В её походке нет вульгарности, только уверенность в собственной женской силе. Это не дешёвый соблазн, а естественная красота. Так легко быть ею, когда ты не под прицелом чужих оценок и косых взглядов. Я бы хотела танцевать с такой же лёгкостью, как она ходит».

Вскоре она заметила, как в зал вошла Люда. Она выглядела безупречно в своём строгом костюме, словно несла на себе всю тяжесть юриспруденции, уверенно оглядываясь по сторонам. За ней, немного ссутулившись и явно нервничая, следовал Тихонов. Алёна едва сдержала улыбку. План начал развиваться именно так, как она и предполагала, с точностью до детали.

Администраторша София проводила Люду к забронированному столику и передала ей букет.

«Миловидная, — отметила Люда про себя, принимая букет из рук администраторши. — Такие, как она, всегда кажутся лёгкой добычей. А на самом деле они могут быть гораздо умнее, чем кажется. Так же, как и я. Никто не знает, что таится за строгим костюмом. У всех есть свои тайны».

— Кира Олеговна, это вам от любящей подруги, — сказала администраторша, передавая лилии. Затем, понизив голос, она добавила с хитрой улыбкой, вспомнив слова Алёны: — И, говорят, вас ждёт очень… познавательный вечер.

Люда едва заметно улыбнулась в ответ, принимая букет, и бросила мимолётный взгляд в сторону бара, где за столиком уже сидела Алёна, потягивая вино. Тихонов встал при её приближении, слегка поклонившись, словно был младшим по рангу. Люда бросила на него мимолётный, оценивающий взгляд и села, не дожидаясь, пока он отодвинет для неё стул, демонстрируя полное превосходство и отсутствие интереса к его галантности.

Алёна наблюдала за ними, потягивая Шато Шеваль Блан из бокала и наслаждаясь первым актом пьесы.

Тихонов и Люда увлечённо о чём-то болтали, и до Алёны долетали лишь обрывки их разговора. Было ясно, что они увлеклись обсуждением вопросов процессуального права, и их ужин превратился в интеллектуальный допрос, в котором Тихонов явно играл роль обвиняемого, а Люда — неумолимого прокурора в дорогом костюме.

Люда чётким и властным голосом вещала, наклонившись вперёд и буквально гипнотизируя Тихонова взглядом:

— Конкретно, Андрей Матвеевич, я в своей докторской диссертации предлагала рассматривать уголовный процесс досудебного типа как отдельную обособленную форму реализации уголовного судопроизводства. В своих докладах на различных конференциях, в частности, я неоднократно ссылалась на французскую модель уголовного процесса. Почему, спросите вы? Ответ очевиден. Потому что во французской модели не наблюдается очевидного дисбаланса на стадии досудебного процесса. В других своих статьях я рассматриваю французскую модель глубже и привожу сравнение с иными моделями. Я могла бы об этом говорить сутками, но я не хочу сильно вас этим нагружать. Разрешите, я закурю...

Люда закурила тонкую сигарету с ментолом, словно актриса, сделав паузу, чтобы оценить реакцию Тихонова, и сменила тему, переходя от теории к обсуждению практики, что было прямым ударом по его слабому месту:

— Скажите, Андрей Матвеевич, а как, на ваш взгляд, рассматривать в рамках уголовного процесса злоупотребление преподавателя в высшем учебном заведении своими полномочиями? Просто мы с моими учёными коллегами обсуждали ведение уголовного процесса в сфере высшего образования, и доцент Людмила Андреевна Алексеева подняла этот вопрос. Вам привести конкретный пример по этому вопросу?

Тихонов заметно побледнел, услышав эту тему. Он чувствовал, что лёд под ним трещит, но не мог показать своего страха. Его руки под столом сжались в кулаки. В голове мелькнуло: «Она знает! Она привела меня сюда не просто так! Романенко… Наверняка её рук дело! Что ей известно?!».

— Да, будьте добры. Я бы очень хотел об этом услышать, — кивнул Тихонов, чувствуя себя польщённым и пытаясь изобразить заинтересованность, но уже начиная нервничать от слишком очевидных намёков.

— Так вот, я слышала, что в Санкт-Петербургском государственном университете был такой случай. Один преподаватель с юридического факультета нагло приставал к своей студентке, грязно намекая на секс, грубо её трогал. Ну, и так далее. При этом на это активно закрывают глаза, а он продолжает бесчинство. Притом преподаватель не тамошний, он из другого города. Один из аккредитаторов, если угодно.

Тихонов заметно напрягся. Он отчётливо понял, что это не случайность. Его поза стала более скованной, а глаза забегали, словно он пытался найти выход из ловушки. Они с Людой, тем не менее, углубились в активное обсуждение этой темы, и Люда умело давила на него вопросами, касающимися ответственности за подобные деяния, словно затягивая удавку.

Алёна, увидев, что Тихонов уже достаточно «прожарен», приподняла бутылку, подставила под её дно ложку, которую затем повернула, и нажала на ручку ложки, как на механизм катапульты. Бутылка, словно точно наведённая ракета, полетела прямо в Тихонова и приземлилась ему в руки. Это был идеальный, дерзкий жест, демонстрирующий, что она всё контролирует, и одновременно особый, интимный знак внимания, который заставил Тихонова почувствовать себя избранным и сбитым с толку.

— Шато, простите, Шеваль Блан... Моё любимое вино! — изумился Тихонов, на секунду отвлекаясь от растущего напряжения. Его глаза расширились от удивления и лести. — Кто такой осведомлённый в моих вкусах, что отправил прямо мне в руки эту роскошь? Ах, простите, Кира Олеговна, я вас перебил. Прошу вас, продолжайте.

— Так вот...

Люда что-то зашептала, листая большую папку, тем самым предоставляя Алёне нужное время для финального удара.

Алёна нашла в Telegram чат с женой Тихонова, Еленой Николаевной, которая его заменяла и читала за него процессуальное право в НГУ, а также была репетитором Алёны по дисциплине в онлайн-режиме, после чего записала Елене Николаевне невинное, но стратегически точное голосовое сообщение, которое должно было стать бомбой замедленного действия:

— Елена Николаевна, здравствуйте, это Алёна Романенко из СПбГУ, у которой вы были онлайн-репетитором. У меня есть несколько вопросов по процессуальному праву, по которым мне нужна ваша консультация. Мне это нужно к экзамену у Юлии Сергеевны Чернышовой, нашей практикантки, преподающей мною упомянутую дисциплину. Речь идёт о проявлении преподавателем излишнего внимания к студентке, вплоть до намёков на интим в обмен на зачёт или высокую оценку за экзамен.

Елена Николаевна ответила довольно быстро, тоже голосовым сообщением, говоря о том, что ей слишком знакома эта тема. Она не раз сталкивалась в своей процессуальной практике с подобными случаями, и внезапно представившаяся возможность обсудить это с Алёной была для неё отдельным удовольствием.

Тихонова строгим и профессиональным тоном говорила:

— Добрый вечер, Алёна. Такое поведение недопустимо для представителя такой профессии, как преподаватель. Обоснование, почему, как бы само напрашивается. Это целый ряд статей УК РФ. Само собой, преподаватель, позволяющий себе подобное делать, должен быть снят с должности. Однако в случае, если это преподаватель юридического факультета, привлечь его к уголовной ответственности будет трудно. Вот к административной — всегда пожалуйста. Если вы когда-либо сталкивались с этим фактом на практике, то наверняка знаете, что из чего следует. Всё также зависит от намерений этого преподавателя. У каких курсов вы это увидели, Алёна? Что-то мне подсказывает, что это ваш и более старшие курсы.

— Именно так, Елена Николаевна, — строго и официально ответила Алёна в голосовом сообщении, повышая ставки, чтобы запустить цепную реакцию. — Об этом уже знают декан факультета, замдекана по учебной работе и несколько лаборантов и практикантов. В частности, сама Юлия Сергеевна. Я не могу что-то утаивать от своего куратора. Я думаю, что буду писать на эту тему курсовую. Спасибо вам большое, Леночка Николаевна, до связи.

Алёна встала, плавно, как пантера, подошла к столику Люды и Тихонова и вклинилась в разговор, словно нанося финальный удар.

— Кирочка, как всегда, неотразимо выглядите. Меня тут проконсультировала супруга вашего собеседника, Елена Николаевна Тихонова, по вопросу злоупотребления со стороны преподавателя должностными полномочиями. Даже сослалась на ряд соответствующих статей УК РФ. Грубо говоря, преподаватель, позволяющий себе подобное, наскребает себе своими действиями как минимум на три статьи. Имён не называли, это просто как пример. Даже в изучаемом мной пособии по процессуалке есть подобный пример. Я могу даже зарисовать вкратце.

Она схватила салфетку и что-то на ней накарябала ручкой, схематично изображая процесс и его связь со статьями Уголовного Кодекса, которые Тихонов знал наизусть, поскольку, помимо обсуждения уголовного процесса со студентами, что-то обсуждал и с Дмитриевым. На салфетке появились чёткие стрелки и номера статей: «Ст. 285 УК РФ (Злоупотребление)», «Ст. 286 УК РФ (Превышение)», «Ст. 131/132 УК РФ (Сексуальные преступления)».

— Даже вне контекста понятно, как трактовать, верно, Андрей Матвеевич? — спросила она, устремляя на Тихонова прямой и холодный, как приговор, взгляд. — Думаю, можно будет это использовать как шпаргалку на вашей следующей паре. Мне пора. Кирочка, до свидания, дорогая. Была рада вас видеть.

Она кокетливо чмокнула Люду в щёку и вышла из ресторана, игриво виляя бёдрами, как бы демонстрируя Тихонову, что он потерял из-за своей похотливости и мерзости, упустив возможность получить не только умную, но и безумно сексуальную женщину.

— Вам повезло с подругой, Кира Олеговна, — расслабленно, но с лёгкой дрожью в голосе произнёс Тихонов, пытаясь смахнуть с себя парализующий эффект ухода Алёны. — Она такая умная. Я даже на парах своих успел многократно подметить её интеллектуальные способности.

— За это я и люблю Алёну Дмитриевну, — хихикнула Люда, понимая, что Тихонов пытается восстановить контроль над диалогом. — Она такая...

— Тонкая натура? — подсказал Тихонов, пытаясь найти безопасное определение.

— О да, Андрей Матвеевич. Именно так. Очень тонкая и ранимая натура, которая, тем не менее, всегда готова постоять за себя и своих близких. Особенно, если дело касается справедливости и закона. Именно поэтому у меня ВКонтакте стоит семейное положение «Влюблена в Алёну Романенко».

Люда загадочно улыбнулась, глядя прямо в глаза Тихонову, позволяя ему самому додумать, что это значит. Он осознал, что это не просто шутка или дружба, это могло означать всё, что угодно: глубокую эмоциональную связь, которая заставит «Киру» защищать Алёну до конца, или, что ещё хуже, намёк на нетрадиционные отношения, которые, по его извращённому представлению, могли дать Алёне рычаг влияния на «Киру» — эту влиятельную, опасную юристку. Тихонов представил: как две эти женщины — Алёна, сексуальная и дерзкая, и «Кира», строгая и властная — обсуждают его самого, все его мерзкие намёки, и составляют план его уничтожения. Эта мысль возбуждала его и пугала одновременно, но страх явно доминировал.

Люда сделала еще одну затяжку своей сигаретой и выпустила тонкую струйку дыма, словно ставя многоточие.

— Вы знаете, Андрей Матвеевич, Алёна очень ценит честность и порядочность в людях. И, как вы правильно заметили, она невероятно умна и наблюдательна. Мне кажется, она замечает гораздо больше, чем показывает. Кстати...

Люда затушила сигарету. Её взгляд стал мягче, но не менее проницательным.

— Я бы очень хотела познакомиться с вашей супругой лично. Мы общались в соцсетях, я видела её фотографии, и могу сказать, что Елена Николаевна... довольно многогранная личность. И очень красивая женщина. Сколько ей лет? Могу предположить, что уже не двадцать, но ещё не тридцать.

Тихонов почувствовал, как новый укол страха и гордости пронзает его. Его жена! Эта влиятельная женщина знает его жену и даже общалась с ней... Не просто знает, а открыто восхищается ей! Тихонов внезапно представил, как его красавица-жена, которую он втайне считал своей собственностью, стоит рядом с этой властной «Кирой», и его статус в этом тандеме мгновенно падает. Он испугался не только того, что «Кира» может рассказать Елене Николаевне о его похождениях, но и того, что его жена может увидеть в «Кире» что-то более интересное, чем в нём. Внезапный, иррациональный страх потерять жену, смешанный с болезненной ревностью, пронзил его.

— Двадцать семь.

— Двадцать семь? Мы с ней почти ровесницы, мне двадцать девять, — улыбнулась Люда, создавая ощущение ещё более тесной связи «Киры» с супругой Тихонова, что ещё больше усилило тревогу преподавателя. — Думаю, что я ради знакомства с такой дамой когда-нибудь съезжу в Новосибирск. Я, наверное, даже видела её у нас в Москве на каком-то вечере... Она пишет стихи, Андрей Матвеевич?

— Да, она преподаватель и поэтесса. Играет в мюзиклах ещё.

— Это похвально, Андрей Матвеевич. Так талантливо сочетать творчество и юриспруденцию…

Прозвенел таймер у Люды на телефоне, словно подавая сигнал к завершению. Люда резкими и уверенными движениями поднялась из-за стола.

— Мне пора, Андрей Матвеевич. Надеюсь, наш сегодняшний ужин был для вас познавательным. До свидания. Возможно, когда-нибудь ещё увидимся.

Люда уверенно направилась к выходу из ресторана, оставив Тихонова в глубоком раздумье. Он проводил её взглядом, машинально поглаживая подаренную бутылку Шато Шеваль Блан. В его голове крутились обрывки разговора, слова Алёны о статьях Уголовного Кодекса, упоминание его жены Елены Николаевны и осведомлённости её о «подобных случаях». Ему стало по-настоящему не по себе. Тихонов понял, что он не просто попал в неловкую ситуацию, а оказался в центре умело сплетённой паутины, и его дальнейшие действия были под контролем этих двух опасных женщин.

Выйдя из ресторана, Люда достала телефон и быстро напечатала сообщение Алёне:

«Цель обработана. Интеллектуальный стриптиз удался на славу. Кажется, лысый начал что-то подозревать. Спокойной ночи, дорогая».

В этот же момент Алёна получила сообщение от Люды, когда сидела в такси по дороге домой. Она прочитала его и довольно улыбнулась. «Начало положено. Теперь посмотрим, что будет дальше. А я уже знаю, что будет дальше…» — подумала Алёна, глядя в окно на проплывающие мимо огни ночного города. Она знала, что этот вечер был лишь началом большой и сложной игры, в которой ей, наконец-то, представилась возможность играть по-настоящему, используя свои ум, красоту и сексуальную власть, двигая их, как шахматные фигуры. И она была готова к этому. Ей нравилось быть Леди Икс — мастером стратегии и той, за кем в этой партии всегда был решающий ход.