Toujours Pur — всегда чисты (джен)

Снаружи склад представлял собой приземистое одноэтажное здание из тёмно-красного, выщербленного кирпича. Фасад местами покрывали пятна сырости и потёки ржавчины от водосточных труб. Шиферная крыша, хоть и выглядела целой, несла на себе следы многочисленных заплат. Узкие окна, забранные в простые металлические рамы без решёток, были черны и пусты. Вокруг здания, на утоптанной, но неухоженной земле, валялись деревянные поддоны и обрывки упаковки. Место выглядело не столько заброшенным, сколько законсервированным до следующей рабочей смены. Вокруг здания раскинулся пустырь, заваленный строительным мусором и битым стеклом. Ветер уныло завывал в щелях, гоняя по земле сухие листья и обрывки газет.

Аппарировав к складу, Мариус огляделся. Воздух был сырым и холодным, пропитанным запахом гнили и мокрого бетона.

— Что у нас там? — обратился он к подчинённым, его голос прозвучал глухо в этой давящей тишине.

— Появились подозрительные типы, — ответил Родерик, ёжась от холода и нервно оглядываясь по сторонам. — Сидят тихо, как мыши. Слишком тихо для такого места.

— Что-нибудь происходило, пока они там? — задал он вопрос и посмотрел на склад. — Ничего подозрительного не было?

— Тишина, — отчеканил Родерик. — Мёртвая.

— Пока ничего не происходило, — добавил он уже тише, пожимая плечами. Его явно тяготило это ожидание.

У Мариуса появилось чувство тревоги, липкое и холодное, оно начало расползаться по груди.

— Сколько их было? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Пока двое, больше никто не появлялся. Сейчас уже ночь, но они не выходили. И это странно, командир. Они там что, спать устроились? — произнёс Родерик с нотками раздражения в голосе.

Мариус промолчал, задумавшись. Придётся их захватить и допросить или подождать? Трудно принять решение. Что-то во всём этом было очень странно. Он чувствовал какой-то подвох, но никак не мог понять, в чём дело. Интуиция кричала об опасности, но разум не находил ни единой зацепки.

— Вызывай всех, — наконец приказал он, приняв решение. Голос прозвучал твёрдо и властно. — Пусть аппарируют сюда и захватят всё необходимое. И не забудут про зелья.

Потянулись минуты ожидания. Каждая секунда тянулась как вечность. Около склада за это время ничего подозрительного не происходило, и это было странно — там как будто никого не было. Тишина давила на уши.

Когда все собрались, они быстро и бесшумно подошли к складу. Дверь со скрипом поддалась, и они вошли внутрь здания.

Внутри картина была ещё более удручающей. Огромное помещение с высокими потолками терялось во тьме. Лучи слабого света от редких ламп выхватывали из темноты ряды старых деревянных ящиков, покрытых толстым слоем пыли. В углах чернели провалы, ведущие в подвальные помещения, откуда тянуло ледяным холодом. Пол был усеян мусором: осколками стекла, ржавыми гвоздями и гниющими досками. Воздух здесь был тяжёлым, спёртым.

Мариус проверил помещение своим особым зрением. Мир расцвёл для него тусклыми серыми красками магических потоков. Всё было нормально: ни активной магии, ни защитных чар. Никакой магии. Но что-то было не так. Он что-то ощущал — лёгкое покалывание на кончиках пальцев.

Продвигаясь всё дальше к центру склада, чувство тревоги нарастало с каждым шагом. И вдруг озарение пришло в последний момент. Те, кто здесь был... они экранировали магию.

Всё встало на свои места с ужасающей ясностью. Это была ловушка на них. Не они загоняли «зверя» — это их приманивали в западню.

— Стоять! — рявкнул Мариус, вскидывая руку и останавливая отряд. Его голос, хриплый от напряжения, эхом разнёсся по гулкому складу, ударяясь о бетонные стены и теряясь в тенях под потолком. — Это ловушка! Назад! Немедленно!

Но было уже слишком поздно. Воздух, ещё секунду назад казавшийся неподвижным, взорвался хаосом. Со всех сторон, из каждой тёмной ниши и из-за штабелей гнилых ящиков, полетели заклинания. Они неслись с воем, похожим на стаю разъярённых птиц, оставляя за собой шлейфы ядовитого зелёного, гнилостно-жёлтого и мертвенно-синего света.

Смятение обожгло горло Мариуса ледяным огнём. Он не успел. Он подвёл их.

— Защитный купол! — заорал он, вскидывая палочку. Оскальзываясь на мокром полу, отряд начал пробиваться к выходу, прикрываясь мерцающим щитом, который тут же пошёл трещинами от мощного удара. Их окружили плотным кольцом, не давая ни вздохнуть, ни шагу ступить назад. Выхода не было.

Мариус дрался с яростью загнанного в угол зверя. Волшебная палочка превратилась в размытое пятно в его руках, ловя летящие проклятия и посылая ответные вспышки. Он чувствовал, как по спине течёт холодный пот, смешиваясь с дождевой водой. Вся группа делала то же самое — воздух гудел от магии, но нападавших было больше. Гораздо больше. Они очень долго их здесь ждали. Они знали каждый их шаг и хорошо подготовились.

— Бейте по площади! — прокричал Мариус, чувствуя, как отчаяние сменяется холодной решимостью. Голос сорвался на хрип. Он не мог позволить им умереть здесь. Не так.

Он вскинул руку вперед.

— Адеско Файр! — взревел он.

Из его палочки вырвался не просто огонь. Это было адское пламя — живое, голодное чудовище из чистой ненависти и жара. Оно рухнуло на ряды врагов, пожирая всё на своём пути.

Группа поддержала его, посылая в нападавших самые мощные заклинания, не сдерживая себя. По складу прокатился ураган магии. Бетонные колонны лопались, как стекло, деревянные поддоны вспыхивали и рассыпались пеплом, а воздух наполнился запахом озона и горелой плоти.

Одно из проклятий — мерзкое, чёрное, похожее на сгусток дёгтя — всё же нашло брешь в защите и попало Мариусу в предплечье. Боль была ослепляющей, выворачивающей суставы наизнанку. Кость словно превратилась в раскалённое железо. Он стиснул зубы так, что они заскрипели, но не отступил. Он сжал волю в кулак и удержал пламя, даже когда рука повисла плетью.

Вся группа получила ранения. Кровь смешивалась с грязью на полу.

— Хватайте тех, кто сильно ранен! — приказал он сквозь стиснутые зубы, голос дрожал от боли и адреналина. — И аппарируем за пределы склада!

Он схватил кого-то рядом с собой — кажется, это был Кассиус — и рванул его на себя, готовясь к прыжку.

В этот момент щит пал. Отпустив адское пламя на свободу, Мариуса скрутило чудовищной силой аппарации пополам с отдачей от собственной магии. Его выкинуло из пространства с такой мощью, что мир померк.

Он покатился по сырой земле за пределами склада. Боль была запредельной. С расщеплением не шутят. Оно пришлось по груди, разрывая одежду и плоть с тошнотворным хрустом, обнажив осколки рёбер и белизну кости.

Рядом лежали ещё несколько человек в таком же состоянии — сломанные куклы, выброшенные из мясорубки войны. Док «Джаспер Муншиспер» уже был здесь: он бегал от одного к другому на подгибающихся ногах, залечивая самые страшные раны магией и зельями из походной сумки. Его собственная рука висела под неестественным углом, но он не обращал внимания на своё ранение.

Сестра лежала без сознания в нескольких шагах от него. Её рука была разорвана почти полностью, мышцы и сухожилия болтались кровавыми лохмотьями, из артерии ритмичными толчками брызгала кровь.

Мариус заставил себя подняться. Каждый вдох отдавался огнём в груди.

— Нет... нет... — прохрипел он.

Пошатываясь, он доковылял до неё и рухнул на колени прямо в грязь. Трясущейся рукой он направил палочку на жуткую рану.

Он не мог её потерять. Только не её.

— Вулнера Санентур! — выкрикнул он заклинание раз, другой... Магия выходила из него толчками вместе с кровью из его собственных ран. Наконец-то алый фонтан замедлился и остановился.

Собрав последние силы, Мариус поднялся и побрёл к Доку. Он стал помогать ему с лечением других: останавливал кровь здесь, вправлял кость там, немного подлечивая себя между делом чистой силой воли и парой простейших заклятий. Битва была проиграна, но они были живы. И пока они живы — они будут бороться дальше.

Склад полыхал за спиной, превращаясь в огненный ад, жадно пожирая тех, кто в нём остался. Послышались хлопки аппарации — резкие, как удары хлыста. Это прибыли авроры. Они разошлись в разные стороны: кто-то бросился к ним, кто-то — к складу, пытаясь сдержать ревущее пламя, чтобы оно не перекинулось на весь порт.

Увидев жетон в руках Мариуса, авроры без лишних слов бросились помогать и уносить раненых, отправляя их в больницу. Всё завертелось перед глазами бешеным калейдоскопом лиц, огня и криков. Ноги подкосились. Земля стремительно понеслась навстречу, и он отключился, рухнув в спасительную темноту.

* * *

— Мы нашли того, кто нас предал, — голос Персиваля прозвучал глухо, но в нём слышалась стальная решимость. Он не сводил тяжёлого взгляда с Мариуса, ожидая реакции.

Мариус медленно сжал кулак здоровой руки. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах вспыхнул опасный огонёк.

— Ты точно уверен в этом? — спросил он тихо, почти шёпотом, но в этой тишине слова прозвучали как приговор.

— Да, уверен, — Персиваль подался вперёд, его голос стал жёстче. — Мы присматривались ко многим в министерстве. Это самый подходящий кандидат. Все улики сходятся на нём.

— Нам нужна полная уверенность, — Мариус впился взглядом в лицо мужчины. Его голос был холоден, но в нём звенела скрытая угроза. — Если мы возьмём не того, мы подорвём доверие к нам. Ошибки быть не должно.

Персиваль кивнул, его скулы напряглись.

— Слежка велась за всеми, кто был как-то связан с нашим подразделением. Этот человек вызывает самое большое недоверие. Неприметный секретарь, — он презрительно скривил губы, — но в последнее время слишком много интересовался нами у коллег. Непонятный интерес к нам и другим группам — это факт, самый бросающийся в глаза. Он стал задерживаться допоздна на работе, когда все уходят домой. И многое по мелочи... — Персиваль замолчал, давая Мариусу осмыслить услышанное. — И самое главное: у него подправлены воспоминания, слегка, но у других такого нет, по крайней мере не замечено.

Мариус медленно выдохнул, его плечи чуть опустились от усталости.

— Хорошо. Берите его и полный допрос, — отдал он распоряжение властным тоном, не терпящим возражений. — Узнайте всё, что сможете.

Персиваль коротко кивнул и покинул кабинет. Тяжёлая дверь закрылась с глухим стуком.

Мариус остался один. Он медленно встал, поморщившись от резкой боли в плече. Рука ещё не зажила после проклятия, полученного на том складе. Каждый вдох отдавался тупой болью, напоминая о цене их борьбы.

* * *

В кабинете было пусто и тихо. Мариус подошёл к окну и невидящим взглядом уставился на ночной город. Пора было подвести итог.

Их раскрыли.

Враги знали об их существовании. Теперь придётся быть более осторожными. Да, они не узнали их настоящих имён и лиц — только псевдонимы и примерное количество. Но даже этого было достаточно, чтобы чувствовать себя неуютно. Всё это успел узнать и слить предатель. Да, после происшествия на складе всё встало на свои места: их приманивали, и без предателя здесь не обошлось.

Связь предателя с кем-то ещё из министерства не подтвердилась. Но это ничего не значило. Могут быть и ещё такие же крысы, затаившиеся в тени. Поймать того, кому он передавал сведения, тоже не удалось: тот почувствовал опасность и успел покинуть страну. Легилимент скрылся, и теперь они не узнают, что на самом деле замышляли враги. Придётся проверять все места, которые посещал легилимент с дружками.

Теперь враги знают о них.

Мариус сжал здоровой рукой подоконник так, что побелели костяшки пальцев. «Но это ничего не меняет, — повторил он про себя, пытаясь заглушить тревогу. — Просто придётся быть более осторожными. Гораздо более осторожными».