10. Старинная ирландская песня

В этот жаркий летний день в доме Старков было шумнее, чем обычно. И неудивительно, ведь вся семья собралась в гостиной, и у каждого имелись свои планы, которые ему не терпелось высказать.

— Мы с Ширен идём в парк! — Рикон вместе с Лохматиком возбуждённо скакал возле сидящей на диване матери. — Мы будем играть в Короля Волков, а ещё мистер Сиворт обещал вырезать нам из дерева по лодочке!

Лохматик, которому, судя по всему, была уготована роль самого Короля Волков, недовольно тряс головой и фыркал, пытаясь стряхнуть с головы бумажную корону. Кейтилин, пожалев пса, сняла с него головной убор и вручила сыну.

— Думаю, тебе будет лучше донести это в руках, иначе по пути стараниями Лохматика корона превратится в шутовской колпак.

— Мне надо столько всего рассказать Ширен! — Рикон немедленно нахлобучил корону на себя. — Знаешь, вчера мистер Эйемон, тот, что преподаёт у нас литературу, похвалил её рассказ. Он сказал, что Ширен может стать настоящей писательницей!

— Это замечательно, — Кейтилин пригладила его вихры, поправила бумажную корону. — Будь осторожен в парке. Не позволяй Лохматику сцепиться с другими собаками. Не утопи свою лодочку и не застуди горло, если мистер Сиворт купит вам с Ширен мороженое.

— Король Волков никогда не болеет, — Рикон уже полностью вошёл в роль. — Ему не страшны холода и снег, ведь он сам — порождение зимы.

Он помахал рукой матери и только что вошедшему в комнату отцу, выбежал из дома и вскоре уже мчался по лужайке, сопровождаемый радостно лающим Лохматиком.

— Король Волков, — Эддард Старк покачал головой. — И откуда у него такие выдумки?

— Просто они с Ширен любят фэнтези, — в комнату заехал Бран. Кейтилин с радостью отметила, что её сын выглядит значительно лучше: лицо порозовело, под глазами больше нет тёмных кругов, да и улыбка стала улыбкой прежнего Брана. Ловец снов, сделанный им и Мирой, определённо пошёл на пользу: с тех пор кошмары перестали мучить Брана, и сны, которые он рассказывал семье за завтраком, были лёгкими и приятными.

— Я тоже в парк, — сообщил Бран родителям, потрепав по голове крутящегося рядом Лето. — Но не обещаю, что буду следить за Риконом. Меня там ждут Риды, и Мира... — он покраснел, что часто случалось с ним при упоминании Миры, — сказала, что нашла в глубине парка какое-то неизвестное дерево и хочет его мне показать.

— Купи ей цветов, — предложила Кейтилин, и Бран смутился ещё сильнее.

— Мам, но это совсем не то, что ты думаешь! Мы с ней просто друзья, и Мира не очень любит цветы... то есть она любит их изучать, но не любит, когда ей дарят букеты. В общем, мне пора, мам, пап, до вечера.

Он стремительно выехал из гостиной, едва не столкнувшись с влетевшей в комнату Арьей. На этот раз она была не в своём любимом маскарадном костюме, состоящем из футболки Робба и штанов Джона, а в обычных джинсах и футболке.

— Мы с Джендри будем гулять! — выпалила она, надевая ошейник на Нимерию и пристёгивая поводок. — Где — не могу сказать, возможно, обойдём весь город. Вернусь поздно. Буду осторожна, мам, пап, целую!

— Не сотри ноги! — крикнула Кейтилин вслед быстро удаляющимся шагам. Арья уже от двери ответила, что она в своих удобных любимых кроссовках, и скрылась.

— Кстати, про Джендри, — Кэт повернулась к мужу. — Ты ведь был тогда, когда Арья пригласила его на ужин, и я хочу тебя спросить... ты думаешь то же, что и я?

— Он вылитый Роберт, — ответил Нед сразу, как будто ждал этого вопроса. — Чёрные волосы, голубые глаза, движения, поступки, характер... Честно говоря, в первые минуты мне казалось, что я вижу перед собой молодого Роберта.

— Значит, ты считаешь, что Джендри...

— ... может быть внебрачным сыном Роберта? Вполне возможно.

— Надо позвонить ему. Нед, ты знаешь, где он сейчас?

— Где-то в Африке, охотится на львов, — Эддард усмехнулся. — Но думаю, он будет рад услышать старого друга, может, даже согласится навестить меня...

— Надо попробовать, — решительно сказала Кейтилин. — Если есть хоть малейший шанс, мы не должны его упускать. Но надо подготовить мальчика, для него это будет таким потрясением...

— Кэт, — уверенный голос мужа всегда действовал на неё успокаивающе. — Это касается в первую очередь меня. Я позвоню Роберту и со всем разберусь.

— Надо же было такому случиться! — Кейтилин откинулась на спинку дивана. — Из множества мальчишек, проживающих в этом городе, Арья выбрала именно сына Роберта Баратеона!

— У нашей дочери невероятное чутьё, — заметил Нед.

Послышался лёгкий стук каблуков, и в комнату вошла Санса — вопреки своему обыкновению, не в платье, а в джинсах и лёгкой куртке.

— У меня куча хороших новостей! — радостно объявила она. — Первое: мне звонила Джейни, и, кажется, у них с Теоном начинает что-то складываться! Не свадьба, конечно, да и не думаю, что Джейни захочет снова выйти замуж, но они с Теоном, — она задумалась, подбирая слова, — излечили друг друга, можно так сказать.

— А это была моя идея! — в гостиную вошёл улыбающийся Робб. — Я говорил вам, что он изменился.

— Во-вторых, мы ставим новый спектакль, — продолжила Санса. — Он про Ирландию девятнадцатого века, и я просто влюбилась в песни, которые мне достались. Одну я даже принесла показать вам, — она положила на столик лист бумаги и хитро посмотрела на Кейтилин. — Мам, тебе это должно понравиться.

— У меня тоже хорошая новость, — вставил Робб. — Мне тут звонил Джон и сообщил... — Робб сделал театральную паузу и изобразил игру на невидимых барабанах. — Он сделал предложение!

— Кому, Призраку? — Санса от души расхохоталась.

— Неужели своей рыженькой? — Нед догадался быстрее, чем его дочь.

— Именно, — кивнул Робб. — И, что самое удивительное... да успокойся же, Санса... что самое удивительное, Игритт согласилась! Наш Джон сумел усмирить одичалую!

Кейтилин только приподняла брови. С Игритт она последний раз виделась давно, и впечатления у неё остались противоречивые, впрочем, скорее положительные, чем отрицательные.

— Ещё он рассказал эпичную историю о том, как он «летал на драконе» с Дейенерис Таргариен и добирался до Игритт, чтобы сделать ей предложение, но это надо рассказывать при всей семье, — добавил Робб. — А может, он и сам это расскажет. Он ведь скоро приедет сюда навестить нас.

Кейтилин глубоко вздохнула. Что ж, они с Джоном расстались вполне мирно, несмотря на некоторое напряжение в прошлом. Она сможет достойно встретить его и Игритт, которую воображение Кейтилин напрочь отказывалось представлять в виде жены. Очевидно, и Джон, и его «поцелованная огнём» сильно изменились за прошедшие годы.

— А я сегодня катаюсь на мотоцикле с Сандором, — Санса послала родителям и брату воздушный поцелуй и скрылась в дверях.

— Санса! — окликнула её мать, и в ответ донеслось:

— Да, мама, я надену шлем!

— Я тоже пойду, — сказал Робб. — Надо забрать Талису после работы и отвезти в больницу, проверить, всё ли в порядке с ребёнком. Она сказала: если родится девочка, мы назовём её Кейтилин.

— О, не нужно! — Кейтилин рассмеялась. — Моё имя такое длинное и немного старомодное, и девочку все будут дразнить «кошкой»!

— Её тётей будет Арья Старк, — возразил Робб, — а дядей Рикон. Они научат свою племянницу драться, так что не думаю, что у кого-то возникнет желание её дразнить.

— Боюсь, маленькой копии Арьи ваш дом не выдержит, — заметил Нед.

— А может, она пойдёт в мать и будет хладнокровной и спокойной, — Робб пожал плечами. — А может, это вообще будет сын.

Он улыбнулся улыбкой человека, который не совсем понимает, что происходит, но это непонимание не мешает ему чувствовать себя абсолютно счастливым. Потом Робб обнял мать, кивнул отцу и покинул дом следом за братьями и сёстрами.

Впервые за долгое время в доме Старков наступила тишина. Впервые за долгое время Нед и Кейтилин остались вдвоём. Мерно тикали часы в гостиной, трепал лёгкие белые занавески ветерок, на одном из высоких деревьев, так обожаемых Браном, выводила трели какая-то птица. Кейтилин снова ощутила усталость, которая теперь так часто накатывала на неё. Она посмотрела на Неда — он глядел на неё ласково, и Кейтилин знала, что муж подмечает малейшие её черты — морщинки у глаз, серебристые пряди в густых тёмно-рыжих волосах, чуть осунувшееся лицо, выражение смутной тревоги, поселившееся в глазах.

— Я старею, Нед, — тихо произнесла она.

— Не только ты, — он сжал её руку. — Все мы стареем, и дай Бог каждому стареть так же красиво, как ты.

— О Нед, — её муж не был мастером комплиментов, он всегда говорил то, что думал, и от этого его слова были ещё ценнее для Кэт. — Наши дети повзрослели. Как я умудрилась пропустить это?

— Все дети взрослеют. Ты ведь знаешь, им не всегда будет по десять лет.

— Да, Нед, но иногда так этого хочется! Мне больно видеть, как они уходят.

— Они никуда не уходят, — он выпустил её руку и погладил Кейтилин по волосам. — Они взрослеют достойно. Робб уже сам стал мужем и будет отцом — хорошим отцом, я надеюсь. Санса заботится обо всех — о младших братьях, о тебе, о Джейни, даже о своём Клигане.

— Он меня пугает, — призналась Кейтилин. — И думаю, не только меня. Но Санса права — он её действительно любит. Тебя тогда не было, Нед, когда мы встретились... но он будет защищать нашу девочку до последнего.

— Санса сделала свой правильный выбор, пусть он и совсем не такой, как мы ожидали. Как и её сестра.

— Арья с её чутьём... Она тоже заботится о Джендри, пусть и по-своему. И защищает всех, кого в силах защитить. Как там говорил мистер Лювин?

— Обострённое чувство справедливости.

— Вот именно, — Кейтилин склонила голову мужу на плечо, и Нед обнял её, прижимая к себе. — А наш Бран... Я могу только благодарить небеса за то, что они послали нам Ридов.

— Небеса и Хоуленда Рида.

— Они придумывают очень странные игры, но Бран счастлив, играя в них. А Мира, эта девочка, просто чудо! Когда у Брана открылся этот его... дар, я испугалась, но теперь я верю, что он может с ним справиться, — Кейтилин посмотрела на руки. Пальцы всё ещё плохо слушались, и застёгивать одежду было трудновато, но, по крайней мере, порезы зажили хорошо, и шрамы были почти незаметны.

— Даже у Рикона есть первая любовь, — продолжила Кейтилин. — И он о ней тоже заботится. Скажи мне, Нед, почему наши дети выросли так быстро?

— Потому что они дети, — ответил он. — И потому что они совсем не похожи на нас... к сожалению или к счастью.

Взгляд Кейтилин остановился на листе бумаги, лежащем на столике. Она наклонилась, взяла его и поднесла к глазам. Текст был напечатан ровными чёрными буквами и читался легко.

— Старинная ирландская песня, — прочитала Кэт. — Это из того самого спектакля, что ставят в театре Сансы, и она считает, что мне необходимо это прочитать.

— Прочитай вслух, — попросил Нед. Кейтилин откашлялась и начала чтение. Где-то на половине текста её голос, как и листок в руках, задрожал, но она не прервалась. Когда же Кейтилин отложила листок, её глаза были полны слёз, но не слёз обиды или боли, а тех светлых слёз, которые появляются у людей (если они, конечно, умеют чувствовать) при столкновении с чем-то настолько прекрасным, что это невозможно описать словами.

— Санса была права, — голос Неда понизился до шёпота.

— Нам обоим следовало это прочитать, — Кейтилин осторожно, как величайшую ценность, опустила листок, и снова склонила голову на плечо мужа. По-прежнему тикали часы, заливалась птица за окном, ветер трепал занавески, а на диване сидели двое счастливых и любящих друг друга людей, и рядом с ними белел листок с ровными строчками на нём:

Я отвезу тебя, Кэтлин,

В родные милые края.

И вновь ты станешь молода,

И бравым парнем стану я.

Увяли розы на щеках,

И потускнела глаз лазурь.

И голос стал совсем иным,

Печальным от житейских бурь.

Но возвратится вновь мечта,

И будет молодость со мной,

Когда утихнет маета,

Когда вернёмся мы домой.⁽¹⁾